Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Глава 5

Я раскрыла глаза и удивленно уставилась на украшенный великолепной росписью потолок. Неизвестный художник изобразил яркое голубое небо, лишь по краю немного припорошенное перистыми облаками, а в этом фоне летали дивные сильфиды — мифические духи воздушной стихии, прекрасные юноши и девушки в белых одеждах с золотыми стрекозьими крыльями.

Некоторое время я просто с удовольствием любовалась изящными позами, выписанными с поразительным мастерством складками на одежде, полупрозрачными крыльями сильфид, будто пронизанными светом, их лицами, по которым можно было читать их истории. Вот та девушка слева будто пытается улететь от молодого человека, но в то же время оглядывается с лукавой улыбкой, будто зовет его поиграть в догонялки в облаках. А этот юноша со страстью взирает на группку из трех сильфид, которые болтают и хихикают между собой. Ниже на облаке расслабленно восседает двое парней...

Очень красиво. Но... почему я это вижу?

— Вы очнулись? — низкий мужской голос заставляет меня вздрогнуть и перевести взгляд на источник звука.

Я лежу на кровати в богато обставленной комнате, стены которой тоже расписаны дивными лесами, а мебель из дорогих пород светлого дерева украшена вставками перламутра и позолотой. Балдахин кровати, на которой я лежу, сделан из золотой парчи, но даже это смотрится уместно в этой богатой, но светлой и красивой комнате. На тумбочке у кровати стоит изящная старинная ваза, в которой медленно умирают свежесрезанные белые розы. А в дверях стоит мой... муж в темно-синем камзоле. Как странно думать так о незнакомом человеке.

— Где я? — слова с трудом проталкиваются через пересохшее горло.

— В моем особняке, в покоях, подготовленных для моей жены. Эта дверь ведет в мои комнаты, — заявляет он спокойно и по-хозяйски проходит внутрь, садится на стул у моей кровати. — Вам стало плохо после ритуала. В нашем роду такое случается.

— В вашем роду случается? И вы не соблаговолили предупредить меня заранее? — злость прибавляет мне сил, хоть голос все еще хриплый, будто каркающий.

— Это редкость, — он досадливо морщится. — Обычно энергия слабых магов стихий легко уступает огненному дару драконов, но вы оказались достаточно сильны, чтобы вызвать магический конфликт. Или ваше ослабленное болезнью тело подвело.

Я хочу возразить, но тут соображаю, что лежу без шляпки с вуалью. Ахнув, дотрагиваюсь до лица, но чувствую под пальцами маску-повязку, какими доктор ФицУильям пользовался в начале лечения. Он пропитывал маски разными элексирами, но ни один из них не смог помочь. Замечаю, что мой супруг отводит взгляд и понимаю: он видел. Безотчетный стыд заставляет отвернуться, будто это может изменить прошлое. Более того, руки мои сейчас без перчаток, и я спешно прячу их под одеяло.

— Мне нужно домой...

— Вы уже дома.

— Что?! — от неожиданности забываю о неудобстве и вновь поворачиваюсь к мужу.

— Вы моя жена и останетесь в моем доме.

— Но мне нужно домой!.. Сколько вообще прошло времени?

— Вы были без сознания двое суток.

— О, Боги! Дэни там с ума сходит! — я даже сумела заставить себя сесть на постели, хотя голова немедленно закружилась.

Мужская рука придержала меня за плечо, и я запоздало соображаю, что на мне не подвенечное платье, а лишь сорочка и украшенный кружевом халат. Судорожно вцепляюсь пальцами в одеяло, пытаясь сообразить, где может быть моя одежда.

— Когда вам стало плохо, доктор ФицУильям оказал вам помощь и попросил отвезти вас домой. Но, увидев, в каком ужасном доме вы жили, я решил, что это недостойно моей жены. Я забрал вашего брата в свой особняк. Его няня тоже здесь.

— Марта? — никак не могла сообразить, что говорит этот мужчина я.

— Да, крайне неприятная особа. Как вы вообще ее терпите? Ну, ничего, я подал объявление в газету, скоро мы подберем для моего подопечного хорошего гувернера. Для своего возраста он слишком капризен и непослушен — целый час ревел, требуя, чтобы я показал ему вас и не желал идти спать.

— Вы подняли ребенка с постели посреди ночи, привезли его в незнакомый дом, а потом удивляетесь, почему он плакал?! — шокировано уставилась я на него.

— Я ваш муж и принял на себя обязательства позаботиться об этом ребенке. К тому же, у него есть няня, которая должна была его успокоить и все объяснить. А она вместо этого требовала от меня бумаг, подтверждающих наш брак. Принепреятнейшая особа.

— А вы считаете, она должна была отдать ребенка незнакомцу, даже ни о чем не спрашивая?!

Он пожал плечами:

— Возможно, вы правы. Но я ведь представился. Как можно было предположить, что человек моего положения может замыслить что-то недостойное?

— Будто человеческая подлость обратно пропорциональна положению в обществе! — фыркнула я. — Вы действительно считаете, что преступления совершают лишь простые люди, а благородные всегда ведут себя альтруистично?

Он промолчал, но по лицу его было видно, что хотя бы отчасти я права. Наконец, он медленно произнес:

— Людям высшего света просто незачем совершать, например, кражи, они и так достаточно обеспечены благодаря своему имуществу.

— Конечно, они не будут воровать ради пропитания. Но от этого их преступления бывают лишь подлее, потому что совершены они от алчности.

— А вы, кажется, верите в то, что бедняки совершают преступления только из нужды, — хмыкнул мой муж.

— Не только, но ко мне и моему брату простые люди были зачастую куда добрее, чем благородные.

Он не стал развивать эту тему, лишь смерил меня внимательным взглядом и поднялся на ноги:

— Я велю подать вам завтрак в комнату.

— Я хотела бы увидеть брата, — сил дальше спорить у меня просто не было, а от голода действительно подводило живот.

— Только после того, как вы поедите и вас осмотрит доктор. Не волнуйтесь, ваш маленький чертенок уже освоился и терроризирует слуг, а кухарка подкармливает его пирожными, — усмехнувшись, он направился к двери.

— Можно вопрос? — спросила, прежде чем он ушел.

— Конечно.

— Как ваше имя? Вы так и не представились, а доктор ФицУильям слишком тщательно хранил ваше инкогнито до момента принесения официальных клятв.

Муж взглянул на меня с подозрением:

— Вы же знаете. В городе нет благородной девицы на выданье, которая не знала бы меня в лицо.

Я удивленно приподняла брови:

— Вы очень... скромны.

— Хватит игр, — нахмурился он.

— И все же?

Муж бросил на меня подозрительный взгляд, усмехнулся, так что на правой щеке обозначилась ямка и все же соизволил ответить:

— Что ж, раз вам так важно услышать это от меня, скажу. Вы стали герцогиней Эйнар Роквистер. Вам будут завидовать все подружки.

— Вряд ли в моей судьбе кто-то может найти повод для зависти, — тихо ответила я, прикасаясь к марлевой маске, закрывающей испещренное ранами лицо.

— Прошу прощения, — он быстро склонил голову и вышел.

Сытный завтрак меня неожиданно утомил, как и любопытство юной служанки с явной примесью орчьей крови. Бойкая девушка с зеленоватой кожей легко подхватила меня на руки, чтобы пересадить на кресло и перестелить кровать, пока я ем в окружении подушек с рюшечками. Служанка болтовней явно надеялась вытащить из меня какие-то подробности, исподволь намеками, но я молчала.

— А ваш брат такой милый молодой господин, все слуги так рады, что у хозяина наконец-то появилась семья. Дети — это счастье для дракона, — сказала она, взбивая подушки.

Только это заставило меня все-таки встряхнуться:

— Виконт Эйшир хорошо себя чувствует? Ты его видела? Где его поселили?

— Ох, не волнуйтесь, госпожа герцогиня! Все сделали в лучшем виде. Вторая детская расположена совсем рядом — через две двери налево от вашей комнаты, — она махнула рукой в нужном направлении. — Молодой господин сначала грустил, но потом освоился. Мы ему очень рады, садовник вчера показывал ему пруд с карпами, они приплывают на зов, если позвонить в колокольчик. А на конюшне недавно псица ощенилась, он ходил смотреть вместе со своей няней. А еще... — по мере рассказа служанки я постепенно начала расслабляться, веки потяжелели, кажется, силы мои окончательно иссякли, когда напряжение внутри хоть немного отпустило. — Ох, вы совсем спите...

Очнулась я от дикого детского визга. Не глядя, отбросила одеяло и выскочила из комнаты, ориентируясь на звук. Быстрее ветра пробежала через гостиную и вылетела в коридор, рванула по коридору налево. Служанка сказала, что комната Дэни через две двери от моей, так что я едва не пробежала мимо, повезло, что увидела распахнутую дверь. Несносный дракон стоял посреди детской, выкручивая Дэни краснющее немного заостренное полуэльфийское ухо.

Я застыла в дверях, дрожа от ярости.

— Камилла! — прорыдал Дэни, в левой руке у него был зажат незнакомый мне плюшевый мишка.

— Что бы ни натворил мой брат, я готова взять его вину на себя и пережить любое наказание, которое вы сочтете соразмерным его проступку. Но прошу, отпустите, — произнесла дрожащим голосом.

Эйнар бросил на меня высокомерный взгляд, но все же разжал пальцы, и мальчик врезался мне в живот, прижался изо всех сил, прячась в складках моего халата. Я обхватила его голову руками и зашептала исцеляющее заклинание, не смея даже кончиками пальцев коснуться ярко-алого чуть заостренного ушка.

— Вы балуете мальчишку, это аукнется вам в будущем. Если будущий мужчина не будет принимать ответственность за свои действия, он вырастет подлецом.

Я опустилась перед Дэни на колени, вытерла его слезы и заглянула в глаза. Кажется, заклинание уже начало действовать. Я поцеловала его в лоб и попросила:

— Иди к Марте пожалуйста, мне нужно поговорить с... герцогом.

— Нет! — брат испуганно прижался ко мне.

Эйнар усмехнулся с видом, будто говорящим «я так и знал, что этот мальчишка избалован и непослушен».

— Виконт Эйшир, извольте слушаться, — строго произнесла я.

— Простите, я пойду к Марте, — понурившись, кивнул он.

Я еще разок погладила его по волосам и выпроводила из комнаты и тщательно заперла за ним дверь. Подождала немного, чтобы быть уверенной, что ребенок нас не услышит и лишь затем спросила:

— Чем он это заслужил? Поэтому вы выбрали самый болезненный для полуэльфа способ наказания? — тихо прошептала я. — Среди эльфов травмирование ушей считается наказанием куда более жестоким, чем порка, ведь в них сосредоточены болевые рецепторы. Что мог сделать пятилетний мальчик, чтобы заслужить это?!

— Ох... — кажется, мне удалось немного сбить с Эйнара спесь. — Я не знал. Меня самого в детстве частенько драли за уши, — он нервным движением потер шею. — Мне не приходилось иметь дело с эльфами и их полукровками прежде. Это была моя ошибка.

Ошибка. Слабое утешение для того, кто пережил боль. Отец тоже считал, что это лишь эльфийские заморочки и глупости. Когда мне было восемь, на день рождения он подарил мне красивые серебряные серьги с жемчужинками, но мама запретила прокалывать мне уши. Отец считал, что это глупости, и что я должна носить подарок как и положено дочери. Уши мне все же прокололи, когда матушка уехала по делам в поместье — слуги держали меня втроем, а после я неделю мучилась от боли и практически не могла спать, пока мама не вернулась и не залечила воспаленные проколы.

— Могу я все же узнать причину произошедшего? — я постаралась говорить спокойно. — В нашей семье принято обсуждать и разбирать проступки, чтобы ребенок понимал, что он сделал не так, а не применять физические наказания.

— Я разрешил вашему брату делать все, что ему заблагорассудится, слуги готовы плясать под его дудку с утра до ночи. Я запретил только заходить в мои комнаты, в мой кабинет и библиотеку, а также в эту комнату. Неужели это так сложно? У него есть комната, большой сад и целый дом в распоряжении!

— И это все? — хрипло переспросила я.

— Я уже трижды ловил его в этой детской! Хорошо, что на второй раз я догадался поставить сигналку. И что я увидел, когда прибежал сюда? — Эйнар указал пальцем на один из шкафов, в которых были расставлены разнообразные игрушки: куклы с фарфоровыми лицами, плюшевые мишки, деревянные драконы, дивной работы кареты с крутящимися колесами и прочее. Дэни таких сокровищ никогда в руках не держал, у него были простенькие самодельные игрушки. Но одно из мест в шкафу явно опустело только недавно, однако полка, с которой пропала игрушка была довольно высоко. — Он притащил сюда стул, чтобы достать мишку, но роста ему все равно не хватало. Когда я вошел, он балансировал на носочках на самом краю! Хорошо, что я успел кинуть заклинание левитации, но упавший стул едва не задел гнездо! — Эйнар сделал шаг вперед и склонился над чем-то.

Мне пришлось подойти, чтобы увидеть всю картину: лежащий на боку стул заставил содрогнуться, слишком высокие полки шкафа с игрушками вызвали вопросы — зачем помещать их так, чтобы ребенок не мог сам достать. Когда же я подошла ближе, то увидела, что «гнездом» дракон называет что-то вроде люльки на высокой ножке, сверху которой устроено ложе из мягких подушек, среди которых было уложено знакомое уже яйцо. Мысль, что Дэни едва не убил нерожденного дракончика, заставила меня вздрогнуть. Хорошо, что все обошлось.

Дракон нежно поглаживал бока яйца, и, перестроив зрение, я могла увидеть, что он подпитывает его магически. Энергетические потоки ласково окружили его, будто баюкая и поглаживая, и сила самого яйца отвечала на эту ласку, я видела, как внутри него переливается и движется жизнь, будто кто-то там внутри спит, но ворочается, подставляя то спинку, то животик под поглаживания.

И тут энергия яйца сформировала жгут и рванула ко мне, обхватила за запястье. Я удивленно замерла, не в силах поверить, что еще не рожденный ребенок уже способен создавать такие структуры.

— Простите, — смутился Эйнар, — дракончик тянется к своей магической матери, это природа. Просто аккуратно выйдите из комнаты...

— Нет, почему же, — я сделала шаг вперед и выпустила свою магию, которая с удовольствием прильнула к яйцу, поглаживая. Это было так странно — так использовать свою энергию.

— Можете к нему прикоснуться, — внимательно глядя на меня, предложил Эйнар.

Воспользовавшись разрешением, я прижала ладонь к теплой шероховатой поверхности яйца. Внутри ощущалось биение жизни и казалось, что там, под твердой защитной оболочкой кто-то едва заметно шевелится.

— Вы не боитесь? — спросила, глядя на свою изуродованную с тыльной стороны ладони руку на фоне голубоватой скорлупы.

— Чего?

— Того, что моя болезнь может быть заразна для ребенка?

— Драконы не подвержены обычным болезням. К тому же, Кевин... кхм... доктор ФицУильям сказал, что ваше заболевание не заразно.

— Он не знает, что это за болезнь.

— Но ни он, ни ваш брат или служанка так и не заразились, так что и говорить не о чем.

Я промолчала и просто погладила теплый бок яйца.

— Ребенку для нормального развития будет полезно иногда ощущать материнскую энергию, если вы не против, — с вопросительной интонацией произнес Эйнар.

— Пока это будет в моих силах, — кивнула я. — Простите, теперь мне нужно поговорить с братом.

— Он, наверное, в своих покоях — следующая дверь слева.

Я прошла в указанном направлении и, постучав, услышала голос Марты. Зайдя в комнату, увидела покои, скорее подходящие подростку: спокойные тона с вкраплениями синего цвета, роспись с кораблями на стенах и ни одной игрушки. На диване сидел Дэни в обнимку с завоеванным плюшевым мишкой. Я тяжело вздохнула.

Прежде чем закрыть за собой дверь, я заметила стоящего в коридоре Эйнара, с интересом смотрящего на меня. Но это было наше семейное дело, так что и решать его следовало наедине. Подошла к дивану и села на почтительном расстоянии от Дэни, однако тот, тихонько пискнув, немедленно перелез ко мне ближе и прижался к моему боку. Я обняла его одной рукой и бросила диагностриующее заклинание — вроде бы действительно с его ушами было уже все в порядке.

— Марта, принеси нам чаю, пожалуйста, — попросила, переведя взгляд на служанку.

— Да, сейчас, — она схватилась за колокольчик, стоящий на столе.

— Марта, — пришлось добавить строгости в голос, чтобы она поняла намек. Мне нужно было, чтобы она вышла из комнаты, а не чтобы звала местных слуг. Вздохнув, она поднялась со своего стула, и я заставила себя вежливо улыбнуться: — не торопись.

Сделав книксен, служанка покинула комнату Дэниела. Мы остались сидеть, я медленно поглаживала брата по плечу, успокаиваясь и пытаясь сообразить, как выстроить дальнейший разговор.

— Где ты была столько времени? — наконец, подал голос он.

— Мне было нехорошо. Ты же знаешь, что я болею. Мне и сейчас следовало бы лежать в кровати и принимать горькие микстуры, но пришлось встать из-за твоего поведения.

— Это он во всем виноват! — Дэни отодвинулся от меня и, со злостью сжав кулаки, посмотрел мне в глаза. — Этот ужасный дракон! Он похитил нас, запер тебя в комнате и не выпускал. Он...

— Герцог Роквистер стал моим мужем, твоим ближайшим родственником и опекуном, говори о нем с уважением, — строго произнесла я. — Он поселил нас в этом прекрасном доме, выделил тебе комнату, заботился обо мне, когда мне стало плохо.

— Это из-за него тебе плохо!

— Это из-за моей болезни. Дэни, не выдумывай...

— Нет! Это он во всем виноват! Это он пришел, схватил, увез, ничего не сказал, к тебе не пускал! И он выворачивал мне ухо! — он демонстративно прижал ладонь к пострадавшему ушку.

— Хорошо, давай поговорим о том, что недавно случилось, — строго произнесла я. — Я никогда не думала, что мой брат окажется вором, — я указала взглядом на мишку.

Тут, наконец, мне удалось задеть что-то в душе Дэни, и он густо покраснел.

— Я не...

— Тебе разрешили взять эту игрушку? — строго переспросила я его.

Ребенок насупился и засопел, прижимая к себе медведя.

— Но там ведь много игрушек! Какая разница?! Дракон даже и не заметил бы, если бы стул не упал!

— Зови моего мужа, пожалуйста «господин герцог», «герцог Роквистер», или просто «лорд», к нему обращайся «сэр».

— Все слуги зовут его «драконом»!

— Чтобы я этого больше не слышала, — добавила строгости в голос.

Дэни опять насупился и замкнулся. Мы посидели рядом молча, я старалась успокоиться и не совершить ошибок, чувствуя себя, как на пороховой бочке.

Наконец, не выдержав, Дэни опять ткнулся лбом мне в плечо. Я облегченно вздохнула, ведь это значило, что первый раунд за мной. Но оставались важные вещи, о которых нам следовало поговорить:

— Если тебе хотелось взять какую-то игрушку, нужно было спросить разрешения у лорда Роквистера.

— Он бы не разрешил, — буркнул обиженно Дэни. — Он вообще со мной не виделся, даже обедал в своем кабинете, а не в столовой, а ужинать уезжал в какой-то «клуб».

— Если бы он не разрешил, так и следовало отступить. Взять чужое без разрешения — это воровство.

— Он же не играет в эти игрушки, никто бы не заметил! — возмутился мальчик.

— Дэни, — произнесла я строго, и он потупился. Что такое «воровать» он знал. — Брать чужое нельзя, даже если очень хочется. Это чужое. Ты не знаешь, зачем ему эти игрушки и почему они важны. Быть может, это память о его собственном детстве. Ты хотел бы лишиться своих любимых игрушек?

— Теперь, когда мы переехали, я не могу уже играть с соседскими детьми, — пожаловался Дэни.

— Дети — не игрушки, их нельзя взять с собой. Но мы сможем поехать и навестить их позже. Но ты понял, что поступил плохо?

— Да... — он понурился.

— И ты знаешь, что теперь нужно сделать?

— Я пойду и извинюсь перед лордом Роквистером и верну ему мишку.

— Хорошо, — я погладила его по голове. — И больше так никогда не делай. Твой поступок мог привести к беде, ты мог упасть со стула и сломать себе руку.

— Я бы не упал, я ловкий! — возмутился Дэни.

— Ты почти упал, хорошо, что лорд успел подхватить тебя заклинанием левитации. К тому же, стул чуть не уронил гнездо. Ты знаешь, что там?

Дэни отрицательно покачал головой. Я тяжело вздохнула. Ну, конечно, запрещать, но ничего не объяснять — знакомая тактика воспитания.

— Пойдем, — я взяла Дэни за руку и мы прошли в соседнюю детскую. Я заметила каким восхищенным взглядом он окинул помещение, заставленное игрушками. Стул убрать не успели, поэтому я смогла поставить его поближе к своеобразной люльке-гнезду. — Забирайся.

Дэни послушно залез на стул и удивленно уставился на странный шар, лежащий на подушках.

— Что это?

— Это яйцо дракона, — пояснила я, ласково касаясь скорлупы. — Там внутри совсем маленький дракончик. Он еще недостаточно вырос, чтобы показаться на свет.

— Как цыплята в яйцах? Я видел их у Джонни во дворе, — удивленно спросил Дэни и протянул руку, но замер, вопросительно покосившись на меня. Я кивнула, и он аккуратно прижал ладошку к яйцу. — Такое теплое! — выдохнул он удивленно.

— Да, почти как цыплята. Но если яйцо разобьется до того, как дракончик вырастет...

— Он будет болеть?

— Боюсь, что он погибнет. Твой стул едва не столкнул гнездо.

Дэни удивленно поднял глаза на меня, и в них закипели слезы:

— Я не хотел! Я не знал...

— Я знаю, милый, — я шагнула ближе и обняла его. Когда он стоял на стуле, было как раз удобно обняться. — Когда герцог Роквистер что-то запрещает, это не просто так. Он боится за своего ребенка, как я боюсь за тебя. Но ты уже большой, а дракончик еще совсем-совсем маленький и хрупкий. Ты понимаешь? — он кивнул, шмыгнув носом. — Ладно, пойдем, — еще раз прижав к себе Дэни, я потянула его за руку. Он с удовольствием спрыгнул со стула и даже немного улыбнулся.

В дверях мы столкнулись с задумчивым Эйнаром. Дэни предпринял попытку спрятаться за меня, но я обняла его за плечи и заставила встать рядом.

— Вы опять здесь, несмотря на мой запрет, виконт, — строго произнес Эйнар.

— Простите, — вздохнув, Дэни сделал шаг вперед и протянул дракону мишку. Тот удивленно поднял брови и покосился на меня с недоумением. — Простите. Я не хотел... то есть хотел... то есть... простите, что взял игрушку без спроса. Я не должен был это делать. И я не хотел вредить маленькому дракончику в яйце, — Дэни шмыгнул носом. — Я больше не буду заходить сюда.

— Хорошо, — Эйнар все же принял мишку и покрутил его в руках. — Ладно, ваши извинения принимаются. — Он огляделся по сторонам, будто увидел комнату впервые, потом, вздохнув, протянул Дэни мишку и, приобняв его за плечи, повел его обратно в центр помещения. — Вы можете выбрать игрушки, которые хотите взять. Я разрешаю. Но не залезайте сами на стул. Попросите меня, сестру или свою няню, вам все подадут. А заходить в комнату без взрослых я запрещаю, — на последней фразе он добавил в голос строгости.

— А если со взрослыми, то мне можно будет иногда заходить и смотреть на дракончика в яйце? — с любопытством спросил Дэни.

Эйнар как-то растерянно глянул на меня, будто ожидая подсказки, но я только пыталась сдержать улыбку.

— Да, — наконец, выдохнул Эйнар. — Вы можете смотреть на яйцо, если рядом есть кто-то взрослый, если вы пообещаете не пытаться его разбить или как-то ему повредить.

— Обещаю! — поспешно заявил Дэни. — А можно мне вон ту карету, эту лошадку, зайчика?

— Можно, — кивнул Эйнар и усмехнулся кривовато, от чего на его щеке появилась ямочка.

— И во-он того большого летающего дракона?! — указал он на самую большую игрушку — вырезанного из дерева летящего дракона, раскрашенного красно-желтыми красками. Он был, наверное, больше метра в размахе крыльев и весел под потолком на тонких тросиках.

Эйнар закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Нельзя? — Дэни надул щечки и уставился на него большими блестящими глазами.

— Можно, — не выдержал дракон и махнул рукой. — Я велю слугам перенести его в вашу комнату. — Он вдруг улыбнулся и взлохматил Дэни волосы, — в детстве это была моя любимая игрушка.