Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Глава 17

Герцогиня Камилла Роквистер

Я сидела в своей комнате перед зеркалом и, откинув вуаль, разглядывала лицо. Доктор ФицУильям сказал, что я уже прекрасно выгляжу, но, конечно, это была всего лишь лесть в попытке меня успокоить. Я налила на ладонь очередной чудодейственный бальзам и начала наносить его на кожу похлопывающими движениями.

Опухоль сошла, и мое лицо обрело практически те же самые черты, что были до болезни. Обновленная зажившая кожа была светлой-светлой, почти белой, не знавшей солнца. Но по всему лицу расползлись побелевшие уже тонкие полоски шрамов, похожие на трещины. Кожа уже не бугрилась вокруг них, как было раньше, на ощупь эти шрамы были на одном уровне с кожей, только по цвету выделялись. Если смотреть издалека и в полумраке, наверное, и незаметно. Доктор советовал заказать эльфийскую косметику, которая помогает скрыть неровности цвета кожи. Конечно, самим эльфам подобное было ненужно, но они производили эти средства для людей, у которых частенько были проблемы на лице: то прыщи, то веснушки, то шрамы. Тонкий слой косметики должен был скрыть «цветовые нюансы», как назвал это доктор.

Лекарь говорил, что все прекрасно, что моя красота уже вернулась, а это лишь досадные мелочи, что уже скоро шрамы окончательно рассосутся, а, если и нет, их можно скрыть. Он говорил-говорил-говорил, а я не могла поверить. Замазывать, скрывать ото всех, в том числе от Эйдана, как я выгляжу на самом деле? Обмануть его, подсунуть накрашенную маску вместо своего реального лица?

Кевин говорил, что это нормально, что это не обман, только небольшое украшение, как удачная прическа или хорошо подобранное под цвет глаз платье. Но... но мне хотелось быть перед ним настоящей... и в то же время хотелось быть идеальной. А одновременно это было невозможно.

Я прикрыла глаза и вспомнила тот момент, когда Эйдан заботливо обнял меня, приговаривая, что позаботиться обо мне и о детях, что защитит нас ото всех опасностей. И в тот момент мне хотелось поверить, что это действительно так, что я могу расслабиться и поверить, что он чувствует ко мне что-то еще, кроме чувства долга, ответственности и родственных чувств к названной матери ее дочери. На миг я позволила себе эту иллюзию...

Но потом снова распахнула глаза и посмотрела на отражение холодно и отстраненно. Захотелось разбить зеркало, чтобы по нему побежали такие же трещины, как шрамы на моем лице.

— Ваша Светлость, — со стуком раздался голос служанки из коридора. — Ваша Светлость, там Его Светлость вас вызывает, это очень срочно.

Я поспешно опустила вуаль и вышла из комнаты:

— Где он?

— В кабинете, Ваша Светлость, вместе с гостями.

Я нахмурилась. Эйдан не сообщал мне о прибытии гостей, не предупреждал, что нужны приборы к обеду. Вероятно, они прибыли телепортом, потому что карета к дому не подъезжала.

Спустившись на первый этаж, я постучалась в кабинет Эйдана. Он сам открыл дверь и проводил меня к столу, перед которым сидели двое мужчин. Лицо одного из них мне показалось знакомым, и я с трудом припомнила, что это поверенный отца, который объявлял его последнюю волю.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ваша Светлость, — поклонился мне мужчина.

Второй не представился и поклонился молча, но держался он так, будто имеет куда более высокий статус, чем поверенный.

— Мы собрались здесь по очень важному вопросу, сударыня. Не могли бы вы снять свою вуаль. Я отдаю должное вашей скромности, но хотел бы видеть лицо той, с кем разговариваю.

Я испуганно сжала рукав Эйдана.

— Моя жена уважает мою волю и старается не отвлекать моих гостей своей красотой. Пожалуйста, давайте перейдем к делу, — нахмурился тот.

— Я бы хотел получить подтверждение личности леди, — тонко улыбнулся незнакомец.

— Вы полагаете, я могу подменить жену на служанку? — разозлился Эйдан.

— Господа-господа, прошу всех успокоиться. Боюсь, что лицо госпожи в любом случае не является подтверждением ее личности — магию иллюзий применить может любой. У меня есть родовая книга Эйширов, — он достал толстый фолиант и раскрыл его на заложенном месте. — Прошу, леди, прикоснитесь к этой странице.

— Я думала, меня вычеркнули из рода и вырвали лист из родовой книги, — задумчиво произнесла я, но послушно выполнила сказанное. Я ощутила едва заметный укол, а потом лист бумаги засветился зеленью.

— Перед нами Камилла Роквистер, урожденная Эйшир, это не подлежит сомнению, — объявил поверенный. — Я готов засвидетельствовать это.

— Конечно, ваше свидетельство тут понадобится, — кивнул незнакомец и достал какую-то папку. — Прошу, леди, взгляните на эти бумаги и ответьте на вопрос: вы ли отдали эти приказы?

Я удивленно приняла папку. В ней обнаружилось несколько листов с короткими приказами: обращение к разным инстанциям виконтства: мэрии, управляющему поместьем, главам гильдий, управляющему дамбой. На вид они были совершенно обычными, похожие документы я видела у отца и у Эйдана. Визу на листах была проставлена печать рода Эйшир. Даты на всех — в последние годы после смерти отца.

— Боюсь, что я была отстранена от дел имения и не знаю, что это за документы, — покачала головой я. — Я не была тут многие годы.

— Как я и говорил, — твердо добавил Эйдан.

— Для подтверждения этих бумаг использована ваша родовая печать. Вы знаете, где она находится?

— Не имею представления, — пожала плечами я, откладывая папку на стол. — Вероятно, это должен знать поверенный, наверное, об этом должно быть сказано в завещании, раз перстень должен перейти к моему брату, когда тот вырастет.

— У вас еще есть вопросы к моей жене? — напряженно спросил Эйдан.

— Да, прошу, уделите мне еще пару минут вашего драгоценного времени, — еще более язвительно улыбнулся незнакомец. — Пожалуйста, достаньте печать, — обратился он уже к поверенному.

— Что?! Но я не имею права до достижения виконтом восемнадцати лет...

— Именем короля, — весомо бросил незнакомец, и, кажется, он действительно имел такую власть, потому что поверенный подошел к книжному шкафу. Он что-то сделал, выдвинул несколько книг, потом нажал на светильник, и вдруг в казалось бы цельной столешнице открылся небольшой люк. Незнакомец сам вытащил из него шкатулку.

— Что вы хотите этим доказать? — напряженно поинтересовался Эйдан.

— Леди могла знать, где находится тайник, ведь она долгие годы была наследницей рода.

— Это неправда, — пробормотала я. Отец никогда не воспринимал меня как наследницу.

— Так или иначе, у нее мог быть допуск. Прошу вас, леди, откройте шкатулку.

— Но...

— Откройте, — строже произнес он.

Я растерянно глянула на Эйдана, но тот кивнул.

Подойдя ближе, я протянула руку и легонько коснулась простой на вид деревянной шкатулки. Вдруг мои пальцы будто крапивой обожгло. Вскрикнув, я отдернула руку и отскочила подальше, а по шкатулке будто забегали алые молнии.

— Я ведь говорил! — победно воскликнул Эйдан. — У моей жены не было допуска к родовому перстню Эйширов. Эти документы поддельны!

— Все дело в том, что они настоящие. Это оттиск настоящего перстня, — заметил незнакомец. — Прошу, приведите виконта.

— Что? Нет! — возмутилась я. Рука все еще болела, и я не могла позволить, чтобы ребенка подвергли подобному испытанию.

— На что вы намекаете? — возмутился Эйдан.

— Я считаю, что, манипулируя своим младшим братом, леди Эйшир могла заставить его достать перстень и оставить отпечатки на этих документах, а теперь пытается скрыть это.

— Я этого не делала! — возмутилась я.

— Тогда позовите виконта.

— Это возмутительно! Так нельзя! — вскричала я, оглядываясь на Эйдана. Тот молчал, глядя на следователя исподлобья, и было понятно, что он не хочет подчиняться, но ограничен в действиях.

— Своим сопротивлением вы лишь укрепляете подозрения на ваш счет, — холодно заметил незнакомец.

— Моя жена ни в чем не виновата, у меня есть свидетельства того, что она проживала в другом месте, — попытался возразить Эйдан.

— Она могла переходить в имение телепортом.

— Но зачем, в этом нет никакой логики! — возмутился мой супруг.

— Мы просто отрабатываем все версии, пока эта — самая крепкая и очевидная. У леди было все возможности...

— Но зачем мне это? — возмутилась я.

— Вы не позволили, чтобы опекунский совет назначил сюда грамотного управляющего, явно для того, чтобы никто не заметил исчезновения денег виконства. Доходы от принадлежащих роду предприятий, процент налогов и сборов — эти деньги должны были ложиться на счет виконта, но суммы явно не совпадают. Чтобы провернуть эту операцию, вам пришлось взять управление виконством на себя, но неудачно.

— Это какой-то бред, — пробормотала я.

— Это самая крепкая версия в данном расследовании, самая очевидная...

— И ошибочная, — строго добавил Эйдан.

— Ее легко можно проверить — юный виконт просто должен попытаться открыть шкатулку, чтобы мы поняли, есть ли у него доступ к кольцу.

— Я не позволю причинить боль своему брату! Это выходит за всякие рамки! — возмутилась я.

В ответ следователь рассмеялся:

— Виконт — будущий наследник, его не ударит током, шкатулка-артефакт узнает его и, если она настроена вашим отцом так, что доступа у него до совершеннолетия нет, то она просто не откроется. Но какие настройки покойный задал, узнать можно только на практике.

Я еще пыталась сопротивляться, а Эйдан вытребовал у следователя гарантию, что Дэни не испытает боли. Тот дал свое слово, но я все равно не могла поверить. Откуда он может знать, как отец настроил артефакт? Однако пришлось все же привести Дэниела в кабинет.

— Дэниел, — присел Эйдан на корточки перед мальчиком и заглянул ему в глаза. — Сейчас мне нужно, чтобы ты был смелым. Это очень важно. Ты готов? — тот кивнул. — Нужно, чтобы ты прикоснулся к одному артефакту. Это нужно, чтобы защитить твою сестру. Но артефакт может ударить тебя молнией. Это не опасно, но больно. Я этого не хочу и постараюсь защитить тебя. Хорошо?

Мальчик сосредоточенно нахмурился и кивнул.

Эйдан выпрямился и сотворил на Дэни защитное заклинание.

— Это может помешать проверке, — хмуро заметил следователь, но Эйдан не обратил на это никакого внимания.

Он шепотом на ухо объяснил Дэни задачу: дотронуться до стоящей на столе шкатулки и быстро отдернуть руку. Эйдан встал позади него и держал за плечи а, едва Дэни прикоснулся к шкатулке, как Эйдан рванул его назад, не надеясь на силу реакции мальчика. Шкатулка никак не отреагировала.

— Нужно открыть ее, — со скучающим видом заметил следователь.

Следующим шагом Дэни уже прикоснулся к шкатулке на более продолжительное время — опять отдернул руку, но ничего не произошло. Наконец, он попытался поднять крышку — сперва пока шкатулка стояла на столе, а потом и вовсе взял ее в руки и попытался открыть.

— Я не могу, — наконец, произнес мальчик и поставил шкатулку обратно на стол.

— Возможно, ваша защита мешает работе артефакта, снимите ее, — велел следователь.

Эйдан покорно убрал щиты с Дэни, и тот вновь спокойно взял шкатулку, но открыть ее не смог. Следователь попытался заставить его приложить больше усилий, но это не сработало. Наконец, даже ему стало очевидно, что мой и Дэни покойный отец верно настроил артефакт для хранения кольца: до совершеннолетия Дэниел, хоть и может прикасаться к шкатулке, в отличии от меня, но не может ее открыть.

— Вы убедились? — возмущенно спросил Эйдан.

— Возможно, печати вообще нет в шкатулке, — хмуро предположил следователь. — Откройте ее.

— Каким образом? — удивилась я.

— Господин поверенный, пожалуйста, передайте герцогу документы, — велел тот.

— Конечно, — засуетился мужчина, который все это время сидел на своем месте практически неподвижно. Он достал из папки лист гербовой бумаги и протянул Эйдану. — По этому документу вы как супруг дочери покойного виконта и следовательно ближайший родственник юного виконта Эйшир назначаетесь его полноправным опекуном, а также опекуном его владений. А значит имеете право открыть шкатулку и извлечь печать. Пожалуйста, подпишите.

— Наконец-то, — вздохнул тяжело Эйдан и подписал документ и приложил к нему свою печатку. По бумаге пробежались огоньки, фиксируя действительность документа. После этого Эйдан аккуратно прикоснулся к шкатулке-артефакту. Алые молнии не появились после первого аккуратного прикосновения, и он уже спокойно потянул вверх крышку. Та поддалась без всякого сопротивления, и Эйдан смог извлечь на свет перстень с крупным синим камнем с гербом Эйширов, выгравированном на нем: вставший на дыбы единорог, окруженный ветками оливы. — Печать на месте, удостоверьтесь, — он продемонстрировал ее следователю. — Значит можно подтвердить, что моя супруга не имела доступа к ней, значит эти приказы — подделка.

Следователь мрачно поджал губы, разглядывая печать. Потом вытащил из папки документы со странными приказами и сотворил какое-то заклинание. Я замерла, разглядывая незнакомую магическую вязь. Вот почему этого человека взяли на такую должность: он мог магически сличить печать и ее отпечаток.

— Эти документы удостоверены не этой печатью, — наконец, произнес следователь.

— Как я и говорил, это подделка! — возликовал Эйдан.

— Нет, это не подделка, — качнул головой мужчина.

— Но как же?

— Опекунский совет Империи имеет магические копии всех печатей имперских родов. Если печать будет утеряна или если территория взята под опеку, используется дублирующая печать. Обычно все они хранятся в сейфе в Совете под сотней защитных заклинаний...

— Но не эта печать! Боги, ответ был так прост, а вы заставили всех нас пройти через это! — возмутился Эйдан. — Значит это печать Совета использовалась для подписания этих приказов?

— Опекунский Совет — одна из самых могущественных организаций в Империи, в нее входят высокопоставленные сановники, министры, члены королевского рода. Они не отчитываются перед следствием о том, где та или иная запасная печать. Надеюсь, теперь доказательств будет достаточно, чтобы мой запрос одобрили и ответили, где печать Эйширов. Два года назад у этих земель был управляющий, то есть ему была выдана запасная печать, но потом он исчез...

— Говорят, он проворовался и сбежал, — заметила я.

Меня обожгли возмущенным взглядом:

— Перед вступлением на должность управляющий приносит магическую клятву никогда не вредить землям, которыми управляет.

— Но как же?.. — растерялась я. — Куда же тогда он делся?

— Это мне предстоит расследовать. Благодарю за содействие, — поклонился следователь и захлопнул свою папку.

Наконец-то печать Эйширов оказалась у меня в руках, и я мог действовать более свободно. Было очевидно, что передачу ее специально затянули, но я не представлял, какими связями должен обладать тот человек, который это организовал. Я ведь тоже обратился к своим друзьям и знакомым, я не последний человек в Империи, но против меня стоял кто-то, имеющий больше власти. Но кому это нужно — какое-то мелкое виконтство Эйшир... впрочем, есть и другой вариант. Человек этот может быть не столь силен в открытую, но иметь нужные связи: чтобы бумаги задерживали в архивах, чтобы приказы терялись на столах секретарей, чтобы на каждом шагу потихоньку тормозить процессы. Если бы против нас был кто-то действительно имеющий власть, он мог бы полностью запретить передачу дел, но вместо этого гадили по мелочи, и это безумно раздражало, потому что сделать с этим ничего не выходило — слишком много мелких чиновников было задействовано, и каждого приходилось едва ли не пинками гнать, чтобы выполнял свои прямые обязанности. Хотя чаще, конечно, умасливать и давать взятки.

Теперь-то пойдет все веселее. Без печати пришлось действовать исключительно вкладывая свои личные деньги в виконтство: нанять людей, чтобы патрулировать районы, где по слухам буйствовали банды, закупить новую скотину взамен потравленной в одном районе, нанять магов, чтобы излечили посевы на некоторых полях и так далее. Я не имел возможности даже оспорить приказ о повышении налогов, из-за чего несколько семей хотели уехать в соседний маркизад. Пришлось вместо этого выделить им денежную компенсацию из своих средств, чтобы они могли оплатить налоги, а я надеялся, что позже смогу вернуть все себе. Причем, этот указ о налогах был специально составлен таким образом, чтобы бить по самым полезным членам деревенской общины: завышал непомерно налоги для кузнецов, гончаров, разных мастеровых, мельников, имеющих больше лошадей и другого скота — то есть тех людей, у которых деньги-то в определенной степени были, но не в таком количестве, чтобы постоянно так много платить. Таким образом, самые имущие слои крестьянства фактически вытеснялись с земель виконтства, а в любом другом месте их готовы были встретить с распростертыми объятьями. Впрочем, и для остальных этот налог был непомерным, бедных вгоняя в еще большую нищету, чем больше в семье детей — тем больше предлагалось налогов платить. И так-то каждого ребенка нужно прокормить, а такие законы и вовсе могли спровоцировать вымирание виконтства. Потом приходи и бери его голыми руками, пустые площади плодородные заселяй.

При этом в деле явно была большая часть управленцев виконтства. Все: от глав деревень до мэра столицы виконтства получили повышение зарплаты и другие преференции и не желали ничего менять. Мэр из них самый наглый и, хоть и встретился со мной, но, глядя в глаза, заявил, что не имеет полномочий что-либо изменить. На самом деле полномочия-то у него были, пусть и не очень широкие, не было желания. Например, мэр более маленького соседнего городка нашел как вывернуться из положения. Получив примерно такой же приказ о структуре налогов, по которой бедные и работающие платят больше, а самые богатые — меньше, он выпустил внутри города дополнительный приказ о компенсациях и акцизах. Фактически он уменьшил налоги для основной массы населения за счет самых богатых жителей. Не всем это, конечно, понравилось, но тут главное было, чтобы общая сумма налогов, отправляемая в казну виконтства, соответствовала расчетной, а это было так. Он даже повышение своей собственной зарплаты не принял — назначил себе лично налог и выплатил его, чтобы помочь простым жителям, фактически оставив свою зарплату такой, какая была еще при отце Камиллы.

Если бы такими были все в виконтстве! Но, к сожалению, это было не так. Отец Камиллы начал терять бразды правления своими территориями еще когда был жив. Я не рассказал об этом жене, но по словам управляющего имением, ее отец в последние годы приезжал сюда только «отдыхать». А представления об отдыхе у мужчины были своеобразными.

— Пил беспробудно, — тяжело вздыхал старик. — Никого не желал видеть и принимать, на сына даже и не смотрел. Запирался в своем кабинете и только и требовал вино из подвалов поднимать ящиками, а то и что покрепче, почти не ел. Это за ним еще при ее милости виконтессе иногда водилось, но она-то могла его иногда урезонить, а уж после... нечасто он позволял себе такое, конечно, но, раз в несколько месяцев на недельку приезжал, в остальное-то время все в столице, а там гости могут приехать. Ну, а здесь можно велеть, чтобы слуги говорили, будто болеет или и вовсе дома его нет, и пить беспробудно.

— Как же так, он же виконт, он должен был заботиться о своих людях, о своей земле? — удивлялся я.

Управляющий пожал плечами:

— Сперва-то только изредка выпивал, а потом, как у них с леди Эйшир-то разладилось, так и начал иногда по бокалу, по бутылочке... но при ней-то держался, старался. А после, — он махнул рукой. — Когда леди умирала, она все просила его — не пей больше, позаботься о наших детях. А он сразу за бутылку схватился, на похоронах едва на ногах держался, а после и вовсе... до видений допился, бегал по имению, магией бросался, мерещилось ему что-то. В деревнях такое белой горячкой называют. Едва до полного магического истощения себя не довел, но выжил-таки, все же маги крепче людей. Мы лекаря из столицы виконтства вызывали. А потом... приезжать начал и в запой тут уходить. Сперва раз в полгода разве что бывал, а потом все чаще и чаще. Однажды так его с бутылкой-то в обнимку и нашли. Очень уж он по виконтессе скучал. Пил бывало, плакал и звал ее.

Я только качал головой, не понимая, как можно так старательно уничтожать себя, свои земли и жизни своих детей. Почему нельзя было вызвать из школы Камиллу, рассказать ей все честно, постараться наладить отношения и попросить о помощи против пагубного пристрастия. Они сильная и разумная девушка, она бы постаралась. Но нет, старый виконт старался все сделать сам, но это было ему не по силам.

Когда я, наконец, получил заветный перстень Эйширов и явился на одну из мануфактур, чтобы отменить бредовый приказ из самого лучшего сырья выпускать сукно низкого качества и продавать его по демпинговой цене, управляющий едва не прослезился:

— Слава богам, наконец-то, — выдохнул он с облегчением и вытащил еще один документ, где было сказано, что он сам не имеет права управлять ни ценами, ни зарплатами, и вообще ничем практически на подконтрольном ему предприятии. Даже уволиться до истечения срока контракта он не имел права и обсуждать происходящее, только смотреть, как процветающую прежде фабрику специально кто-то вгоняет в долги. — Я подготовил уже все, — он положил на стол еще пару приказов, согласно которым отменялись все предыдущие.

— Сколько времени придется потратить, чтобы восстановить состояние предприятия? — спросил я, читая новые документы и прикладывая к ним печати.

— Пары месяцев хватит, — усмехнулся управляющий. — Я ведь станки-то, которые приказано было списать, в сарае припрятал, а переводить хорошее сырье на дурную ткань запрещал, скорость производства понизил до минимальной, а в отчетах писал, что больше не можем сделать, так как станки все поломаны. Мнится мне, что того приказывающий и хотел.

— А приказы-то откуда шли? И куда отчеты отправлялись?

— Отчеты-то я мэру столицы отправлял, а вот приказы эти чертовы иногда прямо на столе появлялись. Откуда — неизвестно, но магическая проверка показала, что настоящие. Придешь с утра на работу — а вот он, уже ждет. И исполняй, деваться некуда, обязательства на себя принял.

Я покивал. Когда в империи распространили систему магических клятв, считалось, что это станет спасением от нечистых на руку управляющих, но кто-то умудрился найти в них лазейку и воспользоваться ею.

Наконец, я имел власть отменять все бредовые указы, которые были разосланы с помощью поддельной печати, но все время приходилось держать руку на пульсе, так как любой мой указ мог быть опять отменен злоумышленником. Впрочем, кажется, он притаился и припрятал где-то украденную печатку. А вот вредители наоборот активизировались: было совершено несколько нападений бандитов, несколько вредительских акций магического и немагического характера, некоторые из них удалось предотвратить, но, к сожалению, не все. Среди людей распространялись бредовые слухи, что теперь, после свадьбы Камиллы, будет еще хуже, говорили даже, что наследника старого виконта мы с его сестрой планируем убить или уже убили.

Я разрывался среди бесконечного количества дел, когда мне пришло официальное письмо о том, что меня срочно желает видеть герцог Морбертон, глава правительства Империи.

В столицу я отправился порталом, сперва навесив амулеты магической защиты на всю семью: Камиллу и обоих детей. Подобные артефакты сильно расходуют магию, и их надолго может не хватить, но я решил, что лучше потратиться, чем потом сожалеть. Все же потравленный скот можно заменить, а вот погибшего или похищенного члена семьи — нет.

Герцог Морбертон был готов принять меня в своем кабинете во дворце. Он практически не изменился с нашей встречи во время бала, но был еще более мрачен, чем в прошлый раз.

— Во что, черт побери, ты вляпался? — неласково встретил меня он.

— Всего лишь женился, — усмехнулся он. — Думаю, о подробностях вы мне расскажите.

Герцог вскочили из кресла и нервно заходил по комнате, несколько раз останавливался, смотрел на меня испытующе, будто подозревал в чем, но я отвечал совершенно безмятежным спокойным взглядом. Наконец, он плюхнулся обратно на кресло, откинулся на спинку и сложил руки на объемном животе. Из-за сгорбленной фигуры он чем-то напомнил мне грифа. Голос у него был хриплый и каркающий, но сильный:

— Когда мы встречались в прошлый раз, я считал, что тебя охомутала наглая девица, наделавшая дел и решившая поправить все за твой счет. Право-слово, лучше бы так и оказалось в действительности!

— Я не позволю говорить о своей супруге плохо, она прекрасная жена, — спокойно ответил я. — Я так понимаю, вы получили отчет о расследовании?

— Да, следователь, которого я натравил на это дело, весьма талантливый молодой человек, всем мозг выест, невзирая на статусы, и везде улики найдет, хоть в заду у любимой лошади императора, — довольно хохотнул герцог. — Мне не советовали его привлекать, очень уж проблемный малый, но... — острый взгляд на Эйдана, — я хотел знать правду, а не иметь красивый отчет и чтобы следствие не задело никого из придворных щеголей.

— И что же? — я уже начал терять терпение.

— А ты не знаешь? — хмыкнул герцог, потом посмотрел на меня подозрительно, чуть склонил голову к плечу: — ты действительно не знаешь? Где ты был в последние дни?

— В имении, конечно, — раздраженно бросил я.

— Ну, да, конечно... на вчерашнем балу император имел неудовольствие гневаться. За столом он отчитал герцога Саймуса за то, что тот влез рукавом в блюда, герцогу Воденровсу досталось за слишком громкий смех, а уж герцогу Бардеру...

— Я понимаю, что придворные считывают настроение Его Величества по движению бровей и прочим мелочам, но я все же не придворный, а все больше в имении штаны просиживаю. Можно мне попроще?

— Император гневается на весь состав попечителей Опекунского Совета, во главе которого имеет честь стоять. Выяснилось, что эти болваны куда-то еще два года назад потеряли дублирующую печать виконтов Эйшир, которая им была доверена высочайшей волей Императора. Потеряли, а сообщить об этом испугались. Первый управляющий исчез вместе с печатью, но никому и в голову не могло прийти, что он мог действительно провороваться и сбежать с ней, хотя так говорят простые люди. Но управляющий от Опекунского совета всегда связан сильнейшими клятвами, он просто не мог украсть! Поэтому, когда в виконство назначали нового управляющего, то негласно ему давали приказ: найти печать. Без печати ведь там и делать-то нечего. Новые управляющие искали: сперва дом обыскали, потом окрестности прочесали. Не найдя, возвращались в Совет, докладывались, что ничего сделать невозможно. Но наверх эти бумаги никто не пускал — сановники из Совета не желал докладывать о проблеме в своей системе, хотели сами как-то тихонько справиться. А не вышло — так и вовсе попытались дело это замять и с концами. Кто там будет разбираться. Они и жалобам разным ходу не давали специально, чтобы головы их же и не полетели. И все с именем императора, с доверенной им властью и так далее и тому подобное, — герцог махнул рукой.

— Так что же теперь, нашли кольцо? — подобрался я.

— Нашли того первого управляющего, как говорят, проворовавшегося. Следователь-то у меня не в пример лучше работников Опекунского совета, как оказалось. Он и доказательства все собрал, чтобы совет-то все-таки перетрясти и заставил-таки их признаться, что нет у них печати. Он же слуг опросил и вообще всех, кто видел в тот день управляющего, отследил его по свидетельствам очевидцев... Магии-то этому следователю Боги немного отсыпали, да еще и специфическая вся: ни стихийной, ни растительной — не может он ни урожай повысить, ни врага ветром отбросить. А может вещи искать потерянные. Недалеко правда, но зато упрям чрезмерно и, если примется...

— И что же?

— Нашел. На дне озера он первого управляющего нашел, точнее, то, что от него осталось, — я ахнул со смесью восхищения и досады. Лучше бы, конечно, живого, чтобы допросить, да еще лучше с кольцом, но даже и так — еще шаг в расследовании. — Кости одни, истлевшей тканью обмотанные. Но пряжку ремня приметную и кинжал слуги опознали, а коллеги тоже подтвердили. Верно, значит, что человек под клятвой не смог бы навредить виконству.

— Да только человека этого убить можно, — досадливо добавил я. — И печать украсть.

Герцог Морбертон недовольно кивнул.

— Что же теперь? Я надеюсь, что обвинения с Камиллы будут сняты, она никакого отношения к вредительству точно не имела, не она же этого управляющего убила и в воду кинула. Кто — я надеюсь, удастся еще выяснить, а заодно и печать дублирующую вернуть. Но все же...

— Боюсь, все не так просто, — вздохнул Морбертон. — Конечно, обвинения с твоей супруги сняты, и я, старый дурак, приношу свои извинения тебе и ей, за то, что безоговорочно поверил слухам, не проверив их. Да только суда-то этого не отменит. Совет Лордов соберется по поводу судьбы виконтства, дело не закрыто. Я постараюсь оттянуть процесс до осени, чтобы вы успели собрать урожай и пополнить казну, но это все, что я могу. Однако же должен предупредить — эта активность разозлила некоторых членов Совета Лордов. Кого-то из них я смогу убедить, но другим собственный статус важнее правды. Или они сами или их родственники сидят в Опекунском совете и получили нагоняй от Императора, теперь тот следит, словно коршун, и только и ждет, чтобы кто-то из них споткнутся, чтобы ткнуть его в грязь лицом, как это за ним водится. Идеальных людей и драконов не бывает, а унижение терпеть или быть вынужденными покинуть ненадолго столицу, никто не хочет. Этот негатив у некоторых может быть перенесен на ваше дело. Вроде как это из-за Эйширов все началось, им и можно отомстить. И все равно, что супруга твоя отлучена от рода, а ее брат еще слишком мал. Я советую тебе хорошенько подготовиться к Совету, чтобы не к чему было придраться. Я буду на твоей стороне, конечно, учитывая обстоятельства, подключу кое-какие связи, но и те не плошай. Понятно?

Я сосредоточенно кивнул:

— Передайте мою благодарность следователю.

— Передам. Когда он найдет дубликат печати.