Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Глава 6

Герцог Эйнар Роквистер

Я наблюдал, как молодой слуга, стоя на высокой стремянке, пытался аккуратно снять большого вырезанного из дерева дракона, подвешенного к потолку, но то ли трос перекрутился, то ли крючок был закреплен слишком хорошо, получалось у него плохо. Я лишний раз порадовался, что пока перенес гнездо с яйцом в свой кабинет, мне все казалось, что что-нибудь упадет: не то слуга, не то дракон, не то оба. Конечно, я подвесил страховочные плетения левитации, но все же не стал рисковать яйцом.

Против воли в памяти всплыл тот день, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову. Это случилось полтора месяца назад.

С утра я получил весть о том, что прекрасная герцогиня Ребекка Форсферт вернулась в город. Я немедленно отправил записку леди Голденберг с сообщением, что принимаю ее приглашение на сегодняшний вечер, надеясь встретить там свою возлюбленную, ведь всем известно, что они очень дружны. День из самого обычного немедленно превратился в знаковый, наполнился смыслом. Нужно было заказать свежие цветы в оранжерее, обязательно белоснежные орхидеи. И еще заехать в ювелирную лавку, прикупить какую-нибудь безделушку с изумрудами, которые так любит Ребекка. Повседневные дела: отчет управляющего из поместья и прочее моментально отошли на второй план.

— Джон, подготовь к сегодняшнему вечеру мой синий сюртук. Да, тот, с серебряной вышивкой... Хотя нет, лучше зеленый с золотом — герцогиня может прийти в зеленом, это ее любимый цвет, в тон шкуре ее дракона. И вели подать мне карету, я отправляюсь в магазин. Хотя нет, все же подай синий, нехорошо, если наша пара будет слишком сильно бросаться в глаза. Ты велел подать карету?

— Да, милорд, — в который раз кивнул старый слуга, но я его не слушал. В голове крутились образы прекрасной герцогини: ее золотистые волосы, карие глаза, четко очерченные губы и идеальная светлая кожа, нежные руки и оголенные в вечернем платье плечи, на которые спускается небрежно завитой локон...

— Когда же подадут карету, я спешу! — нетерпеливо пробормотал я, хотя приказ отдал всего лишь минуту назад, но уже выглядывал в окно, и только поэтому увидел, как на крыльцо дома поднялась женская фигура в плаще с капюшоном.

Нахмурившись, я вышел в коридор, чтобы услышать разговор внизу:

— Но этот подарок я обязана передать из рук в руки, это очень важно, — говорил смутно-знакомый женский голос.

— Герцог занят и сегодня не принимает. Сообщите свое имя... — строго отчитывал ее мажордом.

— Нет-нет, это очень важно! — не дала закончить ему женщина. — Я должна увидеть герцога Роквистера немедленно, он ведь дома?

— Имя и цель визита?

— Но моя хозяйка отправила меня... — залепетала она.

— Тогда как имя вашей хозяйки?

— Ох, нет... — почему-то опять не пожелала отвечать незнакомка.

С удивлением я начал спускаться по лестнице, пытаясь понять, что же происходит. Неужели покушение или еще какая-то подлость? Даже бросил на корзинку с цветами, что держала в руках женщина, заклинание, отслеживающее яды, проклятья и взрывчатые вещества, но ничего подобного не заметил. Тут женщина подняла голову и бросила на меня быстрый цепкий взгляд. Я узнал ее — это была доверенная служанка герцогини Форсферт, которая всегда провожала меня окольными путями в ее спальню для свиданий. Миг узнавания, и она вдруг сует корзинку в руки слуги, быстро прошептав:

— Держите крепче, это подарок от моей хозяйки герцогу, — быстро разворачивается и выскакивает прочь из дома.

Я едва успел сбежать по лестнице и выглянуть на улицу, а ее уже и след простыл, видно применила какую-то магию. Я удивленно перевел взгляд на слугу, который неуклюже держал странную корзинку. В голове мелькнуло, что в ней может быть какое-то важное послание. Ребекка любила иногда делать странные сюрпризы, а еще обожала загадывать загадки и страшно обижалась, если я не мог их разгадать и вовремя явиться на встречу, время и место которой было зашифровано в очередном ребусе. Прощение приходилось вымаливать дорогими подарками, и друзья шутили, что я совсем сошел с ума и скоро лишусь своего состояния, но мне было все равно, я был готов на все ради прекрасных глаз и золотых кудрей.

Я зарылся в цветы в корзинке, пытаясь найти карточку, но цветы легко попадали из корзинки: кто-то срезал лишь соцветия и просто прикрыл сверху... что-то. Я аккуратно разгреб этот непонятный округлый предмет, видя и не веря в то, что вижу. Удивленно глянул на такого же растерянного слугу, а потом перехватил корзинку за бока и хрипло велел:

— Запри дверь.

Быстрее ветра я поднялся в свой кабинет, поставил корзинку на стол и трясущимися руками прикоснулся к лежащему в ней голубому шару. И сразу ощутил биение жизни внутри. Отрицать реальность было уже невозможно — это было яйцо. Энергия его моментально откликнулась на мою, переплетаясь, такая похожая и знакомая, сила нашего рода. Мой ребенок был там, внутри, подкинутый матерью к моему порогу.

Как она могла?!

В какой-то корзинке, без достаточной магической защиты, без амулета тепла, без... я заметался по комнате, пытаясь сообразить, что делать. Хорошо, что вспомнил о свой старой детской, где хранилось до сих пор родовое магическое гнездо — артефакт в форме высокой тумбы с чашей сверху, который сохранял оптимальную температуру для высиживания и поддерживал магические потоки рода, помогая формироваться магии в зародыше. Вся мебель в комнате была укрыта тканью, только под потолком висел, пылясь, игрушечный дракон. В найденном гнезде не было перины, поэтому я просто стащил со своей кровати подушки и устроил на них яйцо, активировал магические контуры своей кровью, вновь прикоснулся к гладкой поверхности скорлупы. Внутри под хрупкой защитой теплилась жизнь и уже сейчас откликалась мне. Сколько ему? Совсем немного, возможно, яйцо отложили всего несколько дней назад.

Вспомнился неожиданный отъезд герцогини в поместье. Два месяца назад... да, все понятно. Она поняла, что беременна, но ничего мне не сказала. Уехала в поместье, чтобы обернуться и пережить беременность в форме дракона, чтобы спокойно отложить яйцо и не вынашивать ребенка весь человеческий срок. Чтобы потом отторгнуть от себя моего ребенка.

Как она могла?!

Перед глазами мелькнул ее образ: нежной, прекрасной, игривой. Нет... конечно же ей было непросто. Она... она просто не поверила мне, не смогла довериться. Наверное, я казался ей недостаточно серьезным. Если бы она хоть словом обмолвилась! Если бы призналась! Да, конечно, развод — это скандал, но она замужем за человеком, в свете бы поняли, если бы мы заявили, что это Зов Пары, ведь мы оба драконы. Звериная часть может быть весьма настойчивой, а ортодоксы чтут чистоту крови превыше брачных уз. Да, нам пришлось бы уехать из столицы на несколько лет, пока все забудется, но мы могли бы быть вместе!

«Она просто не знает, что может на меня положиться», — мелькнуло в голове.

Я дернулся, но потом с сомнением посмотрел на яйцо в гнезде. Оставлять его так не хотелось, я вновь перепроверил работу древнего артефакта и все же решился. Ребенку тоже будет лучше, если у него будет мать.

Метнувшись в сокровищницу, я нашел родовой перстень, который должен был при помолвке подарить своей нареченной, и быстрее ветра я помчался вниз, уже по пути обрадовавшись, что велел подать карету. Только велел я ехать не в ювелирный, а в особняк герцогини. Путь показался мне бесконечным, хоть я все время подгонял кучера. Однако, привратник у ворот отказался меня пускать.

— Ты что, не узнал меня? — я выглянул из кареты.

— Как не узнать, Ваша Светлость, — склонился охранник. — Но герцогини нет дома.

— Как нет?

— Так уехала она уж почитай как два часа назад.

— Куда? — я был готов следовать за ней по всему городу.

— На юг отправились телепортом. На воды, поправлять здоровье, ко двору вдовствующей императрицы.

— Но она ведь только приехала в город, — голос мой охрип.

— Так проездом и были, — развел руками охранник.

Я устало плюхнулся обратно на сиденье и велел кучеру ехать домой. Любимая женщина не оставила мне ни малейшего шанса. Единственное, что мне осталось — это яйцо, ребенок, о котором я обязан был позаботиться.

Наверное, пережив минуту бессилия, я рванул бы через телепорт на юг и упал бы к ногам герцогини, вымаливая прощение, надеясь, что она доверится мне, что решится на развод. Да, женщина, оказавшаяся в такой ситуации, весьма уязвима, любой неверный шаг может привести ее к гибели: от нее отречется супруг, отвернется общество, она окажется без средств к существованию, без круга общения, без возможности видеть своих детей... но разве я не принял бы ответственность за нее на себя, разве предал бы доверие? Я был готов дать магическую клятву, идти в храм в тот же миг, как она окажется свободна, похоронить и свои надежды на перспективную карьеру в правительстве ради нее...

Но меня остановил наш ребенок. Яйцо дракона нельзя проносить через телепорт, как и проходить через него беременным женщинам, из-за чего маги каждый раз проводят сканирование дам перед телепортацией. А оставить ребенка на попечении старого артефакта я не мог. Яйцо дракона для правильного формирования зародыша нельзя оставлять в одиночестве надолго, когда-то наши предки поочередно высиживали яйца, не покидая их и на пять минут. Магические артефакты, конечно, дали больше свободы родителям, позволяли покидать яйца на несколько часов, но не более. Крепкая магическая и эмпатическая связь с родителями — это основа формирования психики и магии ребенка, эту связь нельзя разрушать.

Поэтому я писал письма. Сперва с надеждой, потом с отчаяньем, но все они возвращались нераспечатанными и без ответа. Моя любовь к Ребекке становилась все сильнее, а чувство вины усиливалось. Если бы я сразу поехал за ней, когда она без предупреждения удалилась в свою усадьбу, если бы я раньше сделал ей предложение руки и сердца, если бы я предусмотрел...

Магические вестники и обычные почтальоны возвращались без ответа, и мысли мои обрели мрачный оттенок. Что будет с этим ребенком, лишенном матери? Чистокровный дракон, он, однако, окажется заложником светского лицемерия. О, я знал эти истории не понаслышке, мой друг Кевин ФицУильям, сын герцога Уильямса, несмотря на то, что рожден от человеческой женщины, способный обернуться драконом, сильный маг и талантливый лекарь вынужден влачить существование обычного мещанина. Свет не признал его, несмотря на признание отца. Он учился вместе со мной в пансионате, а потом и в академии высшей магии, но везде был изгоем. Даже некоторые учителя не гнушались занижать ему оценки, несмотря на покровительство герцога. И наследство его отца, скорее всего, отойдет к какому-нибудь дальнему родственнику, но не родному сыну, во всех смыслах достойному чести стать его приемником. Все лишь потому, что герцог женат на чистокровной драконице, ритуал проведен полный и не разрываемый без воли обоих супругов, а женщина не пожелала подобного позора. Она готова была терпеть наличие у мужа второй семьи, но не отказаться от герцогской короны. Жизнь Кевина была отравлена из-за спеси стервозной бабы и слабости его отца, который не сумел настоять на разрыве брака. Образование, магическая сила, ум — всего этого недостаточно оказалось, чтобы занять то место, которого он достоин. Возможно, хотя бы его дети смогут избавиться от клейма приставки «фиц-».

Неужели, это ждет и моего ребенка?

Уже ведомый не столько любовью к женщине, сколько любовью к нерожденному дракончику, я писал новые и новые послания: умолял о встрече, заверял в своих чувствах... но писем она моих не читала. Поддавшись порыву, я купил в ювелирном изумрудную парюру: полный комплект из кольца, серег, диадемы, браслета и колье, стоящий небольшое состояние, и отправил их с доверенным лицом Ребекке.

В этот раз я наконец-то получил ответ. Короткое письмо о том, как ей жаль, как она страдает от разлуки со всеми своими детьми, как несправедлива жизнь, что не дает влюбленным быть вместе... Я читал и что-то во мне переворачивалось. Быть может, если бы эти речи вела сама Ребекка, если бы я видел ее вблизи, я бы проникся, но ее изящный почерк с завитками не мог передать тех эмоций, что так завораживали на ее прекрасном лице. Читая о детях, я вспоминал, как иногда она могла неожиданно грациозно остановиться о окна, чтобы свет свечей падал на ее нежные щеки, и смотреть на луну.

— Что случилось? — спрашивал я ее.

— Я так скучаю о своих мальчиках, — улыбалась она грустно, но изящно, и глаза ее блестели, казалось, от непролитых слез.

Да, у нее было еще двое детей от герцога, уже подросших и отправленных в один из лучших пансионов. Но этой красивой материнской грусти не хватало для того, чтобы Ребекка сама ехала навещать их, лишь писала письма и отправляла подарки. Иногда у меня мелькали мысли, что она слишком холодна к детям, но всякий раз я отмахивался от них, считая, что это все оттого, что она вышла замуж слишком рано и никогда не любила мужа-человека. Конечно, прекрасная юная драконица, отданная за какого-то шестидесятилетнего человеческого мага. Конечно, маги стареют не так, как обычные люди, но до драконов им далеко. В этом браке не было любви, впрочем, получив двоих наследников, герцог освободил супругу от своего общества, как это принято среди людей.

И вот теперь и мой ребенок всего лишь в списке малышей, по которым она скучает. Так же прекрасно, выверенно глядя большими глазами, не морща лба, не кривя губ, прекрасно и равнодушно...

И именно это письмо раскрыло мне глаза на то, что произошло. Эта женщина играла со мной в любовь точно так же, как это делают светские повесы. Ее карты были иными, женскими: нежность, хрупкость, игривая невинность, но исход один. Я клялся ей в любви, как и она клялась, но что в итоге? Это все были лишь слова, лишь воздух, выдыхаемый изо рта, мираж. Она получила с изумрудной парюрой мое письмо, прочла мое предложение брака, все клятвы и заверения, но что сказал в ответ? Что ей жаль, что судьба разлучает влюбленных, и мы жертвы мировой несправедливости, и как она страдает... на предложение она не ответила ни да, ни нет. Опять завела свои игры, но сейчас и здесь я не был готов играть.

Это было не то, что мне нужно, не то, что требовалось моему ребенку.

Единственный, у кого я мог попросить совета — это Кевин ФицУильям. Я знал, что он меня поймет, но все равно заставил его поклясться магией, что он сбережет мою тайну. Выслушав меня, он обследовал и яйцо как лекарь:

— Что ж, все хорошо, насколько это возможно в данных обстоятельствах.

— Что это значит? — напрягся я.

— Мать отвергла свое дитя в первые же дни его рождения — это не могло пройти бесследно. Магическая связь с ней не сформировалась.

— Насколько все плохо? Он лишится магии? Не сможет оборачиваться в дракона?

— Нет, вероятно, нет. Это случается и в случае гибели матери. Дети драконов, особенно рожденные с помощью яйца, весьма чувствительны. А, впрочем, я скажу, что и людские тоже. Если мать, вынашивая, ненавидит ребенка в своем чреве и отвергает его, это не может на нем не сказаться. Но крепкая связь с отцом, а также с родом может помочь выровнять эту ситуацию. Будь с ним рядом побольше, общайся, прикасайся. Хорошо бы оборачиваться рядом в дракона и высиживать его по-старинке.

— Так уже никто не делает!

— А зря. В драконьем виде ты сможешь ощутить дракончика куда лучше, и ваша связь станет крепче.

Мы перешли в кабинет и взялись за бокалы:

— Я бы хотел признать его своим, но не знаю, что делать...

— Жениться на его матери, я так понимаю, не вариант?

Я отрицательно покачал головой и сделал глоток. Напиток показался более горьким, чем обычно.

— Тогда выбери другую девицу, которая будет согласна признать ребенка своим.

Я поморщился:

— Брак — это не для меня, я сомневаюсь, что вообще захочу подобных отношений.

— Ты решил стать закоренелым холостяком? — хмыкнул Кевин.

— Это на всю жизнь, понимаешь? Даже если я выберу обычную женщину, не обладающую магией, она будет жить в моем доме еще сорок-шестьдесят лет: портить нервы моему ребенку, выматывать прислугу, изводить меня своими капризами...

— У тебя какое-то странное представление о браке, — заметил мой друг.

— Ну, мне не повезло встретить самую чудесную женщину в мире, — улыбнулся я и призадумался, глядя на Кевина. — Вот если бы было возможно ограничить брак по времени...

— Ты можешь жениться по эльфийскому ритуалу, его можно разорвать в любой момент.

— Его использование считается неприличным в свете. И очень подозрительным. Драконы не женятся по эльфийскому ритуалу, это моветон, даже люди-то его практически не используют. Это... это все равно, что объявить свою невесту куртизанкой. Ни одна женщина не согласится. Да и на ребенка все равно падет тень...

— М-да, а полный брак может быть прерван либо разводом, что слишком сложно и скандально, либо смертью одного из супругов, что произойдет минимум лет через пятьдесят, — задумчиво произнес Кевин.

«Доктор ФицУильям», — глядя на него, я вдруг понял, что может решить мою проблему. Мне нужен был брак с умирающей, а он как раз тот, кто мог помочь мне найти подходящую девушку.

— Что за бред? — на лице его отразилась смесь из недоумения и смеха, когда я рассказал ему о своем плане. Он будто не мог понять: шучу я или сошел с ума.

— Это отличное решение. Ты же врач, ты можешь помочь мне найти смертельно-больную женщину...

— Это безумие! И это неэтично! Я врач, я должен лечить людей, а не сортировать по сроку смерти! — разозлился он.

Я попытался объясниться, но Кевин не слушал. Швырнув бокал на стол так, что он едва не разбился, он, кипя гневом, выскочил вон.

Впрочем, от своего плана я не отступился. Чем больше я думал, тем более верным мне казалось это решение. Реальный длительный брак — это не для меня. Женщины, которых я прежде идеализировал, считал нежными, пусть и слабыми существами, теперь казались лживыми и алчными стервами. Я всегда полагал, что в самой последней падшей женщине материнский инстинкт пробуждает совесть и преданность, но реальность оказалась куда подлее. Я простил бы предательство себя, но не предательство своего ребенка.

Есть ли среди представительниц слабого пола иные: действительно верные, любящие, нежные существа? Да, вероятно. Но их нужно слишком долго искать, а у меня ограничен срок. Дракончик из яйца может вылупиться в любой момент, я не знаю точного срока, когда яйцо было отложено, да и многое зависит от магической силы ребенка и особенностей его формирования, наследственности. Я поднял хроники рода и узнал, что у нас в основном срок высиживания составлял около трех месяцев, но случалось, что малыши появлялись на свет и через два и даже через полтора месяца. Когда дракончик вылупится, скрывать его будет уже невозможно, к тому времени у него должна быть названная мать. Желательно магически-одаренная, которая сможет провести ритуал и признать его своим магическим ребенком.

Поэтому через поверенных людей я начал искать подходящую женщину. Главное, чтобы она была леди, даже если дочь безземельного рыцаря, но благородная, чтобы мезальянс не было слишком велик. Чтобы удостовериться, что женщине оставалось недолго, искали через лекарей, многие из них оказались совсем не так аккуратны к врачебной тайне, если предложить достаточное вознаграждение.

Уже через несколько недель передо мной лежали бумаги о двух подходящих женщинах. Одна вдова с тремя детьми, живущая в трущобах. Муж-алкоголик промотал их состояние, несколько раз избивал так, что нестарая женщина превратилась в калеку без медицинской помощи. Несколько переломов со смещением, которые не вправлялись нормально, так как у нее не было денег на магическую помощь, заживали как получалось. А последние травмы привели к тому, что был поврежден позвоночник, и она стала лежачей больной. Лекарь по секрету поделился, что также она несет на себе букет разных заразных болезней, начиная от чахотки и заканчивая заболеваниями, передающимися половым путем. Муж ее не брезговал женщинами самого низкого пошиба, которые не пользуются специальными амулетами, предотвращающими распространение болезней. После последнего конфликта его отправили на каторгу, а женщина все еще держится за счет милости соседей и пытается подрабатывать, вышивая и делая что-то руками на продажу. Старшая дочь ей помогала, а младшие продавали поделки на рынке, хотя скорее это напоминало сбор милостыни.

Я нахмурился и отложил описание, составленное поверенным. Он не только опросил лекаря, но и собрал сведенья по соседям. Женщине хотелось помочь, но не брать ее в жены, потому что ее состояние не было по-настоящему безнадежным. Ей нужен был нормальный лекарь, который избавит ее от большинства болезней, а по-настоящему хороший после долгой реабилитации мог бы и на ноги поставить. Поэтому я составил записку поверенному, чтобы тот оплатил работу лекаря, причем лучше другого, а не того, что обслуживал семью до того. Не достоин таких заработков лекарь, который, не получив достаточных денег, позволял костям женщины срастаться как попало, вон Кевин ФицУильям всегда помогал хоть как-то, хотя бы кости вправлял и фиксировал в нормальном положении, даже если люди не могли оплатить полное исцеление. Переломы срастались естественным образом, но зато почти без последствий.

Придвинул к себе вторую бумагу. Эта женщина действительно должна была скоро умереть — леди без магических способностей семидесяти лет. Пожилая старая дева с букетом старческих заболеваний, включая деменцию и иррациональную страсть к кошкам, коих в ее доме поселилось уже под сотню по словам соседей. Я попытался представить, как будет выглядеть, если ее личность всплывет впоследствии. Можно, конечно, сказать, что у нее был-таки магический дар, который сохранил возможность родить ребенка и в этом возрасте... я побарабанил пальцами по столу, вновь придвинул к себе первый листок. Или все же жениться на первой? Да, она выживет, но ее можно будет отселить в дальнее имение, опутать договорами и клятвами, чтобы не смела слова поперек сказать. И ее, и ее детей... но есть официальные приемы, где требуется появляться вместе с супругой, даже если она останется инвалидом...

Демоны бездны, время бежало слишком быстро, каждый день я со страхом оглядывал яйцо, боясь увидеть трещину. Драконье чутье, которое действительно обострилось после того, как я начал высиживать яйцо в первой форме, говорило, что еще слишком рано, но страх гнал меня вперед. Нужно было найти мать для ребенка как можно скорее.

— К вам доктор ФицУильям, — постучавшись, доложился слуга.

Нахмурившись, я собрал бумаги со стола и спрятал в папку. Со дня нашей ссоры мы не виделись и отказывался от встреч, хотя, я знаю, пользовался моим разрешением брать книги из родовой библиотеки, а тут явился. Это было странно.

— Пригласи в кабинет, — кивнул я.

Кевин зашел в комнату, нервно оглядываясь, поклонился церемонно. Было заметно, что он чувствует себя не в своей тарелке.

— Я могу тебе чем-то помочь? — с сомнением осведомился я.

— Скорее я могу тебе помочь, — побарабанив пальцами по ручке кресла, ответил он.

— Ты еще не отказался от своего безумного плана жениться на умирающей? — поинтересовался Кевин.

— Не отказался.

— Тогда у меня есть подходящая кандидатура. — Я удивленно ахнул. — Но, — он строго поднял вверх палец, — ты должен будешь принять на себя определенные обязательства.

— Ей нужны деньги? — усмехнулся я, алчность — это то, чего можно ожидать от женщины даже на пороге смерти.

— Все сложнее. Ты должен будешь поклясться позаботиться о ее младшем брате. Забота об одном ребенке в обмен на счастливое будущее другого. По-моему, это справедливо?

Некоторое время я расспрашивал Кевина о незнакомке, имя которой он все еще скрывал, прикрываясь врачебной тайной. По его описанию девушка была просто-таки идеалом: умной, честной, заботливой... я не мог в это поверить по определению. Если мужчины видят некую даму идеальной, это лишь значит, что она хорошая актриса. Впрочем, если она действительно умирает, а между нами будет только договор, то мне нет дела до ее личности.

— Ее болезнь действительно неизлечима? Дело не в нехватке денег?

— Конечно, нет, — поморщился Кевин. — Я вообще так и не смог понять, чем именно она больна.

— Ты?! — ахнул я, прекрасно зная, что он был самым лучшим студентом-лекарем на курсе. Да, именовали так других, но студенты знали, какова картина на самом деле. Самые сложные случаи на практике поручали именно Кевину, с его большим магическим резервом дракона и талантом к лекарскому делу это было неизбежно. Лекарь-дракон — вообще довольно редкое сочетание, мало есть болезней, которые ему неподвластны. — Как это возможно? Быть может, проклятье?

— Ты меня за дурака держишь?! — обозлился Кевин, ведь я задел его лекарскую честь. — Никаких следов магии, даже остаточных, там нет. У меня вообще сложилось впечатление, что это что-то простое, природное. Ни черных воздействий, ни проявлений нежити или чего-то подобного. Девушка держится только за счет толики эльфийской крови, ты ведь знаешь, эльфы хоть и не сильны физически, но магия поддерживает их тела...

— Не зря говорят: «заживет как на эльфе», — хмыкнул я. — Они даже руку могут прирастить, если вовремя приложить обратно.

— Ну, это слухи...

— В хрониках рода о завоевании Леса рассказывается об этом, могу показать при случае.

Кевин глянул удивленно, но все же отмахнулся:

— Ладно, не важно. Возможно это влияние самого Леса или эльфы за несколько тысяч лет с присоединения к Империи ослабели. Да и девушка всего лишь полукровка, а люди плохо наследуют эти способности, небольшой магический дар — это обычно все, что достается детям от связи эльфа и человека, в основном они практически-люди, а не полу-эльфы. Но в целом она держалась до последнего времени довольно стабильно, однако теперь ее магический резерв стал подводить. Вероятно, дело в том, что зараза пробралась в легкие. Никакие из примененных мною лекарств не сработали, на магическое воздействие болезнь просто не реагирует от слова совсем. Я... я будто вообще не вижу болезни, не чувствую ее. Если я обследую больного с воспалением, я чувствую зараженные ткани, если есть гной и так далее. А здесь... я вижу глазами, я слышу стоны боли, но моя магия ничего не может с этим сделать, даже почувствовать толком не может, зараженных тканей будто и нет, они будто скрыты от магического исследования. Я наблюдаю лишь физическое и магическое истощение, которые постепенно усугубляются. И мой прогноз очень плох. Я нигде не нашел описания подобных случаев, ни один из моих старых профессоров не смог ничего подсказать. Лечения нет, а состояние ухудшается. Я прогнозирую смерть в течении месяца, если ничего не изменится.

Слушать это было горько, все же речь о молодой девушке, а еще отвратительнее было думать, что я могу получить от этой ситуации выгоду, но я успокоил себя мыслями, что это принесет пользу ее брату. Все же я думал о варианте, когда за брак придется заплатить, например, алчным родственникам невесты, и эта ситуация выглядела бы куда хуже, чем необходимость позаботиться о ребенке.

— Конечно, она не хочет ни коем образом обременять тебя, — поспешно добавил Кевин. — После брака она продолжит жить в своем доме, а, когда она умрет, я сообщу. После того, как ты оформишь опекунство над ее братом, мы с женой могли бы забрать его и воспитывать сами. Он нас знает, и мы будем рады помочь.

Я удивленно глянул на друга:

— Кажется, будущее отцовство совсем затмило тебе мозг. Ты не забыл, что у тебя у самого скоро будет младенец?

— Дэни — очень хороший мальчик!

— Повидал я этих хороших мальчиков в пансионах. Сам был таким, что оторви и выбрось, вылетел из десяти заведений, пока дядюшка не засунул меня в нашу альма-матер, где из меня всю дурь выбили.

— Ты был трудным подростком, а Дэни еще ребенок, — усмехнулся нашим совместным воспоминаниям Кевин.

— Любой ребенок рано или поздно становится проблемным подростком, особенно если у него нет родителей, но есть неплохое наследство, которое можно промотать. — Ну, ничего, если я поклянусь, что позабочусь о нем, то я сделаю это, что бы он там себе не думал.

Кевин с улыбкой покачал головой, но промолчал. Сейчас не время было об этом думать.

Невеста действительно оказалась непростой штучкой, и прежде чем отправиться в храм, настояла на составлении подробного договора. У меня в голове вертелись мысли, что действительно не хотел бы вступать с такой женщиной в настоящий брак. Все же я предпочитал видеть в даме нежный цветок, а не бухгалтерские счеты. Жена, которая будет лезть в дела твоего поместья, нужна разве что тому мужчине, который не способен вести их самостоятельно. Я таких дам уважал, но они никогда не вызывали во мне мужского интереса. У земли должен быть один хозяин, и наследство Роквистеров под моей рукой, советчиков мне не нужно.

Впрочем, я предпочел думать о своей будущей временной жене как о деловом партнере. Мы согласовали условия сделки и отправились в выбранный день заверять ее в храм Праматери. Все просто: принести клятвы, получить брачные татуировки и навсегда разъехаться по своим домам. После ее смерти объявить о трагической кончине, а заодно о браке и о ребенке. Конечно, все это будет выглядеть так, будто она забеременела вне брака, а потом, в последний момент я женился на ней буквально перед родами или даже после. Скандально, но в целом приемлемо. Главное, чтобы были соблюдены все формальности.

Так я думал, пока незнакомка не упала в обморок сразу после свадебного ритуала. Сразу было ясно, что это не притворство, она не падала в мою сторону, не оседала медленно, не ахала, чтобы подать знак, что нужно ловить. Просто повалилась лицом вниз, не подставляя рук, грозя разбить голову. Я едва ее поймал. Ее шляпка с вуалью отлетела в сторону, обнажая обезображенное болезнью лицо.

Кевин подбежал-засуетился, оказывая помощь. А я смотрел на нее и думал: это моя жена и она умирает. И я собираюсь просто отправить ее домой и ждать вести о ее смерти. Какое же я чудовище.

А уж когда кучер привез меня в дом, где проживала моя супруга, и я увидел полуразвалившийся крошечный особняк с единственной женщиной вместо всех слуг, то я не выдержал. Я не мог позволить своей жене доживать свой век в таких условиях, даже если брак у нас и фиктивный. Просто не мог.