Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Глава 21

Камилла

После дуэли Эйдан слег. Доктор ФицУильям констатировал, что его раны несерьезны, а вот аура разорвана из-за воздействия артефакта, да еще магическое истощение, перешедшее в физическое. Он на месте оказал Эйдану первую помощь и запретил переносить его через портал, так как это могло ухудшить его состояние. Слава Богине-Матери, что я заставила доктора явиться на место дуэли, ведь изначально предполагалось, что в случае ранения Эйдана секунданты быстро переправят в особняк именно порталом, ведь дуэль предполагалась не магическая, а вон как вышло.

Кевин констатировал смерть Льюиса Грилборна, а маршал Марбертон изъял антимагические браслеты и весь дуэльный набор его рода для проверки. Секунданты Льюиса были обескуражены и заявляли, что ничего не знали про неисправность артефактов.

Так как переносить порталом Эйдана было запрещено, доктор ФицУильям обратился крупным серебряным драконом с льдисто-голубым отливом. Он подхватил Эйдана в лапы, а мне предложил сесть между выступами гребня на его загривке. Было ужасно неудобно, так как я знала, что обычно на свою спину драконы пускают только своих любимых и членов семьи.

— Хороших друзей тоже, — усмехнулся Марбертон, помогая мне забраться.

Так как место проведения боя было неподалеку от имения Эйшир, было решено, что до выздоровления мы останемся там. Кевин открыл портал, с помощью которого я смогла забрать самые необходимые вещи и детей из столичного особняка. Не знаю, что мы делали бы без него.

— Мне стоило с самого начала сопровождать Эйдана, я чувствовал, что может быть что-то не так, но он слишком опасался за вашу безопасность, больше даже, чем за свою жизнь, — со вздохом покачал головой ФицУильям, когда я высказала ему свою благодарность в очередной раз. — Спасибо, что настояли на своем и были рядом с ним. Вы его спасли, — поклонившись, он поцеловал мен руку.

— Я ничего не сделала, — покраснела я, отчасти жалея, что в этой суматохе отказалась от ношения вуали, в ней он не заметил бы моего смущения.

— Вы не поняли? — усмехнулся ФицУильям. — Это вы помогли Эйдану на дуэли.

— Что? Нет, я это значило бы, что нарушен дуэльный кодекс, защитная магия не позволила бы такого! — возмутилась я.

— Есть кое-что, что выше этих законов, например, благословение Богини-Матери, что связала вас с Эйданом узами брака, — по-доброму усмехнулся доктор. — Вы с ним словно сообщающиеся сосуды, когда ваша магия была истощена болезнью, его сила не сожгла вас, а восполнила и помогла уничтожить отравляющие вещества. Когда же ему потребовалась энергия, вы сумели передать ему ее, чтобы он сумел победить. Вы и сейчас помогаете ему восстановиться после ранения, просто находясь рядом. В вашем случае поговорка «любовь лечит» работает буквально.

Я покраснела. Не думала, что мои чувства к Эйдану настолько всем очевидны. Впрочем, кажется... нет, я не была уверена, но в моем сердце родилась робкая надежда, что мои чувства не будут такими уж безответными.

— Спасибо, доктор, — только и сумела выдавить из себя я.

Мне не верилось, но надежда все же появилась в моем сердце. Я действительно сидела подле Эйдана большую часть времени. Маленькая Вилли не хотела оставлять папу одного и частенько возилась на его кровати. Приходя в сознание, Эйдан лишь улыбался:

— Она чувствует болезнь родного дракона и инстинктивно пытается мне помочь и согреть своим тельцем, своей магией, — он погладил по спинке свернувшуюся у него под боком клубочком и заснувшую девочку.

Затем он перевел взгляд на меня, и ни одна его мышца не дрогнула, не опустились брезгливо крылья носа, не сощурились ехидно глаза. Эйдан смотрел на меня с той же нежностью, что и на малышку, но, кажется, в этом взгляде было и еще что-то, чему я не могла найти названия, но это отдавалось в моем сердце щекотным трепетом. То, как он норовил ненароком взять меня за руку, как старался выглядеть более бодрым и полным сил, чем был на самом деле.

Прошла неделя, и постепенно Эйдан приходил в себя. Он уже не так много спал, но стоять ему все еще было тяжело. Однако, он уже начал разбираться с накопившейся почтой и вести свои дела с моей помощью. Мне оставалось только поражаться тому, сколько всего требовало его внимания: разные предприятия на территориях герцогства и виконтства, присмотр за каждым населенным пунктом, проверки купцов и судов, отчеты в имперскую канцелярию и прочее-прочее-прочее. Я как раз собиралась объявить Эйдану, что на сегодня хватит и нужно отдохнуть от работы, когда в комнату, постучавшись, вошла Мелоди.

— Гость к вашей светлости, — объявила она.

— Скажи, что герцог нездоров и никого не принимает, — нахмурилась я.

— Нет, я мог бы, — Эйдан попытался вскочить с кровати, но я его удержала и усадила обратно.

— И опять упасть в обморок? Доктор ФицУильям сказал, что своим отношением ты только замедляешь выздоровление, так как магии приходится тратить энергию на восстановление твоих синяков. Так что лежи спокойно, — строго отчитала его я.

— Слушаюсь, — с притворной покорностью фыркнул Эйдан, а ощутила, что краснею. Опять он надо мной насмехается!

— Скажи гостю, что герцог не сможет его принять, — добавила я.

— Боюсь, что у него есть приказ из имперской канцелярии, и он сказал, что должен срочно вас увидеть.

Мы с Эйданом настороженно переглянулись. Что еще за новая напасть?

Несмотря на мое ворчание, Эйдан настоял на том, чтобы принимать гостя не в спальне, а хотя бы в своей личной гостиной. Я помогла мужу добраться до дивана. Сперва он шутил, что незачем, что он и сам мог бы прекрасно дойти, но на самом деле периодически ощутимо опирался на мое плечо.

Наконец, мы расположились на диване, и Мелоди пригласила посетителя. В гостиную зашел знакомый мне следователь, заставив напрячься и внутренне собраться, готовясь к неприятным известиям.

— Ваши светлости, — поклонился он с довольной улыбкой.

Эйдан неожиданно тоже разулыбался довольно:

— Господин следователь! Рад видеть. Присаживайтесь пожалуйста. Надеюсь, вы с новостями?

— Да, — тот расслабленно откинулся в кресле. — Забегался совсем, но кое-что, наконец прояснилось. А рассказать результатах расследования — это же самая приятная часть моей работы! Так что я, не отдыхая, сразу к вам.

Благодушный настрой мужчин меня немного обнадежил, но я все равно подспудно ожидала какой-то подлянки.

— Начнем, пожалуй, с конца? — предложил следователь, раскрывая папку в темно-синей коже с золотым тиснением.

— Странный выбор, но вам виднее, — хмыкнул Эйдан.

— Итак, по поводу использования неисправного артефакта родом Грилборн было проведено расследование. Конечно, маркиз Грилборн утверждают, что не знал о, скажем, его особенностях, но результаты всех дуэлей с магами, в которых применялись эти браслеты в последние пятьсот лет, будет пересмотрен в пользу магов. Также это нанесло по репутации всего рода большой удар. Старший маркиз, правда, не был замечен в увлечении дуэлями даже в молодости, но сын его явно пользовался артефактом с удовольствием и не стеснялся провоцировать магов на вызовы на дуэли. В связи с данным делом в Совет Лордов была подана заявка о запрете использования антимагических браслетов с шунгиритом. Пусть наследие родов лежит в их архивах и музеях, а в современном мире есть куда более безопасные технологии для ограничения магии, которые точно не будут вредить носителю. Правда, все подобные разработки должны будут при принятии этого закона лицензироваться в министерстве магии.

— Использовали скандал, чтобы поднять цены на артефакты, — хмыкнул Эйдан, принимая бумагу, которую ему подал следователь.

— Не без этого, — хмыкнул тот. — Идем далее. Хочу доложить вам, что нам наконец-то удалось найти копию печати рода Эйшир, похищенную у покойного управляющего. Она помещена в сейф в Опекунском Совете, где и должна была находиться, — новая бумага была передана Эйдану.

— Как? — ахнула я.

— Наконец-то, — кивнул довольно Эйдан.

— Как вы и полагали, печать была найдена у мэра столицы виконтства. Нам пришлось потратить много времени на слежку и установить в его кабинетах в мэрии и в доме несколько подсматривающих устройств, но это ничего не давало, пока девять дней назад мэр получил письмо, которое после прочтения немедленно сжег. Содержание его, к сожалению, восстановить не удалось. Но в результате он открыл-таки в свой тайник и достал кольцо, после чего был немедленно схвачен. Уровень защищенности тайника у него был, прямо скажу, поразительный, наши артефакторы только руками разводят — столько уровней защит редко встретишь и у шпионов. Арестованный, конечно, утверждал, что никого не убивал и всего лишь нашел потерянное управляющим кольцо, но это уже неважно. Документ, который он хотел удостоверить, он уничтожить не успел, а тот гласил, что необходимо срочно отправить всех лекарей виконтства на помощь соседям в борьбе с осенней лихорадкой.

— Это же хороший приказ, — удивилась я, но оба мужчины посмотрели на меня с недоумением.

Эйдан взял мою руку и погладил по запястью:

— Вероятно, наш недоброжелатель хотел устроить эпидемию в виконтстве как раз перед сбором урожая, и убрать лекарей, чтобы те не успели вовремя купировать распространение. Вы нашли его нанимателя?

— Не сразу, — жестко ухмыльнулся следователь, заставив меня поежиться. — Но, когда мы обвинили мэра не только в убийстве управляющего, но и в намеренье устроить эпидемию с огромными жертвами, он запел, словно соловей.

— За это же полагается четвертование, — ухмыльнулся Эйдан.

— И пытки третьей степени без права на смерть и потерю сознания — за этим тщательно следит наш лекарь.

Меня передернуло.

— И кто же?.. — осмелилась спросить я.

Следователь перевел на меня взгляд, и мне показалось, что на меня направлен готовый выстрелить оружейный артефакт:

— Маркиз Грилборн, конечно.

— Что? — ахнула я, — как? Это невозможно! Маркиз всегда был добр ко мне, он знал моего отца, они были соседями. Он принял нас с Дэни и предоставил мне работу, подпустил меня к своему младшему сыну. Да, маркиза, его супруга была... пренебрежительна и всегда защищала Льюиса, но сам маркиз...

— Использовал повод, чтобы держать вас под присмотром, — пояснил следователь. — Он дал вам работу, чтобы вы держались подальше от виконтства и не продолжали судиться. Если бы не глупость и похотливость его сына, вы до сих пор спокойно работали бы на них, ничего не зная, в то время как Совет Лордов рассмотрел бы все заявки и передал бы управление разоренным виконтством под патронат вашему заботливому соседу.

Я сидела, будто громом пораженная. Маркиз всегда казался мне очень приятным человеком, заботливым дядюшкой. Даже когда его супруга выгнала меня из своего дома, он выплатил мне зарплату и премиальные, благодаря чему мы с Дэни смогли снять домик, пока я искала другой заработок. И он сделал все это просто чтобы отнять у моего брата все?!

— У маркиза оказалось так много связей в Попечительском Совете? — удивился Эйдан. — Даже я не мог такого добиться.

— Он действовал снизу, это часто эффективнее, чем через больших начальников, — хмыкнул следователь. — Кузен его супруги трудится в Совете на какой-то маленькой должности вроде третьего секретаря четвертого помощника зама главы регионального управляющего. Но он знает там все изнутри: кому, сколько, в каком виде и под каким соусом нужно сунуть, чтобы какие-то дела замедлить, а какие-то ускорить. Он-то и рассказал маркизу, как там все организовано и насколько выше простые управляющие ценят свой идеальный имидж, чем реально хотят работать. Ради хорошего отчета они готовы на многое закрыть глаза и поиграть со статистикой.

— А смерть управляющего?

— Думаю, это была первая попытка повлиять на Совет. Неудачная. Кто именно был исполнителем, пока неизвестно. Маркиз пытается все отрицать, прикрывается своими связями и адвокатами, но император действительно зол, — следователь бросил на Эйдана довольный взгляд, — ваш друг глава правительства подал эту историю ему под правильным соусом, особенно после скандала с браслетами. Убийство управляющего от Совета Опекунов — это серьезное посягательство на власть Императора, ведь эти люди под его прямым покровительством. Теперь даже дворянская неприкосновенность не избавит маркиза от пыток, а в крайнем случае и от венца истины.

— Он же после этого останется пускающим слюни идиотом, — ахнул Эйдан. Это заклятье действительно редко применялось, разве что во время войн. Если пытки человек способен выдержать, а после излечиться от травм, то венец истины не оставляет никаких шансов сохранить разум.

Мы помолчали. Я задумалась о судьбе своего бывшего воспитанника — младшего Грилборна. Теперь он станет наследником земель и имени опозоренного рода. Что ждет его, сможет ли он позаботиться о своих землях и очистить имя? Я надеялась, что ему хватит сил. Кажется, после моего увольнения его отправили в школу для магически одаренных молодых дворян. Впрочем, возможно, если вина его отца будет доказана, он лишится всех привилегий и имущества. Хорошо, что он магически одарен, быть может, сможет выучиться и позаботиться о себе самостоятельно.

— Ну, и последний пункт расследования, — вздохнув, добавил следователь.

— Есть и еще что-то?

— Велите пожалуйста пригласить Марту, няню ваших детей и бывшую служанку, — попросил следователь.

Эйдан нахмурился, но все же позвонил в колокольчик. Я переводила растерянный взгляд с одного лица на другое, не понимая, что это значит. Не может быть! Этого же быть не может?

— Вызывали? — сделала книксен Марта, входя. — Простите, но мне нужно быстрее вернуться, детям пора есть.

— Скажите, достопочтенная, сколько вам заплатил маркиз Глирборн за то, чтобы вы остались при леди Камилле, когда вас уволили из их дома?

Марта на миг замерла, глаза ее удивленно расширились, рот открылся, будто она хотела что-то сказать, а потом она упала на колени:

— Умоляю, простите, я не хотела ничего дурного! Маркиз сказал, что хочет знать, что с уволенной гувернанткой все в порядке. И он... он сказал, что боится, как бы не вышло, что у его сына байстрюк, что хочет точно знать, контролировать ситуацию, чтобы помочь, если что. Что леди не приняла его помощь, а он хочет о ней позаботиться.

Ахнув, я зажала рот рукой.

— Это ты отравила Камиллу? — жестко спросил Эйдан. — Ты принимала от Грилборна какие-либо зелья? Поливала ее одежду? Добавляла в косметику или мыло?

— Нет-нет-нет, я ничего не делала! Я только рассказывала его человеку, как живет леди. Я никогда... я ничего бы... я так привязалась к леди и маленькому господину Дэниелу. Прошу, поверьте!.. — она подняла на меня глаза, но я не смогла выдержать этого взгляда, вскочила с дивана и выбежала вон.

Марта пропала из нашего дома, оставив после себя отметину в моей душе. Я не знала, смогу ли теперь когда-нибудь доверять не членам своей семьи. Она была для меня больше, чем просто служанка, она помогла нам выжить в тяжелые дни, заботилась о Дэниеле. И все это она делала потому что ей платил кто-то еще, чтобы иметь лазутчика в моем доме.

Марта так и не призналась в отравлении, хотя забравший ее следователь провел серьезный допрос. Его выводом было то, что она не делала этого ни напрямую, ни опосредованно, не осознавая, что происходит. Она клялась, что ей ничего никогда не давали: никаких вещей, зелий или артефактов.

— Я ей верю, — заметил следователь. — Маркизу Грилборну вы нужны были живая и здоровая, чтобы скинуть на вас вину за разорение виконтства. Как ни странно, ваша смерть могла повредить его изящному плану — осиротевшего маленького виконта могли и пожалеть и не лишать прав на землю.

— Думаете, попытка моего убийства не связана с виконтством? — усомнилась я.

— Связано, — хмыкнул он, — но это не значит, что преступник один. Виконтство без хозяина — это лакомый кусочек для самых разных сил. Не волнуйтесь, я буду продолжать распутывать этот клубок интриг.

Наконец, наступила осень. В свете наше семейство было признано самым скандальным, и Эдан признался, что до зимнего императорского бала нам лучше не выезжать из имения — это будет приличным выходом, чем оправдываться за то, почему нас не пригласили на то или иное событие. Позже, как он обещал, император покажет нам свою благосклонность, и тогда уже те, кто сейчас обсуждает нас за глаза, начнут пачками присылать приглашения.

Честно говоря, я не горела желанием ходить по балам и приемам, демонстрируя свои шрамы. Постепенно они истончились, но я все еще могла разглядеть на щеках тонкие белые полоски, будто от карандаша. Вероятно, доктор ФицУильям все же прав, и через какое-то время они совсем исчезнут благодаря эльфийской крови и должному лечению. Я уже перестала носить вуаль дома и даже когда мы выезжали в город, но балы все еще пугали меня до дрожи. Ни одно из этих мероприятий пока не принесло мне ничего хорошего.

— Ты у меня настоящая домоседка, кому рассказать — не поверят, что такая красавица может не рваться на балы, — усмехался на мои рассуждения Эйдан, но смотрел тепло и ласково.

После его выздоровления стеклянная стена, существовавшая между нами ранее, будто рухнула, и оказалось, что за ней не осенняя хмарь, а теплое весеннее солнышко. Мы постепенно сближались, наслаждаясь этим процессом. Эйдан все чаще брал меня за руки, целовал их, иногда даже обнимал, вгоняя меня в краску. Он видел, что я смущаюсь, но не торопил и не давил.

— Мы самое странное семейство империи: сперва поженились из-за расчета, потом стали настоящей семьей, а теперь я буду ухаживать за своей супругой, словно за невестой, — улыбался он, заставляя меня смущаться. Но я больше не убегала, наоборот прятала красное лицо у него на груди, наслаждаясь тем, как он целует меня в висок и поглаживает по спине.

Сегодня Эйдана, наконец, вызвали в Совет Лордов по поводу виконтства Эйшир. Если раньше мы ждали этого дня с ужасом, то теперь лишь вздохнули с облегчением. Вместо заседания большого совета со всеми лордами королевства или их представителями, на рассмотрение были приглашены лишь с десяток высших чинов империи, представители суда и Опекунского совета. Наш знакомый следователь сообщил, что это всего лишь формальность, чтобы окончательно закрыть дело о том, что Дэниел — недостойный наследник виконтства. Все инстанции уже были в курсе истории, а маркиз Грилборн был осужден на двадцать лет рудников за косвенное участие в убийстве управляющего. Сам он этого не делал, лишь нанял людей украсть печать. Но управляющий так отчаянно сопротивлялся, что они не смогли достать ее, не убив мужчину. После, конечно, доложили, отдали заказчику кольцо, а труп утопили в озере. Грилборн, не желая мараться, поставил ответственным за разорение виконтства мэра, а сам активно создавал себе алиби и лишь потихоньку портил имидж нам с Дэниелом, его супруга с удовольствием участвовала в распускании самых фантастических сплетен.

Доказать, что Грилборн заказал именно убийство, не удалось, поэтому он отделался каторгой и лишением званий. Титул маркиза по наследству перешел его младшему сыну, который по малолетству не был замешан в этой интриге. Его мать лишили прав на опеку над ребенком, так как она все же что-то знала, но не доложила. Ей выделили небольшую ренту и запретили бывать в столице и в собственном маркизаде, а также встречаться с сыном до достижения тем совершеннолетия. Мальчика трогать не стали — он и так учился в хорошей школе-интернате для магически одаренных аристократов, а его землями должен управлять человек из Опекунского совета. Вот так, теперь за сохранность имущества маркизов отвечает та же организация, функционирование которой они пытались подорвать.

Несмотря на начинающуюся осень, погода стояла хорошая, и мы с Дэни и Вилли вышли погулять во дворе подле имения. После известия о предательстве Марты я боялась глаз спускать с детей и доверять их кому-либо, даже своей верной Мелоди. Правда, Эйдан обмолвился, что Марту не привлекли как соучастницу преступления, лишь как свидетеля. Следить за своей госпожой и докладывать тому, кто заплатил — это ведь ненаказуемо. Как-то, когда мы приезжали в столичный особняк, я увидела ее стоящей подле ограды дома. Она выглядела несчастной и какой-то постаревшей, но я не велела ее пускать. Я боялась, что снова поверю и совершу ошибку, подвергну опасности свою семью. Я знала, что у нее все не так и плохо — Эйдан выдал ей отработанное до копейки, да и деньги Грилборна она не тратила, живя с нами, а откладывала. Так что с финансовой точки зрения она не бедствовала. Правда, опять осталась без рекомендаций, но ей не привыкать.

Вилли возилась на пожухлой траве, складывая из редких пока пожелтевших листьев и камешков какую-то композицию. Игривый ветер ерошил ее светлые волосы и норовил выхватил легкие листики и унести прочь. Девочка хмурилась и пыталась закончить свой рисунок, я ей пыталась помочь, подавая новые листики и придавливая их камешками, чтобы не улетели, но Вилли упрямо отодвигала грузы, вроде бы они портили композицию, приговаривая любимое ею в последнее время слово:

— Неть!..

Она заговорила недавно и как-то разом. Сперва было «ма», «па» и «Ди», как она сократила имя Дэниела. А потом вездесущее «неть». Помню, когда Дэни начал говорить, его любимое слово было «дай», а Вилли в нем не нуждалась — если ей чего-то хотелось, она просто шла и брала сама. А вот когда ей что-то мешало, только и слышно было злобное пыхтение и звонкое: «неть!»

Эйдан посмеивался:

— Мой характер, сразу видно Роквистер, — и практически ни в чем ей не отказывал. Она росла папиной дочкой, хоть и меня любила тоже.

Впрочем, к Эйдану тянулся и Дэни, пару раз он уже оговаривался, обращаясь к нему «пап», но тут же смущался и исправлялся.

Я сидела на пледе, задумчиво перебирая осенние листья, как вдруг Вилли вздрогнула и резко выпрямилась. Замерла, будто прислушиваясь и повернулась в сторону леса:

— Ма! — она указала на заросший парк пальчиком. — Ди!

У меня внутри все похолодело. Мы с детьми вышли на воздух и Дэни бегал вокруг нас кругами с какой-то палкой, изображающей меч. Вот только что он был здесь, а где теперь? Я подскочила на ноги и рванула в сад по указанному Вилли направлению.

Я бежала вперед, не чувствуя ног. Мои чувства обострились, магия активировалась, призывая окружающие растения на помощь. Я почувствовала впереди, за кустами пожелтевшего ясеня кого-то крупного вместе с Дэни, причем он пытался применять магию — растения вокруг неизвестного, откликнувшись на зов мальчика, путались у того в ногах. На полном ходу я выскочила на поляну и замерла шокировано.

На поляне стояла моя уважаемая тетушка баронесса Йошир в скромном черном платье. Кажется, на ней была вуаль, но сейчас она сбилась на бок, позволяя увидеть раскрасневшееся лицо. Она прижимала к себе спиной Дэни и сжимала кинжал у его горла, пытаясь заставить куда-то идти.

— Что вы делаете? — с трудом произнесла я.

Женщина подняла на меня совершенно безумный полный ярости взгляд:

— Я возвращаю своему себе и дочери то, чего мы были лишены, — прокричала она яростно. — То, чего твоя мать лишила меня!

Я опешила:

— Что вы несете?..

— Я должна была выйти за твоего отца замуж, разве ты не знаешь? В моем роду было много магов, он тоже был одарен, мы составили бы отличную пару! Я должна была быть виконтессой Эйшир, а моя дочь — наследницей рода.

— Но этого не случилось... — попыталась достучаться до нее я.

— Это твоя проклятая мать во всем виновата! Она портила все, к чему прикасалась! Она приворожила моего жениха, и мне пришлось довольствоваться его старшим братом. Но я надеялась, что виконтство все же достанется нам, он ж старший. Но ваш проклятый дед решил, что магия важнее и завещал все вашему отцу. Видите ли Анисия родилась без магии, а ты показала одаренность в раннем возрасте, — она явно передразнивала чью-то пафосную речь.

— Но ведь и вам дедушка оставил достаточно земель, возродил звание баронов Йошир.

— Что там с этого баронства, Глен давно заложил все, до чего дотянулись его кривые руки. У нас ничего нет, а нам нужно Анисию замуж выдавать! Она же не полуэльфийка, чтобы ее взяли без приданого, — снова гневный взгляд на меня.

— Но что вам даст убийство Дэни?! Это же безумие! Вас посадят в тюрьму!

— Ты исключена из рода Эйшир, поэтому виконтство достанется моему мужу и дочери. Они же ближайшие родственники. Я узнавала, что проверка о благонадежности рода уже практически завершена, он наследник, — тетушка тряхнула Дэни за плечи, — и значит после его случайной смерти во время прогулки, например, от утопления в реке...

— Какая «случайная смерть»? Вы обезумели! — попыталась достучаться до нее я. — Я здесь, я вижу, что происходит, вам не удастся ничего инсценировать!

Она замерла, а потом раздраженно тряхнула головой:

— Все равно. Я не унаследую, если буду считаться убийцей, но мой муж и дочь ничего не знают о моих замыслах. Их сочтут достойными наследниками, и тогда...

— Это просто безумие! — продолжая ее уговаривать я вливала магию в окружающие растения, чтобы единой атакой выбить нож, но он был слишком близко к шее Дэни, слишком велик риск. — Это вы пытались отравить меня! — вдруг догадалась я.

В голове всплыло воспоминание, что как-то раз тетушка вызвала меня к себе в гости, вроде бы хотела предложить помощь в устройстве на работу, но это кончилось ничем. Когда я уже собиралась уходить, она неожиданно побрызгала меня своими духами. И сама побрызгалась, и на Анисию попало, но они-то остались в доме и могли быстро умыться, а я шла под солнцем до калитки, активизируя яд.

— Конечно, кто же еще, — довольно ухмыльнулась женщина. — Изящное решение проблемы, не так ли? Мы не выиграли в суде, но, если бы тебя не стало...

— Как вы узнали, как опасен для эльфов огнецвет?!

— Твоя мать этого не скрывала, она же уничтожала его на ваших землях регулярно, — пожала плечами баронесса. — Все боялась, что ты с ним столкнешься. Проводила здесь столько времени на полях, пока твой отец скучал в городе. Было несложно намекнуть ему, что не нужно столь безоговорочно доверять своей жене... — она довольно ухмыльнулась.

— Вы... вы и здесь приложили свою руку? Зачем?!

— Он должен был моим мужем! Моим, а не этой потаскухи!

— Она ею не была!

— Нужно уничтожить это отродье, чтобы от нее и следа не осталось на этой земле, — пробормотала женщина и сильнее прижала нож к шее Дэни. Я замерла, готовясь напасть.

— Неть! — вдруг послышался крик из кустов ясеня.

— И ты здесь, маленькое чудовище, — ухмыльнулась баронесса, оглянувшись. — Впрочем, что ты мне сделаешь?

И вдруг Вилли в яркой вспышке обратилась маленьким дракончиком и легко выдула струю пламени. Волосы баронессы загорелись, вокруг разнесся запах паленого. Завизжав, женщина выронила кинжал и схватилась за голову, пытаясь погасить огонь. Я с помощью растений резко рванула Дэни на себя, обняла крепко, а потом земля под баронессой провалилась, корни всех растений разом расступились, образуя трещину, в которую она рухнула по пояс. Лишь потом я обратилась к силе воды, капля которой мне тоже досталась от отца. Несмотря на солнечный денек, в осеннем саду было достаточно влаги, чтобы собрать ее и опрокинуть на мою дражайшую тетушку, туша ее волосы.

— Что? Что? Как? — только и могла бормотать она.

— Иди ко мне, моя хорошая, — подманила я Вилли и взяла ее на руки. Я испугалась на миг, что это происшествие опять заставит ее остаться в драконьей форме надолго, но, едва оказавшись на моих рука, она опять засияла, и мою шею уже обняли мягкие человеческие ручки. Правда, обрывки одежды остались валяться на земле, я поспешно сняла с себя пальто и пуховый платок, чтобы укутать в них девочку.

— Ма, — пробормотала она, — Ди.

— С ним все хорошо. Ты молодец, ты его спасла.

И, прижимая к боку Дэни, я зашагала прочь от плененной тетушки.

— Куда ты? Как вы смеете! Не бросайте меня здесь! Я до вас доберусь! — неслось нам во след.

— Не бойтесь ничего, она больше вам не страшна, — приговаривала я детям, хотя, кажется, они не так уж сильно и испугались.

Вилли лишь устало положила голову мне на плечо — переход в другую форму потребовал слишком много энергии. А Дэни повеселел и, кажется, отнесся к случившемуся как к приключению. Только у меня сердце продолжало колотиться как бешенное.

Когда мы вышли из-под сени деревьев, Дэни вдруг вырвался из-под моей руки. Я едва не погналась за ним следом, а затем облегченно выдохнула. Навстречу нам от дома шел довольный Эйдан.

— Все прошло хорошо и даже довольно быстро для такого дела... — начал говорить он, но осекся и нахмурился. — Что случилось?

Я открыла рот и вдруг поняла, что не могу выразить произошедшего. Просто... как это все сказать? Как объяснить, как я испугалась за детей, как ужасно, что баронесса сошла с ума, как кошмарно, что она воспользовалась знаниями, полученными от мамы, чтобы попытаться хитрым способом убить меня. Просто...

Я просто кинулась к Эйдану и покрепче обняла его, спрятав лицо у него на груди. В моих руках недовольно заворочалась Вилли, и Эйдан перехватил ее свободной рукой, а меня приобнял другой.

— Там страшная тетка грозила меня убить, но Вилли спалила ее огнем, а Камилла под землю закопала! — рассказал за меня Дэни.

— Что?! Где?!! — Эйдан готов был броситься в сад, но я ухватилась за него, останавливая.

— Не нужно. Постой со мной. Ничего не случится, корни удержат ее сколько нужно.

Эйдан остановился, снова обнял меня, поцеловал в висок и заглянул в глаза:

— Что произошло?

— Это моя тетя, баронесса Йошир, это она меня отравила и пыталась убить Дэни, чтобы получить наследство. Но мы справились. Мы смогли. И теперь все закончится, — только произнеся это вслух, я смогла выдохнуть, внутренняя дрожь меня отпустила, и я опустила голову на плечо Эйдану. — Все ведь закончилось, верно?

— Нет, — улыбнулся он, — все только начинается.

Его губы приблизились к моим, а глаза смотрели так ласково, что в них хотелось утонуть. Однако, он так и не сделал этого последнего движения, хотя я уже чувствовала его дыхание на своих губах. И я вдруг поняла, что хватит, приподнялась на носочки и преодолела эти последние сантиметры, чтобы пить его дыхание, сцеловывать его улыбку. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно.

— Неть! — прозвучало возмущенно рядом, и я получила легкий удар ладошкой по щеке.

Оторвавшись от Эйдана, я удивленно посмотрела на Вилли, которая сидела на его руке. Она наклонилась и чмокнула меня в щеку, а потом обняла за шею, пришлось перехватить ее у Эйдана.

— Моя ма, — заявила девочка и бросила на него возмущенный взгляд.

Кажется, в ее лексиконе добавилось еще слово.

Наигранно нахмурившись, Эйдан выдал:

— Моя, — и обнял меня за талию.

— Неть, моя! — Вилли крепче обняла меня за шею.

— Детской ревности нам только не хватает, — пробормотала я.

— Моя, — Дэни присоединился к игре и уткнулся носом мне в бок.

— Общая, — подытожила я.

Действительно, наша жизнь не кончилась, она только начинается. Новая счастливая жизнь нашей семьи.

Конец