Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Глава 15

Камилла

Портал из холла императорского дворца Эйдан открыл прямо в гостиную имения, и я едва сдержала вздох облегчения, надеясь, что этот тяжелый день скоро закончится.

— Ох, госпожа, как я рада, что вы вернулись! — голос Марты заставил меня удивленно оглянуться.

По полу то на двух задних, то на всех четырех лапках, виляя пухленькой попой и иногда помогая себе крыльями, бежала драконочка. В ее жалобном невнятном крике, похожем на мяуканье, мне слышалось «мама». Я шагнула малышке навстречу, присев на корточки, подхватила ее на руки.

— Малыш совсем отказывался без вас спать, леди, простите, — поклонилась няня детей. — Мы просто не могли с ним справиться.

Я прижала к себе урчащую малышку, поглаживая ее между крылышек:

— Надеюсь, хотя бы Дэниел спит?

Тяжкий вздох был мне ответом.

— Я нашел еще одну книжку со сказками, — победно провозгласил Дэниел с лестницы, помахивая увесистым томиком. Он уже был переодет в пижаму ко сну, сверху, как у приличного джентльмена, был надет халат, на ногах — отделанные мехом тапочки.

— Ты же обещал мне лечь спать сразу после ужина и сказки! — возмущенно высказалась я.

— Ой, вы вернулись! — совершенно не смутился Дэни, скача по лестнице. — Просто та сказка не понравилась дракончику, и я пошел искать другую.

— И сколько же «тех» сказок, которые вам не понравились, было? — сощурилась я.

Дэниел изобразил виноватую мордашку и поковырял тапочком ковер. Я преувеличенно тяжело вздохнула. На самом деле, хоть я и устала, отчасти была рада, что здесь я нужна, здесь меня ждут хотя бы дети.

— А почему вы читаете свои сказки не в детской? — вклинился в разговор до того молчавший Эйдан.

— Вилли не хотелось уходить из гостиной, мы ждали вас, — пожал плечами Дэниел, быстро понявший, что малышку ругать не будут, а потому можно сваливать на нее все свои шалости. Впрочем, он также быстро влился в роль заботливого старшего братика: защищал ее от мнимых опасностей вроде неожиданно появившегося паука и старался порадовать, когда она расстраивалась.

— Идемте в детскую, я вас уложу, давно пора спать, — я перехватила у Дэни увесистый томик сказок, кажется, из местной библиотеки — я эту книгу еще не видела.

— Я бы хотел поговорить с вами, — остановил меня Эйдан.

— Сейчас?

— Боюсь, что да. Как только вы уложите детей, конечно.

Кивнув, я отправилась с Вилли на руках на второй этаж, Дэни бежал за мной следом.

В детской я попыталась уложить драконочку, но оказалась, что она не готова отпустить меня, а Дэни хотел все же еще одну сказку. После непродолжительных споров пришлось согласиться. Мы перешли пошли в спальню Дэни, где я уселась в кресло с драконочкой на руках, велев брату забраться под одеяло и закрыть глазки. Книга сказок, что Дэни раздобыл в графской библиотеке, действительно оказалась необычной. В первой же истории храбрый дракон спасал от ужасной нечисти прекрасную принцессу, а после того, как он обернулся юношей, она тут же влюбилась в него и согласилась стать его женой. Вилли заснула где-то на середине истории, свернувшись объемным калачиком у меня на коленях, Дэни продержался дольше, но и у него глаза уже явно слипались. Поцеловав брата в лоб и поправив ему одеяло, я отнесла Вилли в ее комнату и уложила в гнездышко, в котором она расплелась из тугого клубка и растянулась поперек, изогнувшись немыслимым образом, как умеют только кошки, как я прежде полагала, и, как оказалось, дракончики.

Было тяжело думать о том, что где-то там, на балу, осталась ее кровная мать, прекрасная герцогиня, которая хочет ее видеть. То есть, если Эйдан согласился, мне придется отойти и притворяться матерью драконочки только на людях, а на деле я буду только ширмой для настоящей тайной семьи... наверное, именно об этом и решил поговорить со мной Эйдан немедленно, не дожидаясь утра.

В кабинет своего супруга я шла медленно, будто на казнь. Тяжесть ситуации давила на мои плечи каменной плитой. Я не могу лишать Вилли возможности общаться со своей родной матерью... да и прав у меня никаких на это нет. Кто я ей? Всего лишь мать по магии, официальная ширма. Что я могу сделать, как отказаться? Устроить скандал? Это навредит прежде всего Вилли. Значит, если я действительно люблю ее, я должна просто смириться с той ролью, что отведет мне Эйдан в этом спектакле. Просто быть рядом, поддерживать ее и прикрывать все грехи ее родителей.

Одно оставалось для меня непонятным: почему Ребекка просто не вышла замуж за Эйдана, если они... я покраснела... если они создали жизнь вместе? Неужели ее муж настолько влиятелен, что уйти от него оказалось невозможно? Или он не предлагал, смалодушничал? Или просто они поссорились? Слишком много вопросов, в которые меня, вероятно, никто не посветит.

Я постучалась в кабинет Эйдана.

— Войдите, — откликнулся он.

Дом уже затих, а слуги разошлись спать, кроме некоторых, что ожидали своих припозднившихся хозяев. В гостиной после нашего ухода потушили свет, а в своем кабинете Эйдан тоже зажег всего несколько свечей, создавая полумрак. Он сидел за столом, и перед ним уже были разложены какие-то бумаги, крутил в руках золотое перо с ручкой из малахита. Неужели он решил поработать прямо сейчас, после бала? Впрочем, на краю стола стоял еще и графин с янтарного цвета содержимым и полупустой бокал.

— Садись пожалуйста, нам нужно поговорить, — с тяжелым вздохом он отложил перо в малахитовый же прибор.

— О Ребекке Форсферт? — решила предвосхитить я тему разговора.

— Что?! Нет! — возмутился Эйдан. — Откуда ты знаешь? Кто тебе рассказал? — от удивления он даже сбился на фамильярный тон.

— Я слышала часть вашего разговора.

— Стерва! — и он так красочно выругался, что у меня заполыхали уши.

Я вскочила с места:

— Прошу прощения, что влезла не в свое дело, — быстро сделала книксен и собиралась выбежать вон из кабинета.

— Нет, я не про тебя! — он подхватился с места и схватил меня за руку, заставив замереть испугано. Впрочем, он немедленно перехватил мою руку и начал поглаживать пальцы. — Камилла, сядь, пожалуйста, я все объясню... прошу, прости, я был несдержан. Клянусь, к тебе мои слова не имели никакого отношения. Побудь со мной немного, пожалуйста.

— Только если ты обещаешь больше не пить, — посомневавшись, попросила я.

— Хорошо, — легко кивнул он и улыбнулся, сверкнув ямочкой на левой щеке. — Клянусь, я не так уж и пьян, выпил всего-то полбокала, — пробормотал Эйдан, провожая меня к креслу.

— На голодный желудок, мы ведь ничего не ели на балу, — проворчала я. — Вели тогда подать чего-нибудь к столу: каких-нибудь мясных закусок, чего-то сытного. Не спать же на голодный желудок. И тем более не пить.

Вместо того, чтобы вернуться на свое место, он сел рядом на второе кресло для посетителей и уставился на меня каким-то странным восхищенным взглядом:

— Ты потрясающая женщина. Никогда прежде таких не встречал. Я был таким дураком, так верил, был ослеплен нежным образом и кружевом слов... а ты сидишь рядом со мной, такая настоящая и живая, теплая. Ты будто согрела мой дом, моего ребенка, создала уют. Ты по-настоящему заботишься обо мне. Почему я этого раньше не видел?

— Я не понимаю, — пробормотала я тихо.

— Прости, я все о своем, — он отмахнулся небрежно, — просто мысли вслух. Ты права. Нужно говорить о важном и ложиться спать.

— Так, может быть, отложим до завтра? — ухватилась я за возможность.

— Есть вещи, которые нужно проговаривать сразу, пока они не обросли паутиной недоверия и домыслов. К тому же, этим могут воспользоваться наши враги, а мы не можем себе этого позволить, не сейчас.

— Враги? — эхом откликнулась я.

— Как я понимаю, у нас есть могущественные враги, Камилла, и нам нужно сражаться вместе, чтобы им противостоять. Ты мне веришь?

— Мы одна семья, — аккуратно ответила я.

Эйдан несколько мгновений внимательно смотрел на меня, будто пытаясь что-то прочесть по моей вуали. Я заметила, что, нервничая, сцепила руки в замок, и заставила себя положить их на ручки кресла, но, кажется, он заметил.

— Но ты мне не доверяешь, — кивнул он сам себе. — Давай так: спроси у меня все, что ты хочешь, и я обещаю быть честным. Но в ответ прошу того же. Хорошо?

Я кивнула. Он замолчал, ожидая моего вопроса, а я растерялась. На языке вертелось множество разных вариантов, но ляпнула я первое, что пришло в голову:

— Почему ты так сказал о... ней? — я не смогла назвать имя матери драконочки.

— Потому что понял, что она сделала, — Эйдан нервно потер лицо, но потом вновь посмотрел на меня и решительно произнес. — Я совершил ошибку, когда связался с этой женщиной. Ее поступки говорят за нее. Я не хотел с ней разговаривать, но она подкараулила меня. Она повесила заклинание от подслушивания, чтобы я расслабился, и только когда ты сказала, я понял, что с ним было не так. Она специально вписала тебя в заклятье, чтобы ты могла услышать все, что будет сказано под ним.

— Зачем? — растерялась я.

Он горько усмехнулся:

— Наверное, надеялась, что ты услышишь что-то неприятное, что устроишь скандал или... я даже не знаю, о чем она думала. Я никогда этого не понимал, а теперь и подавно. Наверное, интриги и манипуляции у нее в крови. — Он тяжело вздохнул и покосился на стоящий на столе бокал, но нарушать своего обещания не стал.

— Теперь твоя очередь задавать вопросы, — напомнила я.

— Тогда ответь: что тебя связывает с маркизой Грилборн? Почему она подошла к тебе на балу?

Камилла

Говорить об этом не хотелось, не хотелось вспоминать, мне до сих пор было стыдно, но все же я обещала быть честной. Уверена, Эйдану тоже было тяжело признаваться в своей связи с той женщиной. Если прошлое действительно может стать угрозой нашей семье, я обязана признаться:

— Больше двух лет... — голос подвел меня, на глаза навернулись слезы, я пыталась сдерживаться, только прокашлялась и постаралась говорить только о фактах. — После смерти отца и продолжительного суда за опеку мне отдали Дэниела, и я в начале вернулась в школу для девочек, где преподавала. Если бы со мной была сестра, я бы там и осталась, но мальчикам, даже совсем малышам, вход на территорию официально был запрещен. Леди Айрис, наша директриса, дала мне возможность жить и работать в школе, пока я не найду новое место, написала рекомендации и всячески помогала найти новых работодателей, которые бы приняли меня вместе с малышом. Несмотря на то, что у меня были все документы на Дэниела, многие подозревали, — я осеклась и покраснела, но все же заставила себя произнести: — многие предполагали, что он мой внебрачный сын, а не брат. Но в конце концов мне улыбнулась удача, и меня приняли на должность гувернантки в доме маркизов Грилборн. Маркиз был очень добр ко мне, он был знаком с отцом, позволил Дэни жить в доме под присмотром слуг. Марта работала там служанкой и очень привязалась к моему брату.

Я замолчала, пытаясь собраться с мыслями, чтобы понять, что и как рассказывать. Поднявшись, Эйдан достал еще один бокал, но, прежде чем я стала возражать, достал еще кувшин с чистой водой, наполнил ею стакан и подал мне. Я с благодарностью кивнула и отпила, смачивая пересохшее горло.

— Вы жили в имении Грилборнов? — уточнил Эйдан.

— В их доме в столице, — покачала головой я. — Я обучала магии младшего сына маркиза, он тоже имеет дар управления растениями. Знаю, что обычно мальчикам берут гувернеров-мужчин, но для развития его дара решено было нанять меня. В роду Грилборнов редко появляются маги, маркиза очень этим гордилась. В их доме был даже организован зимний сад, чтобы способности мальчика развивались круглогодично.

— У вас есть какие-нибудь доказательства тому, что вы жили в это время в столице? — я была очень удивлена этому вопросу.

— Боюсь, что после увольнения мне не дали рекомендаций, — выдавила из себя я. — Разве что Марта может подтвердить...

— Она ваша работница, это не может быть учтено, — Эйдан замолк, а у меня возникли большие вопросы, где именно не будет считаться? Будто нам предстоял какой-то суд, о котором я не знаю. — А леди Айрис?

— Она знала, что я работаю у грилборнов, конечно, — кивнула я. — Она помогла мне устроиться на это место и выписала мне рекомендации... и она пересылала мне корреспонденцию, если письма приходили на адрес пансиона.

— Вы с ней продолжали переписываться? Она присылала вам письма на адрес дома Грилборнов в столице?

— Да, конечно.

— И письма у вас сохранились? Вместе с конвертами?

— Принести? — я хотела подняться с места.

— Нет, сейчас не нужно, — Эйдан явно чуть расслабился. — Но ни в коем случае не выкидывайте их, возможно, они нам понадобятся, да, — задумчиво произнес он.

Я ничего не понимала, но это явно перекликалось с историей о тайных врагах, о которых говорил Эйдан прежде, и заставляло ежиться. Я не была уверена, что хочу знать это. Быть может, это его тайные враги, ведь он герцог, а значит может иметь высокопоставленных противников.

— Так за что вас уволили? Еще и без рекомендаций? — вопрос Эйдана заставил меня вздрогнуть и сжаться в кресле. Это была именно та тема, которой я хотела бы избежать всеми силами.

Воспоминания накатили на меня, события того вечера предстали перед глазами, будто это было вчера.

Мэтью, мой воспитанник, хороший мальчик семи лет был вежливым и отрытым. Он старательно развивал свой природный дар, выращивая различные растения в зимнем саду, не брезговал заниматься «садоводством» и не только магией, но и руками чувствовать землю, воду, удобрения, растения и их семена. К Дэни он тоже относился с интересом. Конечно, у них была очень большая разница в возрасте, но, если мой брат не мешал и не капризничал, то Мэтью относился к нему снисходительно и не настаивал на том, чтобы его убрали из комнаты, иногда они даже играли вместе. По вечерам я приспособилась читать сказки им обоим одновременно: Дэни приходил в комнату Мэтью, а потом я уносила уже почти задремавшего брата к себе. Так было и в этот вечер, только Мэтью признался, что книжку, которую мы обычно читали по вечерам, он днем показывал старшему брату, и та осталась в библиотеке. Оставив Дэни в комнате Мэтью, я спустилась за ней.

Было уже слишком поздно для детей, но старшие Грилборны еще не спали, хотя часть свечей и осветительных амулетов были уже погашены для экономии — все же не праздничный день. Маркиз и маркиза разговаривали о чем-то в кабинете на повышенных тонах, и я тихонько, чтобы не потревожить их, скользнула мимо и скрылась в библиотеке.

Там я и наткнулась на Льюиса — наследника маркизов. Он сидел в кресле, небрежно листая нужную мне книгу. Мы редко пересекались с ним прежде, потому что, несмотря на то, что Льюис учился в столице в Академии, он предпочитал жить в квартире рядом с учебным заведением и даже на каникулах появлялся очень редко, лишь изредка оставаясь на обед или ужин. Периодически он кидал на меня заинтересованные взгляды или даже отвешивал комплементы на грани приличий, но я предпочитала этого не замечать. А вот в этот момент, оказавшись с ним в комнате наедине, я вспомнила все его намеки и взгляды.

— Прошу прощения, что побеспокоила, мне всего лишь нужна эта книга, — как можно холоднее произнесла я, продолжая стоять у двери.

— Тогда берите, — ухмыльнулся Льюис, не двигаясь с места.

Я нервно облизнула губы. Один шаг назад и я могла оказаться в безопасном холле, в нескольких шагах от приоткрытой двери кабинета, за которой ссорились маркизы Грилборн. Взгляд наглый и ожидающий Льюиса пугал меня, но... это казалось таким глупым. Нужно всего лишь сделать несколько шагов вперед, взять книгу и быстро выйти из библиотеки. Всего с десяток шагов туда и обратно. Ничего же не может произойти в доме, полном слуг, так близко от его родителей.

Льюис захлопнул книгу и протянул ее вперед, не пытаясь, впрочем, подняться из кресла — не барское это дело. Он будто дразнил меня, ловил на «слабо». Решительно повыше подняв подбородок, я подошла ближе, но замерла в шаге от него.

— Если бы передо мной был Мэтью, я бы сказала ему, что невежливо сидеть перед леди, закинув ногу на ногу, когда она стоит, — заметила я.

— Так то леди, а не гувернантка, обслуживающий персонал, получающий зарплату в этом доме, — ухмыльнулся он. — Чем она отличается от простой служанки?

Я поджала губы, не собираясь продолжать обсуждение, и протянула руку, чтобы взять книгу, но тут же была схвачена за запястье.

— Пустите! — ахнула, пытаясь вырваться.

— Хватит уже строить из себя невесть что! — рыкнул он.

Книга полетела куда-то на пол. Льюис вскочил из кресла, немедленно нависнув надо мною. Я попыталась вырваться, но он схватил меня и за вторую руку.

— Я буду кричать! — в моем голосе прорезалась паника.

— Это библиотека, ее особенностью является то, что в ней сделана прекрасная звукоизоляция, и работает она в обе стороны, — ухмыльнулся он и потянул меня к кушетке, стоящей неподалеку.

Я закричала позорно и истерично, но он был прав — никто не отзывался. Только тогда я поняла, что на это и был расчет с самого начала. Льюис специально попросил брата показать книгу, которую мы читаем, обещая вернуть, а потом поджидал меня в библиотеке, понимая, что я не пошлю за ней воспитанника одного. Могла бы попросить служанку, но... его план удался на славу.

Он повалил меня на кушетку, несмотря на мое сопротивление, и завалился сверху. Разорвал корсаж платья и принялся задирать юбку, начисто игнорируя мое сопротивление.

Камилла

Воспоминания об этом до сих пор заставляли меня иногда просыпаться посреди ночи от кошмаров. Я не заметила, когда слезы все же побежали по моим щекам, хотя старалась рассказывать спокойно и отстраненно. Эйдан подал мне еще воды, и я принялась пить, пытаясь совладать со своим охрипшим почти пропавшим голосом.

— Он смеялся над моими попытками сопротивляться, — продолжила свой рассказ я. — Говорил что-то о том, чтобы я прекратила строить из себя святую невинность, всем же известно, что Дэни — мой сын, а не брат. Что возьмет меня своей любовницей и что-то еще, я не помню уже толком... но эти слова иногда приходят мне во сне... простите, — я зажала рот рукой, давя всхлипы и пытаясь не скатиться в ужасную истерику.

— Как далеко... — хриплым и каким-то не своим голосом спросил Эйдан, — как далеко зашел этот... мне сложно назвать его человеком.

Я поняла, на что он намекает и помотала головой:

— На подоконнике в библиотеке стояли цветы. Я так перепугалась, что у меня случился магический выброс, и они просто разгромили всю библиотеку, уронили несколько шкафов, а Льюиса спеленали по рукам и ногам прежде, чем он успел... — я всхлипнула, задышала глубже, пытаясь сдержаться. — Один из шкафов упал на дверь, проломив ее, и уже вскоре в библиотеку прибежали его родители. Они увидели меня в разорванном платье, растрепанную и зареванную. Его... у него была исцарапана щека, в беспорядке одежда, какие-то вьюнки, которые должны были украшать библиотеку превратили ее в настоящие джунгли со стволами, которые невозможно и обхватить руками, — я развела руки, пытаясь продемонстрировать величину растений. — Я, конечно, после была совершенно разбита, мой резерв был пуст, я была на грани обморока.

— И что сделали маркиз и маркиза?

Я закрыла глаза и обхватила себя руками, пытаясь успокоиться, но это было слишком тяжело:

— Льюис обвинил меня во всем произошедшем. Сказал, что я сама позвала его на встречу в библиотеку, потом связала растениями и испортила себе платье, чтобы заставить его на мне жениться. — Я все же всхлипнула, меня до сих пор душила обида из-за произошедшего. — Они поверили ему. Не мне, которая работала на них больше двух лет, а ему. Он так уверенно говорил, что я его преследовала, вздыхала, посылала ему взгляды, писала письма, которые он сжигал, и что-то там еще... они поверили ему во всем, во всем, — я закрыла лицо руками, пытаясь пережить вернувшееся ощущение того стыда. Мне не хотелось рассказывать, что кричала маркиза, выталкивая меня полуодетую из библиотеки, как проклинала меня, какими словами обзывала, заставляя немедленно, прямо ночью уйти из их дома без оплаты и рекомендаций.

Вдруг сильные большие руки обхватили меня и прижали к себе. В первый миг я испуганно дернулась, но потом узнала Эйдана и, не выдержав, расплакалась:

— Я не хотела этого, правда!

— Я верю.

— Я никогда не смотрела на него, не пыталась привлечь внимание...

— Даже если бы он тебе нравился, это ничего бы не изменило. Это он совершил подлость, а не ты.

— Я не хотела, чтобы так произошло. Я не думала, что это возможно, просто не думала. Если бы я просто не вошла в библиотеку, я ведь могла взять другую книгу...

— Ты ни в чем не виновата, — Эйдан укачивал меня, словно ребенка, и от этого та тьма, что лежала тяжелым грузом в глубине моей души, тот ужас, которому я не позволяла показаться на свет, потому что нужно было быть сильной ради Дэни, она слезами выплескивалась из меня и исчезала, согретая знакомым теплом Эйдана. Это тепло, будто жар близкого камина в морозный день согревал и обещал защиту. И постепенно я успокоилась и расслабилась.

— Прости, я совсем расклеилась, — смутилась я, когда немного смогла прийти в себя, и отстранилась от его плеча. Чтобы обнять меня, сидящую на кресле, Эйдану пришлось встать на одно колено. Я как могла расправила его помятый и немного намокший камзол.

— Что было потом? — спросил он пересев обратно на свое кресло, но подвинул его совсем близко и продолжил держать меня за руку.

— Я сняла номер в ближайшей гостинице, где мы с Дэни смогли переночевать, а на следующий день приехал маркиз Грилборн. Он... он всегда был добр ко мне, знал отца. Я попыталась объяснить ему, что не виновата... — я осеклась, вспомнив тот неприятный разговор. — Он сказал, что ему все равно, если я действительно это подстроила. Что в любом случае я отработала свое жалование и заплатил мне, даже немного сверху. Сказал... сказал, что это премия за молчание. Я должна была бы отказаться... но у меня на руках был Дэни, и я не смогла. Я ведь действительно не собиралась рассказывать об этом случае никому... да и некому мне было рассказывать. А вот рекомендаций он мне не дал и... он намекнул, что мне вряд ли удастся устроиться гувернанткой в столице. Вскоре я поняла, что он прав. Маркиза не оставила этот случай семейным делом. Не знаю, что и кому она рассказала, но меня не приняло ни одно агентство персонала. Леди Айрис из школы больше не могла мне помочь, поэтому я решила сменить сферу деятельности и начать зарабатывать своей магией.

— А Марта? — напомнил Эйдан.

Я улыбнулась:

— Она работала у Грилборнов на кухне совсем недолго и уволилась сразу после меня. Она сказала, что была возмущена произошедшим и не могла оставаться больше в этом доме! — патетически воскликнула я и сама же рассмеялась. — На самом деле она всегда была несдержана на язык, обсуждала случившееся с другими слугами и сильно возмущалась. Маркиза уволила ее, чтобы другим неповадно было, и Марта пришла меня навестить в гостинице. А мне как раз нужно было с кем-то оставлять Дэни, пока я пыталась искать работу, вот она и согласилась помочь. А, когда я поняла, что нужно переезжать, она поехала с нами. Мы бы без нее не справились, особенно после того, как я заболела.

— Это все? — уточнил Эйдан, и я поморщилась. Пришлось помотать головой.

— Когда мы переехали, я начала торговать своими травами на ближайшем рынке. В самом начале я сама ходила с лотком, потому что меня никто не знал и не хотел брать травы от незнакомки без рекомендаций. И я несколько раз видела Льюиса на том рынке. Сперва случайно, а потом он стал появляться там со своими друзьями, смотрели на меня, обсуждали, смеялись. Я старалась скорее уйти. А однажды Льюис подошел ко мне, смеялся, что теперь я стала простой зеленщицей, а строила-то из себя леди. Сказал, что его предложение стать содержанкой еще в силе, только чтобы больше не рожала байстрюков, ему такое не нужно. Его друзья смеялись.

— А вы? — уточнил Эйдан.

— А я пригрозила, что в следующий раз выращу что-нибудь с шипами и не гарантирую, что лианы не оторвут ему что-нибудь ценное. И швырнула в него пучком трав со своего лотка. Я не применяла магию, но он так испугался, что шарахнулся в сторону и упал прямо в кучу конского навоза.

— Он говорил что-то конкретное? Угрожал?

Я пожала плечами:

— Проклинал. Кричал, что я сдохну в сточной канаве со своим братом. Я не помню точно. Я убежала.

— Это была ваша последняя встреча?

Пришлось опять помотать головой:

— Он был на сегодняшнем балу, — я прикрыла глаза, вспомнив тот миг, когда почти столкнулась со своим обидчиком. Фиолетовый костюм эльфийского искрящегося шелка, льняные волосы, самодовольная ухмылка.

— Что он сказал вам?

Я удивленно посмотрела на Эйдана:

— Это так важно?

— Это может быть очень важно.

Я зажмурилась, пытаясь воспроизвести разговор в памяти:

— Он спросил... боги, это ужасно.

— Камилла, пожалуйста, это очень важно, — Эйдан сжал мою руку.

— Он спросил: «Разве ты не сдохла в канаве, торгуя своим телом среди быдла, где тебе и есть самое место?»

Я заметила, как сжались до побелевших костяшек руки Эйдана, но голос его все еще казался спокойным:

— Что было дальше?

— Мне хотелось дать ему пощечину, но я знала, что это будет скандал и может повредить всем нам. Поэтому я ответила: «Вам лучше знать о грязные канавах и торгующих своими телами женщинах, ведь у вас есть только два варианта, как добиться расположения женщины: или заплатить отцовскими деньгами, или попытаться принудить силой, но и то сил-то не хватит». «Вы намекаете на то, что я слабак?!» — ответил он, повышая голос, но на нас начали оглядываться, поэтому он оттеснил меня за колонну и продолжил говорить: — «В вас нет ничего, кроме внешности: ни сильного рода, ни связей, ни денег, ничего. Вы ничего из себя не представляете и никому не нужны. И уже очень скоро вы лишитесь своей красоты, и узнаете, где ваше место на самом деле. Вы все поймете и еще будете умолять меня о милости, а я до вас не снизойду.» Потом появилась его матушка, и ей он сказал, что это я вызвала его на разговор. Она отослала Льюиса и долго ругалась на меня, говорила, будто это я преследую его, что я сумасшедшая, что она откроет всем глаза на мое поведение. Я не помню точно ее слов.

— И этот... Льюис Грилборн точно сказал «вы лишитесь своей красоты»? — настороженно переспросил Эйдан.

Я кивнула.