Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Глава 20

Эйдан

Я буквально видел, как глаза Ребекки забегали по комнате от одного присутствующего к другому, оценивая обстановку, чтобы выбрать наиболее выгодную стратегию поведения. Поняла ли она, что случилось и было ли ей это вообще важно? В ее поведении теперь мне виделся только расчет.

Неожиданно глаза ее наполнились слезами, она громко всхлипнула и закрыла лицо руками:

— Это правда! Я слышала, как кричала Камилла, когда герцог выломал дверь. Она кричала так ужасно, но никто ее не слышал, никто не мог ей помочь! Беззащитная женщина в мире мужчин! — и на лицах всех присутствующих появилось сочувствие, но не к Камилле, а к этой великолепной актрисе. Кто-то подал Ребекке платок, кто-то стакан воды, и она отпила глоток, трясясь, так что ее зубы стучали по краю стакана. — Как это возможно? Это же благородный юноша! В наш просвещённый век сын маркиза может сделать такое? — огромные глаза ее смотрели на окружающих, будто она была ребенком, впервые узнавшим, что в мире есть жестокость.

— Ах, ты стерва! — рыкнул, не выдержав, Грилборн и рванулся к Ребекке. Та вскрикнула, не пытаясь защититься магией, хотя могла, но сразу несколько мужчин шагнули вперед, прикрывая ее, и Льюис отшатнулся, отошел на пару шагов, затравленно оглядываясь.

Меня же, наконец, отпустили, и я бросился к дивану, на котором клубком скрутилась моя жена.

— Камилла, — я протянул руки, чтобы ее обнять, но она дернулась в сторону, избегая прикосновений. — Камилла...

Я не посмел больше ее трогать, но сочувствие в моем сердце обратилось яростью, направленной на этого гада.

— Вы не смеете носить звание дворянина, — прошипел я.

— Следите за своим языком! — его голос дал петуха.

— А то что? — сощурился я злобно.

Грилборн затравленно огляделся по сторонам, но ни в ком не мог увидеть сочувствия:

— Он специально! — завизжал он вдруг. — Он специально возводит на меня напраслину, он сговорился со своей любовницей! — палец ткнул в сторону Ребекки, и та, ахнув, упала в обморок на руки своим защитникам. — Он делает это специально, чтобы я вызвал его на дуэль, ведь выбор оружия останется за вызываемым, а он знает, что я не владею магией. Это подлое убийство! — взвизгнул он.

Я увидел в глазах окружающих сомнения, действительно, вызывать на бой тем оружием, которым не владеет противник, бесчестно.

— Я вызываю вас на дуэль, Льюис Грилборн, — поднявшись с дивана, заявил я. — Вы можете выбрать оружие и прислать ко мне секундантов, чтобы договориться об условиях.

— Бой на шпагах! — поспешно воскликнул он. — И на вас должны быть антимагические браслеты. Все знают ваш дикий нрав, вдруг вы не сдержите свою магию в случае проигрыша?

Окружающие возмущенно зароптали, что он вообще посмел выдвинуть такие обвинения, но мне было все равно:

— Я согласен.

— Договорились, — кивнул Грилборн, возвращая себе самообладание.

Он отправился к выходу из комнаты, но там столпились гости.

— Расступитесь, — прошипел он. — Дуэль покажет, кто здесь обманщик, а кто — честный человек!

Люди смотрели на него с презрением и отвращением, но все же посторонились, не желая, чтобы он к ним прикасался.

— Если вам нужен секундант, то я готов исполнить эту роль, — подошел ко мне маршал Марбертон.

Вторым поспешил вызваться сын маркиза Карвиса.

— Благодарю, — кивнул я.

— Глирборн слывет неплохим дуэлянтом, — заметил Карвис, — это умение ни раз вытаскивало его из весьма неприятных историй.

— Мне все равно, — передернул я плечами. — Он умрет, и вопрос будет закрыт. Прошу прощения, господа, но вынужден объявить завершение бала.

— Конечно, мы все понимаем, — кивнул маршал. — Я провожу гостей от вашего имени.

Ребекка уже улизнула из комнаты, как всегда, получив от ситуации максимум и все обернув себе на пользу. Гости разошлись, и мы с Камиллой остались в разгромленной комнате вдвоем. Я опять попытался коснуться ее плеча, но она только дернулась нервно, не позволяя.

— Тебе нужно успокоиться и поспать, — тихо произнес он. — Нужно пойти в комнату... — я предложил ей руку, но она лишь кивнула и встала самостоятельно, пошатнулась, но выстояла, обхватила себя руками нервно.

— Я хочу помыться, — прошептала едва слышно. — Я чувствую себя грязной...

— Мелоди сейчас сделает тебе ванну. Послушай, Камилла, ты ни в чем не виновата...

Тихий всхлип был мне ответом. Мне хотелось схватить ее, обнять, прижать к себе, но в то же время я боялся спровоцировать тем самым истерику и сделать хуже. Она, шатаясь, медленно пошла в сторону выхода.

— Я убью его, Камилла. Поверь, я убью его на дуэли, и тебе больше ничего не будет угрожать! — наконец, выпалил я.

— Дуэль? — прозвучало испуганно. — А вдруг он победит? — резко обернулась, посмотрела на меня через вуаль. — Нет-нет, не нужно дуэли! Эйдан, подумай, что с нами будет без тебя? — подбежала ближе, схватила меня за камзол. — Подумай, что будет с нами? Не нужно рисковать собой из-за этого! Ничего ведь не случилось! Ты слышишь, ничего не случилось! — она нервно рассмеялась. — Вуаль упала, и шпилька потерялась где-то во время борьбы... Он увидел мое лицо и сказал, что такая уродка ему не нужна. Ничего не случилось... — всхлип, — только если закрыть мне лицо сгожусь... но ты успел вовремя. Ничего не произошло.

— Камилла, — я все же решился положить руки ей на плечи успокаивающе, — это должно быть закончено, и это закончится сейчас. Это вопрос чести — твоей, моей и всей семьи.

— Почему просто не наказать его по суду? Он же совершил преступление! — всхлипнула она.

— Мы не простолюдины. Каждый должен знать, что, если нападет на женщину из нашей семьи, ценой будет смерть. Не бойся, я отлично фехтую.

Я попытался ее обнять, но она вывернулась, опять нервно обхватила себя за плечи.

— Если это приведет к твоей смерти, я не переживу, — произнесла как-то так серьезно и спокойно, что стало понятно, что это совсем не игра на публику, как у Ребекки, это ее реальные чувства.

— Умрет только Льюис Грилборн, и больше никто, — бросил я, но, кажется, она не поверила и ушла, покачав головой, аккуратно переступая через выломанную дверь.

После произошедшего Камилла замкнулась в себе и посвящала себя только Вилли и Дэни, как в первые дни после нашей свадьбы. Я вызвал доктора ФицУильяма, но тот подтвердил, что дело не в физических последствиях. У нее осталось несколько синяков, но Грилборн действительно не успел натворить дел, он ведь даже раздеться не успел, когда я его оттащил. Но Камилла все равно была подавлена.

— Тут нужно время. Время, спокойствие и положительные эмоции, — лишь развел руками ФицУильям.

Я кивал понимающе, но этого-то как раз у нас сейчас и не было.

Наши секунданты договорились о дате боя — он должен был состояться через три дня. Несмотря на уверенность в своей победе, я спешно заканчивал все важные дела и даже оформил завещание, по которому опекуном над Вилли и над герцогством в случае моей смерти должна стать Камилла, им выделялось крупное денежное содержание. Нескольким своим хорошим друзьям я оставил письма с просьбой позаботиться о моей семье в случае чего. Я верил в свою победу, в то, что даже в случае ранения я смогу выжить — драконья кровь победит, но все же хотел идти на это, будучи уверенным, что в случае чего у моей семьи все будет хорошо.

На рассвете третьего дня мы с секундантами отправились порталом. Это была поляна в лесах где-то на границе виконтства Эйшир и маркизада Грилборнов — ничем не примечательный кусок земли, на который был настроен амулет-маяк. Мой противник вышел из портала на другой стороне поляны со своими сопровождающими — один из них был магом и помогал приятелю. Все трое были молоды, студенты, золотая молодежь столицы. Когда-то и я был таким, но из меня глупость и наглость выбила ответственность за своих людей и свою землю.

Мы встретились на середине поляны.

— Я обязан предложить вам примириться, господа, — произнес по традиции маршал Марбертон.

— Этих оскорблений нельзя простить, — гордо вскинув подбородок, заявил Грилборн.

— Этот человек не должен жить, он позорит звание дворянина, — произнес я жестко.

— Предъявите свои шпаги, мы должны удостовериться, что на них нет чар, амулетов или яда, — предложил секундант Грилборна.

Я покорно отдал свою шпагу секунданту Карвису, то же самое сделал мой противник. Маршал активировал заклятье проверки над обеими шпагами, а вот секундант Грилборна достал шкатулку со специальным дуэльным набором. Старинная работа, когда-то это был традиционный предмет, передающихся в древних родах по наследству. Для проверки оружия он использовал амулет из шкатулки.

Затем проверили, что на обоих дуэлянтах нет никаких амулетов или чар и расставили антимагический барьер, который не позволял секундантам вмешаться в бой, пока один из сражающихся не сдастся или умрет. В случае, если бой по условиям проводился до первой крови, магия фиксировала и это, но это был не наш случай.

— Вы помните о требовании наличия антимагических браслетов на герцоге Роквистере? — напомнил явно волнующийся секундант Грилборна. — В этом наборе есть такие.

— Мне все равно, — пожал я плечами. Антимагические браслеты штука довольно распространенная, они просто не позволяют выпускать магию носящему их и только.

Мои секунданты на всякий случай проверили предлагаемые браслеты и кивнули, одобряя. Я проверил замочек, что он не клинит, и их можно сбросить в любой момент.

— Снятие браслетов будет считаться нарушением правил боя и приравниваться к проигрышу, — произнес секундант Грилборна.

Мои секунданты хотели, было, возмутиться, но я кивнул:

— Этого подлеца я убью и без всякой магии, — и защелкнул браслеты на своих запястьях.

— Прошу без оскорблений, господа, будьте выше этого. Пусть вместо вас говорят ваши шпаги, и Боги рассудят, кто прав, а кто виноват, — бросил мальчишка из свиты Грилборна, а я лишь усмехнулся.

Камилла

Я не могла найти себе места и металась по своим комнатам полночи, искусала себе все губы, но что делать и что говорить, так и не смогла придумать. Мне было известно, что дуэль должна состояться завтра, но о точном месте и времени Эйдан мне не сообщил. Он вообще считал, что мне не нужно этого всего знать, будто он может решить эту проблему за меня и вместо меня, потом просто прийти и отчитаться — все хорошо, я победил.

Но если нет?!

Я хотела быть рядом с ним в эту ночь, я хотела сжать ободряюще его руку, может, даже обнять... но не смела, вспоминая гримасу отвращения на лице Льюиса, когда он стряхнул вуаль с моего лица. Я тогда даже порадовалась, шрамы так удивили его, что я смогла вывернуться немного и дольше сопротивляться, не позволяя ему совершить начатое. Но даже этого было недостаточно, чтобы отвадить от себя этого человека. Эйдан говорит, что тот просто сошел с ума от страсти, но по-моему он зациклился исключительно из-за того, что я ему отказала. Он был столь избалован своими родителями, что не смог перенести отказ, это просто не укладывалось у него в голове. То, чего он желал, всегда принадлежало ему, всегда.

Я смогла мыслить адекватно только на следующий день, а вечером смогла лишь выпить успокоительного, натереть себя мочалкой в ванной с такой силой, что горела кожа, и заснуть в слезах. На следующий день, вновь выпив поданный Мелоди бутылек с успокоительным, я вдруг подумала: почему Льюис удивился моему внешнему виду? Если он имел какое-то отношение к отравлению, то должен был быть в курсе последствий. Получается, отравил меня все же не он? А его угроза на императорском балу, что я растеряю всю свою красоту — это всего лишь удачная догадка? В голове не укладывалось. Казалось, что все ужасные события в моей жизни должны иметь один источник, но, кажется, разные люди в разное время способны попытаться добить слабого с разными целями.

Ночью перед дуэлью я так и не посмела зайти к Эйдану поговорить. Как только я приближалась к его комнате, то на глаза наворачивались слезы. Если уродкой меня назовет еще и он... нет, я этого не смогу перенести...

Нет, я сумею, конечно, сумею. Я должна быть сильной ради Дэни и Вилли, но...

Да, я трусиха, я не смогла. Только прижалась тихонько к двери в его покои и выпустила свою силу, чтобы почувствовать, что он там, что он здоров и селен, как всегда. Сильный маг и физически сильный мужчина, дракон. Конечно, в человеческой ипостаси без применения магии он не отличался от человека своей комплекции, но Эйдан никогда не пренебрегал физическими нагрузками. К тому же, драконья кровь усиливала регенерацию, а уж если применить хотя бы частичный оборот... впрочем, на дуэли это будет запрещено.

Я закусила костяшки пальцев, чтобы не зарыдать в голос. Зачем все это? Все из-за меня. Почему из-за меня любимый человек должен рисковать своей жизнью?

Да, любимый, давно пора признаться в этом хотя бы себе. А я только и делаю, что приношу ему неприятности вместо того, чтобы сделать счастливым. Но я обещаю, клянусь, что ни за что не буду мешать ему искать его собственное счастье. Как только он полюбит другую женщину, мы любыми способами разорвем наш брак, даже если мне придется ради этого уйти в монастырь Белых Сестер. Быть может, мне там и место, там я никогда никому не смогу навредить.

А пока же я находила утешение хотя бы в том, чтобы быть с ним рядом, заботиться о его ребенке и чувствовать своей магией его спокойное дыхание во сне где-то там в его комнатах, стабильное горение его магии.

Меня спугнул случайно шедший по коридору слуга, заставил спрятаться в своей комнате. Но даже оттуда я продолжала чувствовать Эйдана, будто еще сильнее настроилась на него, будто магия моя тянулась к нему, как бы далеко он ни был. Тяжело вздохнув, я легла на край кровати и прикрыла глаза. И на миг мне пригрезилось, что Эйдан совсем рядом на другой стороне кровати, его теплая энергия согревает меня и, стоит только протянуть руку, как я смогу прикоснуться к его плечу. Вздрогнув, я открыла глаза, чтобы увидеть, что, конечно, я в комнате совсем одна. Но, закрыв их, опять попала в ту же грезу.

У меня не было сил разорвать сладостную иллюзию, и я заснула.

Проснулась я от какого-то странного тревожного ощущения внутри, будто что-то было не так. Солнце еще не успело подняться над оградой сада, но я не смогла заснуть. Даже не одеваясь, набросила на себя халат и выбежала в коридор. Привычно уже прижалась к чужой двери и выпустила магию... чтобы ощутить, что кровать Эйдана пуста. Его не было не только в комнате, его не было в особняке.

«Бой назначен на рассвете», — хоть мне и не говорили, поняла я. Конечно, чтобы, когда все проснуться, все уже было сделано, чтобы никто не мог помешать.

Я кинулась в свою комнату, но на полпути сбилась с шага, ощутив еще кое-что. Бегом преодолела коридор и постучала в дверь гостевой спальни для особо близких друзей.

— Что случилось? — мне отворил заспанный Кевин ФицУильям, но он был уже одет, но помят, будто спал одетым. Эти дни он находился в особняке, бросив свою супругу, чтобы круглосуточно оказывать помощь мне, как говорил Эйдан. Будто я в ней нуждалась.

— Что вы здесь делаете?! — возмущенно спросила я.

— Я сплю, солнце еще не встало, — ответил растеряно врач.

— Почему Эйдан не взял вас с собой? Разве дуэль не на рассвете?! — я с трудом сдерживалась, чтобы не закричать и не разбудить детей.

— Я не в списке его секундантов, я же не благородный, — пожал равнодушно плечами ФицУильям. — Эйдан просил меня присмотреть за его семьей на всякий случай, пока его не будет.

— А кто присматривает за ним? У них есть врач?

— Они смогут вернуться по маяку в особняк, если понадобится помощь. Он же дракон, выдержит. Не волнуйтесь, я останусь здесь и дождусь его возвращения, — он попытался коснуться моего плеча, но я отпрянула.

— Нет-нет! Мы должны ехать туда!

— Камилла, это невозможно...

— Мы должны быть рядом! Вы понимаете, должны! Я чувствую, что Эйдану нужна будет помощь!

— Я даже не знаю, где назначен бой, — попытался объяснить ФицУильям.

— У Эйдана в кабинете был маяк, — вспомнила я. — Уверена, он ведет на нужное место. Вы же умеете открывать порталы?

— Камилла...

— Да, мы должны переместиться немедленно! — я схватила его за руку и потащила к лестнице.

— Камилла, вы не одеты!

Охнув, опустила взгляд на себя и рванула в свою комнату, крича по дороге, что скоро буду готова. Так быстро я не одевалась, наверное, никогда. Платье надела прямо на ночнушку, используя ее вместо нижней рубашки, корсет затянула кое-как, радуясь, что на моих старых нарядах завязки спереди и можно не ждать помощи служанки. Про вуаль вспомнила в последний момент и прикалывала ее уже на бегу в коридоре.

Памятный мне камень-маяк, который в эти дни несколько раз видела у Эйдана, нашелся на столе прямо по центру. Когда я его схватила, ФицУильям только поморщился. Вероятно, он знал, что маяк здесь, просто не горел желанием открывать портал.

— Камилла, вы ведете себя неблагоразумно, — пробормотал он.

— Я чувствую, что должна быть рядом.

— Вы понимаете, что неуместным вскриком или просто появлением можете отвлечь Эйдана от боя, и это может стать для него фатально?

— Я и звука не произнесу, не буду показываться на глаза, под кустами проползу. Умоляю, Кевин, — я впервые назвала его по имени. — Умоляю, откройте портал. Я должна быть с ним рядом.

Вздохнув, доктор все же сдался и, взяв маяк в руку, сделал несколько пассов рукой. Пройдя через открывшееся портальное кольцо, я оказалась посреди дикого леса. ФицУильям появился следом, но вокруг никого не было.

— Где мы? — возмутилась я.

— Тш-ш-ш, — он прижал палец к губам. — Помните, нас не должно быть здесь. Я открыл портал немного на отдалении от маяка. — Он замолчал, прислушался, и даже я смогла услышать звон металла о металл. — Там, — указал верное направление. Я рванулась, было, туда, но Кевин схватил меня за руку. — Нас тут не было. Вы не должны показываться. Мы тихо посмотрим и, если не возникнет срочная необходимость в помощи, так же тихо вернемся в особняк. Будто нас тут и не было.

Я растеряно кивнула и уже тихонько начала пробираться в сторону звона клинков. От каждого звука удара мое сердце судорожно сжималось, хоть логически я и понимала, что звон — это хорошо, куда хуже будет услышать стон боли. Я активировала свою эльфийскую магию, и растения передо мной не шуршали, они мягко раздвигали свои ветви, склоняли стебли, создавая для меня путь и скрывая меня от стороннего наблюдателя. Я только гляну одним глазком и все, нет меня.

Наконец, среди веток я увидела просвет, но по моему желанию листья куста зашевелились, разворачиваясь и создавая более плотную завесу, чтобы меня никто не мог увидеть. Осталась лишь узкая щель, к которой я и приникла. ФицУильям остался где-то позади, не способный передвигаться также незаметно, как я.

На залитой холодным утренним светом поляне уже шел бой. Льюис и Эйдан, скинув камзолы, сражались на шпагах, будто танцуя. Сверкали в неверном свете острые клинки шпаг, когда кто-то из них делал выпады, звенела сталь, когда второй отвечал на удары.

Мой взгляд прикипел к Эйдану. Он выглядел бледным, едва ли не больным, на левом боку его рубашка пропиталась кровью, а по виску стекала капля пота. Льюис же выглядел здоровым и полным сил. Я сжала пальцы, комкая в них траву, пачкая пальцы в соке, сердцем потянулась к любимому, и ощутила как ослабло его внутреннее пламя, всегда прежде горевшее ровно и сильно.

Что-то было не так.

Эйдан

Что-то было не так.

Я осознал это далеко не сразу. Надев антимагические браслеты, любой маг, а тем более представитель таких магических рас, как дракон, эльф или оборотень, чувствует себя немного не в своей тарелке. Нет, физически такой браслет не вредит, но привыкшие к магии, как к еще одному органу чувств, чувствуют легкую дезориентацию. Это можно просто перетерпеть, поэтому я лишь встряхнулся и вышел на середину поляны. Льюис с наглой ухмылкой встал напротив, поклон — и он стремительно нападает.

Его техника хороша: быстрые уколы, изящные уклонения, хитрые обманные маневры. Его учили точно настоящие мастера, и он взял из этих уроков все. Я же не спешу, не перехожу в нападение, а изучаю противника, прощупываю его технику и слабые места.

Главное становится понятным довольно быстро. Грилборн был настоящим опытным бретером, привыкшим биться до первой крови или до серьезных ранений. Меня учили иначе, я никогда не ввязывался в лишние драки, потому что знал — если я буду бить, то наверняка. Моей целью было попасть в треугольник между плечами и пахом противника — там сосредоточены самые важные органы человеческого организма, а при сильном кровотечении спасти раненого не сможет даже хороший маг-лекарь. Имел ли способности лекаря один из его секундантов, я не знал, но вряд ли у них был достаточный опыт в оказании помощи на поле боя.

Слабость я начал ощущать далеко не сразу. Мы танцевали по поляне, стараясь вымотать друг друга, ожидая, что другой ошибется. Без доступа к магии моя драконья сущность была недоступна, а вместе с нею и способность быстро восстанавливаться, и сверхчеловеческая скорость и сила. Но все же то, как быстро я начал выдыхаться, было слишком странным. И я обратил внимание на браслеты.

Наследные антимагические браслеты рода маркиза, в нашей семьей таких не было — не к чему драконам такие игрушки, мы себя ни в чем не ограничивали. Подобные изделия были у большинства благородных человеческих родов, которые не могли похвастаться большим количеством магов. Их осмотрели и мои секунданты, и я сам, но никто не заметил подвоха, настолько тонко все было сделано.

Только когда замочек на браслетах защелкивался, они начинали действовать. Сложно даже доказать, что это намеренное свойство, а не ошибка в проектировке артефакта, но шунгуринит — черный антимагический камень, которым были отделаны браслеты, при защелкнутом замочке начинал немного выступать над золотой оправой, будто запорный механизм немного выталкивал камень, который начинал натирать кожу носителя. Не до крови, не царапая, почти незаметно карябал, но при активных физических нагрузках браслеты активнее ездили по коже, усугубляя эффект. Мало кто знает, что этот минерал опасен для магов и волшебных существ, взаимодействие с ним способно повредить целостность ауры, из-за чего магическая энергия, не сдерживаемая ею, начинает расплескиваться вокруг, впитываться в землю и улетать в небо. Просто механическая недоработка. Сколько поколений маркизов Грилборн одержали победу благодаря этому секрету? Наверное, если бы на моих землях не было одного из залежей шунгуринита, я бы тоже не знал о его свойствах. По правилам на разработках было запрещено присутствовать любым магам, ведь выделяющаяся в воздух магия в шахте — это огромная опасность взрыва, все будущие работники тщательно проверялись на наличие магического источника. Мне самому разрешали заходить лишь ненадолго — даже пыль шунгурита, висящая в воздухе, истончала ауру, а тут камень, напрямую взаимодействующий с кожей.

Отток сил ощущался как постепенно нарастающая физическая усталость. Воспользовавшись тем, что меня отвлекли другие мысли, Грилборн провел несколько ловких обманных маневров и сделал быстрый выпад. Я с трудом увернулся, но кончик его шпаги пропорол кожу на моем боку, по рубашке расползлось алое пятно.

— Сдаетесь? — с ухмылкой спросил Грилборн.

— Мы будем драться до смерти, как и договаривались, — буркнул я.

— Так не терпится оставить свою жену вдовой? — хохотнул он.

Я не удостоил его ответом, а, понимая, что времени у меня не так много, пошел в атаку. Если бы я заметил особенность браслетов раньше, можно было бы потребовать их замены, но сейчас уже поздно. Этот гад только и надеется, что я отступлю, что не выдержу, сорву браслет, тем самым сделав его победителем. Даже просто просьба остановиться и рассмотреть браслеты уже станет поводом присудить ему победу. Второй раз поймать его и вызвать на дуэль не удастся.

Нет, я не собираюсь мелочно судиться с ним и доказывать, что он виновен, не собираюсь перетряхивать грязное белье своего рода на всех углах, мы и так дали достаточно поводов для сплетен. Все решится здесь и сейчас, как я и обещал Камилле. Я уничтожу причину ее страхов, чтобы она могла чувствовать себя в безопасности.

Рыкнув, я ринулся вперед, взвинчивая темп боя. Кажется, будто у меня открылось второе дыхание. Льюис, отбиваясь, оставил мне несколько царапин: на левой руке и на ноге, но я не сбавлял темп. Сам я не пытался его легко ранить, мне нужна была его смерть, только смерть.

Я видел по его лицу, как наглая ухмылка сменяется растерянностью, отчаяньем, а затем и страхом. Очередной финт, попытка ударить меня в бок, но я пропускаю шпагу под мышкой и бью по его руке. Он роняет оружие, а я приставляю острие к его горлу.

— Вы победили, — растеряно признает он.

— Поднимите шпагу.

— Я признаю вашу победу, — громче произносит Грилборн.

Секунданты возбужденно шепчутся за границей территории для боя.

— Мне нужна ваша смерть, а не признание, я уже говорил. Шпагу!

Нужно отдать ему должное — вместо того, чтобы окончательно расклеиться и умолять о прощении, он ожесточается:

— Сами напросились. Тогда я и буду биться до смерти.

Я делаю несколько шагов назад, Грилборн поднимает с земли оружие. Он больше не усмехается и не отпускает острот, наоборот пытается как-то выкрутиться и ударить. Я чувствую, как постепенно накатывает слабость из-за того, что магический источник совсем ослабел, но сосредоточен только на бое. Грилборн испуган, но силен и вынослив, он практически не пострадал, но движения его становятся судорожными, отчаянными. Он, наконец, понял, что я не шучу. Я вижу его ошибки, вижу возможности... но мне просто не хватает сил ими воспользоваться. Дыхание сбивается, тело подводит. Всего один шанс, только раз собраться с силами и ударить в нужный момент — на это меня должно хватить.

Проклятый шунгуринит выворачивает магические каналы наизнанку, так можно и перегореть, лишившись магии навсегда, убить моего дракона. Внутри плещется страх, смешанная с яростью, борется с несправедливостью происходящего. Почему я должен рисковать своей магией из-за какого-то подлеца? Почему играю по его правилам, почему позволяю?..

Потому что в жизни всегда приходится играть по чужим правилам, но нужно быть достаточно сильным, чтобы выиграть даже в несправедливых играх.

Ухожу от коварного укола, едва не получив удар в живот. Ноги тяжелеют, пот застилает глаза. Еще немного, он тоже устал, он тоже делает ошибки. Всего один удар, всего капля силы нужна, чтобы победить.

Вот он отводит руку в сторону, бью по шпаге и ощущаю, как у меня будто открывается второе дыхание. Крепче сжимаю рукоять, с ног будто упали тяжелые гири. Удар, еще удар, круговое движение шпагой и резкий укол. Прямо в сердце.

Грилборн замирает, на его лице шок, глаза распахнуты, а потом он оседает на землю.

У меня нет сил даже убрать шпагу в ножны. Я судорожно сдираю с запястий проклятые браслеты и бросаю их на тело противника.

— Телепорт! Врача! — кричат его секунданты.

Я медленно поворачиваюсь и бреду к своим на другую сторону поляны. Минутный прилив сил заканчивается, кажется, я исчерпал себя до самого дна. Моя аура в дырах, но без браслетов я хотя бы ощущаю своего внутреннего дракона.

— Вы плохо выглядите, — бормочет озабоченно маршал Марбертон, — вас сильно ранили? Нужна перевязка?

Но я лишь отмахиваюсь.

Сам не понимаю, как земля уходит из-под ног, а в следующий миг обнаруживаю себя сидящим на земле. Карвис пытается осмотреть мои раны, вспарывая одежду:

— Не понимаю, нет большой кровопотери и серьезных ран, что с ним? — бормочет он.

У меня нет сил даже чтобы говорить. Нужно просто вернуться домой и отоспаться.

Кажется, мое сознание плывет, потому что в следующий миг я слышу голос Камилы, ее руки знакомо касаются моих плеч, шлепают по щекам, заставляя прийти в себя. С трудом открываю глаза:

— Мы уже дома?

— Вы чуть не убили себя! — обвиняюще кричит она.

Темные глаза сияют будто звезды. Нежный овал лица, аккуратный нос, длинные ресницы и аккуратные брови. Настоящая красавица, сразу видна эльфийская кровь, но разбавленная человеческой, что делает ее только ближе, живее, красивее. Не идеальная статуя, а живая девушка. Только тонкие белые полоски змеятся по нежной коже словно рисунок трещин по древней картине.

Обвожу пальцами капризно изогнутые губы, прижимая ладонь к щеке:

— Какая же ты красивая, — вижу, как покрываются румянцем нежные щеки и проваливаюсь в темноту.