Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Глава 7

Застыв на крыльце старого дома, я смотрела на то, что осталось от моего сада, и понимала, что дороги назад нет. Все любовно выращенные мною растения были вырваны с корнем, включая те, которым требовалось еще время для созревания, грядки растоптаны, ветки кустов обломаны. Даже с обычных растений, не напитанных эльфийской магией, кто-то оборвал листья, сучья. Хватило всего нескольких дней, когда никого не было в доме, чтобы нас решили ограбить, зная, что я все это время жила только за счет своих посадок. Кто-то решил, что ему нужнее.

Я медленно, пошатываясь, подошла к старой вербе, что так часто подпитывала меня своей энергией, с одной стороны вся кора со старого ствола была ободрана. Я с жалостью прикоснулась к неаккуратным царапинам, исходящим смолой, прибавляя толику силы. Потом, подумав, отошла к покосившемуся забору, там было место, где начинался овраг, ручей, текущий на его дне, подмывал берега, и там можно было накопать немного глины. Сбросив перчатки, я прямо руками набрала рыжей субстанции и потом как могла замазала ею лишенные коры области на стволе дерева. Мне не хотелось, чтобы старая верба погибла из-за чьей-то жадности.

Добавив немного магии, я отряхнула руки и поняла, что больше здесь ничего не могу сделать. Потерянные грабителем растоптанные растения были уже мертвы, а ломанные ветки кустов заживут и так, у меня недостаточно магии, чтобы ее на это тратить. Тяжело вздохнув, я развернулась и пошла обратно к дому, понимая, что точно не вернусь назад.

Прошла уже неделя со дня свадьбы, мне понадобилось много времени, чтобы как-то восстановиться. Вообще-то, я уже давно чувствовала себя хорошо, но доктор ФицУильям не разделял этого моего мнения и запрещал выходить из дома, а Эйдан смотрел хмуро и кивал: «можете ехать куда хотите, как только доктор разрешит».

Как меня бесило это его безразличная манера! Хотелось закричать, затопать ногами. Он совсем меня не слушал, не желал понимать, что мне нужно, просто необходимо ехать домой!

А, приехав, я поняла, что все бессмысленно.

Марта во главе еще нескольких слуг занялась сборами наших вещей. Но на самом деле, только приехав, я осознала, что нам уже практически ничего не было нужно. Самое необходимое Марта привезла сразу, прекрасно зная, что для меня самое важное, включая памятные вещи, письма мамы в шкатулке, кое-какие личные украшения. Были и забытые вещи, например, гребешки, расчески, заколки... но пока я жила в доме Эйнара, все это появилось в моей комнате само собой. Мне даже не требовалось ничего говорить, личная камеристка Мелоди — та самая полуорчанка — и так была достаточно сообразительна, чтобы купить все необходимое и даже больше.

А оставшиеся в доме вещи: бальные платья, слишком заношенные домашние костюмы, одежда не по сезону, игрушки, в которые Дэни не любил играть и другие вещи, в которых не было острой необходимости. Сейчас все тщательно упаковывалось и отправлялось в телегу несколькими слугами, а я понимала, что ничего меня в этом доме больше не держит. Сад держал, но теперь... теперь его уже нет. И герцогине Роквистер сад и не требуется. От этой мысли что-то в груди болезненно сжималось.

Дэни тоже расстроился. Он поехал пообщаться со своими местными друзьями, но все закончилось дракой и слезами. Прибежав домой, он заявил, что хочет уехать, и я не стала противиться, попросив Марту проследить за погрузкой.

— Я привез им подарки и сладости, а они сказали, что я стал задавакой, — признался Дэни в карете, скорбно поджимая губы. — Я только рассказал, что теперь живу в большом красивом доме, у меня свои покои из нескольких комнат и про игрушки. Ни у кого я не видел такого большого летящего дракона! А они говорят: задавака и хвастун, и что вообще я вру. Я же не врал!

— Не врал, — кивнула я. — Но все же не следовало хвастаться. Им было обидно слушать.

— Но разве друзья не должны радоваться, что у меня все хорошо?

Я тяжело вздохнула, не в силах объяснить ребенку, что то, как «должно быть» — это не всегда то, как на самом деле, человек и сам может хотеть порадоваться, а не получается. Так можно ли требовать это от детей?

Я просто обняла Дэни, и мы с комфортом доехали до своего нового дома.

Единственное, что мне хотелось после поездки — это отдохнуть, я понадеялась, что смогу поскорее подняться в свою комнату. Мелоди встретила меня у двери и помогла снять накидку:

— Вели подать обед виконту, он очень устал после поездки, а после пусть поспит, — велела ей я.

— А вы будете обедать?

Я поморщилась, голода не было:

— Нет, не хочется есть.

— Доктор велел следить за вашим питанием и чтобы вы не пропускали приемы пищи. Герцог будет недоволен, — нахмурилась она.

— Возможно, мне захочется позже, — решила не ставить ее в конфликтную ситуацию. Вроде бы Мелоди подчинялась мне, но на самом-то деле она работница Эйнара. — Пока я хочу просто отдохнуть, — я пошла к лестнице, но по дороге заметила у кабинета нескольких молодых людей.

Одного вопросительного взгляда хватило, чтобы Мелоди поспешила пояснить:

— Герцог подал объявление в агентство по подбору персонала, пришли несколько кандидатов на роль гувернера для виконта.

— Вот как, — размеренно произнесла я, хотя мне хотелось скрипнуть зубами. Планы об отдыхе были мгновенно забыты, и я поспешила к кабинету.

Под удивленными взглядами соискателей на должность я прошла к двери в кабинет и постучала.

— Да? — послышалось изнутри.

— Могу я присутствовать на собеседованиях? — спросила, открыв дверь.

— А вы не устали с дороги? — мне показалось, что в голосе Эйнара слышно неодобрение, но лицо его оставалось бесстрастным.

— Нет, я не устала, — сказала спокойно, хотя еще минут пять назад валилась с ног.

— Прошу, присаживайтесь, — супруг уступил мне свое кресло за рабочим столом, а сам встал рядом. На столе передо мной были разложены какие-то бумаги. — У молодого человека прекрасные рекомендации, — пояснил Эйнар, собирая их в стопку. — Я уже проверил его знания как в языках, так и в точных науках и не нашел пробелов.

Кандидат в гувернеры сиял, как начищенный хорошей хозяйкой чайник. Эйнар вытащил еще какой-то лист бумаги со списком имен, поставил галочку в столбце «знания» рядом с одним из них. Еще там были столбцы «рекомендации», тоже с отметкой, «методы», «эльфы», «безопасность»... больше ничего видно не было — другой лист закрывал. Кажется, мой супруг весьма серьезно решил отнестись к выбору кандидата.

— Давайте поговорим теперь о методах воспитания, — продолжил он. — Представьте себе ситуацию: ваш воспитанник забрался в комнату, куда ему заходить запрещено, и взял из нее вещь, которую брать не разрешалось. Ваши действия?

— Конечно же его нужно наказать! — с азартом заявил молодой человек.

Эйнар никак не проявил свои эмоции, лишь приподнял бровь:

— Конкретнее: какие методы наказания вы бы применили?

— На курсах молодых гувернеров рекомендует использовать розгу. Помните поговорку: «пожалеешь розгу — испортишь ребенка».

— Так в каком объеме вы предлагаете использовать розгу за описанный проступок?

Я была так шокирована этим разговором, что потеряла голос, они будто обсуждали расценки на зерно в новом году, а не причинение вреда ребенку.

— Зависит от многих факторов. Вещь, которая была украдена, насколько дорога?

— Очень.

— Тогда, думаю, двадцать, а то и тридцать ударов, а потом поставить на пару часов на колени на горох и заставить учить свод правил поведения молодых джентльменов.

— Простите, — все же встряла я, — а вам сообщили, каков будет возраст вашего воспитанника?

— Пять лет, — кивнул милый внешне юноша.

— Вы имели дело со столь юными господами? — поинтересовался деловито Эйнар.

— Эм... я проходил практику в школе, куда принимают детей с семи лет, но, уверен, тут нет никакой разницы, я справлюсь. Все же работать с одним ребенком куда проще, чем с целым классом.

— Вы правы, — покивал герцог и поставил в графе «методы» жирный крест, а не галочку. — Мой родственник является наполовину эльфом. Вам что-нибудь известно об особенностях эльфов и их воспитании?

— Ох, полукровки такие же дети, как и все другие, — легко отмахнулся молодой человек. Уверенный, кажется, в том, что это место достанется ему, он расслабился. — Я сам на самом деле частично эльф.

— Вот как? — улыбнулся Эйнар краешком рта.

— Да, на четверть. И знаете, говоря откровенно, мой отец, хоть и наполовину эльф, но не получил от матери ни способностей, ни каких-либо других особенностей, даже внешне он ничем от человека не отличается. Я встречал многих полуэльфов, работал с ними и знаю по опыту, что никаких особенностей в них нет.

— Вы очень хорошо разбираетесь в эльфийских полукровках, — покивал Эйнар и в колонке «эльфы» тоже появился крест. Не замечающий подвоха парень засиял от похвалы, будто солнышко. — Что ж, у меня больше нет вопросов. Вы прекрасный кандидат на эту должность, не зря агентство рекомендовало именно вас. Но, сами понимаете, я не могу пустить в дом абы кого. Моя служба безопасности должна проверить ваши рекомендации и прошлое.

— Я понимаю, — серьезно покивал парень, — я уже проходил проверку несколько раз, и никаких нареканий не было.

— Замечательно, значит проблем не будет, — вежливо улыбнулся Эйнар. — Можете идти.

Соискатель вскочил со стула, отрывисто поклонился, при этом умудрившись неуклюже удариться о спинку стула, извинился, вновь поклонился и суетливо удалился. Эйнар проводил его с улыбкой, а потом обмакнул перо в чернила и вычеркнул его имя из списка. После чего обернулся ко мне:

— Вы хотели поговорить?

Я несколько подрастеряла пыл, увидев результаты собеседования, но все равно встряхнулась, собралась и нахмурилась, припомнив причины своего раздражения:

— Почему вы не сообщили мне о предстоящих собеседованиях?

— Почему же не сообщал? Я говорил, что подал заявление в агентство по подбору персонала.

— Да, но не о собеседованиях.

— Вы сами сегодня утром собрались и поехали в свой старый дом. А днем пришел человек из агентства с кандидатами.

— Но вы могли перенести собеседования на другой день!

— Это же всего лишь первичный опрос, впереди еще несколько этапов проверок и выбора. Пока я отбираю кандидатов, после им еще нужно будет пройти проверку службы безопасности, а дальше уже сможете сделать окончательный выбор. Вообще-то первичный подбор должно проводить агентство, но я предпочитаю все перепроверять, все же этот человек будет работать в доме. К тому же, многие кандидаты приехали из других городов, было неудобно заставлять их ждать и тратить деньги на гостиницу, если сразу очевидно, что они не подходят. И вы ведь понимаете, человек, входящий в дом герцога Роквистера — это не просто работник, у меня в доме бывают важные люди, мы обсуждаем конфиденциальные дела, в кабинете остаются важные документы, да к тому же я планирую позже получить должность в правительстве...

— Да, я понимаю... — чуть растерянно ответила я. — Но я все же хотела бы иметь право голоса в этом вопросе.

— Оно и так у вас есть. Вы будете иметь возможность главного финального выбора. А пока я провожу всего лишь рутинный первичный опрос. Вы все еще хотите присутствовать?

Я кивнула.

Следующий опрос был похож на предыдущий, но только еще в первой части Эйнар так тщательно, будто он работает в полиции, расспрашивал кандидата о его образовании, опыте работы, рекомендациях и прочем. Лицо его при этом оставалось бесстрастным, либо он улыбался чему-то, кивал поощрительно, но при этом записи, которые он делал, часто противоречили выражению его лица. Это завораживало и в то же время пугало.

На очередном собеседовании я все же не выдержала и вмешалась в разговор. Парень сыпал фактами на вопросы по научным знаниям, говорил бодро и четко, но что-то меня насторожило, и я решила задать пару уточняющих вопросов. И немедленно поняла, что попала в точку — возможный гувернер плавал в теме и просто старался создать впечатление знающего, поэтому приплетал несущественные детали, байки и сплетни об исторических личностях, а вот на конкретный вопрос четкий ответ дать не смог и занервничал.

— Герцог, неужели, в столь важном деле, как выбор гувернера, вам нужна помощь вашей... дамы? Может быть, не будем утруждать ее столь скучными вопросами? — попытался избавиться от меня возможный гувернер.

— Вы правы, — кивнул Эйнар, и я удивленно перевела на него взгляд. Герцог поднялся на ноги. — Зачем далее утруждать мою жену, если и так все понятно. Ваша квалификация явно недостаточна, прошу, покиньте мой дом, — он собрал со стола рекомендательные письма и протянул их покрасневшему парню. — Агентству по подбору персонала следовало лучше подбирать кандидатур, я очень недоволен.

— Но, постойте!.. — попытался возразить кандидат.

— Вы еще и плохо воспитаны, а хотели стать гувернером моего подопечного, — Эйнар разочарованно качнул головой. — Если мне придется еще и повысить голос, это поставит крест на вашей будущей возможной карьере, вас не примут ни в одном более-менее приличном доме, даже среди мещан.

— Приношу свои извинения, — парень быстро поклонился и, прижимая к груди рекомендательные письма, выскочил вон.

Эйнар улыбнулся, так что на его правой щеке вновь проявилась ямочка и посмотрел на меня с явным интересом:

— А у вас прекрасное образование, герцогиня.

— В пансионе леди Айрис для благородных магически одаренных девиц дают хорошее образование, — кивнула я, — да и после... — я замолчала, решив, что ему это будет не интересно.

— Что «после»? — заинтересованно отозвался Эйнар.

— После выпуска я работала там учителем, — я вспомнила о том, как остальные выпускницы с середины лета начали разъезжаться по домам, чтобы подготовиться к осеннему бальному сезону, а я все ждала, но отец... отец, кажется, просто забыл о моем существовании. И я просто осталась в пансионе в статусе помощницы учителя. Когда он все же вспомнил обо мне, решив выдать замуж, мне было куда вернуться. Пансион стал мне домом и поддержкой, пока на моих руках не оказался Дэни. К сожалению, в заведении для девочек ему хода не было, и пришлось искать другое место. — А после еще почти год работала гувернанткой. Так что выводить на чистую воду нерадивых учеников я умею.

— Очень полезный навык.

Мы поговорили еще с несколькими кандидатами, но чем дальше, тем сильнее я ощущала усталость, теряла нить разговора и просто старалась держать спину ровно. Выпроводив очередного кандидата, Эйнар в очередной раз спросил:

— Вы не устали? Быть может, пройдете в свою комнату? Не волнуйтесь, я здесь справлюсь и один. Даже если и пропущу неудачных кандидатов, вы потом сможете их отсеять на финальном собеседовании.

Я хотела не согласиться, но поняла, что у меня действительно на это нет никаких сил, даже упрямство уже иссякло. Тяжело вздохнув, я кивнула и с трудом поднялась с кресла. Когда я обходила стол, меня повело, и пришлось на него опереться.

— Осторожнее! — Эйнар моментально оказался рядом, поддержал под локоть.

— Ничего, это просто от долгого сидения. Сейчас я соберусь и дойду до комнаты.

— Конечно, — кивнул герцог, но вместо того, чтобы отпустить меня позвонил в серебряный колокольчик и тихо позвал: — Мелоди.

Наверное, там была какая-то магия, благодаря которой вызов работал на конкретного слугу, и моя камеристка уже скоро прибежала в кабинет, подхватила меня под руку и, тараторя успокаивающую ерунду, сопроводила в комнату. Я и хотела бы оттолкнуть ее и гордо дойти самостоятельно, но просто не смогла. А где-то на середине лестницы у меня закружилась голова и я чуть не упала с нее кувырком, так что помощь служанки оказалась весьма кстати.

Мелоди отчиталась, что Дэни уже пообедал и уложен спать, а мне есть так и не хотелось, при мысли о еде желудок сжимался, а на языке чувствовалась горечь. Но Мелоди нашла выход: принесла мне кружку куриного бульона с сухариками, которые я смогла все-таки проглотить. После пришлось выпить несколько флаконов разных зелий и, невиданное дело, раздеться и прилечь. Спать днем, какой позор для взрослого человека, но... сил действительно никаких не было, а глаза после обеда стали слипаться. Я даже заподозрила одно из выпитых зелий в снотворном эффекте, но противиться не стала.

Проснулась я к закату, но бодрости не ощутила, силы если и восстановились, то лишь наполовину. Но я все равно заставила себя встать, одеться и пойти позаниматься с Дэни. За ужином Эйнар отчитался, что не нашел пока ни одного приличного кандидата на роль гувернера для моего брата.

К моему сожалению, так и повелось. Сонливость и слабость все чаще стали преследовать меня. Я даже пожаловалась на это доктору ФицУильяму, тот что-то менял в зельях и составах, пытаясь помочь мне восстанавливать силы, но... стало понятно, что снотворного в них не было, просто состояние мое начало ухудшаться.

Однажды я закашлялась при Дэни во время занятий, и он увидел на платке, который я прижимала ко рту, кровь и долго плакал потом, обнимая меня, кричал, что не хочет, чтобы я уходила. Если бы я только могла остаться с ним навсегда, если бы только... но я была не властна над своей болезнью и чувствовала, что время мое истекает.

Я стояла в детской, положив руки на яйцо, и ощущая, как моя магия ластится к драконьему яйцу. Малыш там под прочной чешуей иногда ворочался, а иногда, кажется, мурчал от удовольствия. Да, я не могла объяснить, как это, но чувствовала, что эта едва заметная дрожь отдается в пальцах.

Я старалась находить для малыша хотя бы немного времени каждый день или через день, ведь теперь я его магическая мама, а другой у него нет. Когда накатывала слабость, садилась на специально принесенный Мелоди в эту комнату стул.

— Вы же все равно придете, так хоть не стойте — присядьте, — ворчала она.

Иногда вместе со мною приходил Дэни, забирался на этот стул, прикладывал маленькие ладошки к яйцу и прислушивался с интересом. Но нечасто, все же просто стоять в тишине ему было скучно, а магически взаимодействовать с яйцом он пока не мог. Кое-что он чувствовал, как все эльфы: тепло жизни в яйце, но и только. Я гадала иногда, разовьется ли его дар во что-то большее, или так и останется.

Сидя в тишине детской я иногда размышляла о том, как все так повернулось в моей жизни, как к этому пришла, и как все менялось со временем.

Я помнила время, когда отец решил отправить меня в пансион, как плакала мама, да и сама я тоже рыдала в подушку, приехав. Не то чтобы я была сильно избалованным ребенком, но строгий четкий распорядок и довольно скудная еда приводили меня в ужас, все учительницы казались злобными сушеными воблами, да и с другими ученицами отношения сложились не сразу.

А потом, постепенно, все поменялось, я втянулась, привыкла, начала многое понимать. Строгие учительницы рассказывали интересные вещи, учили магии, не только эльфийской, но и человеческой, которой меня не могла обучить мама. Языки, география, математика, литература, философия, культура, законознание, ботаника... я скучала, конечно, но я привыкла и постаралась, как советовала мама в письмах, открыть для себя новый мир знаний.

На каникулы меня, в отличие от многих девочек, домой не забирали. Отец полагал, что нет смысла тратить деньги на дорогу. Мама тоже не могла приехать — она была слишком слаба, мы только переписывались. Затем в одном из писем она сообщила, что ждет ребенка.

Честно сказать, я возненавидела его тогда. Глупо, по-детски. Ведь у него было все, чего я была лишена: родители. Я была уверена, что, если родится мальчик, отец будет его холить и лелеять. Ведь он часто пенял маме именно на то, что она не может родить ему наследника. Я была уверена, что к мальчику он отнесся бы совсем иначе. И, узнав, что родился Дэни, я действительно возненавидела его заочно. Мы никогда не виделись, но он стал воплощением всей мировой несправедливости для меня шестнадцатилетней.

После родов мама еще сильнее ослабела и стала писать реже, но я сердилась и думала, что это только потому, что я ей теперь не нужна, она заменила меня другим ребенком. Обижалась, подолгу не отвечала на ее редкие письма.

Однажды примерно через год леди Айрис, директриса, вызвала меня и дала прочесть письмо. Отец писал не мне, а ей. Он просил в письме сообщить мне о смерти матери. Для меня он слов не нашел, просто переложил эту обязанность на директрису: «объясните ей, что это из-за эльфийской болезненности и прочее», — писал он. И все. Я долго рыдала в колени леди Айрис, самой строгой грозе пансиона, а она гладила меня по голове и тихонько напевала колыбельную. И я в очередной раз поняла, что то, что я знаю о взрослых — это не реальность, а всего лишь детское впечатление. Я больше не боялась ее, а торопилась за советом по серьезным вопросам.

Больше писем из дома не было, хотя я знала, что мой табель успеваемости регулярно отправляется отцу. Не знаю, просматривал ли он его.

В восемнадцать все девочки покинули пансион, а обо мне не поступило никаких распоряжений. Не приехали слуги, не было писем, не было передано денег для моего проезда. И я просто осталась. Леди Айрис велела мне освободить комнату для выпускниц и переехать в преподавательское крыло. Я думала, что это просто для удобства, пока она строго не спросила:

— Ты думаешь, я буду держать тебя здесь из милости? Ты — выпускница лучшего пансиона для девочек во всей стране, а значит ты можешь преподавать другим. Так иди и помоги леди Торне, ей в этом году пришлось принять совсем маленьких сестричек-близняшек. Будешь помощницей учителя.

Так и повелось. Постепенно я привыкла, а, когда кто-то из учителей заболевал, и заменяла их на уроках. Детей в пансион отправляли в разное время года, как было удобно родителям, и постепенно младший класс разросся так, что ими сложно стало управлять. И леди Айрис приняла решение разделить младший класс на два, один из которых доверили мне.

Отец вспомнил обо мне только черед полгода. Кажется, он просто перепутал год моего выпуска, а писем из пансиона не читал. Мне хотелось ругаться, хотелось смеяться над этой ситуацией, хотелось отослать приехавших за мною слуг прочь.

— Не торопись, — сказала леди Айрис и протянула мне небольшой кошель с монетами. — Но знай, что за тобой всегда будет место учительницы, если оно тебе необходимо.

Я сердечно обняла эту строгую на вид женщину и все же решила поехать к отцу. Увидеть наконец-то брата. К нему у меня были самые сложные смешанные чувства. Я выросла и уже понимала, что он мой брат и маленький ребенок, еще младше девочек, с которыми мне приходилось работать. Я осознавала, что он-то точно ни в чем передо мною не виноват. Но в то же время детская обида нарисовала когда-то картины безумного обожания его родителями: как оба его целуют и балуют. То, чего у меня не было никогда, даже в детстве. И, хотя я осознавала, что это лишь фантазии, но все же они мешали появиться добрым чувствам в моем сердце.

Но брата я не увидела. Оказалось, что отец сразу после родов отправил его с мамой в загородное имение. Там она и скончалась, а мальчика в город так и не привезли, он жил там в окружении нянек и слуг.

— Зачем ему здесь дышать городским смогом? — чужими словами, как мне показалось, ответила экономка миссис Крейв. Я смутно помнила ее как одну из служанок, которая иногда угощала меня плюшками или конфетами и была преданна моей матери.

— Ни о чем не волнуйтесь, мисс Эйшир, я обо всем позабочусь, — приговаривала миссис Крейв, устраивая меня в старой детской спальне, в которой ничего не изменилось. — Ваша матушка велела тут ничего не трогать, она так мечтала, что вы вернетесь, — женщина прослезилась и стерла влагу с щек своей шалью.

Миссис Крейв окружила меня заботой и суетой: мне вызвали портних и сапожников, чтобы заказать новый гардероб, подходящий по статусу дочери виконта Эйшир, в нем было все, начиная от нижнего белья и заканчивая вечерними платьями и верхней одеждой. Ко мне приезжали косметологи и парикмахеры, чтобы «приводить в порядок» мою внешность, был вызван из академии магии профессор, который зафиксировал мой уровень силы и владения магическим искусством.

— Похвально, весьма похвально, — кивал он, выписывая гербовую бумагу о моих способностях. — Выпускница пансиона леди Айрис? А старая перечница не теряет хватку, — хмыкнул он в усы.

Отца в эти дни я не видела, он был в отъезде, а, приехав домой, заявил немедленно, что у него «нет времени на женские глупости». Принимал пищу он в своем кабинете, куда меня было велено не пускать.

Только через несколько дней я узнала, наконец, для чего меня привезли. Отец велел одеться к ужину «прилично», так как будут приглашены его партнеры по бизнесу. Только за столом из их разговоров я и узнала, что он вспомнил обо мне только ради того, чтобы выдать замуж.

— Я был так удивлен, узнав, то у лорда Эйшира такая взрослая дочь, — смеялся с открытым ртом мужчина, что прочили мне в мужья, и из его рта высыпалась еда. Я молча наблюдала за ним. Полноватый, с плохими манерами и кривыми зубами, хотя последнее можно было бы исправить с помощью магов. Редкие волосы, которыми он пытается скрыть лысину на макушке. Возраста, наверное, моего отца или чуть младше. Не маг и не благородный, просто мещанин, добившийся такого богатства, что ему захотелось приобщиться к высшему свету. — Так вы, значит, на зимние праздники приехали из пансиона? — обратился он, наконец, ко мне.

— Нет.

— Повезло тебе с невестой, брат! — прервал меня еще один партнер отца. — И магически одарена, и красива. Эльфийская кровь! Где вы скрывали такой цветочек, лорд Эйшир?

Отец самодовольно улыбался, но я заметила злой взгляд, брошенный в мою сторону, поэтому тоже растянула губы в подобии вежливой улыбки и замолчала.

После мучительного ужина, дождавшись, когда гости разойдутся, я побежала к кабинету, в котором привычно спрятался отец. Постучалась.

— Войди, Дорм! — послышалось из-за двери. Очевидно, отец ждал своего слугу, но я притворилась, что не расслышала имени. — Что вы тут делаете, мисс Эйшир? — нахмурился мужчина, увидев меня. При моем появлении он выпрямился в кресле, отставил в сторону бокал с чем-то горячительным и одернул камзол.

— Я должна поговорить с вами, — произнесла я серьезно.

— У меня нет времени на эти женские глупости! Если у вас есть пожелания относительно ткани подвенечного платья или украшений, то передайте их через миссис Крейв, — отмахнулся отец.

— У меня нет пожеланий.

— Тогда идите в свою комнату!

— Я не хочу замуж.

— Это еще что за глупости?! Я думал, что в пансионе леди Айрис воспитывают разумных юных леди. Может, вы еще и влюблены в другого? Или кто-то сорвал уже цветок вашей невинности? Я немедленно вызову врача!

Я густо покраснела от такого предположения:

— Что?! Нет! Я просто не хочу замуж!

— Вы бредите, я точно должен вызвать доктора. Он пропишет микстуру от женских истерик. Мне следовало подумать об этом раньше, но у пансиона были слишком хорошие отзывы...

Я сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться, прошла ближе к столу и устроилась на стуле для посетителей. Молча посмотрела на отца, который уже взялся за колокольчик для вызова слуги, но замер, глядя мне в глаза.

— Вы что-то еще хотите сказать? — спросил он, наконец.

Удостоверившись, что он готов слушать, я решилась:

— Эльфийки не выживают в договорных браках. Я не хочу повторить судьбу матери: постоянно болеть и умереть молодой. И это при том, что она изначально выходила замуж по любви...

Лицо отца резко покраснело, будто ему в лицо плеснули кипятка. Он, будто ему не хватало воздуха, рванул изящный шелковый шарф, аккуратно повязанный вокруг его шеи.

— Вам плохо? — напряглась я. — Подать воды?

Он лишь отмахнулся и залпом выпил то, что было налито в его бокале. Медленно отдышался, а потом заявил:

— Наши отношения с вашей матерью вас не касаются. Она сама выбрала свою судьбу, это не обсуждается.

Я хотела было возразить, но он не позволил:

— Не обсуждается, я сказал! Вы — не эльфийка, а всего лишь полукровка. От матери у вас только смазливая внешность. Надеюсь, все эльфийские глупости из вас выбили в пансионе. А теперь ступайте в свою комнату и готовьтесь, вы должны смириться с мыслью, что ваша свадьба состоится в следующем месяце.

— Эльфийская кровь во мне слишком сильна — это подтвердил даже вызванный вами профессор магии. Я чувствую...

— В комнату, немедленно! — он ударил ладонью по столу.

Я вскочила со стула и с идеально-ровной спиной, как учили в пансионе, медленно пошла вон. «Ему будет все равно, если я умру», — билось в голове.

Я заметила, что теперь за мной приглядывали слуги, косились служанки, напрягались кучера, когда я проходила мимо. Но я не давала никаких поводов для подозрений, была спокойна и приветлива со своим женихом, который иногда являлся к нам на ужин или на обед. Постепенно все расслабились, а отец уверился, что я не собираюсь устраивать истерик. Мне вызвали доктора, но тот лишь развел руками и рекомендовал больше бывать на свежем воздухе.

Я действительно не собиралась скандалить или отстаивать свою правоту. Я уже все сказала и выслушала ответ. Однажды я просто встала пораньше, еще до рассвета, оделась в аккуратное скромное платье и достала из-под кровати саквояж, куда были сложены самые простые из заказанных отцом нарядов. Я тихо спустилась по лестнице на первый этаж, где меня встретила миссис Крейв.

— Вы все решили? — тревожно глядя на меня блестящими покрасневшими глаза, спросила она.

— Да.

— Ох... если бы вы плакали или скандалили, я бы не решилась вам помочь. Но вы выглядите такой уверенной в своей правоте...

— Я просто не хочу повторить судьбу матери, — тяжело вздохнула я.

— Ох, но она так любила лорда Эйшир, — всхлипнула миссис Крейв.

— Поэтому и прожила в браке больше пятнадцати лет. Если бы еще и она его не любила, сгорела бы за год.

— Ох, я знаю, знаю, — она быстро обняла меня, поцеловала в обе щеки и открыла дверь своим ключом. — Пусть боги благоволят вам, мисс Эйшир!

— Спасибо, — кивнула я и спустилась по лестнице к поджидающему извозчику, который подвез меня на вокзал.

Там я села на почтовую карету, потребовалось несколько пересадок, чтобы я доехала до пансиона леди Айрис. К моему счастью, ее слова оказались правдой, и место ждало меня.

Отец прислал лишь одну посылку, в которой оказался весь мой недавно пошитый гардероб и короткое письмо, в котором было написано, что он лишает меня наследства и содержания.

В следующий раз я покинула пансион только после смерти отца. Поверенный направил мне письмо и попросил приехать в имение только ради того, чтобы зачитать в моем присутствии завещание, в котором было сказано, что все имущество отца и его титул переходят виконту Дэниелу Эйшир, а его сестре не полагается ничего. Я это предвидела, слова отца не расходились с делом.

Тогда же я впервые увидела Дэни. Он стоял на лестнице и ревел из-за уроненного пирожного, и показался мне в тот момент ужасным ребенком: полноватый, раскрасневшийся, в измазанной чем-то одежде с растрепанными светлыми волосами. Широко раззявленный рот, красное лицо, глазки-щелочки, он тряс руками и топал ногами, не желая другие пирожные или печенья, ему нужно было именно то, что упало, оставив жирный след на дорогом ковре. Мне он в первый момент показался просто воплощением отца с таким же ужасным характером.

А потом он отвлекся от своего горя, закрыл рот и посмотрел на меня яркими зелеными глазами мамы, и внутри у меня что-то дрогнуло. Разбились в дребезги все подростковые обиды, бредовые образы обожания. Я поняла, что это ребенок, которому родительской заботы досталось еще меньше, чем мне. Отец не умел любить даже столь необходимого ему наследника, а мама была с малышом всего лишь год. Год. Мне посчастливилось купаться в ее любви и ласке до восьми лет, а Дэни, наверное, ее и не запомнил.

Я подошла к нему и просто обняла, не обращая внимание на грязную одежду и вымазанные в чем-то сладком пальцы. Теплый, маленький, хрупкий... мой братик. И кроме меня у него никого нет, а у меня никого нет, кроме него. Мы — семья. И тогда я решила, что буду за него сражаться со всем миром, что бы там ни было.