Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Глава 4

Белое платье, слишком скромное, чтобы быть подвенечным, но других у меня все равно не нашлось. Шляпка кремового оттенка с вуалью, такого же цвета кружевные перчатки — не в тон. Ритуал предполагает голые руки, но кружевные перчатки тоже сгодятся — отверстия дают возможность прикоснуться кожа к коже. Скромная, но очень дорогая подвеска эльфийской работы на шею, сверху черный плащ, скрывающий меня с ног до шеи. Пальцы нервно путаются в завязках, никак не выходит успокоиться.

Вот у крыльца останавливается неприметная закрытая черная карета без опознавательных знаков. Копыта лошадей расписаны серебром, их крупы лоснятся, головы украшены изящными плюмажами, сюртук кучера из дорогой качественной ткани без грязи и потертостей, даже пряжки на его башмаках тщательно начищены. Благосостояние моего будущего мужа видно в каждой черте, как бы он ни пытался остаться инкогнито. Не представляю, кем он может быть и как мог оказаться в таком положении с ребенком на руках, кажется, даже до смерти отца я не была бы ему ровней. Впрочем, какая разница. Ему нужна не жена, а возможность стать вдовцом.

Я нервно дергаю завязки плаща, распутывая неуклюжий узел, быстро завязываю новый, совсем простой, а потом сбегаю вниз по лестнице.

— Что же это, леди Камилла, что же это делается?! — мечется по гостиной Марта, заламывая руки.

— Присмотри за виконтом, пока меня не будет, — велю, поправляя шляпку у единственного зеркала в доме. Светлое кружево вуали кажется недостаточной защитой, но не надевать же черную шляпку на свадьбу, это неприлично.

— Что вы задумали, леди? Признайтесь, еще ничего не поздно отменить!

— Все к лучшему, Марта, не волнуйся.

— Добрые дела посреди ночи не делаются! — она делает знак, отворяющий беду, а потом, не выдержав, кидается ко мне, хватает за плечи. — Признайтесь мне, милая, я все пойму и помогу. Пусть я книжки читать не обучена, но по-житейски-то понимаю больше вашего, замужем была.

— Я знаю, что делаю, — добавляю в голос прохлады.

— Ох, леди... — она все же отступает, а потом творит знак благословения, каким обычно матери-крестьянки провожают своих детей при расставании. Леди обычно до такого не опускаются... но перед глазами вдруг мелькает образ того, как матушка отправляла меня в пансион. Слезы кипели в ее ярко-зеленых глазах, она поцеловала меня в лоб, а потом сотворила этот знак...

Не выдержав, делаю шаг служанке навстречу, порывисто обнимаю, шепча:

— Все это к лучшему, Марта, все к лучшему. Я должна позаботиться о Дэни, я сделаю все, чтобы его спасти.

— Разве ж хорошо, если это приведет к вашей погибели?

Меня пробирает дрожью, но я упрямо разрываю объятья:

— Мне все одно скоро умирать. Я вернусь к утру, можешь ложиться спать, — я разворачиваюсь и подхожу к двери.

— Я буду ждать: жечь свечу на окне и молиться о вас, пусть хоть до утра, — шепчет служанка мне во след.

Резко распахиваю дверь, но на пороге вопреки ожиданиям не простой слуга, а доктор ФицУильям:

— Позвольте сопроводить вас, — он склоняется в поклоне над моей рукой, целуя воздух над тыльной стороной ладони.

Я выдыхаю облегченно и киваю, потому что от волнения боюсь, что голос может не послушаться. Марта гневно сопит за нашими спинами, но я не оборачиваюсь. И так ощущаю, что она вновь и вновь творит отгоняющие беду и дарующие благословляющие знаки, моя магия так чувствительна из-за нервов, что ощущает малейшие дуновения силы, которые в молитве на эмоциях способна создать даже крестьянка.

По дороге в закрытой наглухо карете доктор ФицУильям пытается развлекать меня разговором, но я не в настроении отвечать. Меня трясет от понимания того, что происходит. Черная карета, побег посреди ночи — как в романе. Только это не роман, а страшная сказка для меня, и в церкви меня ждет не любимый, а незнакомец, свадьба с которым, вероятно, лишь ускорит мою смерть.

Эльфы не выходят замуж без любви, потому что в таких браках им не выжить. Эмоциональная сфера накрепко связана для них с магической. Поэтому их брачный обряд отличается от ритуалов других рас и единственный предполагает развод по простому желанию любого из пары. При этом на деле эльфийские браки длятся обычно всю их долгую жизнь. Мама рассказывала, что ее родители прожили вместе тысячу лет в любви и согласии, а, вероятно, и дальше живут в своем лесу.

Полукровкам обычно не достается сила эльфов, а вместе с ней и ограничения, но я умудрилась выделиться и здесь. Отец полагал, что это потому что я слишком много времени проводила с матерью в детстве, что она «запудрила мне мозг своими эльфийскими глупостями», «научила дурацкой магии растений». Он даже отослал меня в пансион, чтобы прервать нашу связь, запретил мне приезжать на каникулы, а маме навещать меня. Чтобы я училась быть человеческой девушкой, а она сосредоточилась на своих обязанностях виконтессы и подарила ему, наконец, наследника.

Вернувшись из пансиона лишь после смерти матери, я отказалась выходить замуж по расчету и сбежала, потому что знала — во мне куда больше эльфийского, чем человеческого. Я не желала повторять жизнь матери, я помнила, как она мучилась в этом когда-то счастливом браке, как не хватало ей чувств отца.

Отец лишил меня наследства и вычеркнул из родовой книги, будто меня и не было. Впрочем, я ему никогда нужна не была, ему нужен был сын-наследник. Я отстояла свою свободу и свою жизнь... тогда.

А теперь ради Дэни я сама иду к тому, от чего с таким трудом бежала — браку по расчету. Судьба любит пошутить.

Карета мягко качнулась, останавливаясь, а затем безупречно вышколенный лакей распахнул перед нами дверцу и откинул подножку. Доктор ФицУильям первый выскочил на мостовую и подал мне руку. Я подняла взгляд и внутренне усмехнулась. Над нами возвышался центральный столичный храм. Кажется, мой будущий супруг привык все делать по высшему классу.

Величественное здание из светло-серого камня, вытянутое к небу, в этот час казалось темным и будто вымершим, но доктор ФицУильям уверенно повел меня вверх по лестнице, правда, не к центральному, а к боковому входу, спрятавшемуся в тени.

— Храм закрыт по ночной поре, — будто из ниоткуда вынырнула из тьмы фигура в жреческом облачении.

— Не сердитесь на нас, падре, мы по сердечному зову, дело не терпит отлагательств, — неожиданно ответил доктор ФицУильям. Я растерянно покосилась на него.

— Пресветлая Матерь всегда готова ответить своим детям, особенно если их ведет сердечный зов, но не в этот час... — качнул головой служитель Богини.

— В эту ночь свет луны столь ярок, что привел нас, в блеске ее мы узрели знак Светлейшей Богини, — неожиданно продолжил доктор, а я удивленно покосилась на тонкий серп луны на небосклоне.

— Вот как? — неожиданно отреагировал падре.

— Да, взгляните, — неожиданно доктор ФицУильям протянул жрецу на открытой ладони серебряный империал — крупную монету, посвященную как раз Богине.

— О, вы правы, действительно знак Светлейшей, — хмыкнул жрец и монета исчезла в складках его облачения. — Сейчас свободна левая малая зала...

— У нас договоренность с главным жрецом, — тише шепнул доктор.

Жрец смерил меня внимательным взглядом, а затем, кивнув, открыл боковую дверь. Я запоздало сообразила, что весь этот разговор о знаках и видениях был всего лишь завуалированной формой взятки. Кажется, в этом храме спасение желающих обвенчаться поставлено на поток.

Я никогда не была в центральном храме столицы, поэтому периодически не выдерживала и начинала вертеть головой. Высокие стрельчатые окна забраны витражами, на которых изображена Богиня в своих разных ипостасях: в виде нежной нимфы, грозной воительницы, беременной матери. Они аккуратно подсвечены магией, так что даже в ночи выглядят завораживающе. Тут и там расставлены статуи знаменитых королей и королев, почитавших Богиню и отмеченных ее благословением, а также разные произведения искусства, ведь она считается покровительницей искусств, дарящей вдохновение.

Но главный зал храма и вовсе поражает мое воображение. Три лика богини стоят тут в виде огромных статуй в три человеческих роста, а все вокруг убрано серебряными украшениями и белыми цветами. Против воли завороженно подхожу к алтарю и бросаю в чашу с воскурениями мелкую серебряную монету — все, что могу себе позволить. Молюсь не о благополучном исходе дела, не о том, чтобы в следующей жизни мне выпала лучшая доля, а о том, чтобы Пресветлая позаботилась о Дэни, ведь она же Мать, а потому покровительствует всем детям.

— Я хотел бы поговорить с вами, — я удивленно вздрагиваю и отшатываюсь, когда замечаю рядом незнакомца. Он кажется мне огромной горой: высокий, широкий в плечах. Его фигура скрыта под черным плащом, а лицо закрывает черная полумаска, украшенная блестками, наверное, подготовленная для маскарада. Замечаю, что сбоку его плащ немного приподнимает конец меча. Оружие в храме Богини разрешено носить представителям знатнейших родов или получившим ордена за заслуги перед империей. Удивленно сглатываю, не таким я представляла будущего мужа. Кошусь на доктора ФицУильяма, но он учтиво внимает старику в белой жреческой рясе, а чем светлее цвет, тем выше человек в иерархии храма. Неужели первосвященник? — Отойдемте, — не дождавшись моего ответа, жених хозяйским жестом подхватывает меня под руку и отводит в одну из ниш.

Дверей тут нет, но почему-то я ощущаю себя неудобно, будто это может меня скомпрометировать. С удивлением замечаю на скамейке в нише какую-то корзину, которую мужчина небрежно отставляет в сторону и садится, вытягивая длинные ноги в проход.

— Присаживайтесь, нам предстоит длинный разговор, — предлагает он.

Мне не хочется, я слишком волнуюсь, но в небольшой нише он, кажется, занимает слишком много места. Хочется сбежать, и в то же время я понимаю, что от моего поступка может пострадать Дэни...

— Садитесь! — вдруг чувствую, как сильнее вспыхивают свечи и жаровни, стоящие поблизости.

— Вы маг огня?

— А я уж думал, что вы еще и немая, — ухмыляется он нагло, и я замечаю ямочку на его левой щеке, а вот на правой такой нет.

Злость неожиданно придает уверенности, я сажусь-таки на выглаженную и блестящую от времени деревянную скамью. Маги огня плохо сочетаются с энергией растений, эльфы их избегают всеми силами. Самый неудачный выбор для брака, наши силы будут все время конфликтовать. Впрочем, это ненадолго.

— О чем вы хотели поговорить?

— Наш договор, — он вытаскивает свернутую в трубочку бумагу из-за пазухи, и я узнаю связывающую его тесемку.

— Он уже подписан, — напоминаю я, не собираясь отступать ни от одного из пунктов договора.

— Конечно, но нужно еще раз повторить все пункты, прежде чем благословение Богини заверит наши клятвы.

Я напрягаюсь как всегда, когда речь идет о договорах и обязательствах, но он лишь повторяет то, что было много раз обговорено. Я обязуюсь признать своим ребенка будущего мужа, а он в свою очередь обязуется позаботиться о Дэни до его совершеннолетия, обеспечив ему все условия для воспитания и обучения, а также по возможности ему получить наследство.

— Я как раз знаю прекрасный пансион для магически-одаренных молодых людей в Оракских горах, я смогу поспособствовать, чтобы его приняли, — замечает мужчина, когда я подтверждаю, что согласна со всеми пунктами договора.

— Пансион для будущих военных? — ахаю я.

— Конечно, я и сам его закончил...

— По вам и видно, — шиплю злобной змеей. — У моего брата нет огненного дара, он не подходит для этого.

— Все матери так говорят сперва, а потом радуются тому, что сыновья возвращаются с обучения настоящими мужчинами! В этом пансионе исправляют поведение даже самых отъявленных хулиганов, и они становятся приличными членами общества.

«Салдафон!» — хочется закричать мне.

— По договору я могу выбрать пансион, где будет учиться мой брат, но не раньше, чем ему исполнится восемь лет. Я составлю список допустимых вариантов, — моим голосом можно замораживать лед.

— Я лишь хотел сказать, что могу помочь, — сделанным безразличием бурчит мой будущий муж. — Что ж, идемте к жрецу, нас уже заждались.

Он подхватывает со скамьи корзинку и первый покидает нишу. Мне хочется шипеть ему в след, что я сама справлюсь и мне помощь в этом вопросе не нужна, но я сдерживаюсь. Я начинаю сомневаться в том, что это удачная идея, хочется сбежать прочь, но я все же медленно иду к центральному алтарю. «Он поклянется позаботиться о Дэни и исполнить мою волю», — напоминаю себе. Это всяко лучше, чем дядюшка и тетушка. Все, что угодно, лучше их.

— Какая чудная ночь для ритуала, Богиня явно благоволит влюбленным, — шепчет восторженно жрец в белом. Мой будущий муж не сдерживает насмешливого хмыканья, жрец же в ответ поднимает руки вверх. Я против воли отслеживаю направление, куда он указал, взглядом и вижу в куполе храма круглое окно, на этот раз не забранное витражами. Будто нарочно в него заглядывает серп серебристого месяца. В храме, наверное, использованы какие-то заклинания, усиливающие лунный свет, потому что он заполняет все пространство, играет на серебряных украшениях алтаря, а белые цветы, украшающие его, начинают поблескивать силой благословения — такого никакая эльфийская магия не может воспроизвести. — Брак ваш будет крепче серебряной цепи, что привязывает к Земле Луну, не позволяя ей улететь.

«Только ненадолго», — мелькнула мысль в голове.

— Ближе к делу, падре, — попросил мой будущий муж, — мы спешим.

Я покосилась на него удивленно — как можно так неуважительно относиться к священнику?! Но тот неожиданно закивал седой головой:

— Да-да, конечно. — Прокашлялся, будто настраиваясь, состроил на лице благообразное выражение и пафосно произнес: — о, дети Светлейшей Богини, здесь, пред ее ликами, раскройте свои сердца силе своей Матери!

— Нужно снять плащ, — подсказал мне, подошедший сзади доктор ФицУильям.

Заторможенно кивнув, я с трудом справилась с завязками на плаще, и доктор снял его с моих плеч. Шляпку с вуалью меня, слава Богине, снимать не заставили. Я перевела взгляд на своего жениха, он тоже разоблачился. Незнакомец, ведущий с ним себя скорее как слуга, а не как друг и свидетель, принял у него плащ и полумаску. Когда будущий муж взглянул на меня опять, я увидела в его взгляде будто какой-то вызов. Будто бы он считал, что я должна его узнать, но я готова была поклясться, что никогда прежде его не видела. Черные пронзительные глаза, высокие скулы и немного хищный нос с небольшой горбинкой, но его он не портил, лишь подчеркивая породу. Довольно интересное лицо, но мне оно ни о чем не говорило.

— Возлюбленные, пройдите сюда и предстаньте пред ликом Богини! — провозгласил жрец, и мы оба смело шагнули вперед — будущий муж мне руки не подал, лишь прихватил свою странную корзинку, а в правой руке сжал знакомый документ с клятвами.

Едва мы пересекли невидимую границу, как все пространство вокруг наполнилось светом таким ярким, что я перестала различать что-либо за его пределами. Виден остался только алтарь, украшенные цветами фигуры Богини, жрец и жених.

— Свидетели, подтверждаете ли вы, что эти люди пришли сюда и предстали пред ликами Богини, добровольно и осознанно? Что ни один из них не был введен в заблуждение и не затаил злого умысла?

— Да, — прозвучал голос доктора ФицУильяма откуда-то из-за пределов светового круга, я не могла его разглядеть в темноте.

— Подтверждаю, — отозвался свидетель со стороны жениха.

— Есть ли обязательства, с которыми вы входите в этот брак и которые должна засвидетельствовать Богиня? — был следующий вопрос.

— Да, вот, — жених протянул документ жрецу, и тот, не глядя, бросил его в курительницу. Я удивленно ахнула, увидев, как его охватило ярко-голубое пламя, но затем оно утихло, а бумага так и осталась лежать, будто бы невредимой.

— Произнесите свои клятвы, Богиня готова принять их, — велел священник.

Жених повернулся ко мне и неожиданно схватил за руку, сжав пальцы так сильно, будто боялся, что я вырвусь и убегу:

— Я клянусь позаботиться о брате моей жены до его совершеннолетия в меру своих сил и возможностей, обеспечить ему крышу над головой, питание, заботу и проживание, а также обучение, как если бы он был моим братом. Клянусь воспитывать его и в меру своих сил помочь получить наследство, когда он достигнет совершеннолетия.

— И отправить его в пансион только по моему выбору, — тихонько прошипела я, подсказывая.

— И клянусь не отправлять его в те пансионы, которые не одобрит моя жена, — со смешком добавил мой жених. — Ваша очередь.

— Пред лицом Богини я принимаю ребенка моего супруга как своего собственного. Пусть моя магия станет в том порукой, пусть никто никогда не узнает, что у него когда-то была другая мать и другая кровь, — искренне произнесла я, ведь ребенок точно ни в чем не виноват.

Мне почудился выдох облегчения у моего будущего мужа, но, быть может, это лишь игра света и звука в старом храме.

— Пусть Богиня благословит это дитя, что обрело в этот день новую мать, — провозгласил священник, и яркий белый свет охватил корзинку, которую все еще держал в руках мой жених. — Прикоснитесь к своему ребенку в первый раз как мать и напитайте его своей магией.

«Они что, притащили в храм младенца в корзинке?! Как он не проснулся от этого шума и яркого света?» — пролетело в голове. Тем временем сияние чуть померкло, и я увидела... бок чего-то круглого синего и гладкого. «Это такая странная люлька?» — усомнилась я.

— Ну же, — поторопил меня жених.

Пришлось просто подчиниться и коснуться непонятного нечто... и я немедленно ощутила, как моя магия рванула по руке навстречу странному предмету. Но он не выпил несчастные остатки моих сил, моя энергия будто нырнула в этот кокон, облетела его, поглаживая, а потом вернулась назад почти ничего не растеряв. Странный предмет был полон своей магии, был теплым и чуть шершавым на ощупь, и там, в глубине я чувствовала биение жизни и... да, силу пламени, будто совсем крошечный огонек, еще не успевший разгореться в большой костер. Но обычно у детей магический дар не ощущается лет до семи, у младенцев невозможно разглядеть магическую искру. Каким же сильным должен быть этот ребенок...

Я подняла взгляд на будущего мужа, и руки мои против воли задрожали. Я только поняла, кто передо мной и к чему я прикасаюсь. Очень богатый и знатный мужчина с сильным огненным даром — дракон, чей ребенок еще не вылупился из яйца.

— Готовы ли вы исполнять свои клятвы до остатка жизни и скрепить их брачными узами?

— Готов.

— Да, — мой голос дрожал, но я все же заставила себя это произнести.

— Да будет так! — провозгласил священник, а потом запел низким сильным хорошо поставленным голосом.

Магические потоки заскользили вокруг нас, и я ощутила, как моя сущность раскрывается им навстречу. Я сама дала этому разрешение, полный магический брачный ритуал. С драконом. Драконом, огненная сила которого выжжет меня изнутри. Эльфы недолюбливали магов с огненным даром, но все же терпели. А вот драконов они боялись и избегали всеми силами — это была вторая причина, почему они так редко покидали свои леса. Кажется, этот брак сократит мою жизнь еще сильнее, чем я полагала изначально.

Страх сковывал тело, хотелось сбежать прочь из залитого светом круга. Магический поток захлестнул мою правую руку, затем левую. Я еще могла их скинуть, я еще могла попытаться что-то сделать... но я осталась стоять на месте, с ужасом глядя, как сила моего почти мужа раскрывается рядом огромным огненным цветком. Это был не крошечный теплый огонек нашего почти уже общего ребенка, а мощный огненный ураган.

Сила эта рванула по моим жилам, выжигая на запястьях рисунок брачной вязи. Я закусила губу, пытаясь не застонать.