Ликвидаторы

Глава 9 Пугало

Вова схватил меня за плечо, развернул к себе:

— Ты что творишь⁈ Ты только что убил людей на переговорах! Это…

— Это не люди, а шакалы. — оборвал я его. — Я не позволю какому–то носатому уроду разговаривать со мной как с «шестеркой».

— Ты сбрендил?

— Давай поговорим, когда этот ублюдок утащит свое дерьмо с собой и тут останутся одни достойные мужчины.

Джамиль тем временем волок тело брата к машине, оставляя за собой кровавую борозду. Его лицо было искажено яростью и болью. Он погрузил Ивлета в салон, затем обернулся ко мне:

— Через полчаса! Я вырву твое сердце голыми руками!

— Попробуй, — усмехнулся я.

Мы развернулись и пошли обратно к базе. Семенов молчал, но я видел, как он покосился на меня — с уважением и некоторым страхом. Вова шел рядом, сжав челюсти.

Как только ворота закрылись за нашими спинами, Вова схватил меня за грудки:

— Объясни. Немедленно. Что за херню ты удумал⁈

Я спокойно убрал его руки:

— Слушай внимательно. У нас нет шансов отбить атаку пятисот бандитов в лоб. Даже с укреплениями. Они нас задавят числом. Но есть другой вариант.

— Какой?

— Разбить их до того, как начнется штурм. Медведь заминировал две точки на подходе к базе — именно там, где они сейчас стоят и эту поляну, где я назначил «поединок». Там все, что нашлось на базе.

— Ты что, без моего разрешения забрал неприкосновенный запас взрывчатки?

— Да. Мертвецам он ни к чему, согласись? Мы рискнули, и удача на нашей стороне. МОНы, самодельные фугасы, все что было — стоит сейчас под ногами и вокруг «воронов». Когда они соберутся плотной группой — а они соберутся, чтобы смотреть на «поединок» — мы их подорвем. Останется просто добить выживших. Я сделаю так, что до самого крайнего момента они даже не поймут, что проиграли.

Вова побледнел:

— Это… это самоубийство! Ты один поедешь к ним? И будешь там в момент взрыва?

— Не один. Со мной будет Медведь, Леха с дроном, отец Николай на прикрытии. А ты выведешь всю технику — БТР, джипы, микроавтобусы. Как только рванет — вы врезаетесь в них на полной скорости и давите огнем. Они будут дезориентированы, разбиты морально. Половину убьет взрыв, остальные побегут.

— А если не побегут?

— Тогда перебьем. Но побегут. Бандиты не солдаты, они не будут стоять насмерть.

Вова молчал, обдумывая. Потом покачал головой:

— Это безумие.

— Это единственный шанс. Вова, доверься мне. Я знаю, что делаю.

— Откуда ты знаешь⁈ Ты импровизируешь на ходу! Что я, первый день что ли с тобой знаком?

— Вот именно, Боб, вот имено. Я всегда импровизирую. И всегда выигрываю.

Повисла пауза. Вова смотрел мне в глаза, и я видел, как он борется с собой.

— Хорошо, — наконец выдавил он. — Но если что-то пойдет не так…

— Не пойдет.

— … то я лично тебя прикончу. Если ты выживешь.

— Справедливо.

Двадцать минут спустя я стоял возле своего «Чероки», проверяя снаряжение. Медведь возился с БТРом, давая последние указания экипажу. Леха готовил дрон к вылету. Отец Николай молча заряжал магазины.

Анька подошла ко мне, лицо бледное:

— Женя… ты правда поедешь туда? К ним?

— Да.

— Это же ловушка! Они тебя убьют! Не будет никакого поединка!

Я обнял ее:

— Не убьют. Им гордость не позволит…да и не собираюсь я с ним драться. Просто нужно отвлечь внимание. Обещаю — со мной ничего не будет.

— Ты всегда обещаешь…а потом я смотрю на твое лицо в реанимации.

— Но я всегда возвращаюсь. К тебе возвращаюсь. Даже с того света.

Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как дрожит ее тело. Я поцеловал ее в макушку:

— Все будет хорошо. Жди меня в медблоке.

— Я буду ждать здесь. На стене.

— Аня…

— Здесь! — она отстранилась, и в ее глазах была сталь. — Я хочу видеть, что с тобой все в порядке.

Я кивнул. Спорить бесполезно.

Пряник подошел с рацией:

— Джей, они уже на месте. Собираются. Человек триста, может больше. Остальные остались у машин.

— Отлично. Чем больше соберется — тем лучше. Вова готов?

— Готов. Колонна выдвинется через пять минут после начала… э-э… поединка.

— Хорошо. Медведь, Леха, Битюг — по машинам.

Мы сели в «Чероки». Я за руль, Медведь на турель, Леха с дроном на заднее сиденье, священник рядом со мной. Двигатель завелся с первого раза, мягко заурчав.

— Леха, запускай птичку. Мне нужно видеть всю картину.

— Уже в воздухе, командир.

На экране планшета, закрепленного на торпеде, появилось изображение с дрона. Поляна между базой и стоянкой бандитов. Там уже собралась толпа — человек двести, может больше. Джамиль стоял в центре, окруженный телохранителями. Остальные образовали широкий круг.

— Идеально, — пробормотал я. — Все в одной куче.

— Джей, — отец Николай посмотрел на меня, — ты правда собираешься драться с этим… Джамилем?

— Нет. Я собираюсь его убить. Разница принципиальная.

Я выехал за ворота. БТР и остальная техника остались позади, в готовности. Медленно покатил по разбитой дороге к поляне. С каждым метром в груди росло напряжение.

— Леха, где именно стоит основная группа?

— Прямо под минами, командир. Медведь разместил их идеально. Если рванет — выкосит половину.

— Отлично. Медведь, как увидишь сигнал — жми на передатчик. Не раньше, не позже.

— Понял, — басом откликнулся здоровяк сверху.

Мы подъехали к поляне. Я остановил машину метрах в пятидесяти от толпы. Заглушил двигатель. Глубоко вдохнул.

— Ну что, господа, приготовьтесь к фейерверку.

Вылез из машины. Толпа «воронов» загудела, увидев меня. Джамиль выступил вперед. На нем не было оружия — только нож за поясом. Видимо, решил соблюсти условия «честного» поединка.

Я медленно пошел к нему, держа руки на виду. Остановился в десяти метрах, в четко определенной заранее Медведем точке, где было условно безопасно.

— Явился, подлый урод! — рявкнул Джамиль. — Думал, струсишь!

— Я не из тех, кто струсит, — ответил я спокойно.

— Сейчас проверим! — он выхватил нож, большой кривой клинок. — Правила простые — бьемся до смерти. Один из нас не уйдет отсюда. Только ножи, никаких стволов, никакой брони.

— До смерти это хорошо, до смерти это я одобряю. Но есть один неприятный для тебя нюанс. Я не играю по чужим правилам, я пишу свои. Как говорил некогда Бернард Шоу — я не люблю сражаться, я люблю побеждать.

Джамиль нахмурился:

— Что? Какое еще шоу?

Вместо ответа я поднял руку вверх. Резко опустил.

Это был сигнал.

Медведь нажал на кнопку передатчика.

Земля под ногами «воронов» взорвалась.

Картина разворачивалась как в замедленной съемке. Сначала — ослепительные вспышки по периметру толпы. Потом — оглушительный грохот, слившийся в единый раскат. Земля дрогнула. Столбы пламени взметнулись вверх.

МОНы сработали синхронно, выбрасывая сотни визжащих роликов в плотную массу людей. Фугасы добавили взрывной волны и расшвыряли тех, кто стоял поближе. Эффект превзошел все ожидания.

Тела разметало как щепки. Крики, вопли, стоны слились в какофонию ужаса. Мгновенно запылали машины, черный дым поднялся к небу.

Я упал на землю, прикрывая голову руками — осколки и обломки летели во все стороны. Что-то горячее просвистело над головой, чуть ли не задев мои волосы.

Когда грохот стих, я поднял голову.

Картина была апокалиптической. Поляна превратилась в месиво разорванных тел, обломков, горящих обломков техники. Выжившие метались в панике, кричали, падали, пытались бежать. Кто-то просто лежал неподвижно. Кто-то корчился, зажимая культи конечностей.

Из трехсот собравшихся в живых осталось от силы половина. И те были полностью деморализованы, оглушены и контужены.

Джамиль лежал метрах в пяти от меня, прижимая руку к боку. Кровь текла между пальцами. Он смотрел на меня с невероятной ненавистью:

— Ты… подлый… гяур…

Я поднялся, отряхнулся. Достал из–за спины свой «тактический томогавк», которым последний раз пользовался как будто бы в прошлой жизни и подошел к врагу.

— Я предупреждал. Не играю по чужим правилам.

— Убей… меня… быстро…

— Это увы, придется сделать. Я бы хотел, чтобы ты помучился напоследок, но, к сожалению, на это нет времени.

Лезвие свистнуло в воздухе, врубаясь сбоку в шею бандита. Увы, но красивого жеста не получилось — пришлось еще раз пять махнуть топориком, чтобы голова отделилась от туловища.

Весь залитый чужой кровью, я поднял эту башку над собой и заорал что–то дикое. Несколько «воронов», увидивших это, в ужасе побежали, бросая оружие. И это стало началом их разгрома — за первыми последовали вторые, третьи и вот уже вся уцелевшая банда разбегается.

Я усмехнулся, отшвырнул отрубленную башку на тело Джамиля и, развернувшись, пошел обратно к своей машине.

Упал на сидение, ощущая внезапную дикую усталось и, схватив передатчик рации, проговорил в него, с трудом пропихивая слова через ставшие вялыми губы:

— Вова, вперед! Давите их! Сейчас или никогда!

Рация ожила:

— Принял! Колонна выдвигается!

Я завел двигатель, развернулся. И увидел, как из-за холма показался БТР, за ним — джипы, микроавтобусы. Вся наша техника, вся огневая мощь сейчас была обращена на уже разбитых и деморализованных «воронов».

КПВТ заревел, выплевывая длинную очередь. Пулеметы на джипах и микроавтобусах присоединились к хору смерти. Трассеры чертили огненные линии, выкашивая людей десятками и разрывая металл автомобилей.

«Вороны» побежали. Просто побежали, не пытаясь отбиваться, бросая оружие, давя раненых и упавших. Паника была тотальной и всеобщей, ни одного «комбатанта» на поле не оказалось.

БТР давил тех, кто не успел увернуться. Джипы гонялись за разбегающимися, расстреливая в спину. Это была не битва — это была бойня.

Я развалился в кресе, ощущая как тупая усталось все больше и больше охавтывает меня. Хотелось закрыть глаза и просто лежать. Медведь на турели молчал — стрелять было не в кого, там и без нас разберутся уже.

— Леха, — позвал я, — что там с их основной стоянкой?

— Полная паника, командир. Там рвануло не так сильно, но все равно потери у «воронов» огромные.

— Отлично. Пусть валят. И передают всем своим — с «Регуляторами» лучше не связываться.

Через час все было кончено. «Вороны» сбежали, бросив почти всю технику, большую часть оружия и припасов. Убитых насчитали около двухсот. Раненых — еще столько же, но большинство из них не выживут.

Наши потери — пятеро раненых, один убитый. Парень из экипажа БТРа, которого зацепило шальной пулей в незащищенную шею. Везение кончилось для него в самый неподходящий момент.

Я стоял на поляне, среди тел и обломков. Вова подошел, лицо бледное:

— Знаешь, Жень…когда ты сказал про фугасы и мины я как-то не ожидал, что это будет так…неаппетитно. Это вышел не бой, это была бойня.

— Это война, — поправил я. — Они пришли убивать нас. Мы их опередили.

— Столько мертвых… и тебя это вообще ни капельки не трогает?

— Лучше они, чем мы. Если бы не мой план — через пару часов эти ни разу не благородные джентльмены мочились бы в наши отрезанные головы. А так…четыреста к одному по мне так неплохой расклад, ты так не думаешь?

Вова посмотрел на меня долгим взглядом, остановился на кровавых полосах и потеках на моем бронежилете и вздохнул:

— Ты изменился, Джей. Сильно изменился.

— Мир изменился, не я. Я просто адаптировался.

Он качнул головой и отошел, отдавая распоряжения о сборе трофеев.

Медведь подошел ко мне, хлопнул по плечу:

— Неплохо сработано, командир. Хотя и рискованно было.

— Риск оправдался.

— На этот раз. А в следующий?

— В следующий придумаем что-нибудь еще.

Он усмехнулся:

— Ты неисправим.

— И не собираюсь исправляться.

Вечером Вова вызвал меня в свой кабинет. Сидел за столом, перед ним — бутылка и два стакана. Это уже просто становилось какой–то традицией.

— Садись.

Я сел. Он налил нам обоим, пододвинул стакан.

— За победу?

— За выживание, — поправил я.

Мы выпили. Вова налил еще.

— Джей… я должен тебе сказать. Ты спас базу. Твой план сработал. Без него мы бы все погибли.

— Знаю.

— И я благодарен. Правда. Но…

— Но?

Он помолчал, подбирая слова:

— Ты подрываешь мой авторитет. Сильно. И ты стал абсолютно неуправляем. Твой выкрутас на переговорах…это был перебор. Понятное дело, что сейчас ты герой и взятки с тебя гладки.

— Так, и?

— Как бы тебе так сказать… а что, если кто–то решит следовать твоему примеру? Не ставить ни во что меня, Пряника, остальных лидеров? Мы просто развалимся на мелкие группировки. Этого я допустить не могу.

Я не удивился. Ожидал чего-то подобного.

— И что ты хочешь от меня, Вов? Чтобы я ушел?

Он промолчал, спрятал лицо в ладонях. Потом с силой провел по щекам руками, и хлопнул по столу.

— Да. Уф–ф–ф… Как же тяжело это сказать то было. Ты слишком опасен. Для чужих, для своих…тебе просто все равно, кого убивать ради своих целей. Николай — это была необходимость, пусть так. Не верю, что нельзя было по–другому, ну да ладно. Но сегодня… ты убил троих на переговорах. Хладнокровно и расчетливо, ты шел туда, уже все спланировав –перестрелку, ловушку, даже то, что я просто буду делать так, как ты сказал. Ты нарушил все правила ведения войны. Убил парламентеров.

— Я выиграл войну. А победителей не судят, как ты верно заметил.

— Ты развязал войну! И теперь «Вороны» будут охотиться на нас годами!

Я покачал головой:

— Нет. Не будут. Их разгромили. Их лидер мертв. Его братья, которые могли бы взять банду под контроль — мертвы. Всё, Вов. Блицкриг. Остатки «ворон» разбегутся или вымрут — на той стороне моста бушует эпидемия, а лекарство от неё только у Шеина. Те, кто не примкнет к нему — просто сдохнут. «Воронов» больше нет как организованной силы.

— Ты не можешь этого знать!

— Могу. Ты же знаешь, я редко ошибаюсь в психологической оценке людей. Мы уничтожили почти всю банду, не потеряв никого. Те, кто выжил — теперь боятся нас больше, чем своего иблиса. И распространят по всей округе информацию о том, что Регуляторы, именно Регуляторы — страшные ребята, с которыми нельзя связываться, они просто убивают всех. А самый страшный там — Джей. Он срубил башку главе «воронов», и, смеясь, швырнул ее на его труп, помочившись сверху. А потом обрушил небеса на тех, кто был против него. Сегодня родилась легенда, которая будет защищать тебя куда круче, чем пара тяжелых пулеметов на стене.

Вова вздохнул:

— Даже если так… Джей, ты не вписываешься сюда. Ты слишком… безжалостный. Слишком готов жертвовать людьми ради победы. Это не то, чего я хочу для «Регуляторов».

— Понял. Значит, я уйду.

— Да. Завтра утром. Забирай свою технику, своих людей, трофеи. Можешь брать со складов все, что тебе нужно. И отправляйся в свой Ахтияр. Там тебе раздолье — воюй сколько влезет. Пряник поедет с тобой — поможет нам организовать взаимодействие. Я не говорю — мы теперь враги, но жить на одной территории мы не сможем.

Я кивнул:

— Хорошо. Вот только когда тебе понадобится моя помощь — а она понадобится, и скоро — помни свои слова.

— Я буду помнить, Жень. И все хорошее, через что мы прошли — тоже буду помнить. Но и вот это вот, сегодняшнее, я тоже никогда не забуду.

Мы допили в молчании. Потом я встал:

— Что ж, Вова, было приятно с тобой работать.

— И мне тоже, Джей. Несмотря ни на что.

Мы пожали друг другу руки. Крепко, по-мужски.

— Удачи тебе, — сказал он.

— И тебе.

Я вышел из кабинета. В коридоре стоял Пряник, опершись о стену.

— Подслушивал? — спросил я.

— Да. Вова попросил. Хотел свидетеля.

— И что ты думаешь?

Пряник пожал плечами:

— Думаю, вы оба правы. И оба не правы. Но такова жизнь.

— Глубокомысленно.

— Иди уже, Джей. Нам завтра выезжать, и лучше бы пораньше.

Я кивнул и пошел дальше.

В своей комнате я обнаружил Аньку. Она сидела на кровати, обняв колени.

— Вова попросил тебя уйти, да?

— Слышала или догадалась?

— А это важно?

— Наверное, нет. Да, он сказал, что нам двоим слишком мал этот городок.

Я сел рядом с ней, и обнял за плечи:

— Прости. Знаю, ты хотела остаться здесь.

Она посмотрела на меня:

— А ты? Ты хочешь уехать?

— Не знаю. С одной стороны — здесь безопасно, налажено, есть будущее. С другой — мне тут душно. Я… кажется, я больше не создан для мирной жизни, солнце. Я создан для… этого. — Я махнул рукой в сторону окна, за которым еще догорали костры на поле боя. — Строить схемы, побеждать там, где другие пасуют. И у меня это здорово получается.

— Для войны?

— Для действия. Для решения проблем. Для… движения вперед.

Она помолчала, потом сказала:

— Я еду с тобой.

— Аня…

— Не спорь. Я еду. Потому что если я останусь здесь, а ты уедешь — я сойду с ума от беспокойства. По крайней мере, рядом с тобой я буду знать, что с тобой происходит. Да и к тому же… есть у меня и еще одна причина.

Я поцеловал ее, не дав договорить.

— Спасибо.

— И да…теперь ты должен знать, что отвечаешь не только за нас двоих.

— Постараюсь. Стоп…что ты имеешь в виду?

— Именно то, что ты подумал, Бешенный Джей. Именно это. — Аня порывисто встала с кровати и отошла к окну. — У тебя будет ребенок.