Ликвидаторы

Глава 27 Ты назначен быть героем…

Джей

Точнее — не вышло. Выползло. Или выплеснулось — как выплёскивается из опрокинутого ведра что-то густое и тяжёлое, только не вниз, а вперёд, растекаясь по асфальту и одновременно сохраняя направление. Волна плоти. Именно волна — она перекатывалась через препятствия, стелилась по земле, огибала то, что не могла смять, и мяла то, что не могла обойти.

Там, где эта волна прошла, не оставалось ничего. Совсем ничего. Чёрная жижа, в которую по большей части превратилось тело твари, сохранив лишь весьма отдалённое сходство с Аморфами, всасывала в себя трупы зомби на ходу — без остановки, без усилия, как промокашка всасывает чернила. От мертвяков оставались только крупные кости — голые, белые, мгновенно обнажённые, будто их никогда не покрывало ничего живого. Выглядело это так страшно, что Аня, уже в общем-то привычная ко всякой жести, резко отвернулась, и её стошнило на асфальт.

У чудовища была цель. Оно двигалось не хаотично, не слепо — оно шло. Целенаправленно, стремительно, с той пугающей осмысленностью, которой не должно быть у того, что не имеет ни лица, ни глаз. Курс — броневик. Прямой, без отклонений. Кажущееся неспешным движение при этом происходило с такой скоростью, что убежать от твари было бы сложно даже мне.

— Бес! — крикнул я. — Оно идёт к тебе!

Тот как раз возился с лентой у пулемёта на вертлюге. Дёрнулся, обернулся — и одного взгляда ему хватило. Команда водителю — БТР взревел, начал разворот.

Тварь ускорилась.

Не плавно — рывком, сразу втрое, как будто кто-то снял ограничитель. Туша врезалась в борт машины со звуком, от которого заложило уши — не взрыв, не выстрел, что-то хуже: удар двух масс, которые не должны были встречаться. Металл смялся. БТР поднялся на два боковых колеса, покачнулся — раз, другой — и медленно, почти торжественно лёг на бок, подминая под себя закреплённые на броне ящики и снаряжение.

Беса этот удар не достал. В момент столкновения он уже был в воздухе — чистый пируэт через борт, без суеты, как будто он именно это и планировал. Приземлившись, он без паузы швырнул в центр расползающейся массы цилиндр, похожий на гранату. Снаряд упал — и беззвучно утонул в теле твари, словно камень в болоте.

А потом из того места, где он утонул, ударило светом. Ярко, с пробивающимися сквозь жидкое тело монстра лучами, бьющими во все стороны — как будто внутри твари зажглось мини-солнце. К небу взлетел клуб омерзительно пахнущего пара. Существо издало мерзкий звук, и… всё. Ни раны, ни каких-то следов воздействия.

Бес был явно фрустрирован — похоже, от своего странного оружия он ожидал куда большего эффекта. Тапок, стоящий рядом с Вовой, цокнул языком и выдал странную фразу:

— Кажется, эта хреновина покруче тех, что на Капризе…

Бой остановился. Бес отскочил к стоящим кучкой Тапку, Джею, Бобу, Ане и старику. В его руках появилось странное оружие, напоминающее пистолет-пулемёт, но со сложным блоком электроники вместо верхнего ресивера и с толстой трубой вместо ствола. Края трубы были покрыты окалиной, как будто она была частью огнемёта.

Тапок вопросительно поднял бровь, указывая взглядом на ствол.

— То есть я должен значит маскироваться под местного, а ты с плазменным «Чейнджером» будешь лазать?

— Ну, я его на всякий случай взял… ты-то в любой момент можешь свои пукалки превратить хоть в бластер. А мне что, нейрохлыстом отмахиваться?

Я, Вова и дедок уставились на эту парочку чужаков с немым вопросом. Слова «бластер», плазменное оружие, нейрохлыст… мы что, в дерьмовый фантастический фильм попали? Или эти двое — просто психи? Да нет, не похожи они на психов… опять-таки — граната эта, с солнечными лучами. Её просто не может существовать, нет таких технологий.

Бес посмотрел на нас и тяжко вздохнул. Похоже, он не планировал раскрывать своё инкогнито, но выбор уже отсутствовал.

— Мужики, не смотрите на нас такими глазами, а то мне страшно становится. И давайте сразу, чтобы избежать непонимания — мы такие же люди, как и вы. Просто… — тут он немного запнулся, подыскивая формулировку, — мы не с этой планеты. Долго объяснять, но в общем угодил наш «Норд» сюда совершенно случайно. Во время прыжка произошло наложение проецирующих полей двигателя и перемещателей Чужих — мы уходили от боя, и наш корабль аномально покинул евклидово пространство. Фух, нет, это пусть Джим объясняет, я так заумно не умею с серьёзным лицом.

Бес бросил взгляд на Оно, но тварь явно чего-то выжидала. Тапок принялся что-то делать с одним из своих пистолетов, а Бес, глядя на жадные глаза слушающих его «Регуляторов», продолжил:

— Нас выкинуло на орбите вашей Терры, и мы немного… застряли тут, короче. В двигателе ни единого грана топлива, корпус пробит в десятке мест, даже гравитатор не пашет. На корабле есть почти всё для ремонта, то, чего не хватало — мы легко нашли среди того кольца космического мусора, которое у вас на орбите болтается. Корпус залатали, гравитационную установку починили, даже генератор восстановили.

Я смотрел на рассказывающего небылицы мужика. То, что он нёс, было невероятным, но… хотелось ему верить. Я с детства мечтал улететь в космос, стать джедаем или гордым космическим дальнобойщиком. Но понимал, что это сказка, и никакого обитаемого космоса нет и не будет. Вместо него у нас есть айфон и непрекращающиеся войнушки по всей планете. А тут прилетает похожий на араба из аниме-мультика мужик с плазменной пушкой и говорит, что всё это есть, просто где-то далеко.

Бес тем временем перешёл к финалу истории:

— Для перезапуска реактора нужен один ультраредкий химический элемент, который и у нас-то — редчайшая редкость. Мы были уверены, что всё, полная задница — юджиния у нас полные трюмы, а вот келемета просто нет и взять неоткуда, — когда сканер обнаружил именно здесь, в Бадатии, незначительный запас. Похоже, это метеорит или что-то вроде того. Вещество нечистое, но на один прыжок нам хватит. Мы, каюсь, несколько дней следили за вашими злоключениями, перехватывая связь, да и разведдрон повесили. Но нам вообще-то вмешиваться нельзя — это запрещено кучей правил… поэтому просто смотрели. Тапок всё порывался жахнуть по этим вашим тварям с орбиты, но… наше оружие не предназначено для точного поражения целей на земле. А на бреющем полёте мы пройти не можем — реактор-то не пашет.

— Так, и? Дайте угадаю… кусок этого вещества тут, да? В здании Ривендейла? Вы из-за него здесь?

— Именно. Причём сильно подозреваю, что никто не догадывается о том, что это в действительности. Возможно, приняли за ядро метеорита или вроде того. А по расчётам Джима шансы, что без нашего вмешательства здание, да и вообще этот кусок города переживёт ваше столкновение с этим… существом — примерно около нуля. Единственный вариант победы для вас — инициация примитивного ядерного заряда, укрытого в бункере под зданием. Но при взрыве келемет точно не уцелеет, а с ним испарятся и наши шансы вернуться домой.

— И поэтому? — я уже знал ответ. Парни были прагматиками.

— Поэтому мы решили вмешаться в эту драку на вашей стороне. Высадились у музея в центре города, взяли корпус вашего броневика и поставили на грави-шасси, чтобы не мучиться с устаревшей техникой. Мне казалось, что нас двоих более чем хватит, чтобы переломить схватку с одним мутантом… но кажется, именно этого мутанта я недооценил. Плазменная граната площадного действия должна была испарить две трети этой туши, но… почему-то не испарила. Более того, Джим только что сообщил мне, что тварь наращивает вес и объём. Она не просто так застыла — под ней вертикальная шахта канализации, и она сейчас накачивает в себя биомассу через неё.

Тут голос подал Старик.

— Материал этот… келемет… на ощупь похож на пористую гальку, но при этом гладкий, серый такой? Примерно полтора кило?

Бес удивлённо уставился на него.

— Да, всё именно так… но откуда вы знаете?

— Резервный пункт управления комплексом, расположен на минус первом этаже под зданием ТЦ. На столе — каменная пепельница, здоровенная глыба серого цвета с овальным отверстием внутри. Мне её подарили в семьдесят седьмом, кажется, и как раз рассказали историю, что это кусок метеорита.

Теперь уже на Старика с немым вопросом смотрели все.

— Разрешите представиться — Иван Дмитриевич Ногликов. Генерал-майор ракетных войск специального назначения, бывший первый и главный смотритель объектов проекта «Но пасаран». Если что — это так те самые ядерные фугасы называются, последний из которых сейчас у нас с вами под ногами. Уволен в запас в девяносто третьем.

— Да вам же лет семьдесят! — не выдержал я.

— Восемьдесят шесть, если что.

— Ни за что бы не дал. Вы и двигаетесь, и вообще — как молодой. А ваши навыки стрельбы и всё прочее — откуда, если вы из РВСН?

— А-а-а… это последствия Вьетнама, где я выступал в роли офицера-инструктора, ну и ещё парочки интересных мест, в которых пришлось пострелять. Ничего особенного. Всё это было до «Но Пасаран». И к делу не относится.

На поле возле чудовищной туши возникло движение. В ту сторону тут же уставились все стволы — Бесова пушка, Тапковы пистолеты, в которых теперь было невозможно опознать огнестрельное оружие: блоки стволов заменили модули явно неземного происхождения, сверху к ним присоединялся экран и всякие футуристические штуки.

Оно так и сидело на том же месте, хотя даже визуально его туша стала в разы больше. А движение… «Миньон» с лицом Герасимова как-то незаметно успел переместиться по полю боя и стоял сейчас на полпути к группе, подняв вверх руки с пустыми ладонями. Он громко крикнул:

— Давайте поговорим!

Ему ответил Вова — зычным басом матерно посоветовал выбрать направление движения и идти вместе с Оно именно туда. Но «Герасимов» не отреагировал на оскорбление, продолжая стоять и смотреть на группу.

Я тяжело вздохнул…

— Мы покричим, ничего страшного. Что тебе нужно, уродец?

— Нам нужен человек-аномалия. Нам нужно, чтобы вы убрались отсюда, увезя с собой чужаков. Нам нужна машина, производящая Смерть, пригнанная тобой из-за солёной воды. Нам нужны все оставшиеся неодарёнными люди.

— Всего-то? И тогда ты отпустишь нас всех? — сарказма в моём голосе должно было хватить на роту монстров, но эта тварь была чужда таких мелочей. Миньон-«Герасимов» с дебильной улыбкой кивнул мне, подтверждая слова. И понёс такую пургу…

— Твой генетический материал является ценным, но не обязательным для дальнейшей эволюции. Мы обойдёмся без него. Двое со странным запахом — не подходят для Дара и не интересуют НАС. Старого человека тоже можешь оставить себе, как и безрукого. Они просто ещё один кусок протоплазмы. Женщину и тебя мы отпустим, потому что иначе ты не согласишься — это о тебе мы уже знаем точно. Тебе важнее всего на свете твоя жизнь и жизнь твоего потомства. Потомство растёт внутри твоей женщины, твою жизнь мы тебе сохраним. Вот наше слово — отдай Аномалию и остальное, а потом убирайся.

— А такие слова, как дружба, верность — тебе не знакомы?

— Твой «друг» предал тебя врагам. Твоя «верность» ему бессмысленна.

— Дай нам посоветоваться.

— Мы ждём.

Я обернулся к остальным. Чужаки смотрели на меня с подозрением, Вова — с вопросом, остальные просто с надеждой.

— Джей, мы с тобой никак не связаны, так что сразу говорю — без келемета мы отсюда никуда не уйдём, ты уж прости. Но у Тапка там и жена, и дети, а у меня куча дел, да и собаки опять-таки.

— Парни, дайте сначала я с «Аномалией» поговорю, хорошо? А уж потом будем что-то решать. Вов, на два слова.

— Вова, — сказал я, когда мы отошли. — Скажи мне, что у тебя есть план.

Он посмотрел на меня. Потом на перевёрнутый БТР. Потом на тушу, которая сидела там и, судя по всему, готовилась ко второму заходу. Потом снова на меня. И тут в разговор вмешался Иван Дмитриевич.

— Есть план у меня, — произнёс он. — Но он на грани фола. Если я что-то понимаю в людях, то вам всем должно понравиться. Только позови сюда пришельцев — без них ничего не выйдет.

Когда старик закончил излагать свою идею, лично я посмотрел на него с глубоким недоверием.

— Простите, конечно, товарищ генерал в отставке, но ваш план — дерьмо. Он весь держится на том, что никто из нас не налажает даже в мелочах. Ну и ваша вера в оружие союзников мне кажется избыточной. К тому же — они, судя по лицам, не собираются сидеть и ждать, пока я и Вова принесём им вашу пепельницу.

Но, на удивление, возражения высказали не чужаки, а Вова.

— С Джеем должен идти кто-то другой. У меня к этой гребаной амёбе крайне большой личный счёт. И прикончить её должен именно я, а не какой-то там Тапок или Бес. Без обид, парни, но это моя война. Тварь сожрала мою женщину и какое-то время ещё и дурила мне голову, собирая информацию.

Никто не стал возражать. Так что мне оставалось только согласиться. Дебильная идея… пробежать быстрым бегом через здание, добраться до второго этажа, активировать там пульт удалённого управления входом в комплекс с ядерным зарядом. Потом быстро проскочить на спецлифте вниз, сразу попадая в святая святых — зону управления. Активировать бомбу и заманить туда монстра. После чего сидящий в кабинете генерал закроет бункер, и вместе с чудовищем испарится в ядерной вспышке.

Всю эту лабуду нужно было проделать, имея в напарниках восьмидесятишестилетнего деда, готового принести себя в жертву на объекте, где прошла половина его армейской службы. И крайне подозрительного лично мне Беса. Мужик не вызывал доверия — в отличие от напарника, Бес явно с куда большим удовольствием проник бы сейчас внутрь пультовой и, забрав свой келемет, свалил бы к чертям, не активируя никаких ядерных бомб.

Но Тапок согласился, и Бесу волей-неволей тоже пришлось подписаться на этот блудняк — хоть и без удовольствия. Более того, они пообещали вытащить нас отсюда и забросить на базу «Регуляторов» на некоем катере ТР-100, если всё пойдёт совсем плохо.

«Варшава». Пульт на третьем этаже. Ядерный заряд в подвале, который никуда не делся. Пять магазинов к винтовке. На всё про всё — максимум десять минут. Потом у Тапка кончится боекомплект, и он начнёт отступать.

— Хорошо, — сказал я. — Поехали…

Миньон Оно стоял, чуть наклонив голову, и ждал нашего решения. За эти пять-семь минут он не изменил позы, не посмотрел по сторонам… да он даже ногами не двигал. Чисто кукла.

Пуля из моей винтовки при всём моём на то желании не смогла бы его убить — как минимум не с первого выстрела. Так что честь начать бой была отведена Тапку. Когда мы с Бесом уже изготовились бежать, а Тапок — стрелять, Вова подошёл ко мне и сунул в ладонь небольшой инъектор.

— Что это?

— Фил сделал на всякий случай. И сказал дать тебе только в том случае, если это будет выбор между жизнью и смертью. Мне кажется, это именно он, тот случай. Тюбик-шприц, такой же, как я видел в МПЛ у Филимонова. Маркер на боку — красный, с пометкой «REG-3». И длинная игла, прикрытая колпачком.

— Спасибо. Постарайтесь выжить тут, окей? И не пускай эту тварь в здание!

— Не пущу, клянусь. Жень… потом уже может и не получится. Прости меня за эту хрень. Я правда хотел как лучше, но запутался. Только не на словах прости… а по-настоящему.

Я замер на секунду… потом прикрыл глаза. Нужно было найти в себе силы сделать то, чего я никогда не умел. Я не умел прощать. Совсем не умел. Я мог забыть. Я мог забить, потому что мне это было нужно или выгодно. Но простить, так, чтобы не осталось зла на человека… Что ж… попробую.

Вспомнилось всё — как мы с Бобом познакомились, как он взял меня на работу, как мы крутили всякие дела. Все наши ночные посиделки с коньяком на его, Боба, кухне. Споры за полночь о фантастике, возможности гиперперехода, Вархаммере, о том, может ли боевой робот победить настоящий танк как класс оружия.

Вспомнились наши поездки на страйкбол, и все случившиеся там геги, факапы и так далее. Вспомнилось, как Вова стал единственным человеком, поверившим в зомби. Его дурацкие лопаты и изуродованная двустволка.

И на волне всей этой ностальгии я произнес:

— Да я давно тебя простил…иначе бы просто не стал стрелять в Смита. Козел ты, Боб, но все таки свой козел. Выживем — набью тебе морду, так и знай. Теперь — можно, ты такой же сильный и живучий, как я.

— Заметано! — улыбнулся Вова. — А потом ка–а–а–к напьемся в дугу!

— Угу. Осталось только дожить до этого прекрасного момента…