Ликвидаторы

Глава 15 Файр-шоу

Рядком стояли несколько УАЗов. Часть из них представляли собой обычные «таблетки», но переделанные — с усиленной подвеской, дополнительной защитой днища и бортов, турелями для пулеметов, смонтированными на крышах. Часть — «Патриоты», также модифицированные до неузнаваемости — в них угадывались заводские очертания лишь по силуэту, все остальное было результатом кустарной, но грамотной доработки.

— Считаем технику, — сказал я, внимательно всматриваясь в экран планшета. — Две БРДМ, три «Солнечных удара», шесть УАЗов различной комплектации. Еще один грузовик, причем, скорее всего, он предназначен не для перевозки личного состава — просто транспорт для боеприпасов и снаряжения. Это много. Серьезная техника для серьезной операции. Но точно не триста человек, о которых говорил Смит.

— А тогда где остальные? — озадаченно спросил Леха, не отрывая взгляда от монитора. — Или ты думаешь, Смит блефовал, и никаких трех сотен бойцов тут и не было вовсе? Просто, насколько я помню из разговоров, у Полкана вроде как с боевым народом все было не очень. Дефицит кадров, текучка, проблемы с дисциплиной.

— Сам не знаю, — честно признался я, чувствуя, как в голове начинают роиться тревожные мысли. — Веди дрон ближе. Посмотрим внимательнее, может быть, что-то упускаем.

Леха умело опустил квадрокоптер ниже, приблизившись к расположению техники на безопасное, но достаточное для наблюдения расстояние, затем увеличил зум камеры. Возле техники было несколько человек. Я начал считать — шестеро снаружи, на виду. Судя по их движениям, манере держаться, способу обращения с оружием — это были профессионалы. Военная выправка считывалась даже через экран, четкие, выверенные действия говорили о серьезной подготовке.

— Запускай тепловизор, — распорядился я, понимая, что визуального наблюдения недостаточно. — Надо точно знать, сколько их внутри помещений и техники. Иначе мы работаем вслепую.

Леха аккуратно посадил первый дрон, убедившись, что он приземлился в безопасном месте, откуда его можно будет потом забрать, и запустил второй — специально оборудованный тепловизионной камерой. С тепловизором работать было технически сложнее — требовалась более тонкая настройка, учет помех от нагретых поверхностей, но парень явно знал, что делает. Его движения были уверенными, профессиональными.

Через несколько минут кропотливой работы на экране появилась картинка в инфракрасном диапазоне. Яркие желто-красные пятна на темно-синем фоне — человеческие фигуры, излучающие тепло.

Я начал считать, стараясь не упустить ни одной фигуры:

— Десять. Нет, погоди, двенадцать. Нет, там еще… пятнадцать… двадцать… Черт, они постоянно перемещаются, сложно точно подсчитать.

— Много, — резюмировал Леха, нахмурившись. — По моим прикидкам, человек тридцать–тридцать пять минимум. И это только в этой точке, которую мы обнаружили. А если есть еще расположения? Тогда цифра Смита может оказаться правдой.

— Обязательно проверяем, — я указал пальцем на экран, где отображалась карта местности. — Веди дрон к мосту. Внимательно посмотрим, есть ли там кто-нибудь. Мост — стратегически важная точка, его обязательно должны контролировать, если они действительно планируют что-то серьезное.

Леха направил квадрокоптер в сторону моста, аккуратно маневрируя между деревьями. Мост был старый, металлический, явно довоенной постройки — еще советских времен. Конструкция выглядела надежной, но изрядно поржавевшей. Под ним протекала небольшая речка, в это время года обмелевшая.

— Смотри, — Леха указал на экран, привлекая мое внимание. — Вон там, под мостом. Вижу технику.

Я напряженно всмотрелся в изображение. Под мостом, в тени металлических конструкций, стояли в ровный рядок четыре классических Урала для перевозки личного состава — такие грузовики я сто раз видел на страйке, даже катался на них во время Суток на Броне, знал их характеристики. Рядом с грузовиками притаился УАЗ-буханка, весь утыканный антеннами различной длины и конфигурации. Радиоточка передвижная, или как там это правильно называется… командно-штабная машина, точно.

Там же, непосредственно под мостом, были развернуты легкие полевые укрепления из колючей проволоки и каких-то деревянных жердей, вбитых в землю. От серьезной военной угрозы такие укрепления, конечно, не спасут, но случайных зараженных, бездумно бредущих на звук или движение, вполне способны остановить. За импровизированным ограждением из колючки хорошо просматривались две укрепленные огневые точки из мешков с песком или землей, между которыми угрожающе торчали стволы ПКМ на станках для пулеметов. Еще дальше, в глубине расположения, виднелись брезентовые стены — видимо, временные укрытия или склады.

— Что ж… — протянул я, осмысливая увиденное. — Четыре полноразмерных Урала для перевозки бойцов — это очень и очень серьезно. Интересно, сколько человек может находиться в каждом? Подозреваю, что около пятидесяти, если набивать плотно.

— Да туда столько физически не влезет, — удивился Леха, покачав головой. — По документации максимум тридцать человек, и то в тесноте.

— Это штатно, по инструкции, там действительно тридцать посадочных мест, — объяснил я, вспоминая собственный опыт. — Но никто и никогда штатно в полевых условиях не садится, когда нужно перебросить людей. Мы как-то раз в такой грузовик набили восемьдесят человек, правда, ехали недалеко. Но так тысячу километров, конечно, не проедешь — люди просто задохнутся или покалечатся. Поэтому… давай считать консервативно, что по пятьдесят бойцов в каждом. В четырех грузовиках — двести человек. Плюс личный состав на той технике, что мы видели раньше у ангара — еще три десятка. Плюс экипаж командно-штабной машины, плюс те ребята, что приезжали на базу «Регуляторов» с угрозами. Итого около трех сотен и выходит. Смит не врал.

— Слушай, а зачем им столько людей? — задумчиво спросил Леха, явно пытаясь найти логику в происходящем. — Чтобы напасть на базу «Регуляторов»? Да там бы и сотни бойцов за глаза хватило с учетом их вооружения. Совершенно нелогично разворачивать такую масштабную операцию.

— Возможно, дело не только в базе, — предположил я. — Может быть, ищут конкретно нас — меня и МПЛ. Или планируют и то, и другое — зачистить базу и захватить лабораторию. Полковник — человек основательный, привык работать с запасом сил.

Мы еще добрых полчаса методично облетали окрестную территорию, проверяя каждый подозрительный участок. Усилия увенчались успехом — нашли еще одну точку: небольшой, но грамотно организованный блокпост на дороге, примерно в паре километров от ангара. Там дежурило человек пять бойцов и стоял один УАЗ, готовый в любой момент сорваться с места.

— Итого, — я подвел промежуточный итог нашей разведки, — к нам действительно приехали порядка трех сотен солдат Полковника. Серьезная сила, профессионально организованная. Это не шутки.

Леха аккуратно посадил дрон, убедившись, что техника цела, и мы начали собирать снаряжение, готовясь к возвращению. Я методично делал скриншоты с планшета, тщательно фиксировал расположение техники и личного состава, отмечал ключевые точки, подходы, возможные пути отхода — вся эта информация могла пригодиться.

— Что будем делать дальше? — спросил Леха, упаковывая дроны в защитные кейсы.

— Вернемся на временную базу, — решил я. — Подробно доложу Битюгу и остальным командирам. Нужно коллективно решить, как действовать в такой ситуации. Это касается всех.

Мы сели в чирка и поехали обратно, соблюдая маскировку. По дороге Леха молчал, задумчиво глядя в окно, явно переваривая полученную информацию и ее последствия.

— Джей, — наконец нарушил он молчание. — Ты же понимаешь, что это может быть ловушка?

— Какая конкретно ловушка? — уточнил я, хотя догадывался, к чему он клонит.

— Ну, эта их база, расположение людей Полковника. Она выглядит слишком открытой, слишком доступной для наблюдения. Как будто они специально демонстрируют себя, приглашают обнаружить. Это не похоже на действия профессионалов, которых мы там видели.

Я задумался, медленно обрабатывая его слова. Леха был абсолютно прав в своих сомнениях. База действительно выглядела слишком уж открытой, почти демонстративно. Никакой серьезной маскировки, никакой по-настоящему эшелонированной охраны. Как будто действительно хотели, чтобы их нашли и обнаружили именно так.

— Что конкретно ты хочешь сказать? — попросил я его развить мысль.

— Они расположились слишком открыто, демонстративно, — объяснил Леха. — Как будто приглашают — вот мы, сидим на видном месте, атакуйте нас, если хватит духу.

— Ну, учитывая, какое впечатление мы оставили о себе там, в Танаисе, — я задумчиво хмыкнул, — может быть, это действительно такая примитивная ловушка на дурака — мол, сами сунутся, не выдержат. Грузовики-то мы без тепловизора не увидели бы, они хорошо спрятаны под мостом. А вот те три десятка бойцов на технике у ангара — выглядят довольно уязвимыми, соблазнительной целью. — Я негромко хохотнул. — Но тогда получается, что Полковник куда менее хитрый и продуманный стратег, чем я о нем думал и опасался. Впрочем, я пока с трудом представляю, как именно мы сможем использовать это знание в свою пользу. Но как-нибудь да используем, такая информация просто так не пропадает.

— Ну, если кто-то и может вытащить «Регуляторов» из этой полной задницы, то это будешь точно ты, — Леха слегка передернул плечами, словно от внезапного холода. — Правда, я до сих пор не до конца понимаю, зачем нам это вообще нужно. Они же нас фактически предали, сдали.

Мы вернулись на временную базу, когда уже совсем стемнело и на небе проступили первые звезды. Битюг, Пряник, Медведь и остальные бойцы ждали нас возле костра, периодически подбрасывая дрова. Аня сидела рядом с Пряником, плотно укутанная в теплое одеяло — вечера становились все холоднее.

— Ну что? — сразу спросил Битюг, едва мы подошли к костру. — Нашли их расположение?

— Нашли, — я утвердительно кивнул и присел на бревно. — Человек триста, как изначально и предполагалось. Очень серьезная техника — БРДМ, огнеметные системы «Солнечный удар», УАЗы различной модификации, грузовые Уралы для личного состава. Основное расположение — возле старого заброшенного ангара, примерно в паре километров от Таврического моста. Там находится техника, которая, похоже, работает приманкой. Основные же силы расположились рядом, непосредственно под мостом, в техническом тупике — развернули настоящую мини-базу с укреплениями.

— И это все? — деланно удивился Пряник с характерной для него иронией. — Всего-то каких-то триста хорошо вооруженных бойцов с бронетехникой. Ну, тогда совершенно не о чем волноваться — Джей их всех один перебьет голыми руками.

— Не ерничай сейчас, — одернул я его. — Да, мы серьезно вляпались в дерьмо. По большому счету, вляпались не совсем мы… но эти уроды находятся здесь именно потому, что я крупно нагадил у них дома, в Танаисе, и теперь это моя прямая ответственность — разгребать последствия.

— Что конкретно будем делать? — спросил Медведь, всегда предпочитавший переходить от слов к делу.

Я устроился поудобнее у костра, протянул замерзшие руки к согревающему огню. Действительно холодало с каждым днем. Осень неумолимо вступала в свои законные права, напоминая о скором приходе зимы.

— Сначала необходимо четко понять, зачем конкретно они здесь находятся, — начал я размышлять вслух. — Смит говорил, что Полковник жаждет отомстить нам за Танаис, за радиоактивное заражение территории, за потери. Но у меня это категорически не бьется с тем, на какие колоссальные расходы ресурсов, топлива и времени он пошел, чтобы привезти сюда столько людей и техники. Месть — это одно, но такие затраты?..

— МПЛ для любого крупного игрока сейчас абсолютно бесценна, — вставил Филимонов, поправляя очки. — Если Полковник узнал или догадался, что она находится здесь, на базе «Регуляторов»… он сделает абсолютно все возможное и невозможное, чтобы заполучить ее, невзирая на затраты.

— Вот только все ключевые игроки прекрасно знают, что МПЛ совершенно бесполезна без меня, без оператора, — возразил я. — Полковнику не могли не доложить его советники и Смит, что теперь меня категорически нельзя мочить, иначе лаборатория превратится в груду бесполезного металла.

Филимонов молча пожал плечами, мол, тут да, уел. А я продолжил.

— И опять же не клеится — именно Полковник и Смит настаивали на моей ликвидации изначально. — Я посмотрел на Битюга, ища подтверждения. — План Вовы по устранению меня явно придуман не им самим, это почерк Полковника, его манера псевдоинтриги — он же мнит себя великим стратегом.

— Полностью согласен с анализом, — кивнул Битюг. — Но что нам конкретно с этого знания? Эти ребята уже точно не уйдут отсюда просто так, по-хорошему, какими бы ни были их истинные мотивы.

— Нет, добровольно не уйдут, — согласился я. — Значит, нам придется их убрать силой или заставить уйти, создав невыносимые условия.

— Каким образом? — прямо спросил Пряник. — Их три сотни профессиональных бойцов, нас… давай честно посчитаем. Пятнадцать человек? Двадцать, если из расположения «Регуляторов» вытащить всех, кто «за нас». И это уже как максимум, с натяжкой. Вова точно не пойдет с тобой после всего произошедшего, еще один такой удар по его репутации будет смертелен. Смит на их стороне… ну был… хотя его уже нет, но его люди точно сейчас нам не друзья. Итого… если ты не можешь в одно лицо прикончить человек двести пятьдесят, причем сделать это так, чтобы они не успели прибить тебя в процессе — то мы в глубокой заднице. Кроме твоих способностей — у нас просто нет никаких значимых преимуществ.

— У нас есть другое, более важное, — я уверенно усмехнулся. — У нас есть мозги и способность мыслить нестандартно. И у нас есть критическое тактическое преимущество, ты ошибся — мы точно знаем, где находятся они, все их позиции. А они понятия не имеют, где находимся мы. Это дает огромную фору.

— И что конкретно ты предлагаешь предпринять? — спросил Битюг, внимательно наблюдая за мной.

Я помолчал, тщательно обдумывая формирующийся план. Стратегия складывалась в голове медленно, осторожно, но верно, как пазл.

— Завтра ранним утром Леха снова вылетает на разведку, — изложил я план. — Тщательно проверим, не изменилось ли что-то принципиально за ночь в их расположении. Посмотрим внимательно, нет ли у них дополнительных точек, которые мы могли пропустить. А потом… потом наносим точечный удар.

— Удар? — недоверчиво переспросил Медведь. — Джей, пятнадцать бойцов против трехсот? Ты окончательно с ума сошел?

— Не прямой лобовой удар, разумеется, — я отрицательно покачал головой. — Точечный, хирургически выверенный. Сначала бесшумно уберем наблюдателей и дежурных под мостом, лишим их глаз и ушей. Потом качественно заминируем дорогу, по которой они будут вынуждены двигаться, если решат куда-то выдвигаться. И тщательно подготовим классическую засаду возле их основной базы. Когда они выедут колонной — подрываем мины. А тех, кто каким-то чудом выживет в хаосе — методично дострелим из укрытий.

— Погоди, а минировать ты чем конкретно будешь? — практично спросил Битюг. — Монки-то у нас все, до последней штуки, кончились еще при прошлой операции.

— Монки действительно кончились у нас, — я специально выделил слово «нас». — А вот у Смита в схроне они точно были, причем в приличном количестве, я видел. И сегодня ночью я их добуду, заодно еще кой–чего прихвачу. Пока кто другой не пришел и не забрал все.

— Женя, ты совсем сдурел! — возмущенно вмешалась Аня. — Это же смертельно опасно — лезть в расположение Смита!

— Опасно, не спорю, — согласился я. — Но у тебя есть какой-то другой реалистичный план? С огромной радостью его выслушаю и рассмотрю. У нас просто нет выбора, пойми. Ну и…это не совсем расположение. Смит был тем еще параноиком, и сделал пару схронов в Бадатии. Я о них случайно узнал в общем-то.

Сделав паузу, я глотнул воды. Сейчас придется выдавать свою теорию за единственный возможный вариант, и убеждать людей. Глубоко вздохнул. Ну, попробуем…

— Если мы не уберем их первыми, они методично уберут нас. Или Вову с его людьми. Или вообще всех скопом. Я, кажется, понял, почему их тут собралось столько, и вообще на кой черт такая масштабная операция может быть нужна Полковнику в реальности.

Все десять пар глаз мгновенно уставились на меня с напряженным ожиданием откровения.

— Да все на самой поверхности лежит, просто нужно правильно сложить факты, — пояснил я. — Они массово переселяются сюда. Подозреваю, что где-то в районе Тавриды, неподалеку отсюда, сейчас уже есть еще одна временная база, где находятся их гражданские — женщины, дети, старики, под охраной остатков всяких нестроевых бойцов. А бегут они именно от смертельно опасной радиации и радиоактивных зомби, которых я там наплодил своими действиями в Танаисе.

Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Все сидящие у костра молча обдумывали мои слова, просчитывая последствия.

— Но почему именно сюда, в эти края? — первым озвучил логичный вопрос Медведь.

— А, ну да, ты же не в курсе всех деталей, — спохватился я. — Тот мужик, ну, которого я был вынужден завалить — майор спецназа. Он командир специальной охранной части, круглосуточно сидящей поверх стратегического ядерного заряда. Этот заряд можно активировать и без специального пульта управления, он тут лежит законсервированный еще со времен Советского Союза. При наличии достойного носителя, вроде большой ракеты — запулить этой двадцатикилотонной термоядерной бомбой можно практически куда угодно. Отличный, знаешь ли, стратегический бонус, учитывая, что подходящие носители у Полковника имеются в наличии — они же ракетчиками были до начала зомбеца. И это даже не считая уже готовой, прекрасно оборудованной базы, на которой в относительной безопасности может разместиться куча народу. Есть стабильная еда, работающий ядерный реактор, защита…

— Ты серьезно считаешь, что базу «Регуляторов» они просто зачистят? — уточнил Битюг.

— Абсолютно уверен, — кивнул я. — Зачем Полковнику бывшие хозяева базы, жаждущие справедливой мести и возвращения своего? Лишние рты, потенциальные предатели и диверсанты. Никакая МПЛ Полковника на самом деле не интересует, ему на нее глубоко насрать в стратегическом плане. Ему нужна сама база — готовая, защищенная, с ресурсами. А я — просто препятствие на пути.

— Хорошо, логично, — наконец сказал Пряник после паузы. — Я с тобой иду на эту операцию. Но давай без твоего обычного самодурства и импровизаций. Четкий, выверенный план, четкое исполнение по пунктам. Никаких импровизаций на ходу, как ты любишь.

— Договорились, — соврал я, прекрасно зная, что в бою планы редко переживают первый контакт с противником.

Мы провели еще около часа, детально обсуждая тактические нюансы. Кто, что именно, в какой последовательности делает. Где оптимально ставить мины, если я сумею их добыть. Как грамотно организовать отход под огнем. Что конкретно делать, если что-то неизбежно пойдет не по плану.

Когда все командиры разошлись по своим местам спать, готовясь к трудному дню, я остался у медленно догорающего костра в одиночестве. Собирался с мыслями, методично вспоминал детали плана Ривендейла, прокручивал возможные варианты развития событий.

Потому что я категорически не позволю никому всерьез угрожать моим людям, тем, кто мне доверяет. Никому и ни при каких обстоятельствах.

Аня бесшумно подошла ко мне, все еще укутанная в теплое одеяло. Молча села рядом на бревно, доверчиво прижалась к моему плечу, ища тепла и защиты.

— Ты опять собираешься безрассудно рисковать жизнью, — тихо, почти шепотом сказала она, и это было не вопросом, а констатацией факта.

— Приходится, — коротко ответил я, не желая врать или приукрашивать реальность. — Выбора особого нет.

— Пообещай мне, что обязательно вернешься живым, — она подняла голову и посмотрела прямо на меня своими огромными глазами.

— Обещаю, — я крепко обнял ее, чувствуя, как она дрожит. — Я всегда возвращаюсь, что бы ни случилось. Особенно к тебе.

Она прижалась ко мне еще сильнее, словно боясь отпустить. И мы сидели так в тишине, молча, просто слушая умиротворяющий треск догорающих в костре поленьев и тихий шелест ночного осеннего ветра в кронах деревьев.

А потом внезапно раздалась интенсивная пальба, причем как раз оттуда, где расположился со своей армией Полковник. И это был не один-два одиночных выстрела, а настоящее грандиозное файр-шоу — яркие трассирующие пули летели в темное небо, отчетливо видимые даже отсюда, с нашего расстояния. Громко, раскатисто грохотали пулеметы, строчащие длинными очередями, и, кажется, кто-то куда-то активно стрелял осветительными ракетами. Стихло все это безумие только часа через полтора-два.

Ночка явно не задалась у наших противников. Учитывая весь этот беспорядочный шум и гам, явно свидетельствующий о чрезвычайной ситуации, быстрым голосованием командиров решили, что я сейчас нужнее и полезнее здесь, на базе, тем более что до рассвета оставалось максимум пару часов, не больше.

Едва первые лучи солнца коснулись горизонта, мы с Лехой, наскоро перекусив какой-то сухомяткой и запив холодным чаем, выдвинулись в сторону расположения противника. Опасаясь возможной засады или патрулей, я сознательно сменил маршрут подхода, выбрав более длинный, но безопасный путь, и даже подобрал другое, более укрытое место для наблюдения. Только вот все эти разумные предосторожности оказались совершенно напрасными.

База была абсолютно, полностью пуста.

Мертвенно, зловеще пуста.

Вся техника аккуратно стояла на своих местах, словно ее только что поставили. БРДМ, УАЗы, грузовые Уралы, пусковые установки «Солнечный удар»… УАЗам, правда, досталось изрядно — кажется, их методично изрешетили из ПКТ, стоящих на бронемашинах, или из станковых пулеметов. Металл был весь в дырах, стекла выбиты.

— Что за черт… — начал было ошарашенный Леха.

— Тихо, — резко оборвал я его. — Внимательно смотри на экран, фиксируй все детали.

Мы методично облетели всю подконтрольную им территорию на дроне. Ангар, блокпост на дороге, мост с укреплениями. Абсолютно нигде ни единой живой души. Повсюду толстым слоем навалены блестящие стреляные гильзы — следы интенсивного боя, часть техники несет на себе явные, хорошо различимые следы обстрела из стрелкового оружия, но это все. Нет ни капли крови, ни одного трупа, ни раненых. Зато на земле валяется множество явно исправного оружия — автоматы, пулеметы, в основном с пустыми магазинами, разряженного.

— Запускай тепловизор немедленно, — велел я, чувствуя нарастающую тревогу. — Не верю своим глазам.

Леха оперативно запустил второй дрон с тепловизионной камерой. Инфракрасная картинка со всей беспощадностью показала то же самое. Ни одной человеческой фигуры, ни одного теплового пятна, характерного для живого организма. Техника еще сохраняла остаточное тепло моторов, но людей категорически не было.

— Они просто ушли, — растерянно пробормотал Леха. — Просто взяли всем составом и ушли в неизвестном направлении. Бросили всю ценную технику, оружие, снаряжение.

— Или это хитроумная ловушка на любопытных, — я напряженно нахмурился. — Как ты и предсказывал вчера. Классическая приманка для дураков.

— Женя, их нет и под мостом, в основном лагере, — Леха покачал головой. — Проверил дважды. Вообще никого на всей территории. Абсолютная пустота и тишина.

Мы сидели в машине молча, напряженно глядя на экран планшета, не в силах поверить. Пустая, брошенная база. Оставленная техника. Ни единого звука, ни малейшего движения.

— Что будем делать дальше? — тихо спросил Леха, ожидая решения.

— Немедленно возвращаемся на базу, — твердо решил я. — Собираем всех и коллективно думаем. Потому что это не просто странно или подозрительно. Это абсолютно, запредельно странно и не укладывается ни в какую логику.

Мы вернулись на временную базу, где нас ждали. Срочно собрали всех командиров и бойцов. Я подробно рассказал, что мы увидели собственными глазами.

— Совершенно пустая база? — недоверчиво переспросил Битюг. — То есть вообще пустая, ни души?

— Абсолютно, — подтвердил я, все еще не веря сам. — Вся техника аккуратно стоит на местах, а людей просто нет, словно испарились. Как будто их вообще никогда не было.

— Или сознательно ушли по приказу, — осторожно предположил Пряник. — Специально, чтобы мы обязательно пришли проверить. А там уже подготовленная ловушка — мины, растяжки.

— Вполне возможный вариант, — согласился я. — Но тогда совершенно непонятно зачем. Зачем бросать такую невероятно ценную в наше время технику? Это же безумие, расточительство.

— Может быть, она вся неисправна, не на ходу, — практично предположил Филимонов.

— Или вся тщательно заминирована, — мрачно добавил Медведь. — Взорвется, как только начнешь осматривать.

Я глубоко задумался, перебирая версии. Оба озвученных варианта теоретически были возможны и даже логичны. Но внутреннее чутье, которое меня еще ни разу не подводило, настойчиво подсказывало, что истинная причина совершенно в другом.

— Нужно обязательно проверить лично, на месте, — твердо сказал я. — Но предельно, максимально осторожно. Очень и очень осторожно, проверяя каждый сантиметр.

— Я иду с тобой, — не терпящим возражений тоном заявил Пряник, поднимаясь.

— И я тоже, — решительно добавил Медведь, проверяя оружие.

— Хорошо, идем втроем, — кивнул я. — Леха, ты остаешься здесь, в безопасности. Будешь непрерывно наблюдать с дрона, контролировать обстановку. Если хоть что-то пойдет не так, как планировали — немедленно предупреждаешь по рации.

— Понял, командир, — кивнул Леха, уже доставая аппаратуру.

Мы втроем — я, Пряник и Медведь — выдвинулись к брошенной базе Полковника. Ехали предельно медленно, максимально осторожно, буквально крадучись. Останавливались каждые сто метров, тщательно осматривали местность в бинокли. Внимательно искали признаки засад, ловушек, противопехотных мин.

Абсолютно ничего подозрительного.

Наконец добрались непосредственно до ангара. Вышли из машины, держа оружие наготове. Гнетущая тишина. Мертвая, давящая на психику тишина, нарушаемая только шумом ветра.

Я достал автомат, методично передернул затвор, досылая патрон. Пряник и Медведь синхронно сделали то же самое.

— Предельно осторожно, — негромко напомнил я. — По одному человеку заходим. Проверяем буквально каждый метр территории, каждый сантиметр.

Мы осторожно двинулись к стоящей технике. БРДМ стояли совершенно неподвижно, люки распахнуты настежь. Я предельно аккуратно заглянул внутрь первой машины, ожидая подвоха. Пусто. Все приборы на штатных местах, боеприпасы аккуратно уложены. Но экипажа нет, словно растворился.

Вторая БРДМ — абсолютно то же самое.

«Солнечные удары» — пусто, и заметно опустошен боекомплект пулеметов, на одной из пусковых установок явно не хватает одной ракеты.УАЗы — пусто. Их расстреляли, и не случайно. Но — никаких следов крови нет. ПРОсто рваное железо, разбитые в куски приборки и фары.

Грузовики — пусто. Лежат снаряды, стоят ящики с автоматами и гранатами. И никого…

— Бросили все, — пробормотал Пряник. — Просто взяли и бросили.

— Но зачем? — Медведь почесал затылок. — Это же техника. Рабочая. Ценная.

Я не знал. Просто не знал.

Мы обыскали подмостье. Внутри были ящики с боеприпасами, продовольствием, снаряжением. Системы связи — рации, радиостанции, даже спутниковый телефон. Все на месте. Все работает.

И никого.

— Это безумие, — сказал я вслух. — Полное безумие.

— Может, их отозвали? — предположил Пряник. — Полковник передумал?

— Или их всех убили, — мрачно добавил Медведь.

Я обернулся к нему:

— Кто мог их убить? Здесь же нет следов боя. Ни крови, ни гильз, ничего. Или ты думаешь, что где–то завелись такие специальные люди, способные полуроту военных затыкать шомполами в уши?

— Тогда куда они делись?

Я не знал ответа. И это меня бесило.

Мы провели на базе еще час. Проверили каждый угол, каждый ящик. Ничего. Никаких следов людей. Как будто их и не было.

— Возвращаемся, — наконец сказал я. — Здесь делать нечего.

И тут Пряник заорал:

— Джей, сюда! Срочно!