Ликвидаторы

Глава 23 Неприглядные факты

Дверь оказалась не заперта, но интуиция прямо вопила: «Не ходи туда — за ней ждут неприятности!» И я, как тот котёнок из анекдота, мысленно ответил ей: «Ну как же туда не ходить, если они ждут!» — и аккуратно приоткрыл створку, буквально на полпальца.

В нос тут же шибанул странный запах. Он напоминал о жарком летнем море — но не туристическом, открыточном, а каком-то утилитарном. Таким пахнет в оживлённом торговом порту: мазут, водоросли, соль, органика и раскалённый бетон — всё разом, единым тяжёлым пластом.

Подвал был глубокий. Не то чтобы я раньше не видел подвалов — видел, и в изобилии. Но этот был другим. Живым.

Не в том смысле, что там копошились зомби или какая-нибудь другая дрянь. Просто от стен веяло чем-то, что нормальный человек обычно списывает на паранойю. Влажный воздух двигался сам по себе — лёгкими, почти неощутимыми волнами, словно что-то огромное размеренно дышало за ближайшим углом.

Я шёл медленно, держа «Фолдар» у груди. Луч фонарика резал темноту узкими полосами.

За поворотом коридор расширялся — и там я увидел Это.

Оно лежало у дальней стены, занимая добрую треть помещения и создавая те самые «колыхания». Тёмная туша, неподвижная, как брошенный автомобиль. Поначалу я даже не сразу понял, что передо мной — просто что-то большое и тёмное, влажно поблёскивающее в луче фонаря. Потом разглядел очертания. Торс. Голова, завалившаяся набок. Руки, раскинутые по бетонному полу.

Оно сильно изменилось, но нечто узнаваемое в этой туше всё же оставалось. Его тело — основное, первородное, прошедшее через десятки, если не сотни трансформаций. Та самая сволочь, которую мы уже один раз вроде как убили, и убили качественно. Вернее, не мы, а Вова.

Я не двигался секунд пять. Просто стоял и смотрел. Оно не реагировало. Не дышало — по крайней мере, явно. И всё же что-то в нём было живым — то самое странное движение воздуха, те волны, которые я ощущал кожей даже сквозь броню.

Потом я опустил взгляд.

У стен — кучки чего–то, разноцветные и слегка «оплывшие» сверху. Я не сразу понял, что это. Луч фонарика прошёлся по периметру, и у меня слегка поплыло — не от страха, а от простого холодного понимания. Одежда. Обувь. Одна кучка, вторая, третья. Чья-то куртка, брошенная наспех. Кроссовки рядом, один упавший набок. Дальше — военные берцы, брюки, разгрузка. За ними — детские сандалии. Всё покрыто тонким слоем тёмной слизи, включая их.

Детские. Сандалии.

Я закрыл глаза на секунду. Открыл. Сандалии никуда не делись.

Значит, вот оно как. Кто-то спускал людей сюда. Приводил и оставлял. Оно их поглощало — и вот результат: тёмная туша у стены и аккуратные горки всего, что не переварилось.

Тварь не шевелилась. Можно было бы принять её за мёртвую, но нет — бока и жирный нарост на спине регулярно вздымались, испуская те самые волны дрожи и тот запах, что удивил меня ещё при входе.

Внутренне сжавшись, я вышел из тени и подошёл ближе. Туша никак не отреагировала. Странно — но надо пользоваться моментом.

Я прошёлся вдоль стены, считая кучки. Девять. Плюс детская обувь — десять. Может, больше: что-то могло сдвинуться, перемешаться. Кормушка, а не подвал. Но зачем?

Зачем кто-то кормит его людьми?

Я остановился над одной из куч. Военные берцы, добротные, почти новые. Рядом — разгрузка, из кармана торчит смятая пачка сигарет. Кто-то из бойцов. Может, тот, кто начал задавать лишние вопросы. Может, просто не угодил. Но в любом случае — бредятина.

Кто-то знал про Оно. Спускал вниз живых людей и уходил наверх. Деловое партнёрство, надо же. Вот только мне непонятно, зачем этот союз нужен самой твари. Её боевые возможности я оценил ещё при первой встрече — монстр без труда мог сожрать тут всех сам. Не думаю, что у людей Полковника нашлось бы что-то, способное ему навредить. Даже не приближаясь вплотную, я видел: толщина бронепластин на торсе — не меньше пяти сантиметров, местами они заходили одна на другую, как пластины средневековых лат. Оценить масштаб было несложно.

И тут пазл сложился. Всё лежало на поверхности. Один человек пришёл сюда — и внезапно остался, захватив власть. Зачем? Поддержку военных он мог получить в любом случае. Если только… если только его настоящим заданием было ликвидировать верхушку и захватить чёртову бомбу. И он скармливает людей твари — вероятно, ещё и использует её как инструмент запугивания несговорчивых.

Похоже, этот кто-то — а подозревал я Полковника — наведывался сюда совсем недавно. И зачем-то скормил монстру вояку прямо в полной снаряге. Почему не раздел? Я нагнулся над разгрузкой, разгладил именную ленту. «Майор Д. Герасимов». Чёрт. Ну конечно.

Из пачки сигарет торчал клочок папиросной бумаги. Почти незаметно — но любой курильщик скажет: сигарета сама собой не вываливается. Я вытянул пачку из подсумка, открыл. На развёрнутой сигарете, выпавшей в ладонь, — строчка цифр и букв, на первый взгляд бессмысленная. И одно слово: «Варшава». Пароль. И какой-то код.

Майор, видимо, знал, что его скормят монстру. И единственным доступным ему способом постарался сохранить информацию — для кого-нибудь. Что ж, будем считать, что для меня. Пачка перекочевала в мой карман.

Стоять так близко к муту было страшно до жути. Но какая-то внутренняя уверенность подсказывала: сейчас тело не опасно, сознания в нём нет. Оно просто функционирует. Питается.

Я уже собирался уходить — оставаться здесь было верхом глупости, с какой стороны не глянь — когда с боком туши что-то произошло.

Я не сразу понял. Просто заметил краем глаза: поверхность изменилась. Не там, где голова, не там, где торс — сбоку, где тёмная плоть переходила в бесформенное, растёкшееся по полу. Эта граница двинулась. Напряглась. Начала выпячиваться наружу — словно кто-то изнутри надавил ладонью на плёнку.

Я не шелохнулся.

Выпячивание росло. Обрело форму — продолговатую, смутно похожую на человеческую. Сначала округлый бугор, потом — что-то с намёком на голову, на плечи. Плоть тянулась, расходилась, обнажая тёмную слизистую поверхность того, что выходило наружу.

Оно отпочковывало.

Фигура отделилась почти беззвучно — влажный тихий звук, не громче, чем ладонь, плюхнувшаяся в лужу. Упала на колени, потом на четвереньки. С головы до ног её покрывала чёрно-серая слизь — густая, тягучая, медленно стекавшая вниз. Под ней угадывались очертания тела: спина, рёбра, лопатки, длинные пальцы.

Я прижался спиной к стене. Не убегал. Просто смотрел.

Слизь начала меняться прямо на глазах — быстро и неприятно отчётливо. Поверхность уплотнялась слоями: сначала внешний, тонкий, потом глубже. Слизь переставала блестеть, матовела. По ней ползли странные морщины, складки — и вдруг стало понятно, что это не морщины. Кожа. Настоящая человеческая кожа, проступающая снизу.

Сначала на спине. Потом на руках — по кистям тонкими венами. Волосы появились последними: сначала тёмная поросль, потом настоящие пряди, мокрые, слипшиеся. Тёмные. Короткие.

Фигура всё ещё стояла на четвереньках. Подняла голову.

Я увидел лицо.

Оно формировалось прямо при мне — словно скульптор работал изнутри, надавливая в нужных местах. Лоб, надбровные дуги, нос. Губы — сначала бесформенные, потом чёткий контур. Веки. Подбородок.

Это было лицо Герасимова. Нового агента Оно — инструмента, которого тварь вырастила, чтобы ходить среди людей.

Последние детали ещё затягивались кожей, уши ещё не приняли окончательную форму — а фигура уже зашевелилась. Встала. Сначала неловко, как человек после долгой болезни: ноги подгибались, движения были нечёткими. Несколько шагов вдоль стены — шаткие, неуверенные. Остановилась. Снова шаг. Ещё один.

Потом наклонилась над одной из куч.

Медленно, изучающе. Пальцы — уже почти человеческие, с нормальными ногтями — коснулись ткани, подобрали разгрузку, встряхнули.

Я не дышал. Смотрел. И боялся, первый раз за кучу времени мне было страшно просто до усрачки, практически до того же состояния. что охватило меня когда то в дверях квартиры, где я увидел своего первого зомби.

Человек, по другому его уже было сложно назвать, держал бронежилет перед собой — и в этом жесте было что-то настолько обыденное, настолько привычно-человеческое, что по хребту прокатилась холодная волна. Просто человек, поднявший с пола свои вещи. Просто кто-то, собирающийся одеться.

Только что рождённый из тела чудовища. Только что облитый с головы до ног чёрной слизью. Только что сделавший первые нетвёрдые шаги.

И уже почти неотличимый от любого, кто мог встретиться мне наверху, в коридорах Ривендейла.

Я медленно прижал большой палец к кнопке рации — и замер. Пробить перекрытие то, что, как я надеюсь, уже стоит и наведено на Ривендейл — не сможет. Глупо просто так тратить единственный залп.

Туша за спиной у полностью оформленной фигуры всё ещё дышала своими волнами, готовая к рождению новых копий. На ее боку принялось набухать следующее слизистое образование, правда, какое–то маленькое. Решив, что с меня хватит на сегодня хорора, я быстро двинулся по коридору назад, обдумывая изменения плана.

Так. Нужно добраться до пленников и срочно эвакуировать отсюда Аню. Где пленники — я не имею ни малейшего понятия, так что нужен «язык». Надеюсь, те двое за закрытой дверью — обычные люди, а не переделанные монстры.

Мне повезло. Эти идиоты зачем-то вышли из своего укрытия и теперь стояли ко мне спинами, глядя в глубь коридора. Лучшей позиции не придумать.

Разговаривали вполголоса — о чём-то своём, не служебном. Один курил, опираясь на перила, второй переминался с ноги на ногу. Расслабленные. Привыкшие к тому, что в подвальном коридоре никого не бывает.

Я зашёл сзади.

Первого взял за шею раньше, чем он успел докурить. Короткое резкое движение — сухой щелчок позвонков. Он даже не понял, что произошло. Второй успел дёрнуться, успел открыть рот — и тут же получил прикладом «Фолдара» по зубам. Я тут же перехватил его за горло и сжал, давая понять, что от смерти его отделяет одно моё решение. Кровь из разбитых губ и носа лилась ручьём, стекая по моей кисти.

Не отпуская глотки, я затолкал его спиной вперёд в соседнее помещение — небольшую комнату с двумя стойками мониторов, дающих неплохую картинку с большей части двора и частично — из внутренних помещений. Пленных в кадре не было.

Я отпустил горло. С передавленной трахеей отвечать на вопросы затруднительно.

Парень рухнул на пол, кашляя и держась за шею, на которой уже набухали красные полосы от моих пальцев.

— Значит так, — сказал я тихо, садясь на корточки и глядя ему в глаза. — У меня мало времени, у тебя — ещё меньше. Пленники. Где?

Он смотрел на меня мутным взглядом. Соображал.

— Второй этаж, — выдавил наконец. — Бывший склад. Охрана — четверо спецназовцев.

— Заперто на код?

— Засов снаружи, и всё. Зачем там код — они всё равно никуда не денутся.

Не врёт. Слишком напуган, чтобы выдумывать.

— Сколько бойцов в здании?

— Человек шестьдесят. Может, семьдесят.

— Полковник?

— Третий этаж. Командный пункт.

— Та тварь в конце коридора. Ты знал о ней?

Его затрясло. Знал. И всё равно работал на того, кто привёл монстра внутрь.

— Хорошо, — я поднялся. — Будем считать, ты искупил.

Он уставился на меня вопросительно — и получил одиночную пулю из «Фолдара», на котороый уже была предусмотрительно надета труба с глушителем, точно в переносицу. В маленьком помещении ударило всё равно громковато, но наружу звук не прошёл.

Я высунулся в коридор — никого. Затащил внутрь первого, несколькими ударами вывел из строя контроллеры камер, вырвал с мясом провода. Быстро это не починить. Вышел, оставив за собой темноту, разрушения и трупы. Похоже, это становилось фирменным стилем.

До первого этажа добрался быстро. Служебная лестница — узкая, тёмная, пропитанная запахом штукатурки и чужого пота. Двигался вдоль стены, контролируя каждый пролёт. Пусто. Пусто. Поворот. Прыгаю. через две ступеньки, чтобы выиграть хоть миллисекунды.

И тут меня засекли.

Боец вышел из бокового коридора — просто так, будто за водой. Увидел меня. Я увидел его. Мы смотрели друг на друга ровно столько, сколько нужно, чтобы понять: разойтись не выйдет.

Его рука потянулась к автомату.

Я нажал кнопку рации.

— Медведь, шум. Сейчас.

И побежал.

Снаружи грохнуло через три секунды. Потом ещё раз, ближе. Затем — частая дробь разрывов: «Град» работал по периметру. Именно его держал в заначке Смит на случай штурма Ривендейла. Стёкла лопались, здание дрожало, сверху орали и бегали. Всё расслабленное и рутинное в этом месте мгновенно сделалось хаосом. Я слышал, как топочут ноги по лестницам — но мимо меня, к периметру, туда, откуда летели НУРСы и откуда вот-вот должны были появиться штурмующие. Которых, впрочем, не существовало.

Короткая очередь — боец, обнаруживший меня, сложился у стены. Я не стал проверять результат и рванул дальше.

Второй этаж. Бывший склад — я нашёл его сразу: у дверей стояло четверо в броне. Засов снаружи, как и было обещано.

Первый охранник разворачивался на моё движение. Три бронебойные пули в голову чуть выше обреза каски — он отшатнулся и начал сползать по стене, уже мёртвый. Я переводил ствол дальше, не останавливаясь. Только четвёртый успел поднять автомат — и то не довёл до конца.

Я сбросил засов и распахнул створку.

В лицо пахнуло застоявшимся воздухом и человеческим страхом.

Их было много — человек двадцать пять, может тридцать. Сидели вдоль стен, стояли в углу, некоторые лежали прямо на бетоне. При моём появлении несколько человек отшатнулись, кто-то вскрикнул.

— Тихо, — сказал я. — Я Джей, Регуляторы. Все встаём, быстро.

Аня бросилась ко мне — я едва поймал её за локоть.

— Жив? — выдохнула она.

— Как видишь. Ты?

— Жива. — Губы дрожали, голос — нет. Медицинская закалка.

Леха поднялся из угла: один глаз заплыл, но двигался нормально. Пряник стоял у дальней стены, держась за бок. Живой. Злой. Это хорошо.

Я бросил Прянику кольт. Тот поймал — одной рукой, потому что второй, со знаменитым крюком, у него больше не было: кто-то снял протез, и теперь там розовела культя.

— Патроны? — спросил он предельно спокойно.

— Магазин в рукоятке, вот второй. Больше нет — глянь на разгрузках охраны.

Леха уже шёл к двери, в руках — АКС кого-то из спецназовцев.

— Слушаем все, — сказал я. — Служебная лестница вниз, потом западным коридором к техническому выходу. Я первый, Пряник замыкает. Не стрелять, пока не прижмут — в узком коридоре своих покосим.

Тридцать секунд — и мы в коридоре. Аня поддерживала пожилого мужчину, которого я не знал. Леха нёс девчонку лет двенадцати — та вцепилась в него молча и намертво.

Мы добрались до лестницы.

И тут стало ясно, что нас ждали.

Снизу ударили короткие очереди. Кто-то крикнул команду прекратить огонь — сообразили, что пленники с нами. Выходы перекрыли раньше, чем я рассчитывал.

— Назад, — скомандовал я тихо. — Все назад.

— Куда — назад? — Пряник оглянулся. — Там тоже уже слышно.

Он был прав. Сверху тоже двигались — осторожно, но двигались. Нас зажимали методично, как скотину в угол.

Коридор вёл только в одну сторону — вниз. К подвалу.

— Есть второй выход? — негромко спросил Пряник.

— Есть. Но ты не обрадуешься.

Я пошёл первым.

Дверь подвала была там, где я её оставил — приоткрытая на полпальца, тёмная щель, и этот запах. Море, мазут, соль. Что-то живое и неправильное.

Пряник встал рядом, покосился на щель.

— Туда?

— Туда.

— Что там?

Я помолчал секунду.

— Оно.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом на дверь. Потом снова на меня.

— Ты серьёзно?