Ликвидаторы

Глава 30 Технологии более развитой цивилизации

Джей

Внутри Ривендейл был другим.

Не таким, каким я его помнил по прошлым визитам — постапокалиптический рынок, торгующий всем на свете, охраняемый военными. С ларьками, расположенными в павильонах бывших магазинов, с людьми, которые шли куда-то по своим делам и понятия не имели о том, что под их ногами лежит ядерный заряд.

Сейчас здесь было темно — аварийное освещение давало лишь красноватый свет, который не столько освещал, сколько делал тени длиннее и гуще. Стеклянные витрины были разбиты, и повсюду виднелись полосы слизи. Да уж, тварь тут погуляла знатно, в быстром темпе поглощая «биомассу».

Что-то где-то капало. И везде был запах — тот самый, который я уже начинал ассоциировать с концом света: горелое, гнилое, и поверх всего — что-то химическое, резкое, незнакомое. Именно так пах «инкубатор» в подвале, из которого вылуплялись монстры в человеческом облике.

Идти тихо не получалось — под ногами хрустело выбитое стекло. Мы миновали магазинчик оружейника — тот самый, где я когда-то выменял охотничий «Штайр» на винтовку. На стойке валялась россыпь гильз, оружейный стенд был перевёрнут. Похоже, мужик-владелец до последнего сопротивлялся.

Я заметил внутри кое-что любопытное и, сделав знак своим спутникам, быстро метнулся к магазину. Ну да, это был он. Тот самый лёгкий пулемёт поддержки со складов нашей базы. Вова передал несколько штук бойцам из Ривендейла, и вот, пожалуйста — один из них висел тут. Гад всё же Смит, как есть гад. Не зря я его прибил. Протянув руку, я прихватил привычную по рейду в Танаис пушку, на вес определив, что короб у неё под завязку набит патронами. Рядом висел второй такой же — на сто патронов, — который я тоже прихватил. Теперь повоюем, а то с боекомплектом совсем уже швах.

Иван Дмитриевич шёл между мной и Бесом. Я ожидал, что восьмидесятишестилетний генерал будет проблемой — что придётся его тащить, придерживать, замедляться ради него. Я ошибался. Старик двигался так, что я несколько раз поймал себя на мысли: он явно не первый раз идёт через тёмное и опасное здание. Не спешил, но и не отставал. Выбирал путь точно — там, где меньше стекла под ногами, там, где тень гуще. Оружие держал правильно и явно привычно.

— Лестница слева, — сказал он тихо. — Второй пролёт от входа. Служебная. Не парадная.

— Почему служебная?

— Потому что на парадной наверняка кто-то есть.

Он был прав, как выяснилось через тридцать секунд: со стороны парадной лестницы донеслись голоса, потом звук шагов — несколько человек, и среди них один тяжёлый, с характерным металлическим позвякиванием снаряжения.

Мы прижались к стене. Бес поднял своё оружие — плазменный «Чейнджер», как назвал его Тапок. В красноватом аварийном свете блок электроники на нём мерцал слабыми синими огоньками.

Мимо прошли четверо. Военная форма, автоматы, нашивки с именами и группой крови, погоны — люди полковника. Или, скорее, бывшие люди. Двое из четырёх двигались неправильно — чуть деревянно, чуть механически. Я видел таких раньше. Это была не зомби-деревянность, не отсутствие координации — это было что-то тоньше. Как будто человек внутри есть, но рулит им кто-то другой. Кто-то, кому немного не хватает понимания того, как именно должно выглядеть естественное движение.

— Двое под контролем, — прошептал я Бесу.

— Вижу. Двое свободны.

— Свободны — значит, могут быть опасны по-настоящему.

— Ну, бери на себя людей, я прикончу мутантов. Я начинаю — ты продолжаешь.

Бес не торопился стрелять — ждал, пока группа пройдёт. Солдаты прошли мимо, не заметив ничего. А вот муты что-то почуяли — остановились, поводя головами по сторонам. И в этот момент Бес вскинул оружие, короткими нажатиями посылая в цель зелёные энергетические сгустки. Короткие вспышки, практически без звука — только негромкое гудение, и всё.

Парочка зомбированных даже не поняла, что происходит — их головы исчезли в зеленоватых облачках раскалённого газа, а в грудных клетках, начисто игнорируя наличие брони, возникли дыры размером с голову взрослого мужчины.

Я вбил в идущего первым короткую очередь из «Фолдара» и перенёс огонь на второго, уже начавшего оборачиваться, падая на колено. Очередь прошила горжет броника, разрывая ему глотку прежде, чем человек успел нажать на спуск, и перебивая позвоночник. Тело грузно рухнуло на бок. Первый противник, получивший под срез каски две пули из трёх, тоже не подавал признаков жизни.

Мы быстро утащили трупы за угол ближайшего магазинчика и прикрыли мусором, которого тут было в избытке. Седой вояка подобрал с тел «ВСС» вместо своего потёртого АКС. АКС при этом не выкинул, а перекинул за спину, проворчав что-то про запас, который карман не тянет. А потом полез снимать разгрузку с одного из тел и набивать карманы магазинами из подсумков второго.

Бес только покачал головой. Дед явно был профи — ни одного лишнего движения, все жесты короткие и скупые: сдёрнуть разгрузку с тела, быстро вдеться в лямки, аккуратно перебросить из подсумков в сухарку и пустые секции восемь магазинов, передёрнуть затвор «ВСС» и, ловко поймав патрон, тут же добить его обратно в магазин.

Служебная лестница была именно там, где сказал Иван Дмитриевич. Узкая, бетонная, без перил на одном пролёте — кто-то явно их снял, или они упали сами. Поднимались быстро, без разговоров.

На втором этаже нас встретили.

Не засада — просто двое, которые оказались в неправильном месте в неправильное время. Один из них успел поднять автомат, второй — нет. Бес двигался быстрее, чем я ожидал от человека с таким телосложением — он был у первого ещё до того, как тот нажал на спуск, перехватил ствол, вывернул с каким-то хрустом, о природе которого я предпочёл не думать. Второй развернулся ко мне. И тут наконец сработала инъекция препарата, введённая мной ещё перед входом в здание.

Я не знал, что именно Филимонов сделал с этим составом, — маркировка «REG-3» мне ни о чём не говорила. Но я это почувствовал. Сначала думал, что просто не сработало — ну, не зря же Фил называл меня мутантом. А вот сейчас понял: всё нормально, сработало — просто не было повода проявиться.

Сначала жар, потом что-то похожее на ощущение, когда долго сидишь на одном месте, а потом встаёшь — кровь начинает двигаться, и это неприятно и хорошо одновременно. Только это ощущение охватило всё тело сразу. И тут же — ясность. Не спокойствие, не эйфория — именно ясность. Мир стал чётче. Движения второго бойца я видел заранее — не предсказывал, именно видел, как в замедленной съёмке. Он двигался удручающе медленно. Стрелять я не стал, решив по примеру Беса обойтись рукопашной — за один удар сердца моё тело как будто телепортировалось к противнику.

Не кулаком — основанием ладони, в подбородок, снизу вверх. Удар получился жёстким и неожиданно сильным даже для меня — голова откинулась назад с хлопком-щелчком ломающихся позвонков, а из лопнувшей гортани показался окровавленный позвоночный столб.

— Нихрена себе! Это что за дрянь ты себе ввёл, что так разогнался? — сказал Бес, глядя на меня с чем-то похожим на профессиональный интерес.

— Стимулятор. Но на меня он как-то иначе работает, чем на других. Эффект не проходит — он будто бы меняет что-то внутри.

— Уверен, что оно стабильно работает?

— Абсолютно. Иначе я был бы уже мёртв не один раз.

— Что работает? — тихо спросил Иван Дмитриевич.

— Потом объясню. Где пульт?

— Третий коридор направо. Комната без таблички, серая дверь. Там кодовый замок, код я помню наизусть — если его не меняли.

— А могли?

— Мальчик мой, этот объект законсервирован с девяносто пятого года. Вряд ли кто-то снисходил до смены кодов на секретных дверях в торговом центре. Официально этого объекта не существует. Его нет ни в каких реестрах. Но технически… это возможно.

— Код — «Валькирия», да?

— Верно. — Взгляд старика стал крайне острым — видимо, профессиональное. Я с его точки зрения даже в теории не мог знать этих кодов. — Я всегда любил Вагнера. «Полёт Валькирий» — знаете, наверное?

Я молча кивнул, и мы двинулись дальше. Третий коридор направо оказался служебным — низкий потолок, трубы наверху, запах пыли и чего-то технического, старого. Аварийное освещение здесь не работало совсем, и Бес включил что-то на своём запястье — узкий синеватый луч, нечто среднее между фонарём и лазером, но светивший достаточно широко для ориентирования.

Серая дверь была там, где сказал генерал. Иван Дмитриевич подошёл к кодовому замку — старому, механическому, с крутящимися цифровыми кольцами — и начал набирать. Медленно, аккуратно.

Девять оборотов. Щелчок. И стальная створка на миллиметр сдвинулась, открывая доступ.

— Сюда, — сказал Иван, с усилием распахивая дверь.

За толстенной стальной плитой оказалась небольшая комната. Пульт управления — старый советский, с тумблерами и клавишами, с экранами, которые сейчас были мертвы, и с одним красным индикатором, который светился. Всё это было покрыто слоем пыли лет тридцати. Сюда никто не ходил — да и зачем? У Смита был доступ к бункеру без спецлифта, а больше никто сюда попасть и не мог. Ну, кроме одного-единственного человека, который сейчас стоял рядом с нами.

На столе рядом с пультом стояла пепельница. Огромная, нелепая, явно самодельная — выдолбленная из серого камня, с овальным углублением внутри. Тяжёлая, судя по тому, как она стояла. Камень был неправильной текстуры — пористый снаружи, но с каким-то внутренним блеском. Не как гранит, не как известняк. Что-то другое.

Бес подошёл к пепельнице. Наклонился. Достал какой-то прибор — маленький, плоский — и поднёс к камню. Прибор тихо пискнул.

— Это он, — сказал Бес, и в его голосе было что-то, чего я раньше не слышал. Облегчение. — Это керамет. Чистота около шестидесяти процентов, но нам хватит.

— Забирайте, — сказал Иван Дмитриевич. — Она ваша. Мне она никогда особенно не нравилась.

— А зачем вы её здесь держали? В ваши времена вроде бы тоже с курением боролись.

Старик посмотрел на меня с неожиданной теплотой.

— Я никогда не курил, Женя. Мне её подарили. Пришлось поставить на стол — сначала в кабинете, иначе дарители бы огорчились. Но она слишком большая, поэтому через некоторое время переместилась сюда.

Бес бережно опустил сверхценную «пепельницу» в контейнер, извлечённый из небольшого с виду рюкзака за спиной. Одна из трёх задач была выполнена. Но прежде чем идти дальше, нам предстояло активировать здесь часть электроники — пульт дистанционного управления входом в бункер и предохранительный блок.

Зачем это было сделано именно так, Иван Дмитриевич объяснил ещё по дороге. Система контроля активирует доступ к шахте, включает сигнализацию и подаёт энергию вниз, на основной пульт — в бункере. Прибывший туда на лифте начальник станции вместе с дежурным активирует заряд. Система была устроена именно так, чтобы никто в одиночку и незаметно не смог запустить процесс.

— Логика «союзной» безопасности, — объяснял генерал, пока мы шли к спецлифту, укрытому на третьем этаже. — Двойное подтверждение, разнесённые в пространстве точки запуска: аварийный вход коменданта и само техническое средство спуска. Один человек физически не может добраться от одного пульта до другого быстрее определённого времени — охрана успеет среагировать на любого диверсанта. А группу здесь засекли бы в любом случае. Это исключает намеренный запуск при нейтрализации коменданта или проникновении вражеского агента.

— А намеренный запуск самим комендантом? Например, при шантаже его семьи?

— При наличии обоих ключей и обоих кодов — возможен. Именно поэтому у меня нет ни семьи, ни детей. Это было просто запрещено. А когда я покинул пост — уже стало как-то поздно. — Генерал тихо вздохнул. — Да и не хотелось уже. Давайте спускаться, Евгений. Там внизу уже орёт сирена. И нас гарантированно будут ждать.

Но ждали нас гораздо раньше — кто-то обнаружил отсутствие на связи сразу двух групп на этаже и выслал нам комитет по встрече.

Несколько фигур в конце коридора, одна из которых сразу обернулась на звук наших шагов. Бес поудобнее перехватил свою фантастическую пушку и, вскинув её к плечу, залил коридор огнём.

Шесть человекообразных фигур исчезли в пламени, не успев сделать ни единого выстрела. Пришелец из иных миров довольно хрюкнул, а потом посмотрел на экранчик на своём оружии и заметно погрустнел.

— Так, у нас с тобой явно проблемы. Я прихватил плазму, но не догадался глянуть на батарею и сунул почти севшую. У меня максимум десяток выстрелов остался. Вот же блин…

Тем временем внутри здания заревела сирена, а с нижнего этажа раздался топот ног. Пока я соображал, где лучше занять позицию, Бес решил проблему кардинально.

Он в прямом смысле растворился в воздухе — кожа стала практически прозрачной, выдавало его лишь лёгкое марево да звук шагов. Эта пародия на «Хищника» ринулась по лестнице вниз, навстречу топоту. Там раздались вопли, хлёсткие удары, несколько очередей из автоматов — и наступила тишина.

— Всё, можем не торопиться — всех желающих пообщаться я отправил к их богам, — буднично раздалось у меня за спиной.

Фигура Беса проступила из воздуха. Он был слегка забрызган кровью, зато успел разжиться трофеями — в подсумках болталось несколько разных пистолетов, а в руках был АК.

— Какая примитивная… и при этом крайне эффективная конструкция, — сказал он, с интересом разглядывая автомат.

— А тож. Из него уже семьдесят лет друг друга убивает половина населения нашей планеты.

— Погоди ка…это что, АК?

Тут пришла моя очередь удивляться.

— Ну да, автомат Калашникова, был такой оружейник у нас в стране. После Великой Отечественной сразу считай и создал это чудо техники.

— Забавно…очень забавно…и планету вы называете Земля, да?

— Ну а как еще?

— Круто…у нас в шаттле лежит АК–217, «Отбойник» в просторечии. Автоматическая винтовка производства концерна Калашников. Так что в этом наши миры совпадают…

— Миры?

— Ну, да. Давай я потом объяснюсь, а? Когда мы все в безопасности будем, сядем на вершине какой–нибудь клевой горы, разложим там скатерти, поставим кучу вкусной натуральной еды и алкоголя, и я все расскажу тебе. Клянусь!

— Ладно…но хоть на один вопрос ответишь? Как ты это делаешь? Ну… такая скорость, вот это вот исчезновение.

— Импланты нервно-мышечного усиления, — пояснил он мне, заметив мой взгляд. — Плюс адреналиновые регуляторы. Плюс ещё кое-что. Не спрашивай, долго объяснять.

— Больно?

— Что — больно?

— Иметь всё это внутри.

Он подумал.

— Иногда. Зато удобно.

Мы дошли до нужной комнаты на третьем этаже — ещё одна серая дверь, ещё один механический замок. Иван Дмитриевич набрал код — другой, длиннее. За дверью — маленькая комната, почти копия нижней, но пульт здесь был другим: новее, с электронными индикаторами, хотя и тоже явно не вчерашний.

— Этот пульт обновляли в восемьдесят девятом, — сказал генерал, подходя к нему. — Тогда последний раз проводили техническое обслуживание всей системы. Заряд был проверен, признан исправным. Ну и лифт заодно поменяли… непонятно зачем, правда.

— С восемьдесят девятого года? А она часом не скисла там внизу, бомба эта ваша? — Бес был крайне скептичен. — Может, не будем рисковать? На наш «Норд» все поместитесь. А потом прижжём этот ваш ТЦ из бортового лазера, и всех дел.

— Ядерные устройства такого типа обладают очень большим сроком надёжности. Это не шутка, это физика. А лазером, каким бы хитрым он у вас ни был, в атмосфере хорошо бить на пару десятков метров, не больше. Воздух мешает лучевому оружию — это известный факт и всё та же физика. Да и прожарить асфальт до бункера с бомбой вы вряд ли сможете, а без этого тварь просто укроется.

Генерал достал из кармана ключ — старый, бронзовый, с хитрой нарезкой — и вставил в замочную скважину рядом с пультом. Повернул. Несколько тумблеров ожили — красные огоньки, одно короткое гудение.

— Доступ к шахте открыт, — сказал он спокойно. — Лифт прямо за стеной от нас. После шахты будет длинный коридор, метров десять. А за ним — операторский зал. Там я введу коды и активирую режим ожидания. После этого у нас примерно двенадцать минут до того, как система потребует либо подтверждения, либо отмены.

— А если ни того, ни другого?

— Тогда заряд активируется автоматически. Это страховочный механизм на случай, если оба оператора выведены из строя.

— То есть если мы не успеем выйти…

— То взлетим к небесам в ядерном пламени, аки ангелы Ада. Красиво, но, как мне кажется, для вас несколько преждевременно.