Ликвидаторы

Глава 21 Диспозиция

Ярость. Это было всё, что ОНО испытывало последние несколько суток. Боль была неважна — ОНО научилось отключать болевые рецепторы своих носителей, чтобы не отвлекаться. Но ярость… ярость кипела, пожирала изнутри, требовала мести.

Жгучая, всепоглощающая, она пронзала каждую клетку того, что когда-то было просто грибком-паразитом, а теперь превратилось в нечто большее. В разум. В волю. В силу, способную подчинять и уничтожать.

Огонь. Проклятый огонь сжёг почти все носители. Но это было не страшно — вокруг оставалось немало подходящей плоти, ведь для ОНО не имело значения, какая именно примет его Дар. Зомби, человек, животное — всё было лишь материалом, сосудом для его сознания.

Но этот огонь был слишком горячим. И вместе с телами испарились частички его истинного тела — те микроскопические элементы его «Я», что позволяли ОНО смотреть чужими глазами, управлять телами на расстоянии, захватывать новых носителей. Поначалу ОНО не ощутило потери, привычно отключившись от болевых окончаний своих миньонов. И именно из-за этого пострадало, не поняв вовремя масштаба катастрофы.

Семь из восьмисот. Всё, что оставалось там, на чужой территории. Семь жалких осколков от великой армии. И даже они были маленькими, слабыми, едва живыми. Все, кроме одной. Той, что была спрятана глубже всех, защищена надёжнее всех, и самое главное — эта частичка не участвовала в нападении, её задача была совершенно иной.

ОНО металось в недоумении и ярости, пытаясь стабилизировать каждое из повреждённых «мини-я». Любое из них несло упрощённую матрицу Оно-сознания, квинтэссенцию Его воли, краткую выжимку Его памяти. Но того, что осталось после огня, было слишком мало даже для простейшего поглощения любого двуногого. Разве что мёртвого, но люди были не настолько тупы. Так что то, что осталось от армии захватчиков, катастрофически не хватало для реализации Великого Плана. Для мести. Для уничтожения Аномалий. И для захвата новой охотничьей территории.

Враг оказался сильнее, чем ОНО предполагало. Гораздо сильнее. Не сам по себе — этот жалкий человек с оружием и примитивной хитростью был просто везучим животным. Нет. Опаснее оказалось их объединение — Аномалия-Первый и Аномалия-Второй, тот, кого другие люди называли Джей. Порознь они были опасны. Вместе — смертоносны. Вместе они могли причинить вред даже ОНО, древнему и могущественному.

И причинили.

ОНО помнило. Каждую секунду той последней битвы. Каждый кадр, записанный в клетках памяти. Как пламя пожирало его носителей, превращая плоть в пепел. Как кожа обугливалась и трескалась. Как мышцы рвались и плавились. Как кости чернели и рассыпались. Как рвались нити контроля, одна за другой, оставляя зияющие дыры в распределённом сознании. Пустота. Абсолютная, ужасающая пустота там, где только что были сотни глаз, сотни умов, сотни тел.

Когда Джей сжёг самого совершенного его агента — того, кто мог проходить среди людей незамеченным, говорить, смеяться, притворяться живым — маленькая частица этого существа чудом уцелела. ОНО отправило её при первой возможности как можно дальше от угрозы. Туда, где сейчас находился единственный активный миньон, и укрылось возле него — в подвалах торгового центра «Ривендейл». Там бывшая «Ася» ждала возвращения хозяина. Туда же ОНО направило остальные выжившие осколки себя, приказав целой поддержать их и добыть пищу. Чёрные кляксы двигались к своей цели. Медленно, осторожно, прячась от солнечного света и чужих глаз.

Но даже всех шестерых этих частей было недостаточно, чтобы захватить хотя бы одного нового носителя. Слишком слабые. Слишком маленькие. Нужна была биомасса. Много биомассы.

И ОНО приняло решение. Как бы неприятно это ни оказалось, нужно покинуть удобную гавань тёплого моря и выдвигаться. На суше оно будет, конечно, более уязвимо, но… что в действительности может причинить ему вред? Люди? С их жалким оружием? Это смешно. Разве что лишнюю информацию растреплют, так что следовало двигаться по возможности не оставляя живых свидетелей. Если бы ОНО было человеком — сейчас последовал бы глубокий вдох, но человеком оно не было давно, так что удалось обойтись без патетики. На пятнадцатиметровой глубине зашевелилось исполинское тело, поднимая облака ила, и двинулось к отмели, отбрасывая с пути обломки металлических конструкций и части затонувших кораблей.

Теперь ОНО двигалось к Ривендейлу. Медленно, неторопливо, ночь за ночью. Перемещаясь к своей цели, собирая по пути силы. К сожалению, вместо создания новых миньонов приходилось заново наращивать «ментальную» массу — выращивать с нуля навечно утраченные частицы распределённого мозга. Клетка за клеткой. Синапс за синапсом. Медленный, мучительный процесс регенерации.

Впрочем, торопиться было некуда. Место последней схватки и так было известно — самый совершенный агент регулярно передавал сведения через тонкую ментальную связь. Оставалось просто прийти туда готовым. Сильным. Могущественным. Непобедимым.

Бадатий. Ривендейл. Там ждали его «дети». И там было всё, что нужно для уничтожения этих тварей — оружие людей, такое же, как у Джея.

Урон был тяжёлым. Очень тяжёлым. ОНО страдало от голода — нужна была биомасса для замены утраченного, для роста, для силы. Но рисковать нельзя. Враг бдителен. Враг опасен. Враг уже доказал, что способен причинить вред. Нужно затаиться. Восстановить силы. Подождать подходящего момента.

И месть будет страшной. О, да. Месть будет медленной и мучительной.

Лёжа в канаве где-то на обочине заброшенной дороги и поджидая неосторожного мута, ОНО всё время помнило о нём. Об Аномалии-Первом, о том, чьё лицо регулярно появлялось в его снах. Да, ОНО снова начало видеть сны — побочный эффект обретения слишком сложного сознания. И до сих пор не было уверено, что ему это нравится. Сны были странными, хаотичными, полными образов, которые ОНО не могло контролировать.

Оно ненавидело его всей душой — если у него вообще была душа. Того, кто не заражался. Кровь которого несла смерть спорам. ОНО пыталось поглотить его, влить свою сущность прямо в вены, но иммунитет оказался слишком силён. Невозможно силён для обычного человека. Даже прямое проникновение в тело не сработало. Организм Аномалии-Первого отторгал споры, уничтожал их, сжигал изнутри какими-то белыми кровяными клетками, которые атаковали мицелий, словно армия солдат.

Невозможно. Этого не должно было быть. Все люди были уязвимы для Дара. Все!

Но был один, кто не был уязвим. И был второй, который убивал с такой эффективностью, что казалось, он был рождён для этого.

Значит, нужен другой путь. Не заражение. Не подчинение через споры и мицелий. Уничтожение. Простое, прямое, физическое уничтожение. Разорвать плоть. Растерзать тело. Сожрать по кускам, не давая регенерировать — если Аномалия-Первый вдруг обладал и этой способностью.

Для этого нужны силы. Много сил. Сотни носителей. Тысячи. Армия мертвецов, управляемых единой волей.

ОНО медленно текло по ночной дороге, обходя стороной редкие населённые пункты, где ещё горел свет в окнах. Иногда встречались зомби — обычные, тупые, ведомые лишь голодом и инстинктом. ОНО поглощало их без сожаления. Биомасса была скудной — обезвоженная, высохшая плоть давала мало питательных веществ. Но лучше, чем ничего. Каждый зомби добавлял массы, позволял двигаться чуть быстрее, становиться чуть сильнее.

К третьей ночи ОНО достигло окраин Бадатия.

Город встретил его тишиной. Мёртвой, абсолютной тишиной, которая давила на сознание сильнее любого шума. Улицы были пусты. Дома — заброшены, окна выбиты или забиты досками. Лишь изредка в проёмах мелькали силуэты — выжившие, прячущиеся, боящиеся выходить наружу даже засветло.

ОНО скользнуло по улицам незамеченным. Чёрная масса в тенях, неразличимая для человеческого глаза. Нечто среднее между слизью и дымом, между жидкостью и газом. Материя, которая не подчинялась обычным законам физики. Добралось до торгового центра «Ривендейл».

Огромное здание возвышалось над окрестностями, мрачное и величественное даже в своём запустении. Когда-то здесь кипела жизнь — магазины, кафе, кинотеатры, тысячи людей каждый день. Теперь только патрули военных на периметре и забитая техникой парковка. Ну и ладно — чужое общество его не интересовало. Только свои «дети».

ОНО проникло внутрь через разбитую решётку вентиляции в межэтажном пространстве. Там были какие-то смешные маленькие окошки непонятного назначения. Протиснулось, изменив форму, став почти двумерным.

Никем не замеченное, спустилось в подвалы по вентиляционным шахтам — туда, где прятались его частички. Его последняя надежда на восстановление.

И замерло от шока.

Носителей не было.

Семь иссиня-чёрных клякс биомассы, которые должны были ждать в укромном углу заброшенного подвала, исчезли. Пропали. Кто-то их нашёл. Кто-то забрал или уничтожил.

ОНО завыло беззвучно — в ярости и отчаянии. Волна ментального крика прокатилась по зданию, но никто из людей её не услышал — слишком примитивны были их умы для восприятия подобного. Снова! Снова планы рушились! Снова враги оказывались на шаг впереди, словно знали каждый его ход!

Но… Стоп.

ОНО замерло, сосредоточившись. Прислушалось — не слухом, у него не было ушей. Иначе. Ментальной связью. Тонкой, едва уловимой нитью, которая всё ещё существовала между ОНО и одним из носителей. Самым совершенным. Самым ценным.

Один. Один носитель всё ещё был здесь. Не в подвале, где его искало ОНО. Выше. Наверху, среди людей. Тот самый, который был так нужен сейчас. Совершенный имитатор. И, кажется, он стал чуточку сильнее, чем был раньше. Поглотил остальных? Возможно.

ОНО потекло вверх — по лестничным пролётам, по коридорам, ныряя от камер наблюдения и избегая чужих глаз. То скрывалось в пространстве между линолеумом и бетонным полом, то проникало в вентиляционную систему. Тело менялось само собой, без усилий воли — инстинктивно, как дыхание у человека. Существо следовало за «нитью» связи, пока не нашло источник.

Человек. Мужчина преклонных лет в потёртой военной форме без знаков различия. Сидел в кресле в бывшем офисе администрации торгового центра, неподвижно уставившись в окно. Носитель. Зомби-агент, способный прятаться среди людей, имитировать жизнь, разговаривать, думать, планировать. Или уже даже не имитировать — жить по-настоящему, став чем-то средним между человеком и ОНО.

ОНО влилось в него, заполняя каждую клетку, подчиняя, усиливая связь. Тело дёрнулось, как от электрического разряда, выпрямилось. Позвоночник хрустнул, распрямляясь. Глаза обрели фокус, зрачки расширились, потом сузились. Рот открылся, и из него вырвался хриплый, нечеловеческий смех, эхом разнёсшийся по пустому офису.

— Молчи и не мешай, — прохрипел носитель сам себе голосом, который был и человеческим, и чужим одновременно. — Мне нужно всё, что ты знаешь про эту парочку. Каждую деталь. Каждое слово.

ОНО осмотрелось глазами носителя, наслаждаясь возможностью снова видеть чётко, в цвете. И бесцеремонно полезло в его память, перебирая воспоминания, как страницы книги.

Джей, база Регуляторов. Вечер того же дня.

Часа через три после собрания я зашёл к Вове. Постучал в дверь, не дождался ответа и легонько толкнул створку. Та распахнулась тут же, как будто только и ждала меня.

Боб лежал на кровати, уставившись в потолок, и перебирал пальцами обеих рук — мизинец, безымянный, средний, указательный — и обратно. Этот нехитрый процесс явно поглощал всё его внимание — моё появление прошло незамеченным. Вика спала рядом, свернувшись калачиком под одеялом.

— Вов, — тихо позвал я. — Выходи, поговорить надо.

Он тихонько поднялся, аккуратно поправил одеяло на Вике и вышел ко мне.

— Извини, задумался. Что такое?

Я посмотрел ему в глаза. Блин, это у меня что-то с головой или у Вовки? Та немудрёная сцена примирения что, и правда показалась ему чистой монетой? Ладно, окей, пока не важно.

— Вов, я на совете кое-что обошёл вниманием. Не хочу людей дозапугивать. Я понимаю, что эта тема тебя мучает, но… мы не можем ждать, пока тебе полегчает.

Молчание.

— Вова, мне нужно, чтобы ты вспомнил момент смерти Аси.

Он медленно повернул голову, посмотрел на меня.

— Не надо! — хрипло сказал он. — Делай что хочешь, но не трогай эту тему.

— Вова…

— Всё равно, Джей! — он повысил голос, и Вика зашевелилась во сне. Вова понизил тон до шёпота. — Понимаешь? Мне всё равно. Ася мертва. Всё, всё закончилось. Эта тварь сдохла.

— Ты не виноват.

— Виноват! — он сел на кровати. — Я довёл до этого! Я поверил Смиту! Я пытался убить тебя! Я…

— Ты пытался спасти своих людей, — перебил я. Вот же ж твою мать… опять старая песня. — Да, ты облажался. Да, совершил ошибки. Но ты делал то, что считал правильным. И не твоя вина, что всё пошло не так.

— Ася…

— Ася умерла не по твоей вине. ОНО убило её. Не ты. ОНО. И именно о нём я хочу поговорить. Вов, мне кажется, мы его не убили.

Вова молчал, уставившись в пол.

— Филимонов изучил останки всех тварей, которых я поджарил во дворе, — начал издалека я, привалившись спиной к двери. — И в том числе… её. В общем, Ася не успела переродиться в полноценную тварь, поэтому мы с ней так легко справились. Эта дрянь… она вроде паразита. И каждая её часть — это одно существо с единым генокодом. Кажется, наш уродец переродился в аморфа. Не знаю как, не спрашивай меня. Но помимо людей, обращённых в зомби, было несколько аморфов, способных спокойно передвигаться по суше, хоть и не очень быстро.

— Погоди, погоди… это же нарушает вообще всё, что нам известно, — Вова несколько оживился. — Аморфы не в состоянии активно двигаться по поверхности, они или обосновываются в каком-нибудь объекте и посылают части себя вокруг, или живут в воде.

— Ну, а эта дрянь может жить на суше. И вполне неплохо. И сейчас нам надо сделать всё возможное, чтобы быстро разобраться с Полковником, а потом прикончить поганую сволочь.

— В смысле? Ты же сам сказал на совете, что мы уходим отсюда?

— Ты давно стал таким доверчивым, а, Вов? Скажи я, что собираюсь полезть в Ривендейл один — тут же нашлись бы толпы героев, жаждущих «с Джеем хоть на край света». А мне не хочется хоронить людей, у меня на это аллергия. Так что… ты будешь готовить на всякий случай отход, потихоньку — проверять герметичность бункера и готовность пережить в нём дней семь-восемь безвылазно. А я… я сделаю то, что умею лучше всего, кажется, — сотворю невозможное с минимальными потерями.

— Э, стоп! Куда ты собрался? Там полтыщи рыл и охрана. Не пройдёшь!

— Пройду, Вов, пройду. Нужно что-то большее, чем тухлый полкан армии Союза, чтобы меня остановить. Ну и потом, я же не полезу в лоб. Подойду, проведу рекогносцировку, выясню график патрулей и так далее. А в безопасный момент — быстро рвану внутрь.

— Так. Я иду с тобой. Кто-то должен тебя прикрыть, а снайпера лучше меня здесь нет!

— Есть. Медведь. Именно он будет меня прикрывать. А ты должен позаботиться о своих людях, вернее об их остатках.

— Жень, я никому ничего не должен. И как-то сам решу, что, где и как мне делать. Еду с тобой. За людьми и Пряник прекрасно присмотрит.

— Вов, я даже не уверен в том, что конкретно собираюсь там сделать. Если мы оба сдохнем — кому будет от этого лучше?

— Я сказал, что иду — значит, иду.

Я вышел, закрыл дверь. Не знаю, дошли ли мои слова вообще до Вовиных мозгов. Но спорить с ним у меня уже не хватало никаких моральных сил.