Ликвидаторы

Глава 20 Последний «белый совет»

То, что Вова так и не явился на общий сбор, было неприятно, но я уже перестал надеяться, что он придет в себя. Кажется, мой друг нашел свой собственный выход из апокалипсиса — погрузился в мир фантазий, где все было хорошо, все живы, и ему не пришлось наблюдать перерождение и смерть своей девушки. Впрочем, я его понимал. Не каждый способен вынести то, что случилось с Асей. Не каждый сможет жить дальше, зная, что любимый человек превратился в монстра и умер у тебя на руках.

Но мы не могли себе позволить роскошь погружения в депрессию. У нас были люди, которые рассчитывали на нас. У нас была ответственность.

Сбор получился невеселый. Пятьдесят человек в главном зале — женщины, дети, старики и горстка бойцов. Все смотрели на меня с ожиданием, с надеждой в глазах. Хотели услышать, что все будет хорошо, что мы справимся, что самое страшное позади. Хотели, чтобы я сказал им то, что успокоит их страхи и даст силы жить дальше.

Я не мог им этого сказать. Потому что это была бы ложь.

— Итак, — начал я, окидывая взглядом собравшихся. Постарался говорить спокойно, но твердо. — У нас проблемы. Серьезные проблемы. Полковник жив. Более того — он захватил военную базу в Ривендейле вместе со всей техникой, оружием и людьми. У него теперь около двухсот хорошо вооруженных бойцов, бронетехника и артиллерия. Минимум пять минометов калибра восемьдесят пять миллиметров, несколько БТРов и БРДМов, плюс пикапы с пулеметами. И он нас ненавидит. Лично меня — за то, что я взорвал атомный реактор почти такой же базы в Кремне, где добыли МПЛ.Случайно взорвал. Ну и нас всех — за то, что мы ликвидировали его армию. Пощады ждать не стоит.

Повисла гнетущая тишина. Кто-то побледнел, кто-то сжал кулаки. Женщина с ребенком на руках тихо всхлипнула. Старик в углу закрыл лицо руками.

— Но это еще не все, — продолжил я, и мой голос прозвучал жестче, чем я хотел. — Под Ривендейлом находится ядерный фугас. Еще со времен Союза он там лежит. Ждет. Двадцать килотонн тротилового эквивалента. Это как пять Хиросим одновременно. Достаточно, чтобы стереть с лица земли весь Бадатий и все, что в радиусе десяти километров.

Воцарило напряженное молчание. Люди переглядывались, не веря услышанному. Кто-то покачал головой, словно пытаясь отогнать кошмар. Кто-то схватился за крестик на шее.

— У фугаса ручная система активации, — я продолжал ронять слова, убивающие любую надежду. — И Полковник об этом знает. Так что у него есть не просто козырь, а мегакозырь. Оружие судного дня. И не стоит надеяться, что он его не применит. Этот человек уже показал, что готов идти до конца. Он сжег свою собственную базу, чтобы не отдать ее врагам. Как вы думаете, что он сделает с нами?

— Боже мой, — прошептала одна из женщин, прижимая к себе ребенка. — Что же нам делать?

— Вопрос простой, — я сделал паузу, давая людям время осознать масштаб угрозы. — Что мы будем делать? У нас три варианта. Первый — бежать. Собрать вещи, загрузиться в машины и уехать как можно дальше отсюда. Искать новое место, где можно начать все сначала. Второй — остаться и драться. Попытаться выстоять против превосходящих сил, надеяться на чудо. Третий — искать союзников и готовить контрудар. Объединиться с теми, кто тоже не хочет мира под властью психованного вояки.

— А какой вариант ты предлагаешь? — спросил Пряник, скрестив руки на груди.

— Первый, — я ответил честно. — Но он самый опасный и самый долгий. Нам нужно время, ресурсы и люди. А времени как раз может не хватить. Полковник не будет ждать, пока мы соберемся с силами.

— Но почему? — выкрикнул кто-то из толпы. Я узнал голос — один из молодых бойцов, недавно присоединившихся к нам. — Ведь эта база почти что неприступна! У нас тут налажен быт, производство, оборона. Мы отбили атаку зомби, справились с «Воронами». Почему мы не можем справиться с Полковником?

Из задних рядов раздался спокойный, методичный голос Филимонова.

— На это могу вам ответить вместо Жени я.

Ученый поднялся, поправил очки, и я увидел в его глазах усталость. Он явно не спал последние сутки.

— В общем, дорогие мои, эта база в любом случае доживает последние деньки. У нас заканчивается топливо. Остаточная автономность по моим расчетам — полтора месяца. Плюс-минус две недели, в зависимости от режима потребления.

Тут уже удивленное лицо сделал Пряник, который отвечал за снабжение.

— Да каким образом! Ты же говорил про два десятка лет автономности комплекса. Про то, что топливных резервов хватит на долгие годы!

— Да, говорил, — кивнул Филимонов. — Но не при условии постоянного использования системы для поддержания гигантской оранжереи. Для освещения, обогрева, вентиляции теплиц нужна энергия. Много энергии. А еще не надо было откачивать топливо на снабжение техники Смита… который, как выяснилось, перепродавал его дальше, наживаясь на нашей доверчивости. Короче, что сделано, то сделано. Факт остается фактом — запасов топлива осталось критически мало.

— Но можно же залить заново, — возразил Пряник. — Там же обычная солярка, дизельное топливо. Мы можем собрать его с заброшенных заправок, из баков грузовиков.

— Ага, — Филимонов усмехнулся без капли веселья. — Интересно, как? Будем сливать канистрами? Ха-ха-ха… Нет, ребят, боюсь, что этот план обречен на провал. Тут просто нет столько солярки, чтобы нам хватило заново заполнить топливное хранилище. Нужны сотни тонн. Сотни! А у нас в лучшем случае несколько тонн можно наскрести по всему району.

— Да почему? — не унимался кто-то. — Тут жили миллионы людей! И половина из них ездила на машинах, на грузовиках. Должно же где-то быть топливо!

— Если что, запасов топлива на острове в принципе всегда было мало, — терпеливо объяснил Филимонов. — Вспомните любой кризис, любой скачок цен. Сразу начинался дефицит, очереди на заправках. Те же хранилища заправок пополняли топливом, которое везли с большой земли. А Ахтияр и корабельные топливохранилища заполняли и вовсе с танкеров, морским путем. После начала эпидемии краник прикрылся — что с моря, что по суше. Поставки прекратились. То, что осталось на острове, было быстро разобрано. «Вороны» тащили топливо из Чернопокупска. Торговцы — с восточных территорий. А тут, в центре… его тащили у нас. Смит и его люди. И вытащили почти все.

Поднялся гомон. Люди заговорили все разом — кто-то возмущенно, кто-то испуганно. Ситуация становилась все более безнадежной с каждой новой деталью.

Этот хаос прервал голос одного из бывших замов Вовы. Я так и не запомнил его имени — приземистый мужик с залысинами, тот самый, кто помог Вове с оранжереями. Он перекричал всю толпу со своим вопросом:

— Джей! А если посмотреть другие варианты? Вот ты говоришь о союзниках. О ком конкретно речь? Кто может нам помочь в такой ситуации?

— Шендеровский из Чернопокупска, — ответил я. — Он мне должен. Серьезно должен. У него есть армия, техника, ресурсы. Целый город под контролем, налаженное производство. Если убедить его помочь — у нас появится реальный шанс противостоять Полковнику. Технически, можно просто купить у него и топливо, если найдем, чем его заинтересовать. А у нас есть чем — технологии МПЛ, медикаменты, вакцины.

— А если не получится убедить и заинтересовать? — спросил тот же человек.

— Тогда все, — я пожал плечами. — Больше нам тут некого звать на помощь. Организованных сил на острове всего три — мы, Полковник с его вояками, да «Вороны». Вояки против нас. «Воронов» мы разогнали, их база разрушена, лидер мертв. Других просто нет. Мелкие группы выживших не в счет — у них нет ни сил, ни ресурсов помочь нам.

— А что, если все же принять бой? — выкрикнул кто-то. — Мы же не трусы! Мы можем постоять за себя!

Я посмотрел туда, откуда раздался вопрос. Молодой парень, лет двадцати с небольшим. Испуганный, но храбрый. В глазах горел огонь — желание защищать, драться, не сдаваться.

— Принять бой — это храбро, — сказал я спокойно, стараясь не обидеть парня. — Я уважаю твою смелость. Правда. Вот только… шансов у нас нет. С «Воронами» и зомби нам просто повезло — противник был тупой, действовал предсказуемо. Зомби шли напролом, без тактики. «Вороны» были плохо организованы, не имели серьезного вооружения и весь их военный опыт — это драки в горах. Полковник — не тупой. Это опытный военный, который прошел войны, знает тактику, стратегию. Так что не стоит рассчитывать, что он тоже выставит свои силы в одно место, подставившись под удар нашей единственной пусковой установки. Он будет действовать умно, методично. Артиллерия, авиация если найдет, обходные маневры, диверсии. Мы будем раздавлены. А потом он придет, и сожжет нас всех.

Люди переглянулись. Несколько человек нервно зашевелились, но никто больше не предлагал принять бой. Реальность была слишком очевидной, чтобы спорить.

— Тогда давай по твоему варианту действовать, — резюмировал за всех Медведь, подойдя ближе. — Есть конкретные идеи? План действий?

Я развернул на столе карту региона, придавив углы камнями, чтобы не сворачивалась.

— Нам нужно выиграть время, — начал я, проводя пальцем по линиям дорог. — Полковник не нападет сразу — ему нужно укрепить позиции на новой базе, навести порядок, разобраться с гражданскими, которых он захватил вместе с Ривендейлом. Установить контроль, организовать снабжение. Это даст нам неделю, максимум две. За это время нам нужно понять, куда именно есть резон уходить. Одновременно мы укрепляем базу — готовим ловушки, минируем подходы, чтобы если что, задержать противника. Нам нужно найти транспорт, достаточно машин для всех. Нужно выкачать все топливо, которое сумеем. Нужно постараться вывезти отсюда все, что только возможно — оборудование, запасы, оружие. На новом месте нам вряд ли просто так дадут пограбить какие-нибудь склады. Все давно уже поделено, и за каждый ящик патронов придется торговаться или драться.

— А если Полковник ударит раньше? — скептично спросил какой-то дед с седой бородой, бывший военный, судя по выправке. — Ему тоже ждать нет резонов. Чем быстрее он нас уничтожит, тем меньше риск, что мы сбежим или укрепимся.

— Тогда держимся до последнего и отходим к запасной точке, — кивнул я. — Старая база ученых неподалеку, та, где мы прятались раньше. Там тихое и относительно безопасное место. Не идеальное, но лучше, чем ничего. Можно затаиться, переждать, собрать всех кто выжил и свалить «как есть». С завтрашнего дня разместим там постоянный гарнизон, просто скрытно, и будем готовиться.

— А МПЛ? — напряженно спросил Филимонов, явно волнуясь за свое детище. — Мы же не бросим лабораторию? Это единственный работающий научный комплекс на всем острове!

— МПЛ… — я задумался на секунду. — На нее у меня большие планы. Очень большие. И уж точно бросить ее мы не можем. Это наш главный актив, наша страховка, наш козырь в переговорах с любым лидером. Кто контролирует МПЛ — тот контролирует производство вакцин, лекарств, медикаментов. А это значит — власть над жизнью и смертью людей.

Филимонов нахмурился, явно что-то обдумывая, но кивнул, соглашаясь.

— Хорошо. Ты распределишь круг обязанностей? Кто за что отвечает?

— Да. Начнем прямо завтра, — я обвел взглядом собравшихся. — Пряник остается командовать обороной. Он знает военное дело лучше всех нас. Медведь — замом, помощником по тактическим вопросам. Фил — на тебе подготовка медицинского оборудования к эвакуации. Разбери, что можно взять с собой, что слишком громоздкое. Подключи к этому Аню, она тоже медик, понимает в оборудовании.

— Понял, — Пряник кивнул, его лицо стало жестким, собранным. Он уже переключился в боевой режим. — А Вова? Что с командиром?

Я тяжело вздохнул. Это был неизбежный вопрос.

— Вова… Вова пусть лежит себе, страдает. В текущем состоянии он только обуза для всех. Больной человек, который не может принимать решения. Я не виню его — каждый ломается по-своему. Но факт есть факт.

Повисла неловкая пауза. Все знали о состоянии Вовы, но никто не решался говорить об этом вслух. Их командир, их лидер, превратился в овощ, лежащий на кровати и не реагирующий на внешний мир. Кроме меня. Я не видел смысла скрывать очевидное.

— Вова вас бросил, вот и все, — сказал я жестко, глядя людям в глаза. — Ему проще лежать на кровати и страдать, свалив все вопросы на меня, чем принять факт того, что он знатно облажался. Он доверился Смиту, а Смит его предал. Он любил Асю, а Ася умерла, превратившись в монстра. Это тяжело. Я понимаю. Но мы не можем позволить себе роскошь горевать, пока враг у ворот.

Люди молчали, переваривая мои слова. Кто-то кивал, соглашаясь. Кто-то отводил глаза, не желая признавать правду.

Еще несколько минут мы обсуждали детали — кто, сколько и когда готовит внутри остатков нашего коллектива.

— Еще вопросы? — спросил я, когда все основные моменты были оговорены.

Молчание. Люди устало переглядывались. Информации было слишком много, и вся она — плохая.

— Тогда расходимся, — подвел я итог. — Филимонов — заряжай МПЛ готовить вакцину. Она сейчас станет нашей валютой, если что. Нашим товаром для обмена, нашей страховкой. Кто контролирует вакцину — тот контролирует выживание людей. А за выживание люди готовы платить любую цену.

Люди начали расходиться. Медленно, тяжело, словно каждый шаг давался с трудом. Я остался стоять у карты, вглядываясь в линии дорог и обозначения населенных пунктов. Куда же увести в итоге весь отряд? Мы слишком лакомая цель для всех, а сил по-настоящему воевать у нас нет. Пятьдесят человек против двухсот обученных солдат с артиллерией. Самоубийство.

— Женя, — тихо позвала Аня, подойдя сбоку и осторожно коснувшись моей руки.

— Да? — я обернулся к ней.

— Ты уверен, что это сработает? Что у нас есть шанс?

— Нет, — честно ответил я, глядя в ее глаза. — Совершенно не уверен. Но другого плана у меня нет. Либо мы попытаемся, либо просто ляжем и умрем. Третьего не дано.

Она обняла меня, прижалась к груди. Я почувствовал, как дрожат ее плечи. Она плакала. Беззвучно, тихо, но слезы текли по ее щекам.

— Я так устала, — прошептала она. — Так устала бояться, бежать, терять людей. Когда это наконец закончится?

— Скоро, — усмехнулся я, поглаживая ее по волосам. — Скоро все будет хорошо. Обещаю.

— И долго будем ждать этого «скоро»?

— Ну, по моим прикидкам, еще минуту, может две, — сколько там нужно времени, чтобы подняться из вовиной комнаты сюда, услышав по типа неисправному интеркому, что тут у нас просиходит.

Я не успел даже договорить эту фразу, когда дверь зала внезапно с грохотом распахнулась, ударившись об стену. Я инстинктивно шагнул вперед, заслоняя Аню, рука потянулась к кобуре.

И тогда хриплый, будто бы после долгой болезни, голос Боба произнес с порога:

— Ты что, Женя, собрался сдать воякам МОЮ базу?

Я обернулся. В дверях стоял Вова. Небритый, с запавшими глазами, исхудавший. Но стоял. На своих ногах. И смотрел на меня с такой яростью, что я невольно напрягся.

— Вова…

— Заткнись, — перебил он меня, шагая в зал. — Заткнись и слушай. Вы все слушайте!

Он подошел к столу с картой, оперся на него руками. Люди, которые уже начали расходиться, остановились, обернулись.

— Я был не прав, — сказал Вова, и голос его дрожал от напряжения. — Я облажался. Доверился Смиту, когда не должен был. Потерял Асю, потому что был слаб. Потерял людей, потому что принимал неправильные решения. Я знаю. Я все это знаю. Я предал лучшего друга. Что ж…потом я готов понести за это наказание, любое на выбор Джея и ваш. Но потом.

Он поднял голову, посмотрел на собравшихся.

— Это моя база. Мои люди. И я не собираюсь их бросать. Не собираюсь лежать на кровати и ждать, пока Полковник придет и убьет всех нас. Джей прав — нужно эвакуироваться. Нужно искать союзников. Нужно выживать любой ценой. Но делать это будем мы вместе. Джей, как и было раньше — второй командир этой базы, а конкретно сейчас лучше него никто не справится. Я обещаю — мы выведем вас отсюда. Живыми. Всех до единого.

Тишина. Потом кто-то заплакал. Кто-то зааплодировал. Кто-то просто облегченно выдохнул.

Вова подошел ко мне, протянул руку.

— Прости, брат. За все. Можешь даже набить мне морду прямо сейчас, я заслужил…

Я посмотрел на его руку. Потом на его лицо. И пожал руку.

— Прощаю. Только давай без героизма, ладно? Мне не нужен мертвый командир.

— Постараюсь, — усмехнулся он слабо.