Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ)

Глава 6. Девушка, которую нельзя отпускать

После вспышки в коридоре верхняя кухня смотрела на меня уже иначе.

Не теплее. Не добрее. Но иначе.

Раньше я была чужой девчонкой, которая слишком быстро оказалась рядом с хозяином замка. Теперь я стала еще и девчонкой, после прикосновения к которой этот самый хозяин не разнес полкрыла к черту.

Такое враждебность не отменяет.

Но делает ее осторожнее.

Марта выгнала меня из кухни почти сразу.

— Иди к себе.

— Я не устала.

— А я не спрашивала.

— У вас все разговоры заканчиваются одинаково.

— Потому что с тобой по-хорошему долго.

Я скрестила руки на груди.

— Я могу работать.

— А я могу связать тебя полотенцами и отнести в комнату лично. Проверять будем?

Я посмотрела на нее.

Она — на меня.

И, к сожалению, я почти не сомневалась, что с полотенцами это не шутка.

— Ладно, — буркнула я.

— Вот и умница. Почти.

Я пошла к двери, но на пороге остановилась.

— Марта.

— Что?

— Они все видели?

Она поняла сразу, о чем я.

— Достаточно.

— Прекрасно.

— Нет. Очень плохо.

— Это я уже поняла.

Марта помолчала, потом добавила тише:

— Сегодня вечером лучше сиди тихо. Не открывай дверь никому, кроме меня или Томаса. И не думай, что я это говорю для красоты.

Я обернулась.

— Вы правда считаете, что после сегодняшнего мне захочется ночных прогулок?

— После таких дней люди как раз и делают глупости. От растерянности.

— А вы, я смотрю, специалист по человеческой растерянности.

— Я специалист по тому, что бывает после нее.

Это прозвучало слишком серьезно для нашей обычной перепалки.

Я кивнула и ушла.

До своей комнаты я добралась быстро, но усидеть в ней оказалось сложнее, чем стоять у раскаленной печи.

Я ходила от окна к двери, от двери к кровати, садилась, вставала, снова подходила к окну.

За стеклом тянулись серые скалы, темные ели и длинный холодный вечер. Над дальним хребтом медленно ползли облака, и обе луны были еще бледными, почти прозрачными.

Замок снаружи выглядел так же, как и днем.

Спокойным.

Неподвижным.

Только я уже знала, что это ложь.

Под этой каменной неподвижностью бурлило слишком многое. Совет, о котором спорили за закрытыми дверями. Лиара, которая явно не собиралась мириться с моим существованием. Слуги, шепчущиеся по углам. И Арден, который мог в одну минуту быть холодным, жестким мужчиной, а в следующую — чем-то, от чего плавился воздух.

Я обняла себя руками.

Плохо было не от страха даже.

От знания, что я теперь в этом не с краю.

Меня затянуло внутрь.

В дверь постучали, когда я уже начала подумывать, не лечь ли хотя бы на час.

Я напряглась.

— Кто?

— Я, — отозвался Томас.

Я открыла.

Мальчишка держал поднос с ужином и выглядел так, будто ему доверили не тарелку донести, а важнейшую государственную тайну.

— Госпожа Марта велела передать.

— Спасибо.

Он шагнул внутрь, поставил поднос на стол и тут же уставился на меня блестящими глазами.

— Что?

— Ничего.

— Томас.

— Ну… почти ничего.

Я вздохнула.

— Спрашивай уже.

— Это правда, что милорд сорвался прямо в коридоре?

— Почти.

— И ты его остановила?

— Не уверена, что это было именно так.

— А как?

— Плохо, страшно и очень жарко.

Томас нервно хихикнул.

— Все говорят, ты ведьма.

— Прекрасно. Два дня в новом мире, а репутация уже есть.

— Не такая уж плохая.

— Это зависит от того, как у вас обращаются с ведьмами.

Он задумался.

— По-разному.

— Очень ободряюще.

Томас перестал улыбаться.

— Алина…

— Что?

— Ты правда осторожнее будь.

— Еще один.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он почесал затылок.

— Тут, если милорд кого-то выделяет, это редко остается только его делом.

— Я заметила.

— Просто… раньше, когда ему кто-то становился слишком важен, все заканчивалось плохо.

Я вскинула голову.

— Кто-то?

Томас тут же захлопнул рот.

Слишком поздно.

— Томас.

— Мне нельзя болтать.

— А ты уже болтаешь.

— Я ничего не говорил.

— Ты сказал достаточно, чтобы я теперь точно не уснула.

Он поморщился.

— Лучше бы я молчал.

— Поздно.

Томас попятился к двери.

— Я потом… может… если Марта не убьет…

— Томас.

— Что?

— В следующий раз либо не начинай, либо договаривай.

— В этом замке второе опаснее первого.

И выскочил за дверь.

Я долго смотрела на закрытую створку.

Потом медленно села за стол.

Ужин пах жареной птицей, травами и хлебом, но аппетита почти не было.

«Когда ему кто-то становился слишком важен, все заканчивалось плохо».

Прекрасно.

То есть у этой истории уже были предшественники.

И, кажется, никого из них не осталось.

Я заставила себя съесть немного, потому что на голодный желудок думалось еще хуже.

Потом все-таки легла, надеясь хотя бы полежать в тишине.

Разумеется, тишина в Арденхолле была недолгой.

Стук в дверь раздался снова, но на этот раз другой.

Не быстрый, как у Томаса.

Ровный. Короткий. Такой, будто человек по ту сторону не сомневается, что ему откроют.

Я уже знала, кто это.

И от этого внутри мгновенно собралась вся усталость дня в один тугой, раздраженный комок.

— Войдите, — сказала я, даже не пытаясь притворяться вежливой.

Арден вошел без сопровождения.

Без камзола, как и утром, только теперь в темной рубашке и длинном плаще поверх. Волосы убраны назад, лицо уже обычное — если человека с таким лицом вообще можно назвать обычным. Никаких следов срыва, кроме легкой тени под глазами и какой-то особенно жесткой собранности.

Он закрыл дверь и посмотрел на меня.

Слишком внимательно.

Слишком молча.

— Нет, — сказала я сразу.

— Что нет?

— Просто на всякий случай. Чтобы не тратить время.

Его взгляд скользнул по комнате.

По подносу.

По окну.

Потом снова вернулся ко мне.

— Ты поела.

— Как проницательно.

— Хорошо.

— Если вы пришли проверить мой ужин, то могли бы прислать Марту.

Он шагнул ближе.

— Я пришел не за этим.

— Конечно. Было бы слишком просто.

Он остановился у стола.

— С этого вечера ты переезжаешь.

Я моргнула.

— Что?

— Тебя переведут в комнаты ближе к верхнему крылу.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Вы всерьез решили, что после сегодняшнего я соглашусь жить еще ближе к вам?

— Именно поэтому ты и переезжаешь.

Я встала.

— Прекратите решать за меня.

— Не могу.

— Очень удобно.

— Не для меня.

Это прозвучало так неожиданно, что я на секунду сбилась.

Он воспользовался паузой мгновенно:

— Ты остаешься под моей защитой.

— Под вашей защитой? Это так теперь называется?

— Да.

— А по-моему, это называется «запереть поближе, чтобы не потерять полезную вещь».

В его лице что-то дернулось.

Очень быстро.

Но я заметила.

— Я же сказал, ты не вещь.

— Тогда перестаньте обращаться со мной как с одной.

— Тогда перестань подвергать себя опасности.

Я невесело рассмеялась.

— Серьезно? Я? Я сижу в комнате, ем принесенный ужин и никого не трогаю. Это вы держите меня в замке, где меня уже пытались использовать как путь к вам.

— Именно поэтому ты будешь ближе.

— К вам?

— Ко мне.

— Вы вообще слышите, как это звучит?

— Да.

— И вас ничего не смущает?

— Меня смущает только то, что ты до сих пор не понимаешь, насколько все серьезно.

Я шагнула к нему.

Сама не знаю зачем. Наверное, от злости.

— А вы до сих пор не понимаете, что я не могу просто кивнуть и радостно переселиться в золотую клетку только потому, что так легче вам.

Его голос стал тише:

— Не мне. Тебе.

— Не врите.

Он смотрел на меня так, что злость на секунду дала трещину.

Потому что он не врал.

По крайней мере, не полностью.

— Я не вру, — сказал он.

— Еще хуже.

— Чем?

— Тем, что вы сами в это верите.

Он молчал.

И это молчание снова оказалось хуже любого приказа.

Я отвернулась и подошла к окну.

— Что будет, если я откажусь?

— Ты переедешь все равно.

— А если сбегу?

— Не сбежишь.

— А если попробую?

— Я найду тебя раньше, чем ты выйдешь за внешние ворота.

— Какая поразительная самоуверенность.

— Это не самоуверенность.

— А что?

— Знание.

Я резко обернулась.

— Вы невыносимы.

— Да.

— Прекратите так спокойно это признавать.

— Почему?

— Потому что спорить с человеком, который даже не пытается притворяться лучше, — отвратительно трудно.

И вот тут он, кажется, чуть улыбнулся.

Не насмешливо.

Не зло.

Просто едва заметно.

И мне это совсем не понравилось.

Потому что на секунду комната перестала казаться такой холодной.

— Слушайте внимательно, Алина, — сказал он уже серьезно. — После сегодняшнего в замке слишком многие поняли то, чего понимать не должны были.

— Что именно?

— Что ты можешь на меня влиять.

— Я и сама этого не хотела.

— Знаю.

— Тогда зачем держите?

Он сделал шаг ближе.

— Потому что теперь тебя не отпустят.

Я замерла.

Вот так.

Просто.

Без красивых слов.

Без попытки смягчить.

И от этой прямоты по позвоночнику пошел холодок.

— Кто?

— Те, кто боится меня.

— И поэтому им нужна я?

— Им нужно понять, что ты для меня значишь.

— А вам известно?

Он смотрел слишком долго.

Слишком прямо.

— Пока нет.

Опять.

Снова это его проклятое «пока не знаю».

Будто он и правда честен со мной больше, чем должен.

Именно это делало все опаснее.

— Значит, вы запираете меня потому, что другие начнут действовать? — спросила я.

— Да.

— А если я не хочу быть частью ваших войн?

— Уже поздно.

Я стиснула зубы.

— Ненавижу этот ответ.

— Я знаю.

— Нет, не знаете.

Он не отвел взгляда.

— Знаю.

И опять — слишком спокойно, слишком уверенно, слишком как человек, который видит меня яснее, чем я сама сейчас себя вижу.

Это злило.

И пугало.

В дверь постучали.

Арден не обернулся.

— Войдите.

На пороге появилась Марта.

За ней — две молчаливые служанки с сундуком и свертками.

Я перевела взгляд с них на него.

— Вы уже все решили.

— Да.

— Даже не сомневались, что я соглашусь.

— Нет.

— Поразительно.

Марта кашлянула.

— Комнаты готовы, милорд.

— Хорошо.

Я медленно выдохнула.

Очень медленно.

— Вы хоть понимаете, как это выглядит?

— Да.

— Тогда объясните мне.

— Как будто я тебя запираю.

— А это не так?

— Это именно так.

И вот тут я на секунду потеряла дар речи.

Потому что он не стал юлить.

Вообще.

Просто признал.

Прямо.

Холодно.

Без стыда.

— Вы… — начала я и осеклась.

— Да, — сказал он.

— Это ненормально.

— Возможно.

— Возможно?!

— Алина, — его голос стал ниже, — сегодня ты коснулась меня в момент, когда любой другой человек уже был бы мертв или сожжен. После этого половина верхнего крыла знает, что ты можешь делать то, чего не может никто. Я не собираюсь оставлять тебя в досягаемости для чужих рук.

Марта и служанки стояли тихо, будто их здесь не было.

Я чувствовала это особенно остро.

Стыдно не было.

Было хуже.

Слишком лично.

Слишком вслух.

— А мое мнение? — спросила я.

— Я его слышу.

— Но не учитываете.

— Сейчас — нет.

Я шагнула к нему.

Совсем близко.

— Тогда запомните мое мнение хотя бы так: я не ваша.

В его глазах что-то потемнело.

— Я этого не говорил.

— Но думаете.

— Нет.

— Лжете.

— Нет.

— Тогда почему вы смотрите так, будто уже все решили за нас обоих?

Он опустил взгляд на мои губы.

Всего на мгновение.

Но я заметила.

И от этого у меня внутри будто кто-то дернул за нерв.

— Потому что, — тихо сказал он, — если я не решу сейчас, позже может быть поздно.

Я отступила первая.

Потому что еще секунда — и разговор стал бы совсем не тем, чем должен был быть.

А мне и без того хватало проблем.

Мой переезд занял меньше времени, чем злость на него.

Новая комната находилась в боковом крыле рядом с верхней кухней и недалеко от личных помещений Ардена.

Не роскошная, но заметно лучше прежней. Шире кровать, мягче свет, есть камин, плотные шторы, небольшой письменный стол, отдельный умывальник, даже шкаф, а не сундук.

С точки зрения любой разумной женщины это было улучшение.

С точки зрения меня — да, клетка стала красивее.

Только и всего.

Пока служанки раскладывали вещи, Марта молчала. Потом, когда мы остались вдвоем, подошла ближе.

— Злиться будешь потом.

— Я уже.

— Значит, злись тише.

— Вы всегда так поддерживаете?

— Как умею.

Я потерла висок.

— Марта, скажите честно. Он сошел с ума?

Она подумала.

— Нет.

— Отлично. То есть в здравом уме решил переселить меня поближе и фактически посадить под охрану.

— Да.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Но это значит, что он не действует сгоряча.

— А это, по-вашему, лучше?

Марта помолчала.

— Для замка — да. Для тебя… не уверена.

Я резко посмотрела на нее.

— Вы ведь давно его знаете.

— Давно.

— И что это значит?

— Что если милорд решил кого-то не отпускать, спорить с этим бесполезно.

— Ненавижу такие ответы.

— Знаю.

— Все тут, смотрю, прекрасно меня изучили.

— Нет, девочка. Просто ты задаешь правильные вопросы слишком рано.

— А поздно будет лучше?

Марта вздохнула.

— В Арденхолле редко бывает лучше. Обычно просто яснее.

Она уже собиралась уйти, когда я спросила:

— Томас сказал, что раньше уже было что-то похожее. Кто-то, кто стал для него важен. Это правда?

Марта остановилась.

Спиной ко мне.

Слишком долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Не копай туда.

— Почему?

— Потому что земля там еще горячая.

И вышла.

Ночь пришла быстро.

В новой комнате было теплее, тише, удобнее.

Я ненавидела это.

Потому что все здесь говорило одно: тебя переставили ближе.

Как редкую вещь.

Как опасную.

Как нужную.

Я долго сидела у камина, не разжигая его, и смотрела на темное стекло окна.

Мысли ходили по кругу.

Арден.

Его срыв.

Его честность.

Его невозможная манера признавать самые жуткие вещи так, будто это естественный порядок мира.

И мое собственное, еще более невозможное чувство, что за всем этим есть не только контроль.

Есть что-то еще.

То, чего он сам боится назвать.

Когда в коридоре за моей дверью раздались тяжелые шаги, я даже не вздрогнула.

Просто замерла и прислушалась.

Шаги остановились.

Потом двинулись дальше.

И почему-то я сразу поняла, кто это.

Он проверял.

Не стучал.

Не входил.

Просто проходил мимо.

Убеждался.

Что я здесь.

Что никуда не делась.

Что девушка, которую нельзя отпускать, все еще под его крышей.

Я закрыла глаза.

И впервые за эти дни меня испугал не дракон.

А мужчина, который держал его внутри.