Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ)

Глава 1. Вместо смерти — на драконью кухню

Я всегда думала, что если жизнь однажды и решит меня добить, то сделает это как-нибудь символично. Под музыку. Под дождь. Под красивую финальную фразу, которую я успею подумать перед тем, как все закончится.

На деле все вышло гораздо обиднее.

Я поскользнулась.

Не на краю скалы, не на крыше небоскреба и даже не на мраморной лестнице дорогого отеля. На мокром кафеле в своем ресторане, где в конце смены лично проверяла кухню, потому что поварам доверять можно только до первой испорченной поставки и первой украденной креветки.

Я помню белый свет ламп, резкий запах лимонного средства, ведро у стены и тупую, страшную мысль: только бы не удариться виском.

А потом ударилась.

И мир исчез.

Когда я открыла глаза, первое, что почувствовала, был жар.

Не боль. Не страх. Жар.

Он облизал лицо, скользнул по шее, прижал к коже тяжелый влажный воздух, в котором смешались запахи дыма, печеного мяса, пряностей и чего-то незнакомого, густого, как сама опасность.

Я резко села и закашлялась.

Передо мной горела огромная печь. Не духовка, не промышленный шкаф, а настоящая каменная пасть с оранжево-белым пламенем внутри. По обе стороны тянулись длинные столы из темного дерева. На них лежали ножи странной формы, связки трав, чугунные кастрюли, медные миски и туши каких-то птиц с переливающимися синеватыми перьями.

С потолка свисали крюки. На стенах блестели медные ковши. Пол был выложен серым камнем. И все вокруг казалось слишком настоящим, слишком объемным, слишком горячим для сна или бреда после удара.

Я вцепилась пальцами в край стола и медленно вдохнула.

— Так, — сказала я хрипло самой себе. — Либо у меня сотрясение, либо я умерла и попала в ад для шеф-поваров.

— В ад? — раздался рядом сухой женский голос. — Если бы ты попала в ад, там было бы чище.

Я вздрогнула так, что чуть снова не упала.

У дальнего стола стояла женщина лет пятидесяти с тяжелым подбородком и взглядом, которым можно было резать мясо без ножа. На ней было темное платье, поверх — плотный передник, на голове — белая косынка, ни единой выбившейся пряди. Она смотрела на меня без удивления, словно девушки, возникающие из воздуха посреди кухни, были для нее утомительной, но привычной проблемой.

— Встала, — приказала она. — Быстро.

— А вы кто?

— Та, кому здесь отвечают без глупых вопросов.

— Прекрасно. А я кто?

Она смерила меня взглядом с головы до ног. Я тоже опустила глаза и едва не застонала.

На мне не было ни джинсов, ни футболки. Вместо них — грубое светлое платье до щиколоток, простое, как мешок, и такой же фартук. Рукава закатаны, ладони в муке. Босые ступни серые от каменной пыли.

Я судорожно сглотнула.

— Нет, — выдохнула я. — Нет. Нет-нет. Только не это.

— Если ты собираешься рыдать, выйди во двор. Слезы на кухне портят соль.

Женщина шагнула ближе и резко дернула меня за подбородок вверх.

— Смотри на меня. Имя?

— Алина.

— Слишком мягко звучит, — недовольно сказала она. — Ладно. Будешь Алина. Из новых?

— Я вообще-то из другого мира, если вам интересно.

— Мне интересно, умеешь ли ты резать мясо, не отхватив себе палец.

Я уставилась на нее.

Она уставилась на меня.

Похоже, нас обеих не впечатлил уровень взаимного абсурда.

Где-то за спиной хлопнула дверь, и в кухню ворвался мальчишка в коротком камзоле.

— Госпожа Марта! Госпожа Марта, ужин через час! Верхняя трапезная требует второе меню! А еще вино для северного крыла, и мясо велели не пересушить, потому что…

Он осекся, увидев меня.

Потом вытаращил глаза.

— Это кто?

— Проблема, — отрезала женщина. — И если ты сейчас же не закроешь рот, станешь второй.

Мальчишка захлопнул рот и исчез так быстро, будто его вынесло сквозняком.

Я потерла виски. Имя Марта, замок, верхняя трапезная, ужин… Нет, это был не сон. И не больничная палата.

Это был другой мир.

Меня замутило.

Я обхватила себя руками, пытаясь удержать дрожь.

— Послушайте, — сказала я уже тише. — Мне нужно понять, где я.

— На кухне замка Арденхолл.

— Это мне ни о чем не говорит.

— Говорить должно не тебе, а тебе подобным, когда здесь приказывают.

— Я не служанка.

— Все, кто стоят на моей кухне, либо служат, либо быстро умирают снаружи.

Она произнесла это без нажима, почти равнодушно. И именно поэтому по спине прошел холодок.

— Это шутка?

— Здесь редко шутят.

Марта сунула мне в руки нож. Тяжелый, широкий, идеально сбалансированный.

Знакомое ощущение металла в ладони вдруг помогло дышать ровнее.

— Раз уж ты появилась в фартуке, значит, магия не совсем сошла с ума, — сказала она. — Нарежь коренья. Тонко. Если умеешь.

Я машинально опустила взгляд на стол.

Передо мной лежали клубни, похожие на смесь пастернака и золота. Я взяла один, поднесла ближе, понюхала. Пряный, сладковатый, с дымным оттенком. Незнакомый, но логичный.

Руки сами нашли ритм.

Первый срез.

Второй.

Третий.

Тонкие ломтики легли на доску почти прозрачными лепестками.

Когда я подняла глаза, Марта уже не выглядела раздраженной. Теперь она выглядела настороженной.

— Еще.

Я взяла второй корень.

Потом третий.

Вскоре рядом выросла аккуратная горка одинаковых слайсов.

Марта молчала. Я тоже.

В кухне трещал огонь, гремела посуда, кто-то бегал, выкрикивал распоряжения, а между нами вдруг возникло странное понимание. Она проверяла, умею ли я держать нож. Я проверяла, не сошла ли с ума окончательно.

— Ты работала на кухне, — наконец сказала она.

— Да.

— Где?

— В ресторане.

— Что это?

— Место, где люди едят, платят и жалуются, что мясо суховато, хотя сами просили полную прожарку.

Марта неожиданно хмыкнула. Похоже, в любом мире посетители были одинаковыми.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, пригодишься.

— Я не останусь.

— Это не тебе решать.

И в этот момент я услышала шаги.

Они не были громкими. Никто не стучал сапогами, не кричал, не требовал расступиться. Но вся кухня словно подобралась. Разом. Как зверь, который почуял хищника крупнее себя.

Я обернулась.

В дверях стоял мужчина.

Высокий. Слишком высокий, чтобы обычный человек выглядел так естественно в этом пространстве. Черные волосы до воротника, жесткие черты лица, прямой нос, темные глаза, в которых не было ни капли тепла. На нем был темный камзол, почти военный, без лишних украшений, только серебристые застежки и узкий пояс. Плечи широкие, осанка такая, будто он привык, что мир сам освобождает ему дорогу.

Не красивый.

Опасный.

Красота — это когда хочется смотреть.

Опасность — это когда не можешь отвести глаз.

Все вокруг склонили головы.

Марта тоже.

Я — нет. Не потому что смелая. Просто еще не успела понять, насколько здесь все плохо.

Его взгляд остановился на мне.

Медленно. Точно. Безошибочно.

И в этом взгляде было что-то настолько тяжелое, что кожа на руках покрылась мурашками.

— Кто это? — спросил он.

Голос был низкий, спокойный, без всякой показной грубости. Но именно такие голоса и ломают чужую волю быстрее крика.

— Новая кухарка, милорд, — ответила Марта.

— Я не…

Марта незаметно впилась пальцами в мое запястье.

Больно.

Я стиснула зубы.

Мужчина подошел ближе. От него пахло холодом ночи, дымом и чем-то еще, металлическим, как гроза перед ударом.

Он остановился напротив меня.

— Подними голову.

Я и так смотрела прямо.

Наверное, это было ошибкой.

Его взгляд скользнул по моему лицу, будто он искал что-то знакомое. Потом ниже — к рукам, испачканным мукой. К ножу. К тонко нарезанным ломтикам на доске.

Он протянул руку и взял один.

Съел.

Я едва не рассмеялась от нелепости момента. Меня только что похитила, кажется, сама вселенная, а какой-то мрачный лорд пробует сырое коренье с разделочной доски и делает вид, что это нормальный способ знакомства.

Он прожевал.

И на долю секунды в его лице что-то изменилось.

Совсем немного. Но я заметила.

Словно внутреннее напряжение, натянутое до предела, вдруг ослабло.

— Откуда она? — спросил он, не отрывая от меня взгляда.

— Появилась у восточной печи, милорд, — ответила Марта. — Без предупреждения. Но работать умеет.

— Имя.

— Алина, — сказала я сама.

Он повторил едва слышно:

— Алина.

Так, будто пробовал это имя так же, как только что пробовал еду.

Мне это совсем не понравилось.

— Где я? — спросила я, собрав остатки здравого смысла. — И кто вы?

В кухне стало так тихо, что даже пламя будто притихло.

Марта побледнела.

Кто-то уронил ложку.

Мужчина слегка наклонил голову.

— Ты не знаешь, кто я?

— Нет.

— Смело.

— Я просто хочу понять, что происходит.

Он молчал еще пару секунд, и с каждой из них воздух вокруг становился тяжелее.

— Ты в Арденхолле, — наконец произнес он. — В моем замке.

— Отлично. Тогда, может быть, вы объясните, как я сюда попала?

— Позже.

— Нет, лучше сейчас.

Марта тихо ахнула.

А я уже поняла, что, вероятно, жить в этом мире долго не умею.

Но отступать было поздно.

Мужчина вдруг сделал еще шаг. Теперь между нами осталось меньше ладони. Я почувствовала исходящее от него тепло. Не человеческое. Слишком плотное, слишком сильное, будто под кожей у него вместо крови тек расплавленный металл.

— Ты задаешь слишком много вопросов для той, кто стоит в моем доме без приглашения, — сказал он.

— А вы слишком спокойны для человека, у которого на кухне из воздуха появляются незнакомые женщины.

Его глаза сузились.

И неожиданно в них мелькнуло что-то похожее на интерес.

Плохой знак.

Очень плохой.

— Оставьте нас, — приказал он.

Кухня опустела не сразу, а мгновенно. Вот только что вокруг были люди, шум, звон посуды — и вот мы уже стоим одни, если не считать треска пламени в печи.

Я услышала, как за последним слугой закрылась дверь.

Только тогда стало по-настоящему страшно.

— Я хочу домой, — сказала я.

— Здесь твой дом.

— Нет.

— Уже да.

— С чего бы?

Он смотрел на меня так, будто решал не вопрос, а приговор.

— С того, что ты останешься здесь.

— Я не собираюсь.

— Собираешься.

— Нет.

— Да.

— Вы всегда так разговариваете? Как будто у людей нет своей воли?

— Когда речь идет о моей безопасности, да.

Я уставилась на него.

— При чем тут я?

Он протянул руку.

Я инстинктивно дернулась назад, но он не схватил меня за плечо, не притянул. Только коснулся двумя пальцами запястья.

И в тот же миг по кухне прокатилась волна жара.

Пламя в печи рвануло вверх. Медь на стенах задрожала. Воздух задребезжал, как натянутая струна.

Я вскрикнула.

А он резко выдохнул.

И так же резко отпустил меня.

Жар исчез.

Остался только треск огня и бешеный стук моего сердца.

— Что это было? — шепотом спросила я.

Он смотрел не на меня, а на свою ладонь, будто не верил тому, что только что произошло.

— Невозможно, — тихо сказал он.

— Очень содержательно.

Он поднял взгляд. Теперь в нем не было равнодушия. Только напряжение и что-то еще. Почти голод. Не тот, что бывает перед ужином. Другой. Куда более опасный.

— Как давно ты готовишь?

Вопрос был таким неожиданным, что я моргнула.

— С шестнадцати лет. Это сейчас важнее, чем то, что вы только что устроили?

— Да.

— Почему?

— Потому что с этого момента ты работаешь здесь.

— Я не соглашалась.

— Мне не нужно твое согласие.

— А мне не нужен ваш замок.

— Нужен. Если хочешь выжить.

Я сжала кулаки.

— Это похищение.

— Это приказ.

— Для вас, может, и приказ. Для меня — бред.

Он чуть наклонился, и его голос стал тише.

— Слушай внимательно, Алина. За пределами Арденхолла ты не протянешь и трех дней. Здесь чужачку без рода, имени и защиты продадут, убьют или отдадут тем, по сравнению с кем я покажусь тебе милосердным.

Я сглотнула.

Он не пугал. Он констатировал.

А это было хуже всего.

— И что, вы предлагаете мне поблагодарить?

— Пока — подчиниться.

— Я не умею подчиняться.

— Научишься.

Я вскинула подбородок.

— А если нет?

На этот раз он действительно усмехнулся.

Безрадостно. Коротко.

— Тогда нам обоим будет очень трудно.

Он развернулся к двери, но на пороге остановился.

— Марта даст тебе комнату, одежду и работу.

— А если я уйду?

Он не обернулся.

— Попробуй.

После этого дверь закрылась.

Я стояла посреди чужой кухни, сжимая в руке нож так крепко, что побелели пальцы.

Сердце колотилось где-то в горле.

Меня похитил другой мир. Запер в замке опасного мужчины, который вел себя так, словно уже решил мою судьбу. А самое страшное — я не была уверена, что он неправ насчет внешнего мира.

Дверь снова открылась, и Марта вошла внутрь.

— Ну? — спросила я, не двигаясь. — Это у вас тут нормальное приветствие?

Она подошла, отобрала у меня нож и положила на стол.

— Ты еще жива. Для первого дня — более чем.

— Прекрасно. Обнадеживает.

Марта посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Знаешь, сколько людей милорд обычно замечает на кухне?

— Ноль?

— Верно. А сегодня он съел с твоей доски сырой корень и не вышвырнул тебя вон.

— Мне стоит радоваться?

— Тебе стоит бояться.

— Уже.

— Хорошо. Страх делает людей внимательнее.

Она поправила мой фартук так, словно я была не человеком, а плохо подвязанной курицей.

— Идем. Покажу, где будешь спать.

— Я не останусь надолго.

— Здесь все так говорят в первый день.

— А потом?

Марта посмотрела в сторону двери, за которой исчез хозяин замка.

— Потом либо привыкают, либо ломаются.

— И третьего не дано?

Она помолчала.

— У очень немногих есть третий путь.

— И какой?

— Стать для него незаменимой.

Я хотела ответить что-нибудь едкое. Что я никому не собираюсь становиться незаменимой. Что найду способ сбежать. Что не дам втянуть себя в чужие игры, замки, драконьи приказы и местные безумия.

Но в этот момент где-то высоко, за каменными стенами, раздался звук.

Не гром. Не ветер.

Рев.

Глубокий, древний, такой мощный, что дрогнули стены, задребезжали медные крышки, а у меня под кожей словно прошел огненный разряд.

Я замерла.

— Что это? — выдохнула я.

Марта тоже на мгновение побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Это, девочка, причина, по которой тебе лучше делать то, что велел милорд.

— Почему?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Потому что, если его дракон снова сорвется, весь этот замок сгорит раньше рассвета.

Я молчала.

Где-то наверху снова прокатился рев, и теперь я уже не сомневалась: это не метафора.

Не легенда.

Не страшилка для новых служанок.

В этом замке действительно жил дракон.

И, кажется, я только что стала частью проблемы, о которой меня никто не спросил.

Марта подтолкнула меня к двери.

— Идем. Ночь будет длинной. А завтра тебе придется готовить завтрак для чудовища.

И почему-то именно в этот момент я поняла: моя прежняя жизнь закончилась окончательно.