Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ)

Глава 5. Его гнев пахнет пламенем

Следующим утром я проснулась раньше стука в дверь.

Просто открыла глаза и сразу поняла: спать больше не получится.

В комнате было темно-серо. За окном только-только начинало светлеть, но замок уже жил своей скрытой, настороженной жизнью. Где-то далеко скрипнула дверь. Внизу глухо ударило железо. По камню прошли чьи-то быстрые шаги.

Я лежала, глядя в потолок, и думала о пузырьке.

О том, как легко он появился на моем столе.

О том, как никто ничего не видел.

И о том, что Арден узнал слишком быстро.

То ли у него в замке действительно не было тайн от него, то ли некоторые тайны он чувствовал раньше всех.

В обоих случаях легче мне не становилось.

Когда я спустилась в верхнюю кухню, там уже горел свет.

Марта стояла у окна с чашкой в руке и выглядела еще суше, чем обычно.

— Жива, — сказала она вместо приветствия.

— Вас тоже рада видеть.

— Не остри. Сегодня у меня на это нет времени.

Я молча завязала фартук.

Яна уже возилась у теста. Хоран перебирал мясо. Рика не было видно.

— Где рыжий? — спросила я.

— Отправлен вниз за поставкой.

— Один?

— А ты за него переживаешь?

— Нет. Проверяю, не прячется ли он в кладовой с очередным сюрпризом.

Марта посмотрела на меня поверх чашки.

— Правильно проверяешь.

— Значит, вы тоже не знаете, кто это сделал.

— Знала бы — кто-то уже лежал бы внизу с разбитой головой.

— У вас вдохновляющие методы.

— Зато действенные.

Она поставила чашку и подошла ко мне ближе.

— Сегодня работаешь рядом со мной. Никуда одна не ходишь.

— Это приказ милорда?

— Это мой приказ. Его будет позже.

Мне это не понравилось.

Потому что если даже Марта стала осторожничать, значит, вчерашняя история напугала ее сильнее, чем она показывала.

Я ничего не ответила и занялась столом.

Проверила ножи.

Отдельно разложила овощи.

Переставила соль.

Подвинула сковороды ближе к печи.

Обычные движения успокаивали.

Но внутри все равно сидело мерзкое чувство: теперь даже кухня не была полностью моей территорией.

К середине утра стало ясно, что в замке происходит что-то еще.

Слуги появлялись и исчезали быстрее обычного. Дважды приходили люди из верхнего крыла с распоряжениями, которых Марта не ждала. Один раз она даже выругалась вслух, когда узнала, что в полдень будет подан стол в западную галерею.

— Что за праздник? — спросила я.

— Не праздник.

— Тогда что?

— Совет.

— Чей?

— Тех, кто считает, что имеет право говорить милорду, как ему жить.

Я подняла брови.

— Смелые люди.

— Богатые.

— А, это многое объясняет.

Яна фыркнула, не отрываясь от работы.

— Ты быстро учишься.

— Я вообще способная.

Она впервые посмотрела на меня без явного раздражения. Не с симпатией. Но уже без желания проткнуть взглядом.

Это было почти достижение.

Ближе к полудню Марта отправила меня с подносом в малую столовую.

— Только туда и обратно, — сказала она.

— Можно подумать, я мечтаю гулять по замку.

— Лучше бы мечтала меньше.

— Это у нас тут тоже запрещено?

— Здесь все, что приятно, обычно дорого стоит.

Я взяла поднос.

— Начинаю подозревать, что ваш замок вообще не располагает к счастливой жизни.

— Он и не обязан.

В малой столовой было пусто.

Я быстро расставила блюда, проверила подачу и уже собиралась уйти, когда услышала мужские голоса за соседней дверью.

Не шепот.

Но тот особый тон, каким говорят люди, привыкшие спорить тихо, чтобы не показывать другим, насколько все плохо.

Я не задержалась бы.

Правда.

Но в следующую секунду прозвучало имя Ардена, и ноги сами остановились.

— …ты ведешь себя так, будто можешь игнорировать договоренности до бесконечности, — сказал незнакомый, сухой голос.

— Могу, — ответил Арден.

Его я узнала сразу.

— Не в этом случае.

— Именно в этом.

— Девчонка уже стала предметом разговоров.

— Значит, у людей слишком много свободного времени.

— Ты понимаешь, чем это грозит?

— Да.

— Тогда почему она все еще здесь?

Пауза.

Короткая. Тяжелая.

— Потому что я так решил.

— Это не ответ.

— Для тебя — вполне.

Я стояла, не двигаясь.

За дверью заговорил кто-то третий, старше, с хрипотцой:

— Арден, ты рискуешь не только собой.

— Я никогда не рисковал только собой.

— Не передергивай.

— Тогда не лезьте туда, где ничего не понимаете.

— А ты, значит, понимаешь? — снова тот первый голос. — Из-за нее начались срывы в совете, слухи среди слуг, недовольство Лиары, а теперь еще и попытка отравления.

У меня все внутри сжалось.

Пытались отравить меня, а обсуждают так, будто я — источник грязи, которую внесли в дом с улицы.

— Не ее пытались отравить, — сказал Арден.

Голоса по ту сторону двери стихли.

И я тоже.

— Что? — резко спросил первый.

— Целью был я. Она просто оказалась ближе.

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда тем более нужно убрать ее из замка.

— Нет.

— Почему?!

И вот теперь в голосе незнакомца наконец прорезалось настоящее раздражение.

Арден ответил спокойно:

— Потому что именно этого они и добиваются.

Я отступила на шаг.

Медленно.

Очень осторожно.

Этого мне хватило.

Куда больше, чем хотелось бы.

На кухню я вернулась молча.

Марта посмотрела на меня один раз и сразу все поняла.

— Кто-то умер?

— Пока нет.

— Тогда говори.

Я поставила пустой поднос на стол.

— Пузырек был не для меня.

Марта замерла.

— Откуда знаешь?

— Случайно услышала разговор.

Она выругалась шепотом.

Очень коротко.

Очень зло.

— Я так и думала.

— И не сказали?

— А зачем? Чтобы ты запаниковала?

— Спасибо за доверие.

— Спасибо скажешь, когда доживешь до конца недели.

Я оперлась ладонями о стол.

— То есть меня оставили рядом с человеком, которого хотят отравить, и никто не решил, что мне полезно знать хотя бы это?

— А что бы это изменило?

Я подняла голову.

— Многое.

— Например?

— Например, я бы понимала, что меня могут убрать не потому, что я кого-то раздражаю, а потому что через меня проще дотянуться до него.

Марта смотрела на меня долго.

Потом кивнула.

— Ладно. Это справедливо.

— Удивительно.

— Не наглей.

— Уже поздно.

После этого работать стало только хуже.

Не физически.

Головой.

Когда знаешь, что рядом кто-то может не просто ненавидеть тебя, а использовать как путь к другой цели, мир резко делится на опасное и очень опасное.

Я начала замечать слишком многое.

Как Яна задерживает взгляд, когда я беру нож.

Как Рик возвращается и слишком бодро сообщает, что во дворе неспокойно.

Как Хоран, молчаливый и ровный, время от времени смотрит не на меня, а на дверь — будто ждет чего-то.

И еще я начала ловить себя на том, что прислушиваюсь к замку.

К его дыханию.

К его паузам.

К тревоге, которая в нем копилась, как гроза за горами.

К вечеру стало душно.

Не просто жарко от печей.

Именно душно.

Воздух в верхней кухне густел с каждой минутой, словно огонь ел его быстрее, чем положено.

Пламя в печах стало выше.

Слишком ярким.

Ложки нагревались быстрее обычного. Вода в котле закипала почти мгновенно.

— Это нормально? — спросила я, вытирая пот со лба.

Никто не ответил.

Я подняла взгляд.

Яна побледнела.

Рик перестал улыбаться.

Даже Марта стояла напряженная, как тетива.

— Что происходит? — спросила я уже резче.

Хоран первым бросил половник.

— Началось.

— Что началось?

И в эту секунду где-то над нами раздался удар.

Не взрыв. Не рев.

Будто что-то огромное швырнули о камень.

Потом второй.

Потом глухой треск, от которого по стенам пошла дрожь.

Рик перекрестился тем самым местным жестом.

Яна шепотом выругалась.

А Марта рявкнула:

— Все от печей! Быстро!

— Да что происходит?! — крикнула я.

И тут замок ответил сам.

Сверху прокатился рык.

Настолько мощный, что у меня задрожали колени.

Не человеческий.

Не животный.

Нечто между.

Я схватилась за край стола.

Жар рванул по кухне так резко, будто кто-то распахнул дверь в раскаленную печь.

Стекла в окнах задребезжали.

Медные ковши звякнули.

Пламя в очагах вспухло и потянулось вверх длинными, жадными языками.

— Вниз! — крикнула Марта.

— Зачем?!

— Потому что если он сорвется, стекло полетит внутрь!

Снова удар.

Теперь ближе.

С потолка посыпалась пыль.

Где-то закричали.

Не на кухне. В коридоре. Далеко. Но этого хватило, чтобы у меня внутри все перевернулось.

— Это Арден? — спросила я, уже зная ответ.

Марта стиснула зубы.

— Его дракон.

И вот тут стало по-настоящему страшно.

Потому что я вдруг ясно поняла: все эти разговоры, шепоты, осторожные недомолвки были не про красивую легенду и не про угрюмый титул.

В этом замке реально жил мужчина, который мог перестать быть просто мужчиной.

Пламя в печи у дальней стены взметнулось выше обычного и лизнуло висящее полотенце.

Я не подумала.

Просто схватила кувшин с водой и плеснула.

— Алина! — рявкнула Марта.

— Что?!

— Не туда смотри!

Я обернулась.

Дверь в кухню распахнулась сама.

Точнее, не сама. Ее будто ударило волной воздуха.

На пороге никого не было.

Но жар, хлынувший в помещение, был почти живым.

Он нес запах дыма, раскаленного железа и чего-то еще — острого, дикого, очень мужского.

И вдруг я поняла, что уже знаю этот запах.

Его гнев.

Он пах пламенем.

Рик попятился.

Яна закрыла рот ладонью.

Хоран шагнул вперед, но тут же остановился, будто понял, что толку не будет.

Из коридора донесся низкий, рваный звук — почти стон, почти рык.

Я не знаю, почему я пошла к двери.

Наверное, потому что все остальные отступили.

Наверное, потому что внутри меня тоже что-то натянулось и дрогнуло.

Наверное, потому что если опасность уже дошла до кухни, стоять и ждать было еще страшнее.

— Не смей, — резко сказала Марта.

Я не послушала.

В коридоре воздух был горячим, как в бане, только без воды и без милости.

Факелы на стенах горели слишком ярко.

Камень под ногами будто хранил жар.

И в нескольких шагах от двери, опираясь рукой о стену, стоял Арден.

Я едва его узнала.

Нет, лицо было тем же. И фигура. И одежда.

Но все остальное…

Зрачки вытянулись в узкие темные щели.

Кожа на шее и виске будто светилась изнутри, словно под ней двигалось пламя.

Пальцы правой руки впились в камень так, что по стене пошли трещины.

Он дышал тяжело, хрипло, неровно.

И каждый его выдох был горячим настолько, что я чувствовала это даже на расстоянии.

— Назад, — произнес он.

Голос был его.

И не его одновременно.

Глубже.

Ниже.

Опаснее.

— Нет, — ответила я раньше, чем успела подумать.

Он резко поднял голову.

— Алина.

— У вас это уже любимое слово, да?

Глупо.

Очень глупо.

Но от страха меня всегда тянуло на дерзость.

Он сделал шаг.

И тут же сжал зубы так, что на скулах заходили желваки.

— Уйди.

— Чтобы вы тут один стены ломали?

— Уйди, — повторил он, и на этот раз в голосе прорезалось рычание.

Из кухни за моей спиной никто не шевелился.

Я это чувствовала.

Они все замерли, наблюдая.

А я смотрела только на него.

На дрожащие пальцы.

На пламя в глазах.

На то, как тяжело ему дается каждый вдох.

И вдруг поняла: он не пугает.

Он держится.

Из последних сил.

— Что мне сделать? — спросила я тихо.

Он усмехнулся.

Криво. Почти болезненно.

— Ничего.

— Это не ответ.

— Для тебя — единственный.

Он оттолкнулся от стены, будто хотел уйти, и в этот момент его повело.

Всего на миг.

Но я увидела.

Шагнула вперед и схватила его за предплечье.

Мир вспыхнул.

Не образно.

Буквально.

На секунду коридор исчез.

Под ногами оказался черный камень. Над головой — не потолок, а багровое небо. В лицо ударил ветер, горячий, как дыхание печи. Передо мной взметнулись огромные темные крылья. Золото глаз. Боль, такая огромная, что у нее не было формы. Ярость. Одиночество. Жажда рвать и жечь, лишь бы прекратить эту муку.

А потом все схлопнулось обратно.

Я снова стояла в коридоре.

Моя ладонь лежала на его руке.

Арден вздрогнул всем телом, как человек, которого выдернули из кошмара.

И жар… отступил.

Не исчез полностью.

Но отступил.

Факелы перестали реветь. Воздух стал легче. Трещины в стене больше не росли.

Он уставился на меня так, будто видел впервые.

Я тоже, наверное, смотрела не лучше.

— Что… — выдохнул он.

— Не знаю.

Это было правдой.

Но еще большей правдой было другое:

мой страх внезапно сменился странной, острой жалостью.

К нему.

К чудовищу, которого боялся весь замок.

К мужчине, который сейчас впервые выглядел не властным, не опасным, а уставшим до предела.

Он медленно перевел взгляд на мою руку.

Потом снова на лицо.

— Ты не должна была меня касаться.

— Уже поздно.

— Ты не понимаешь…

— Так объясните.

Он молчал.

Я не убирала руку.

И, кажется, именно это удерживало его на месте лучше любых цепей.

Шаги за спиной все-таки раздались.

Марта.

Тихо.

Осторожно.

— Милорд…

Он даже не повернул головы.

— Все вон.

— Но…

— Вон.

Голос прозвучал уже почти нормально.

Холодно. Твердо. Убийственно.

Марта замолчала.

Еще секунда — и я услышала, как она отступает.

За ней остальные.

Мы остались одни в раскаленном коридоре.

— Вы сейчас меня пугаете меньше, чем вчера за ужином, — сказала я.

Он прикрыл глаза.

На миг.

Будто либо хотел рассмеяться, либо убить меня.

— У тебя ужасный характер.

— У вас тоже.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Его губы едва заметно дернулись.

И это было настолько неожиданно, что у меня внутри что-то мягко перевернулось.

Очень не к месту.

— Алина, — сказал он тише. — Отпусти.

— Если опять начнется?

— Не начнется.

— Откуда уверенность?

— Потому что ты уже здесь.

Эти слова ударили сильнее, чем если бы он снова зарычал.

Я медленно убрала руку.

Жар не вернулся.

Он стоял неподвижно, наблюдая за мной так пристально, что хотелось либо отступить, либо спросить что-то совсем неуместное.

Вместо этого я сказала:

— Так вот почему вы меня держите.

— Не только поэтому.

— Но поэтому тоже.

Он не ответил.

И этого хватило.

— Значит, я для вас что? — спросила я. — Лекарство?

Его взгляд потемнел.

— Не произноси это слово.

— Почему?

— Потому что мне оно не нравится.

— А мне не нравится быть вещью, которую держат под рукой на случай приступа.

Он сделал шаг ко мне.

Медленно.

Теперь уже без пламени. Без рвущегося наружу зверя.

Просто как мужчина.

Опасный и слишком близкий.

— Ты не вещь.

— Тогда кто?

И вот тут он сказал фразу, после которой мне стало еще хуже, чем от его ярости:

— Пока не знаю.

Честно.

Опять честно.

Ненавижу, когда он так делает.

Мы стояли друг напротив друга в коридоре, где еще пахло дымом и раскаленным камнем.

Слишком близко.

Слишком тихо.

Слишком много случилось за несколько минут.

Я первой отвела взгляд.

— Мне надо вернуться на кухню.

— Нет.

— Опять?

— Сегодня ты больше не работаешь.

— С чего такая щедрость?

— С того, что я приказываю.

— Вы невыносимы.

— Знаю.

— И, видимо, гордитесь этим.

— Нет.

Я подняла глаза.

Он выглядел измотанным.

По-настоящему.

Будто держал в себе не зверя даже, а катастрофу.

И впервые мне пришло в голову, что, возможно, больше всего в Арденхолле Арден боится самого себя.

— Идите к себе, — сказала я неожиданно даже для себя.

Он медленно вскинул брови.

— Это ты сейчас мне приказала?

— Да.

— Смело.

— Кто-то же должен.

Несколько секунд он просто смотрел.

Потом развернулся и пошел по коридору.

Не оборачиваясь.

Только у поворота остановился.

— Алина.

— Что еще?

— Никому не рассказывай, что видела.

— А если расскажу?

Он чуть повернул голову.

— Тогда мне придется запереть тебя еще надежнее.

Я скрестила руки на груди.

— Удивительно романтично.

— Я не пытаюсь быть романтичным.

— Это я уже поняла.

Он ушел.

Я еще немного постояла на месте, чувствуя, как дрожь догоняет меня с опозданием.

Потом медленно выдохнула и вернулась на кухню.

Там меня ждали три лица.

Марта — жесткая и бледная.

Яна — напуганная.

Рик — слишком любопытный.

Хоран, как всегда, почти безэмоциональный.

— Ну? — спросила Марта.

— Что «ну»?

— Он тебя не сжег.

— Отличное начало разговора.

— Алина.

Я посмотрела на нее.

— Он успокоился.

Это была не новость. Они и сами это видели.

Но почему-то после моих слов в кухне стало еще тише.

— Из-за тебя, — произнесла Яна почти шепотом.

Я перевела взгляд на нее.

— Похоже на то.

Рик тихо выругался.

Хоран опустил глаза.

А Марта долго смотрела так, будто перед ней только что поставили блюдо, которое нельзя ни выбросить, ни подавать, но и оставить без внимания уже невозможно.

— Дерьмо, — сказала она наконец.

И в этот раз я была с ней совершенно согласна.