Иван-царевича не надо (СИ)

Глава 44

Я до этого жаловалась, что жизнь идёт очень быстро? Признаюсь, была неправа, беру свои слова назад! Вот сейчас она помчалась вскачь. Сразу появилось откуда-то столько дел и забот, что с самого утра и до вечера в голове даже мыслей лишних не появлялось — не успевали просто. В основном, сейчас все наши действия, за исключением обычных хозяйственных, были подчинены одному результату — успеть, опередить всех возможных претендентов на мое имение и мою руку.

Я уже давно искренне стала считать это имение своим, Пелагею Степановну — своей бабкой и вполне смирилась с тем, что мне суждено прожить свою жизнь именно тут. Может, именно поэтому, что мне не было дано судьбой жить в том, будущем, времени, мне там и не хотелось ничего делать? Возможно. Я жалею лишь о том, что столько времени лодыря гоняла, а ведь могла хотя бы узнать много полезного. Но задним умом все крепки.

Романтичная Наденька, узнав о нашей помолвке и о свадьбе, которая когда-нибудь случится, ахала, прижимала руки к груди и закатывала глаза от восторга. Щебетала, как она будет счастлива назвать меня своей сестрой, как она рада за нас с Андреем, попеняла мне, что я не открывала ей своих чувств ранее. Девочка верила в высокую любовь, внезапно вспыхнувшую между нами, я не стала разочаровывать ее.

Мы вместе с ней выбирали платье для первого оглашения в церкви. Каким образом это платье затесалось среди моих вещей — не помню. Хотя, нет, вспомнила! Это же то самое платье, что я везла на дачу для пугала! Бледно-голубое, с более темными по тону лентами под грудью, из струящейся органзы на чехле из лёгкого шелка. Квадратный вырез, скромно украшенный стразами Сваровски. Рукав фонарик. К платью прилагались длинные перчатки и шляпка, но ее я где-то "удачно" потеряла.

Порывшись в шкафу, нашла среди вещей Майи голубую косынку из тонкого кружева, подойдёт прикрыть волосы. Наряд Наде очень понравился, сказала, что в нем я вообще выгляжу как минимум, заморской принцессой, и что он только подчеркивает мою юность и тонкую красоту. Я хотела про себя сказать — где она, моя юность та? Но, приглядевшись к себе в зеркале, была вынуждена согласиться — да, я помолодела. Нормальная экология, никакого фастфуда в питании и синтетических добавок в пище, здоровый режим и образ жизни. Встаю утром рано, не сижу до рассвета в интернете…

Так что кожа на лице посвежела, здоровый румянец, глаза блестят, волосы тоже выглядят здоровыми. Так что лет пяток я точно сбросила возраста.

Действительно, в будний день в храме в Вестинках народу было немного. Публика начала перешептываться, только стоило нашей троице появиться в зале храма. Мое платье уравновешивала скромная косынка. Из моих волос Вере удалось соорудить высокую прическу, в которую воткнули черепаховый гребень из бабушкиной шкатулки, к нему прикрепили и ту косынку. Получилось несколько по-испански, зато красиво и необычно. По окончании обеденной службы отец Василий объявил оглашение о нашей помолвке, народ зашушукался, но никто не высказал протеста против.

После службы мы заехали и в волостную управу, где волостной староста подготовил нужную нам бумагу — ходатайство. Там же встретили и нашего волостного урядника. Он до сих пор расстраивался, что мы упустили дядюшку и его дружка. По-моему, он огорчался не столь из-за того, что не удалось задержать преступников, сколь из-за того, что не удалось увидеть самому человека, обладающего "животным магнетизмом". Но ходатайство тоже подписал, наряду с волостным старостой.

По пути домой мы заехали сразу и к Стишаниным. Добросердечные старики тут же усадили пить чай. От наших хороших знакомцев мы не стали скрывать почти ничего. Ну, что касается наших собственных чувств. Рассказали о дядюшке, его попытке получить надо мной власть, так же как и над моим имуществом. И о том, что он хотел насильно выдать меня замуж. Старики ахали, охали, качали головой и ходатайство подписали. В общем, начало есть.

Если бы не Яков Семёнович, не знаю, как бы я все успевала. Вроде до этого момента как-то все двигалось более-менее размеренно, а сейчас все навалилось сразу. Массово снимались огурцы, мариновались в небольшие глиняные корчаги и жбанчики, крышки заливались воском. Это на продажу. Для себя корчаги были больше. Переросшие огурцы либо солились в бочки, либо готовили из них салат на зиму. Я, поднапрягши свою ленивую память, выдала самый простой рецепт — огурцы, лук, зелень, соль, сахар, уксус, растительное масло. Простерилизованный, такой салат хранится всю зиму и по вкусу, как из свежих огурцов. Это оставим для зимней торговли и собственного удовольствия.

Кабачки на грядах лежали толстыми поросятами, огородницы, глядя на них, качали головами — это ж для чего такая страсть выросла? На кухне же, испробовав кабачковые оладьи, овощное рагу с кабачками, кабачковую икру, тщательно потрошили плоды, приберегая семена себе на посадку. Теперь у меня возникла одна, но очень крупная проблема — тара, или упаковка.

И начали поспевать помидоры, перцы и баклажаны. Ух, я отвела душу на салатике из помидор со сметаной! По понятным причинам, в моем кулинарном экстазе меня поддержал и Яков Семёнович. Остальные пробовали овощи с осторожностью. Помидоры понравились всем, а вот перцы народ не понял. Ну и ладно, вот дойдут руки, приготовлю фаршированные мясом перцы в томатно-сметанной подливке, тогда узнаете!

Загрузила работой по самые уши своего гончара и мастера из Федоткино. Гончары недоумевали — зачем делать такие маленькие жбанчики? Когда можно сделать сразу большой? И так я велела делать эти посудинки объемом не более литра.

Наша главная кухарка Марфа от обилия работы даже слегка схуднула в талии. Но, тем не менее, каждый день по утрам теребила меня: "А что мы сегодня нового будем готовить?". И тут грянуло. Пошли летние сорта яблок. И я напряглась. Несмотря на все мое бахвальство, сама я никогда в жизни не готовила ни зефир, ни пастилу. Читать где-то читала, и даже ролик в Ютубе видала, но… не было у меня такой надобности ранее.

Помнится, тогда там, под роликом, в комментариях, говорили о том, что самый лучший зефир получается из антоновки, да жаль, этот сорт практически вывелся. Если это так, то мне крупно повезло — в моем распоряжении была именно антоновка, и никаких других сортов не было. И пока не будет — селекционные работы с фруктовыми деревьями начнутся лишь во второй половине девятнадцатого века.

Поэтому здесь, в Смоленской губернии, пока что хороши были вишня и яблоки. Груши были, но они мало чем отличались от лесных — мелковаты, твердоваты, кисловаты. Вот ароматны были, это точно. Слива тоже была не слишком крупна, чернослива не было вовсе. Ягодные кустарники окультуренные попадались редко, лишь у некоторых помещиков в садах, в основном это были лесные ягоды. Садовой клубники пока не было вовсе, только лесная.

Сеянцы из тех двух пакетиков, что попали со мной сюда, только в следующем году примут нужный вид, пока это чахлые растеньица. Варенья варили лишь в господских домах, а все остальные сушили и ягоды и фрукты. Дефицит сахара имелся, что и говорить. Вот на фоне всего этого я и начала переработку ягод и фруктов.

Ягоды и фрукты нещадно сушились, нарезанные пластиками, варенье варилось на сахаре и меду. Джемы и повидла протирались через сита и уваривались до густоты. Заставила собирать даже падалицу, обрезать побитые бока, остальное резать и сушить. Будут у нас компоты зимой. А все обрезки шли на свиноферму. Поскольку апельсинов у меня не росло, пришлось моим Хавроньям разбираться в яблоках (Автор имеет в виду известную поговорку — Разбирается, как свинья в апельсинах). Хрюшки не возражали против такой витаминной добавки.

Всем этим я могла заниматься только потому, что всю остальную работу взвалил на себя Яков Семёнович. Нечаянно я даже его сыновей привлекла к работе. Алекс, который хорошо рисовал, выполнил мне несколько штампов для печенья с разными рисунками. С кувшинчиком льющегося молока — это молочное, с орешками и белочкой — ореховое, просто с чашкой чая — сливочное. Выпеченное печенье аккуратно складывалось в плетеные короба, перекладывалось вощеной бумагой. В такие же короба укладывался и плиточный ирис.

Для монпансье, в конце концов, остановились на маленьких керамических круглых коробочках, в качестве тары. Ну, нет жести, нет! А из чугуния точно не получится производить тару — не поднимут. А ещё я занялась любимым делом всех попаданок — изобретением миксера. Нет, самый обычный венчик был в хозяйстве, чего уж напраслину возводить, не каменный век. Но для моих задумок с зефиром венчик мало подходил — руки отвалятся.

И я села думать, вспоминая, как он вообще устроен, и что там есть, исключая электродвигатель. Это сразу отпадает. Но в голову ничего не приходило. Пока я случайно не увидела, как кухонный мужик взбивает масло в маслобойке. Этакое узкое, высокое, около метра высотой или чуть поменьше, сооружение из деревянных плашек, скреплённых обручами из металла. Внутрь наливалась сметана, в нее погружалась деревянная палка с крестовиной на конце и начинали этой палкой движение вверх-вниз. Так и получалось масло.

Я стояла, раскрыв рот, а в голове мелькнула картинка — вот сидит этот мужик на лавке, а пред ним стоит похожее сооружение, только пониже и пошире, а с боков торчат велосипедные педали. А внутри вращаются два венчика, связанные с этими педалями. И мужик эти педали вращает ногами. И я помчалась искать Давида, вряд ли мальчик меня засмеет.

Давид ожидаемо нашелся возле инженера. Они оба внимательно выслушали мои сумбурные объяснения, я ведь для улучшения процесса объяснения ещё и помогала себе руками, то есть размахивала ими в разные стороны. Переглянувшись и сочувственно вздохнув, мне придвинули листок бумаги и грифель. Про свои художественные таланты, точнее, про их полное отсутствие, я уже как-то говорила, поэтому мой рисунок оказался непонятен не только для технарей, но и для меня самой. Но появившийся Алекс, к моему удивлению, все понял и вполне приемлемо изобразил то, что я хочу.

Выдав им техническое задание, я посчитала свою миссию выполненной, и гордо удалилась. Каково же было мое удивление, когда я получила через несколько дней опытный образец. Бондарь выполнил сей сосуд, кузнец выковал детали. Соединили все это в кучу инженер и Давид. И вот настал торжественный момент начала эксперимента. Выгнав с кухни всех лишних, остались только своим проверенным коллективом — я, Марфа, Вера. Сегодня ещё и кухонного мужика оставили.

Надо оговориться сразу, что желатина у меня не было, а агар-агар я случайно купила в Вязьме в аптеке. От каких уж болезней его там пользовали, неизвестно, но цена у него была… головокружительной. Поэтому купила я его немного. Но в том же ролике упоминалось, что раньше зефиры готовили и без желирующих добавок, используя либо густые сливки, либо просто так, но долго взбивая яблочное пюре и белки.

Посему было решено испробовать все три варианта — с агаром, со сливками и ни с чем. Заранее испечено много яблок, выскоблена мякоть. Отделенные куриные белки охлаждены на леднике. Бабушка меня учила такой простой премудрости — белки лучше взбиваются, если они холодные и в них вначале добавлена щепотка соли, ещё до сахара. Просеяно нужное количество сахара, бутылочка с яблочным уксусом тоже стоит. Нещадно заинструктированный до полусмерти кухонный мужик вымыл ноги до колен в двух водах. И… понеслась!

Сушился наш зефир почти сутки. Пробовали всем кухонным составом. Признано было, что на агаре самый удачный. Со сливками тоже вполне достойный. Без ничего малость жидковат, но тоже вкусный. Удачно, что на обед к нам пожаловали и Заварзины, и отец Василий завернул. Поданный десерт оценили весьма высоко.

Но было и немного грустно. Все необходимые подписи собраны, ходатайство в епархию Смоленска отец Василий подготовил, оглашение в церкви два раза проведено. Завтра Андрей уезжает в Смоленск. Пока у нас есть время — две-три недели до начала массовой уборочной страды, надо успеть закончить это дело. И мне уже заранее стало тоскливо, привыкла, что практически каждый день Андрей заезжал в Темкино. Хоть на полчаса, хоть чашку чая выпить торопливо, узнать, как у меня дела, чем занимаюсь, нет ли мне какой угрозы.

И я охотно делилась своими планами, задумками, удачами и неудачами. Видела, что жениху это и в самом деле интересно, а не просто из вежливости мою трескотню слушает. И Надюша частенько бывала у меня в гостях. И я решила, пока Андрей будет ездить (а обещал управиться за неделю!), что я поеду в Вязьму. Надо же моему партнеру — владельцу чайной новый товар продать, самой посмотреть, что сейчас на рынке торгуется, познакомить население с новыми овощами.

Глава 45

Андрей уехал и как будто опустел мой дом. Хоть и народу полный дом, и шумно, а мне тоскливо, я вроде как потеряла что, и бродила по дому, не зная, куда себя девать. Пока Яков, на очередном внутреннем (или, как он говорил, Малом Совнаркоме) совещании, не прикрикнул на меня, на правах старшего.

— Все, Катерина, хватит! Вернётся твой Андрей, куда он от тебя денется! И уверен, что получит все необходимые решения! А ты встряхнись! Решила в Вязьму — значит езжай! Вначале подготовь все, и вперёд! В этот раз я не еду — сама понимаешь, страда начинается! Кондрат с тобой поедет. Наденьку вон возьми с собой, ей тоже полезно встряхнуться. Она у нас нежная фиалка, привыкла за защитой брата, а ныне надо и самой с зубами быть! Ты не думай, я Наденьку уважаю за ее социальную работу, но чуть решительнее ей тоже не помешает быть. А мы уж как-нибудь с их управляющим тут будем работать. Хотел тебе сюрприз сделать, но ладно, скажу. Инженер наш, Михаил Петрович, как-то обмолвился, что мол, то ли шведы, то ли голландцы, показывали уже конные жатки. Что сделали их на основе галльской жатки чуть ли не прошлого тысячелетия. Конечно, модернизировали. Вот мне и загорелось такую иметь у нас. Скоро же уборочная, опять бабы с серпами… тяжёлое это дело. Попросил инженера нарисовать хотя бы в общем, как она, жатка эта выглядит. Нарисовал, а потом мы все вместе и стали мараковать, как ее сделать. И Давид мой помогал и хорошие идеи подавал. Михаил Петрович говорит, что обязательно мальчику учиться надо. Вот ещё с неделю будем собирать все детали да настраивать, а потом и опробуем.

Я сидела с открытым ртом. Надо же, поймала сплин и пропустила столько событий в поместье! Прав управляющий, дурью маюсь! Даже не заметила, что ремонт в хозяйских покоях закончен, и можно перебираться туда, освободить светелку для ремонта. И пара гостевых тоже переделана.

И все полетело вновь вперёд. Теперь с утра я суетилась в доме, то указания по меблировке и наведению порядка, то консервирование, то надо метнуться в деревню к гончару, очередной вид тары разработать. Коробочки под монпасейки, лимитированный выпуск, взялся расписать Алекс, это бизнес-вариант, так сказать. Одну такую, с леденцами внутри, мальчик передал отцу Василию, для его супруги, матушки Ирины, она была крестной для Алексея. Отец Василий был растроган. Пришлось и мне отдариться — коробочка зефира ушла лично ему, я знала, что наш священник сладкоежка, в сем грехе он, смеясь, признавался. Для матушки Ирины я передала семена тех новых растений, блюда из которых очень понравились отцу Василию.

С семенниками на огороде были проблемы поначалу. Хоть сторожей приставляй. Бабы готовы были выдрать все, даже незрелыми. Пришлось пригрозить конюшней и плетьми и объяснить, что по осени дам понемногу семян им всем, пусть разводят потихоньку у себя на огородах. Пока воровство прекратилось вроде бы, но ключница Глафира взяла себе за правило по утрам бегать на огород и проверять количество растений с семенниками — морковь, редис, свекла, укроп, петрушка, салаты. С остальными проблем не было — при чистке кабачков для икры семенами можно было обеспечить обе моих деревеньки.

После обеда я все время проводила в кондитерском цехе. Работниц там не хватало, пришлось привлекать и вне отработки барщины, платила я женщинам, не могу сказать, что много, у самой много не было пока, но платила. Для крепостных крестьян и это было невидалью. Так что шли работать туда с охотой. Глядя на тесноту, понимала, что надо делать ещё одно помещение. Думали вначале ведь о леденцах и ирисках.

А тут у нас и печенье, и зефир. И мало ли что ещё придет в мою дурную голову. Я вот ещё подумывала о Белевской пастиле. Вспомню рецепт — обязательно попробуем. Мы ещё и ухитрялись компотную смесь сушить в остывающих после печенья печах. Так что никакого простоя не было. Как бы не пришлось скупать лишние фрукты у помещиков-соседей.

Глядя на меня, немного оживилась и Надя. Поняв, что ничего сложного в сухофруктах нет, развернула и у себя такую же деятельность. Да и ирис тоже несложен. Так что теперь и она готовила к поездке свои конфеты. Только у нее был ирис медовый, не менее вкусный, чем на сахаре. Их поместье славилось на весь уезд своими пасеками и разнотравными и лесными медами. У меня была небольшая пасека, только для своих нужд, а Заварзины хорошо торговали медом.

Мы и решили ехать через пару дней, чтобы попасть к воскресному базару. Опять нагружались телеги, вновь все укладывалось-перекладывалось, переписывалось-записывалось. Надя приехала со своими телегами накануне отъезда перед обедом. После него мы хотели проехать в кондитерский цех, чтобы забрать последнюю готовую продукцию. Только вышли в холл, как мелькнул всадник у крыльца, частично видный из окна у дверей и Трофим торжественно объявил:

— Барин Пешков Иван Аркадьевич пожаловали с визитом к барышне Катерине Сергеевне!

Я замерла и внутренне поежилась — как-то вот не готова я была встретиться с Иваном Аркадьевичем без надёжного мужчины за спиной. Яков Семёнович и тот с командой изобретателей свалили на полевые испытания своей антилопы-гну. Тем более, ещё не до конца развеялись мои сомнения, не приложили ли свою руку Пешковы к появлению здесь, в Темкино, моего дорогого дядюшки? Правда, отец Василий и Андрей в голос уверяли меня, что это маловероятно, ибо им это невыгодно — Иван сам имел матримониальные интересы ко мне, а дядюшка прибыл со своим кандидатом в женихи. Рядом со мной испуганным сусликом замерла Надя.

Как бы не храбрилась наша девочка, но вся эта неприглядная история оставила у нее негативные эмоции. Иван Аркадьевич был явно взволнован и, как бы мне не хотелось смыться отсюда без объяснений, но долг гостеприимства обязывал. И я, подавив внутренний вздох, пригласила его в гостиную. Думала, Надя уйдет в свою комнату, которую я ей выделила пока для пребывания, но она, дрожа от напряжения и цепляясь за мой локоть, храбро последовала за мной в гостиную. Велев Трофиму организовать доставку чая и печенья с зефиром в гостиную, предложила гостю присесть.

Он вначале сел, потом вскочил и начал возбуждённо ходить по гостиной. Затем остановился напротив меня и патетически полушепотом воскликнул:

— Так это правда? Скажите мне, Катерина Сергеевна, это правда или нет? Я потерял покой и сон, как только услышал! Не мучайте меня, скажите, что неправда, только слухи!

Сбитая с толку такой экспрессией, я только испуганно пролепетала.

— Какие слухи, какая неправда, Иван Аркадьевич? Вы меня пугаете, я вас не понимаю!

— Как какие? О вашей помолвке с Андреем Заварзиным! Все соседи только об этом и говорят! Как будто больше не о чем!

Ах, вот в чем дело! Планы нашему красавчику обломали! Я собралась с духом и с напускным спокойствием произнесла:

— Да, это правда. Не поняла, почему вас, Иван Аркадьевич, это так взволновало? В вашем уезде разве люди не женятся никогда?

— Женятся, конечно! Но я не о том. Как вы так могли поступить! Я же надежды определенные имел, виды… вы мои ухаживания принимали, подавали знаки внимания, в гости к нам ездили.

Иван Аркадьевич был безутешен. А я поражалась — это он сейчас на публику играет или и в самом деле в своей голове все так вообразил? Один — единственный визит приличия превратился в многочисленные, ничего незначащая светская болтовня о погоде — в знаки внимания, назойливость — в ухаживания. Он ещё немного побегал по гостиной, картинно дёргая себя за тщательно уложенные волосы. Но тут Лушка принесла чай и сладости, и Иван Аркадьевич плюхнулся в кресло. Пока я, разливая чай и раздумывая, что ответить несостоявшемуся жениху, неожиданно проявила себя Надя, до того сидевшая мышкой в своем кресле.

— Иван Аркадьевич, вы, наверное, что-то путаете! Катерина Сергеевна никак не могла подавать вам знаки внимания и питать ваши чаяния! Она знала, что с детства помолвлена с моим братом Андреем и ни за что не нарушила бы уговор. Да и сейчас с оглашением помолвки они не торопились бы, выждали положенный срок траура. Но случились такие обстоятельства, что пришлось поспешить. Вы, наверное, слышали. Так что вы зря напраслину возводите на Катерину Сергеевну, она не ветреная кокетка, и никогда бы так не поступила.

Я была удивлена. И это Наденька, робкая и впечатлительная, которая сжималась в комочек при виде кого-нибудь из семейства Пешковых. Иван Аркадьевич же и вовсе замер, не донеся чашку с чаем до рта. Смотрел он на Надюшу так, как будто заговорил фикус, росший в кадке в углу гостиной.

Потом отвел взгляд от нее и принялся рассматривать убранство гостиной. За последнее время комната преобразилась в лучшую сторону — отмытая до блеска, с моим личным дизайном и декором из того, что мы повытаскивали из всевозможных схронов и кладовых, она вполне могла соперничать по элегантности с некоторыми петербургскими гостиными.

В это время наверху, там, где шел ремонт, что-то грохнуло. Иван Аркадьевич от неожиданности вздрогнул, мы же, как уже закалённые ремонтом, не моргнули и глазом. Следом послышался металлический звон, перемежающийся лёгкими непарламентскими выражениями. Ага, это медную ванну по лестнице волокут, с утра ещё Михаил Петрович говорил об этом.

— Что у вас в доме происходит, Катерина Сергеевна?

— Так ремонт, Иван Аркадьевич! Задумала я, чтобы при моих покоях наверху, да и при гостевых тоже, была ванна с горячей водой, которую не надо носить ведрами, а чтобы поднималась она и стекала сама, при помощи механики. И прочие удобства тоже. Чтобы и в деревне жить не хуже, чем в столице! Для этого и пригласила инженера. Вот, теперь и ремонт.

Сосед пробормотал нечто себе под нос, типа, как только не бесятся люди, когда им деньги девать некуда. Я предпочла этого не услышать. Он отпил чай, откусил кусочек зефирки, посмаковал во рту, осмотрел и вазочки с ирисом, печеньем и разноцветными кругляшами зефира (я тут экспериментировала с натуральными соками ягод). Наконец, высказался:

— А вы неплохо подняли хозяйство, Катерина Сергеевна! Раз можете себе позволить выписывать лакомства из Петербурга! Или всё-таки нашли кубышку, что ваша бабка, Пелагея Степановна, закопала перед нашествием французов? Тогда много ходило слухов на эту тему, куда богатство Салтыковых кануло.

От неожиданности я вытаращила глаза и совсем некуртуазно икнула. Хорошо хоть чашку с чаем успела поставить на стол.

— Что вы говорите, Иван Аркадьевич! Я даже слыхом никогда не слыхивала о таком! Всем в округе хорошо известно, что наше поместье тогда изрядно французы разорили, целыми обозами вывозили. Людишек сколько угнали невесть куда, до сих пор ни слуху, ни духу! И Федоткино тоже разграбили. Это ваша Карповка уцелела, что на пути у врагов не стояла.

По-моему, Пешков не слишком поверил моим словам, но я и не стала его убеждать далее. Он ещё немного посидел, потом откланялся. При этом он бросал задумчивые взгляды на Наденьку, но тогда я не придала этому значения.

Поездка в Вязьму прошла без особенностей. Если не считать того, что Кондрат к делу обеспечения моей безопасности подошёл крайне серьезно и шагу не давал ступить, предварительно не проверив этот шаг. Но пистолеты и огневой припас для них я все равно взяла с собой, тем более и Кондрат умеет с ними обращаться. Из-за всех предосторожностей мы немного задержались с въездом в город и заселением в нумера мадам Грицуевой. Тем не менее, мадам встретила нас, как добрых знакомых, самолично проводила в отведенные покои и сказала, чтобы за своих людей мы не беспокоились, всем найдется койка в людской.

В качестве знака нашей признательности мы презентовали ей коробочку зефира, пару плиток ириса и маленький жбанчик меда. Дама, всплеснув руками от восторга, прижала дары к пышной груди и поспешила к себе. Кстати, Надя послушала моего совета и тоже стала разливать мед в маленькие, на пол-литра всего объемом, жбанчики. Так будут покупать охотнее свежий мед. Это осенью, когда будут делать запас в зиму, тогда и будут брать кувшинами.

В результате всего мы приехали на торжище к самому открытию и принялись торопливо выкладываться. А выложить у нас было чего. У Нади, кроме меда, был и медовый ирис, масло, сметана, творог, яйца, крупные копчёные караси. На телегах — урожай молодой репы и моркови. У меня, кроме меда, было все то же самое, но ещё были и овощи, консервирование, копченые тушки бройлеров, мелкая рыбешка. Та же репа на телеге, благо, нынче нам она без особой надобности и я ее не жалела на продажу. Кочаны самой ранней капусты. Ну и самое главное — наши сладкие изделия. Леденцы на палочке, леденцы в коробочках, ирис плитками, печенье весом и в пергаментной бумаге, зефиры. Его, как новинку, пришлось нарезать на мелкие кусочки и в каждый втыкать тоненькую палочку, как зубочистки. Для дегустации. Времени, чтобы самим заехать в чайную, у нас уже не было, поэтому, выложив товар, я отправила Верку вместе с соседской Нюткой к хозяину чайной. Если ему нужен товар, то пусть приезжает с телегой и забирает то, что ему положено по контракту. Девчонки заблудиться не должны, дорогу знают, да и недалеко это.

Торговля с самого начала пошла бойко, только успевай, поворачивайся. Я торговала с прилавка, Кондрат — с телег. Потом мне помогала присоединившаяся Вера. Сказала, что хозяин чайной рысью побежал на конюшню за лошадью, скоро будет. Брали все. Распробовали и наших курочек и поэтому покупали не чинясь. По первости удивление вызывали овощи, особенно, когда для пробы из одного жбанчика доставали и нарезали маленькие огурчики в маринаде. Как удивлённо сказал один из чиновников уездной администрации.

— Это ж как такую микробу есть только?

Но, похрустев твердым, плотным огурчиком, признал несомненные достоинства продукта и купил себе несколько жбанчиков. Так же и с другими товарами. Вначале удивлялись, попробовав, покупали.

Примчавшийся на своем аргамаке хозяин чайной тоже вначале опробовал новинку в виде зефира и печенья, затем готов был с возмущением забрать и тот товар кондитерки, что лежал у нас на прилавке для розничной торговли. Ирис от Нади ему тоже понравился и ещё он дополнительно приобрел у нее десяток жбанчиков свежего меда. Предложил и Надюше подписать с ним договор на поставку меда, ириса, вареньев на меду к нему в чайную. Мы обещали заехать после торговли.

Что, в общем, и сделали. Ещё я выкупила у аптекаря оставшийся агар, удивив его до глубины души. Хотя я и поручила Андрею, купить сей продукт и в Смоленске, авось он там дешевле и заглянуть на скотобойню — вдруг там уже вываривают желатин? Хотя надежд на это мало было.

Дальнейшее наше пребывание в Вязьме прошло спокойно, так же спокойно мы и добрались домой. Что даже удивительно. Расторговались мы с хорошей прибылью, что не могло не радовать нас. Все шло хорошо, ждали только возвращения Андрея.