Иван-царевича не надо (СИ)

Глава 23

После обеда решили ехать общим обозом. Скорость движения у нас примерно одинакова, телеги разогнаться не дают все равно, а большее количество людей в обозе обеспечит большую безопасность от лихих людей, буде таковые случаться. Андрей Петрович и Яков Семёнович ехали рядом, обсуждая свои хозяйственные дела. Мне импонировало то, что сосед не проявлял никакой ксенофобии или сословного превосходства, в это время такое встречалось нечасто. И управляющий тоже был рад пообщаться с приятным человеком.

Как я поняла, в основном Яков Семёнович всё-таки вращался в кругу своих соплеменников, несмотря на то, что он сменил веру. Я как-то спросила его на эту тему, на что он пожал плечами и ответил.

— Ну, как отнеслись? Кроме убежденных ортодоксов, остальные отнеслись философически. Мы все понимаем, что иногда бывают безвыходные ситуации. Господь — он ведь един, просто каждая нация называет его по-своему. И он в сердце у каждого, а не в голове.

Я потом долго обдумывала его слова и должна была согласиться. Однако, мой управляющий философ! И с ним очень интересно разговаривать. Так что сейчас он вел оживленный разговор с Заварзиным. Я слышала только отдельные слова, что долетали до меня через открытое окошко кареты — "Доходность", "расчетная стоимость", "представительские расходы" и прочие заумные слова. Ладно, пусть мужчины всласть наговорятся о своем, мальчуковом.

У меня, глядя на Андрея Заварзина, на его военную выправку, не исчезнувшую и после отставки, появилась интересная мысль. Пистолеты-то у меня так и лежат. И научить меня обращаться с ними некому. Даже воевавшие крестьяне умели обращаться лишь с берданой, офицерские пистолеты им никто не доверял. Яков Семёнович, как я поняла, убежденный пацифист. Обращаться к Пешкову почему-то не хочется, да и что скажет маменька, Аполлинария Семёновна? Не будет ли скандализована таким странным поведением милой соседки? А вот, как мне кажется, Андрей Петрович поймет меня и поможет в овладении старинным оружием.

Да и вообще, если честно, мне нравился Заварзин, особенно сейчас, когда он разговаривал с нами, и ушло вот это мрачное выражение лица, он был для меня более симпатичен, чем картинный красавчик Иван Пешков. Но это все лирика, пока мне надо думать о другом. И это другое неотвратимо приближалось с каждой верстой. Как там мое поместье, без меня, без хозяйского пригляду? Не натворил ли чего Гаврила? Справляются ли мужики с пахотными и посевными работами? Как там Хася, поддерживает ли порядок?

Так мы и продвигались по направлению к моему Тёмкино. Андрею Петровичу все равно надо было проезжать мимо нас, его Федоткино было немного дальше. Дело близилось к вечеру, мы вновь решили ночевать на свежем воздухе, только подберём подходящую полянку. Сильно в лес углубляться не будем, иначе мы на свой кудахтающий груз соберём всех окрестных лис. Кстати, Андрей Петрович сказал, что по осени, после отжинок, окрестные помещики устраивают охоту на лис и многие дамы охотно принимают в ней участие верхом на лошади. Спросил, не хочу ли и я принять в этом участие? Ага, вот, вот! Я, моя Ласточка и лиса! Зрелище будет душераздирающее и запомнится местному бомонду на ближайшие лет пятьдесят. Будут ставить вехой в отсчёте дат, типа "Помнишь, ещё в ту осень барышня Салтыкова на лису охотилась? Вот как раз в ту осень и сгорел овин в Петровке!".

Представив себе такое, я сама тихонько хихикнула. Заехав в ближайший, к предполагаемому месту ночевки, постоялый двор, мы плотно все поужинали, купили продуктов для завтрака и поехали к месту ночевки. Свое нежелание останавливаться на постоялом дворе я честно объяснила Заварзину, он хмыкнул и согласился со мной, добавив, что ранее Пелагея Степановна многих снабжала волшебным порошком от кровососов.

— Да, Андрей Петрович, я знаю. Состав этого порошка мне известен, могу легко его воспроизвести. Только я не столь альтруистична, нежели моя бабушка. Я ценю свой труд, и даром мне ничего не достается. Вы видели, в каком состоянии поместье. Конечно, можно сказать, что все поместья в округе пострадали. Но я хочу вернуть роду Салтыковых благополучие, а не унылое прозябание в нищете. Так что порошок я буду продавать. Не за великие деньги, но все же не бесплатно.

— И вы будете правы, Катерина Сергеевна! Пелагея Степановна очень много делала доброго для людей, только они это не ценили, раз бесплатно. И вместо благодарности только нелепые и подлые слухи распускали по округе. Даже отец Василий грозился сплетникам, что будут они лизать раскалённую сковороду в аду за такой грех словоблудия, да им все неймётся.

Пока устраивались на ночлег, обихаживали коней, вздували костерок для чая, я осмотрела свой птичник на колесах. Куры, накормленные и напоенные еще, когда останавливались на ужин, мирно спали. Цыплята ещё что-то возились в своих ящиках, периодически возмущённо попискивая друг на друга. Собрав воедино все свои знания по сельхоз ветеринарии (а в ней я не сильна, уже говорила, не мой профиль), проверила состояние цыплят. Вроде бы не задавили никого, на лапы не сели. Значит, пока все нормально, а завтра уже будем дома.

Попивая ароматный, с привкусом дымка, чаек, я начала разговор на волнующую меня тему.

— Андрей Петрович, я знаю, что вы ранее служили. У меня к вам немного необычная просьба — не могли бы вы научить меня обращаться с пистолетом? Дело в том, что от папеньки моего, Сергея Матвеевича, осталась пара пистолетов. Они в хорошем состоянии, и, когда я уезжала из Петербурга, забрала их с собой. Лихие людишки просто не нашли их в моем сундуке среди моих платьев.

— Странное желание для барышни! Или вы начитались романов про кавалер — девицу Дурову?

— Боже! Нет, конечно же! Не собираюсь я идти на войну! Понимаете, время нынче какое-то неспокойное, меня все вокруг стращают то картофельными бунтами, то ещё чем. Вот и хочу научиться защищать хотя бы себя!

— А вы готовы выстрелить в человека? Поверьте, это очень трудно, особенно для женщины!

— Да хотя бы в воздух, для устрашения! Может, и этого будет достаточно!

— Ну, в таком, если плане… выбирайте время, сообщите мне и приезжайте, посмотрим, возможно, что-то и получиться!

Получится, обязательно получится! Я была в этом уверена. Так же, как и в том, что смогу выстрелить в человека, если он будет угрожать мне или моим близким. Все-таки ментальность современницы двадцать первого века сильно отличается от нервической тургеневской барышни.

После раннего завтрака мы ехали ещё несколько часов, но до имения добрались ещё до обеда. Я предлагала Андрею Петровичу заехать к нам, пообедать, отдохнуть и двигаться дальше. Но он отказался, сказав, что тоже очень спешит попасть домой. Я хорошо его понимала и не обиделась.

Первым, кого мы увидели, свернув с большака на местную дорогу к имению и деревне, был Хаська. Он мчался по дороге, в образе смешного, толстолапого щенка-хаски. Уши развевались, язык вываливался из пасти, лапы отчаянно путались. Вид был забавный. Я заранее открыла дверцу кареты, и он с разбегу запрыгнул в нее, заставив покачнуться транспорт — масса у него все равно оставалась крупного волка. Он плюхнулся на пол, я почесал его за ухом и вслух сказала:

— Ну, как вы там жили без нас? Все хорошо? Рассказывай!

Вера заулыбалась, приняв мои слова за шутку, но на самом деле Хася принялся рассказывать, по-своему, мысленно.

— Да все нормально, не переживай, Катерина! Все здоровы и целы! Пахоту под картоху твою закончили, посевы зерновых тоже. Осталось только просо да пшенички для себя. Сейчас мужики на своих наделах работают, управляющий им перед отъездом разрешил. В доме тоже хорошо, Трофим и Глафира держат все домашнее бабье в кулаке, скандалить и лениться им не дают. Марфа меня кормит, жалеет, говорит, что вот без хозяйки осталась животинка, скучает… будто есть мне, когда скучать! Дел выше хвоста! Везде надо успеть.

Я чуть не засмеялась в голос. Деловой мой! Рассуждает о пахоте, как заправский агроном! На самом деле, он просто озвучивает то, что слышит от окружающих. Но меня заинтересовала некая заминка перед словом "целы". К чему бы это? Я строго взглянула на зверика и мысленно повторила это слово.

— Ну, понимаешь, Гаврила тут попробовал бузить, да ещё пару мужиков подбил, уговаривал больше, но согласились только эти двое. Вот решили они побузить, да только Степан с другими мужиками намяли им бока да по паре фингалов навешали. Теперь вот дома отлеживаются. Гаврила-то для работы на своем наделе пару мужиков из соседней деревни нанял, а те двое дурней дома лежат, охают. Бабы их ругаются — страсть! Как бы и они ещё мужиков не побили своих!

Мужиков как бы и не жаль, мне интересно другое — с каких таких прибылей шикует Гаврила? Успел разворовать, пока правила своей властью Игнатьевна? Не думаю, что она давала ему деньги или разрешала пользоваться хозяйским добром. Старуха, хоть и не крепка была умом, но по-своему берегла хозяйское добро. Скорее всего, он украдом тянул, пользуясь бесконтрольностью за всем и собственным авторитетом. Или сестрицыным. А что Хаська, про таинственный сарай ничего не узнал? И такой вопрос я тоже задала. Волк вздохнул горестно, даже мысленно.

— Делал я подкопы, аж три раза! Так проклятый Гаврила как нюхом чует, находил их! Уже и капкан туда поставил! Хорошо хоть, сука у него течная во дворе на цепи. Так он подумал, что псы деревенские к ней рвались, подкопы делали. Но я там нашел одно местечко, там бурьян, почитай до крыши, ещё прошлогодний стоит. Только репья будешь с меня вычёсывать, сам не смогу. Малость он успокоится, перестанет каждый вечер обходить свою ограду, так и начну.

Понятно, диверсионная деятельность Хаськи не осталась незамеченной, но раскрыть ее Гавриле не удалось. Но вот заскрипели металлические створки ворот, послышались громкие, радостные голоса. Все, мы дома!!

Выслушав первые радостные восклицания, а некоторые, не будем показывать пальцем! и обнимашки, мы принялись разбираться со срочными делами. Как бы ни хотелось отдохнуть, поесть, сходить в баньку — есть более неотложное и важное. У меня мое кудахтающее хозяйство, у Якова Семёновича — семенной картофель сгрузить в склад, металл увезти в кузницу, мои все галантерейные и аптечные покупки доставить в дом. За последним присмотрит Вера, девчонка, чем дальше, тем больше проявляла себя ответственной и исполнительной.

Велев срочно отправить плотника с его подмастерьем к птичникам, я отправилась сама туда же на телеге Винникова. Подъезжая к птичникам, я уже себя накрутили почти до бешенства. Думала, если опять обнаружив Фиску с Грунькой и семечками — все, точно отправлю лентяек на конюшню! Хоть я и против телесных наказаний! Но меня ожидал сюрприз!

В широко открытые двери птичника было видно просто идеальное помещение! А сами птичницы волокли к кормушкам деревянные ведра с кормом. Сами жители курятника лениво копались в земле в открытом загоне. Следом за мной торопливо пришел и плотник Архип.

— Барышня, звали? Чтой-то надобно сделать?

— Да, Архип, надо срочно отгородить загон для цыплят, и отдельно для новых курочек. Ящики посмотри, надо несколько наседок посадить на яйца. Давай, давай, бери срочно сколько надо мужиков, и вперёд!

Все засуетились, разгружая телегу. Временно пока новых жительниц отправили в сам птичник. Куры, ошалевшие от столь резких перемен в своей курьей судьбе, бродили по помещению, петух, оглядывая свой гарем, истошно кукарекал, отрываясь за все время молчания в дороге. Цыплята пока что сбились плотной стайкой.

Подошедшие птичницы с удивлением рассматривали необычного окраса птиц. Я спросила:

— У нас есть наседки? Надо срочно посадить на яйца новых пород курочек!

Фиска откликнулась.

— Так с утра седни ишшо пять штук заквохтали! Прям беда с имя! Спихивают с гнезд тех наседок, что сидят. Можно посадить и тех. Щас гнезда устроим!

Ну, вот, могут ведь, когда хотят! Дождавшись, пока устроят будущих наседок, я вышла во двор. Плотник вовсю трудился, подсобники тянули доски со склада. Ладно, буду надеяться, что все пойдет нормально. Запал и внутренний завод у меня закончился, и я медленно побрела к дому, желая попасть скорее в баню, помыться и лечь в свою постель. Даже есть уже не хотелось. Завтра, все будет завтра!