Иван-царевича не надо (СИ)

Глава 16

Вначале послышались отдаленные крики, какая-то суета, постепенно приближающаяся к столовой. К женским воплям присоединились мужские, азартные, типа: "Лови его! Держи его!", и сдавленное рычание. Вот же! Услышав рычание, я поняла — Хаська опять что-то отчебучил и надо бежать, спасать поганца.

Бросив салфетку на стол, я выскочила в холл. Со стороны служебного коридора приближались крики и топот. Наконец, из узкого коридора вырвался Хася, за ним мчались горничные, кухонный мужик, ещё пара каких-то работников и даже невозмутимый Трофим участвовал в погоне.

А Хаська был хорош! Иллюзия держалась, как приколоченная! Прижатые уши, в глазах — полный восторг, толстые лапки очень шустро перебирают и цокают когтями по полу, только иногда его заносит на поворотах на начищенном паркете, и тогда он тормозит всей тушей об угол. Как ещё дом не вздрагивает от этого. Из пасти у него свисала одним краем какая-то невообразимо грязная тряпка, смутно напоминавшая некогда бывшее розовым, платье. Вот поганец! Он его утянул из комнаты, повозил где-то в грязи и явился, вроде как с добычей.

Как мне показалось, Хаська просто наслаждался всей этой кутерьмой — погоня, азарт, крики, все внимание ему одному… тоже мне, самовлюблённый Нарцисс! Подбежав ко мне, волк уронил эту тряпку к моим ногам и для пущей надёжности боднул меня башкой под ноги. Я едва не рухнула на эту злополучную тряпку. Рядом со мной застыл изваянием Михаил Никифорович, с салфеткой на шее и вилкой, с небольшим кусочком буженины в руке. Бедняга не знал, что кутерьма и переполох — явление теперь довольно частое в этом доме.

Вывалившая следом за Хаськой дворня загомонила вразнобой.

— Катерина Сергеевна, мы не пускали щена вашего в дом с этакой грязищей! Рази ж можно! Вон, и лапы у него по самое пузо в грязи, небось, по скотному двору носилси! Тока он же как вьюн, везде проскользнет! Раз! И к вам сюдой помчалси!

Я, с некоторой дрожью, потянула грязную тряпку, вроде как пытаюсь рассмотреть. Хася радостно забил хвостом по полу, мол, смотрите, какой я молодец, нашел добычу и хозяйке принес! Хотя чего мне там было рассматривать, я и так знала, что это вчерашнее платье, вывалянное в грязной луже у скотного двора. Но приходится делать изумлённое лицо и патетически восклицать.

— Боже, это же мое платье! Из багажа в почтовой карете, в которой я вояжировала!

Станиславский, увидь и услышь меня в этот трагический момент, не только бы воскликнул: «Не верю»! А ещё и плюнул бы в мою сторону. Но что поделать, обделена я талантом актрисы, обделена… но надо продолжать, а то у публики уже рты открылись и глаза горят.

— Хася, дружочек мой, ты где это нашел? Ты мне покажешь, проведешь?

Хася повернул ко мне морду и мне показалось, что он сейчас покрутит лапой у виска, типа, совсем дурочка хозяйка. Но, отрабатывая роль жизнерадостного щенка, он вскочил и принялся радостно крутиться и подпрыгивать вокруг меня. В мыслях тем временем появилось.

— Иди, одевайся как следует, там грязно и комарье уже есть. Да пусть лошадь с телегой берут. Да мужиков пару. Ты сама-то на лошади удержишься? Вряд ли? Ой, лышенько… все благородные барышни умеют верхом ездить. Ну, вели самую смирную лошадку оседлать.

Я повернулась к нотариусу и озабоченно сказала:

— Михаил Никифорович, вы можете сейчас отдыхать, у меня все равно срочные дела, а после мы и побеседуем с вами.

Поскольку нотариус не возражал против такого распорядка, то я, отдав распоряжения насчёт телеги и смирной кобылки, побежала переодеваться. Где-то в шкафу, среди платьев Майи я видела старенькую суконную амазонку цвета графита. М-да, похоже Майя носила ее ещё девочкой, даже я влезла в нее с некоторым треском. А вот сапожек я так и не нашла. Кроссовки явно будут торчать из-под подола амазонки. Придется надевать туфельки на тонкой подошве. Долго ли они протянут с такой интенсивностью носки? Надо будет заниматься и проблемой собственного гардероба. Вспомнив предупреждение Хаси насчёт комарья, щедро полилась Антикомарином, благо он без запаха резкого. Все, я готова.

У специальной тумбы сбоку от крыльца, меланхолично стояла лошадь каурой масти, которую держал под уздцы конюх. Совершенно зря, по-моему. И без конюха лошадь никуда двигаться не собиралась, и весь вид ее говорил о том, что люди чего-то непонятного придумали, когда лучше всего было бы спокойно пойти на конюшню и мирно подремать в стойле. Конюх, увидев меня, радостно доложился:

— Вот, барышня Катерина Сергеевна, самую смирную кобылку вам подобрали! Ее Ласточкой зовут!

Я с сомнением посмотрела на кобылу, кобыла — с не меньшим сомнением, на меня. Слышала, как сосед по даче, полковник в отставке, называл свою ГАЗ-21 Ласточкой. Она в принципе у него не могла ездить более восьмидесяти километров в час. Эта Ласточка из той же серии? Кое-как, с помощью конюха и приступочки, я взгромоздилась на лошадь. Дело в том, что в дамском седле (а мне было предложено именно дамское) я сидела, даже не ездила, один раз в жизни. Это мы позировали всей нашей группой обучающихся для красивого фото. А обычной выездке нас обучали в обычном седле, сейчас нет строгого деления по гендерному признаку. Впрочем, про свои кавалерийские способности я уже упоминала.

Лошадь с телегой и двумя мужиками в телеге двинулась к выезду из поместья, и я, внутренне содрогнувшись, тронула поводья. Никакого эффекта на кобылу это не произвело. Тогда, по совету конюха, я сильнее дернула поводья, пнула носком туфли лошадь куда-то в бок, и грозно крикнула:

— Пшла, волчья сыть!

Ну, это мне казалось, что грозно, на самом деле это было произнесено дрожащим голоском и полушепотом. Не знаю, то ли от удивления, то ли неизвестная мне волчья сыть (надо будет у Хаськи спросить) помогла, но кобыла сдвинулась с места и побрела следом за предыдущим транспортом.

Дорога оказалась неблизкой. Хаська бодро бежал впереди, за ним двигалась лошадь с телегой. Благодаря тому, что впереди идущий транспорт проламывался напрямую через кусты, то нам с Ласточкой доставалась почти наезженная дорога. Ласточка трусила едва-едва, чему я была только рада, ибо демонстрировать чудеса конкура я точно не в состоянии. Но когда-нибудь все заканчивается, вот и мы приехали, наконец.

Мы оказались почти у самого края болота, почва и так уже угрожающе чавкала под копытами лошадей. Хася сидел с гордым видом у какого-то чахлого кустика, возле которого валялось пара сундуков, один с открытой крышкой, другой закрыт. На всякий случай, я пока решила не признавать вот так сразу второй сундук своей собственностью. Вдруг там мужские портки и сапоги сорок пятого размера?

После радостных вздохов и охов я велела грузить сундуки в телегу, мол, дома разберемся, и двигаться в обратный путь. И тут возникла небольшая проблема. Дело в том, что Ласточка решительно отказывалась разворачиваться. Я тянула за повод, она фыркала, задирая голову, но не повернулась ни на сантиметр. Подозреваю, что у нее в опциях было прописано движение только по прямой и никаких загибов. Закончилось дело тем, что один мужиков взял мою Ласточку под уздцы очень коротко и насильно начал поворачивать ее в нужном направлении. Пришлось кобыле развернуться и вновь двинуться по прямой, только в обратном направлении. Зато теперь я точно знаю, что обозначает выражение "цирк с конями". Вот оно самое и есть.

Вернувшись в поместье, велела унести сундуки в мою комнату, выскочившей Верке сказала, что открою и разберу сама. Следом за нами раздался скрип колес, и в ворота усадьбы практически вползла тяжело нагруженная телега. Рядом с ней верхом на коне двигался Яков Семёнович. Решив, что раз уж я со своим транспортом, то проеду с ними до хоздвора, узнаю последние новости, и где, кстати, вторая телега?

Оказалось, что сейчас привезли отруби, которые закупили на мельнице. Зерно оставили для помола, к вечеру привезут муку. А завтра надо будет ещё отправить пару телег с грузчиком — забрать свои отруби от помола и остались ещё оплаченные, но просто сегодня не смогли все увезти. Да, в общем-то, правильно поступил управляющий, что ему до самого вечера на мельнице находиться? А дома и дела есть, и семья должна вот-вот подъехать.

Проезжая мимо птичника услышала ругань и крики — бабы ругались. Упоенно, со сладострастием, выясняли, чья сейчас очередь тянуть тележку с гуано в уже вынесенную из птичника, кучу будущего удобрения. Из распахнутых ворот птичника выдвигалась медленно ручная тележка, груженная с верхом, сверху торчала лопата. Сегодня птичницы не выглядели столь нарядно и расслабленно, как вчера. И одежка не такая нарядная и сами грязноваты изрядно. Даже на лицах были следы их деятельности. Увидев меня, обе дамы низко поклонились. Я кивнула, проезжая мимо. Поняв, что направляемся мы в конюшню, Ласточка стала активнее перебирать копытами. Но не удержалась от пакости напоследок. Или это прописано у нее в опциях?

Подъехав к конюшне и увидев специальную тумбу для посадки таких как я, направила кобылу к ней. Натянула поводья и громко сказала: «Тпрруу»!!! Кто же знал, что зловредная лошадь выполнит команду моментально и буквально??? Она остановилась как-то мгновенно и сразу, всеми четырьмя копытами. Мне показалось даже, что я слышу скрип тормозных колодок.

Она-то остановилась, а вот мое тело ещё продолжало двигаться вперёд по инерции. И я, разумеется, полетела. С коротким визгом, выпустив поводья. Меня спасли два фактора — чуть большеватая мне туфля, оставшаяся в стремени, и телега с сеном, которую только что поставили у этой тумбы. Совершив ошеломительный, но короткий полет через голову чертовой кобылы, я приземлилась вполне благополучно, если не считать того, что разинутым в вопле ртом я хапнула изрядно сена. Выползая из стога, отплевываясь и бормоча невнятно наилучшие пожелания долгой жизни и здоровья лошади, я кое-как свалилась с телеги, увлекая за собой и все сено. Кобыла мирно трусила в стойло с моей туфлей в стремени, конюхи стояли в неком ступоре, пораженные моим головокружительным полетом в самое сердце. Наконец, они отмерли, двое кинулись ко мне, извлекая меня из сена, отряхивая и вытаскивая особо крупные пучки сена из волос. Где моя "шляпочка с тюлькой" — представления не имею. Один кинулся следом за Ласточкой с целью вернуть мою обувку.

Ради сохранения собственного реноме строгой хозяйки не буду описывать то, как я ковыляла до дома. Зрелище для неподготовленного зрителя было душераздирающее. Надо учитывать и то, что, кроме моего полета, я провела столько времени в дамском седле, а для моих слабых способностей кавалериста это практически смертельный номер. Зато теперь знаю, что такое "кавалерийская походка". Как много открытий для моего кругозора принесла сегодняшняя поездка!

Заползая в двери дома, и по мере продвижения, выслушивая доклад Трофима о том, что гость уже проснулся, обед подадут, как только я буду готова. Хотелось бы сказать, что торопливо, птичкой, вспорхнула по лестнице на второй этаж — но не могу грешить против истины. Заползла каракатицей. Уже, каким-то неведомым мне образом, узнавшая о моих бедах Верка хлопотала вокруг старенькой и помятой медной ванны, откуда валил пар с ароматом мяты. Точно, это именно то, что мне сейчас надо! Помощь в раздевании от Веры я сегодня приняла безропотно, иначе бы упала в ванну прямо в амазонке.

Со стоном вытянулась в ванне, чувствуя, как заболели сразу все синяки и мышцы, как ноет натруженная пятая точка. Верка, подхватив мою грязную амазонку, унеслась в прачку, сказав, что сейчас вернётся и поможет мне избавиться от сена в причёске. А шляпочку она попросит поискать Сёмку.

Только она ушла, как в помывочную тихой сапой внедрился Хаська. Я слабо замахнулась на него рукой:

— Кыш! Нечего тут подсматривать! Я всё-таки дама!

И тут же в мыслях появилось ехидное.

— Ой, да чего я там не видел! Ладно, я хвостом повернусь, идёт? Ну, мать, ты сильна! Так свалиться с лошади и остаться целой — это надо уметь! Или опыт большой имеешь? Актеркой в цирке не подрабатывала? А уж, какие пожелания сыпались на бедную кобылу — это ж песня просто! Боюсь, конюхи даже повторить такое не сумеют! Уважаю! Ладно, по делу. Сундуки принесли к тебе в покои. Как ты велела, их не открывали. Верка даже подходить к ним боится, чтобы не нарушить твой запрет. Держится девчонка за свое место. Ночью я бегал в деревню. Нашел я дом Гаврилы, хороший, справный дом. Для крепостного мужика редкость. Но собак держит кучу, я, было, сунулся, но они такой хай подняли на всю деревню! Гаврила сам вылетел на крыльцо в одном исподнем, но с рогатиной в руках. Первым делом кинулся к одному амбару, проверять запоры на нем. Что там — пока не знаю. Сделаю подкоп с другой стороны — узнаю. И ещё. Пьяные есть в деревне. И праздника никакого нет, и ночь на дворе, а бражники по деревне шатаются. Плохо это. Ты отцу Василию скажи, пусть какую проповедь прочитает пьянюшкам, о геенне огненной, что ли. О, Верка идёт! Ты пошевеливайся, там нотариус голодный по своей комнате туда-сюда ходит.