Иван-царевича не надо (СИ)

Глава 40

Я внутренне похолодела. Вот только дядюшки мне и не хватало для полноты счастья! Самое страшное то, что он вполне может не признать во мне свою племянницу, если она росла в Петербурге и бывала в имении бабушки и дедушки, то он наверняка знает настоящую Катерину. Может, мне лучше сейчас развернуться и бежать? До канадской границы! А гость, который с ним, это, небось, полицейский чин, чтобы арестовать самозванку?

Что же мне делать-то? Паника захлестывала с головой, мешая думать, рассуждать, дышать… мысли путались, руки тряслись, по спине тек холодный пот, несмотря на жару. Время, казалось, замедлилось и стало тягучим, как леденцовый сироп. Мне чудилось, что я уже целую вечность сижу на корточках возле коляски и судорожно глажу Хаську. Наконец, в задурманенный паникой мозг пробились чужие мысли.

— Да перестань ты трястись! Не узнает тебя дядька! Видел он Катерину несколько раз, ещё ребенком. Пока родители были живы, он со своей семьёй жил в Петербурге. Когда приезжал в имение, ты, то есть, Катерина, училась. А так небольшое сходство у вас все равно есть — цвет волос, глаз, общий тип лица… я чего бежал-то? Не могу уловить в его мыслях, но с чем-то недобрым он приехал! Вчера они припёрлись, а успели все облазить! Вот я и не выдержал, обозлился! И гость какой-то с ним странный, вроде и добрый с одной стороны, улыбается всем, а с другой стороны — ледяной просто! Не паникуй, разберемся!

Чуть-чуть расслабившись, я поднялась с колен, отряхнула платье, пошла по направлению к дому, махнув Якову Семёновичу, чтобы шел рядом.

— Слыхал, Яков Семёнович, беда у нас пришла! Дядюшка пожаловали!

— Боишься, что не признает племянницу? — догадался управляющий.

Я поморщилась:

— Да признает, он ее и не помнит почти! Дело не в этом, сам визит странный и очень не вовремя! Сейчас самый разгар работ в имениях, ни один нормальный помещик не бросит все и не потащится в такую даль, чтобы что? На племянницу посмотреть? Не крайняя необходимость, так мы бы и в Вязьму не поехали! А тут из-под Питера поехал! Да с гостем каким-то! И люди они, видать, не слишком добрые, раз мой пёс кинулся на них. Он всегда чует плохих людей.

— Да, непростой у тебя пёсик, это верно, иной раз смотрит, как будто все слова понимает, и сказать что-то хочет — согласился Яков Семёнович.

— И как только разузнал обо мне, ведь семьи не поддерживали отношений, Пелагея Степановна не особо жаловала невестку. Да и извещения о смерти старой барыни им никто не посылал!

— Думаю, это все с той ярмарке в Вестинках пошло, помнишь, сама же говорила, что подходили к тебе двое, один ещё спрашивал, не знаешь ли ты такого господина? Расспросить потихоньку окружающих не составило бы труда, там соседи охотно рассказали бы и про старую барыню, и про то, что ты сейчас имением правишь. Дядюшка наверняка на поместье польстился.

— Мне тоже так кажется. Но прямых прав у него точно нет. Но надо быть готовыми ко всему. Если что, даже без моих слов, отправляй весовых к отцу Василию и к Заварзиным, будем держать военный совет, как отбиваться мне от такой родни.

— Я тебя понял, Катерина, будем по обстоятельствам смотреть. Я сейчас только быстренько домой заскочу, все ли ладно у моих, и буду с тобой в доме. Алечка поймет.

Когда мы беседовали тет-а-тет, то постепенно переходили на "ты", но при посторонних неизменно соблюдали субординацию. Вздохнув, я поднялась по ступеням к дверям дома, управляющий торопливо пошел к себе.

В доме царила тишина, что было удивительно. Хотя и было рано, но у нас все равно в доме всегда была суета — кухня готовила завтрак, горничные старательно убирали пока пустые помещения, Трофим всех контролировал, кто-то бегал за Глафирой, выклянчивая у прижимистый ключницы что-то нужное… в общем, тишины не бывало. А уж теперь, с незаконченным ремонтом и вовсе не должно быть.

Я решительно повернула в сторону кухни. За плотно закрытой дверью едва слышно постукивали кастрюли. У плиты суетилась помощница Марфы, а она сама сидела у стола с несчастным видом, периодически прикладывая передник к глазам. Удивительно, но даже кастрюли звякали почти бесшумно.

— Что происходит? Марфа? Почему ты плачешь? И завтрака ещё до сих пор нет! А я проголодалась и только приехала! Дайте хоть что-нибудь поесть!

— Ой, Господи! Барышня! А я как знала, кашки вашей любимой сварила! С вареньицем вишнёвым! И кафу эту вашу тоже! Проходите в столовую, сейчас все подадим!

— Да я и здесь поем! Я буду есть, а ты рассказывай! Что у нас дома случилось!

— Дак, Катерина Сергеевна, все ладно было, а вот вчера поутру приехали гостюшки ваши… дак и не знаю, как и быть теперь! Потребовали на ужин какую-то телячью Лангедоку, прости Господи, с соусом валёте. А седни велели каку-то потофю! И хрикасе! Сказали, коль не умеешь, так иди на людскую кухню!

Ох, ты ж, и запросы у дядюшки! Ещё и командует тут моими людьми! Уплетая вкуснейшую пшенную кашу, пролитую сиропом от вишнёвого варенья и ягодками поверх, я постаралась успокоить мою кухарку.

— Марфа, не переживай! Ты это умеешь готовить, просто названия французские. Выпендриваются гостюшки так! Фрикасе — это курица мелкими кусочками в подливке, ты же делала. А лангедок — это телятина кусочками мелкими в соусе. И суп потофю ты знаешь, это же просто овощи да кусок говядины в бульоне, хорошо проваренный. Вот и все.

Марфа изумилась:

— Так это похлёбка так называется — потофя? Вот баре с ума сходят! Это хорошо, что вы так все разобъяснили, барышня! Вот умеете вы так по-хорошему говорить и не обидно! Ладно, будет имя потофя!

Потягивая кофе с мягкой булочкой, я вспомнила.

— А что у нас так тихо-то в доме, Марфа?

— Дак господа велели не тревожить их с утра, мол, тишину любят! Вот все по углам и сидят тихонько. Анжинер тока давно встал, откушал, как и вы, каши, да пошел в кузню, дело у него какое-то там.

Я поднялась со стула:

— Ладно, Марфа, спасибо за завтрак, я пошла к себе и через полчаса можешь начинать греметь. И остальным передай, пусть все занимаются своими делами, нечего лодыря гонять!

Выйдя из кухни, пошла к себе наверх, переодеваться и хоть в тазике ополоснуться. На лестничной площадке второго этажа, возле крыла, где размещались гостевые покои, в кресле дремал мужичок, по виду — типичный камердинер. И в это самое время, следом за мной идущая полусонная Верка (явно с Нюткой, горничной Нади, протрещали полночи о своем, о девичьем!), споткнулась и выронила саквояж с моими вещами! Он полетел вниз, за ним, весело бренча — зонтик. Из гостевого крыла донёсся мучительный выкрик:

— Jean! Jean!Ou ea-tu? Encore une fois,ces sauvages font du bruit!

(Жан! Жан! Где тебя черти носят? Опять эти дикари шумят! фр.)

Я с сомнением посмотрела на этого Жана. Как по мне, так типичный русский Ванька. Вышепоименованный Жан, воздев палец кверху, уважительно произнес:

— Барин гневаться изволят! Вишь ты, по — хранузски ругаютси!

Я хмыкнула и весело крикнула:

— Ce ne sont pas des sauvages qui font du bruit, oncle, c'est moi, Katy!Et ne faites pas de bêtises, vous n'avez pas encore oublié la langue russe, j'espère? (Это не дикари шумят, дядюшка, это я, Кати! И не занимайтесь глупостями, русский язык не забыли, надеюсь?)

И добавила уже по-русски:

— Поднимайтесь, дядюшка, время к обеду, я жду вас через полчаса в гостиной!

Я успела привести себя в порядок и спуститься вниз, а дядюшки с гостем ещё не было. Меж тем жизнь в доме, было замершая, понеслась своим чередом. Не через полчаса, но минут через сорок гости появились в гостиной.

В гостиную вошли двое. Первым я увидела мужчину лет сорока пяти, в отличном темном сюртуке, белоснежный галстук выпирал из-под выреза. И что удивительное, я даже отвыкла видеть здесь такое — на нем были брюки и туфли! Здешние мужчины носили в основном бриджи и сапоги. Спокойное, благообразное лицо лучилось великой радостью и любовью к окружающим.

Я сразу вспомнила слова Хаси: "Вроде и добрый с одной стороны, а с другой стороны — ледяной просто"! Ладно, потом разберусь, что это за тип такой, но холодом от него потянуло явственно. Для меня. И я чисто автоматически закрылась. Научилась этому я на каком-то семинаре по духовным практикам, куда меня потащила одна из моих подружек. Времени свободного было у меня тогда полно, делать особо нечего, вот я и ходила со Светой. Она восторженно ехала и закатывала глаза "Ах, какой гуру!" Я же не видела ничего особенного в мужике в белом балахоне. Единственное, чему научилась — это закрываться от попыток "взлома" моей ауры. Кстати, после этого мне намного легче стало посещать общественные места и государевы учреждения.

Вот и сейчас я мгновенно закрылась и ласково улыбнулась. Образ ласковой дурочки всегда мне удавался идеально. Но этот мужик — точно не мой дядюшка. Я перевела взгляд и поняла — вот оно, горе в семье! Дядя пил и явно не сегодня начал. Об этом говорило и отекшее лицо, и нос в красных прожилках, и вообще, общее состояние. Бывает, что алкоголиков видно сразу. Без особых церемоний плюхнулись в кресло, дядя начал.

— Здравствуй, дорогая племянница! А ты изменилась, почти взрослая стала совсем! Невеста, да и красивая девушка стала!

Я не осталась в долгу:

— Здравствуйте, дядюшка! Могу сказать, что вы тоже изменились изрядно с тех пор, как я видела вас! Как тетушка, поздорову ли? Чада ваши? Как вам столь дальнее путешествие? Да ещё в разгар страды?

И опять ласково улыбнулась. Заметила, что не представленный мне гость, разглядывая меня, чуть заметно поморщился. Ага, ничего не видит за защитой! И правильно, нечего там всем видеть, чать, не телевизор! Дядюшка сипловато откашлялся и ворчливо произнес:

— А что там тётушке сделается? Как перед Рождеством поехала к своим родителям в имение, с детьми, так и гостит там! На страду в именье управляющий есть, я сейчас в Петербурге живу. А путешествие просто отвратительное! Ах, эти российские дороги! А уж трактиры и постоялые дворы — еще хуже! Ездят ведь не только простой люд, но благородные люди, могли бы готовить отдельные блюда для них! Нет, всюду щи да каша! Да пироги! Из напитков — одна бурда! Приличного вина и днём с огнём не сыскать! Хорошо, в Смоленске остановились, отдохнули, в приличном заведении поели. До столичных ресторанов ему далеко, конечно, но самое лучшее, что было в городе. С приличными людьми пообщались, все не с быдлом по дороге!

Безымянный гость внезапно остро глянул на "дяденьку", пошевелил бровями. Тот спохватился.

— Да, кстати, дорогая племянница, представляю тебе Красильникова Аристарха Львовича, моего доброго соседа и приятеля! — и без перехода добавил — Завтрак вели подать, Кати!

Я тотчас встала:

— Завтрак давно на столе, дядя! Хотя время почти обеденное! Прошу вас, пройдёмте в столовую!

На столе, кроме уже упомянутой каши, стоял творог со сливками и свежими ягодами черники, тарелки с сырной нарезкой, окороком, яйца пашот с зеленью. Масло в масленке, мед в розетках, булочки-бриоши. Из напитков стояли и кувшины с холодным, прямо с ледника, вишнёвым компотом. Мне Лушка принесла по моей просьбе чашку кофе. Мы только усаживались, как в столовую торопливо зашёл Яков Семёнович, извинившись за опоздание одним словом: "Дела!".

Дядюшка оглядел стол и остался разочарован. Я старательно делала вид, что не понимаю. Наконец, скривившись, дорогой родственник недовольно протянул:

— Кати, я же велел лангедок приготовить! И вели подать ну… — он многозначительно поиграл бровями, но видя мою непроходимую тупость, прямо сказал — приличного вина или уж настоек или наливок ваших! Салтыковские настойки, ещё с каких пор славятся! Раз уж я здесь, так грех не испробовать!

Улыбалась я, как само очарование.

— Дядюшка, мы с утра такую тяжёлую пищу не едим, вот каши, молочное — пожалуйста! А лангедок с соусом валёте будет на обед! Да и нет у нас никакого спиртного! Как умер дедушка, так этим никто и не занимался! Бабушка, Пелагея Степановна, резко против алкоголя была и изживала его из поместья! У нас даже мужики по праздникам не пьют, отец Василий очень их строжит за это! А покупать на стороне вино заморское — так денег у меня лишних нет вовсе! Вот, управляющий мой не даст солгать!

Упомянутый управляющий, методично подчищавший тарелку с кашей, закашлялся от неожиданности.

— Так матушка, Катерина Сергеевна, откуда деньги-то? Хозяйство в упадке уж сколько лет! Как после войны пошло, так и вылезти не можем! Одни дыры в бюджете!

Дядюшка недовольно скривился.

— Работать лучше надо! Небось, половину хозяйских денег в карман кладешь к себе! И вообще, Кати, распустила ты слуг! Вчера мажордом твой не пустил нас на другую половину дома, говорит — ремонт там! Ключница не дала ключа от кабинета, сказала, что он у барышни!

Я подтвердила все, что сказали мои слуги. Молодцы! Надо им премию выписать, не растерялись, нашли, что сказать!