Иван-царевича не надо (СИ)

Глава 12

Утром, за завтраком, обсудили с Савелием Петровичем меру наказания для воров. К моему удивлению, урядник вполне охотно уплетал сырники с медом и сливками, не претендуя на мясные блюда с утра. Я с утра предпочитаю что-нибудь полегче, молочное, например, кашу, суп. Марфа быстро поняла мое нехитрое меню и готовила соответственно. Отказался урядник и от стопочки настойки, сказав, что с утра не принимает никогда спиртного.

Итак, я решила, что конфискации лошади с телегой и штрафа будет достаточно. Мой гуманизм двадцать первого века не соглашался на каторгу и продажу в рекруты. Что я и озвучила должностному лицу. Тот призадумался на минутку, потом спросил:

— А штраф насколько рублев предполагаете, Катерина Сергеевна?

Я, зажмурившись, бахнула — Двести рублей с каждого! — Приоткрыла один глаз, сама поражаясь своим запросам и спросила — потянут такую сумму?

— Потянут, и даже больше могут, но лучше так оставить — уверенно ответил урядник.

Тогда я опасливо уточнила:

— И это не ассигнациями, а золотом или серебром!

Урядник кивнул головой, мол, это само собой. Где-то я слышала или читала, что бумажные ассигнации в это время ценились менее, чем металлические деньги. Применительно к золоту примерно один к десяти. На этом и порешили, но Савелий Петрович добавил:

— А плетей я им всё-таки всыплю! От себя! Привезу к ним в деревню и всыплю, другим впредь наука будет! Но вот как быть с пособником — не знаю! Я всю дворню вашу с утра выстроил и лиходеям показал, не признали они никого. Наверное, если и был кто в самом деле, то в деревне. Вы сами тут приглядывайте, если что-то подозрительное заметите — извещайте, завсегда приеду.

Урядник уехал, забрав арестованных мужиков и оставив мне в хозяйство движимый транспорт. По утверждению конюха Евсейки, и лошадь справная, и телега новая, пригодятся в хозяйстве. Денежный штраф Савелий Петрович обещал завезти на обратном пути из вольной деревни в волость, где у него и было место дислокации, офис, так сказать.

А я наконец, кликнула Трофима и поинтересовалась, есть ли у нас в штате садовник? Таковой имелся и даже присутствовал на рабочем месте. Велев дворецкому позвать вышеупомянутого сотрудника по имени Антип, Веру отправила в мою комнату за саженцами. Вчера я их предусмотрительно вынула из рюкзака и теперь они просто стояли на полу кучкой.

Садовником оказался мужчина лет пятидесяти на вид, со шрамом на лице и немного прихрамывающий. Увидев мой взгляд на шрам, он неловко, половиной рта улыбнулся.

— Простите, барышня, это следы от войны. Партизанил я с господином полковником Давыдовым. Саблей меня полоснули в сече, вот по лицу да по ноге попало. Но работать я могу, не сумлевайтесь!

Ой, как неловко-то получилось! Человек в бою ранения получил, а тут я со своим пустым любопытством! Хорошо, Вера принесла как раз всю охапку саженцев, можно перевести разговор. Я объясняла Антипу, как могла, про саженцы. Получался ведь небольшой временной казус — не было в это время никакой черешни! Свои опыты Мичурин начал проводить гораздо позднее. И облепиха в Центральной России не росла, это растение родом с Алтая. Да и ирга пока не получила распространения в России. Тем более, современный канадский крупноплодный сорт "Тиссен", который мне посоветовала купить продавец в магазине. Яблони, груши и сливы не вызвали большого удивления у садовника, только упаковка растений. Я посоветовала аккуратно удалить воск со стволиков, а полиэтиленовую пленку не менее аккуратно снять и принести мне. Мало ли, вдруг где и понадобиться, а в ближайшие полтора века мне её не купить. Саженцы ягодных кустарников тоже не особо удивили Антипа, только сказал, что их надо срочно в землю уже высаживать.

Заодно поинтересовалась, есть ли цветочные клумбы у нас в поместье, хотелось бы и красоту какую-нибудь иметь.

— Есть, барышня, как не быть! Только прошлым летом не сажали специально ничего, так, что самосевом выросло. Барыня занемогши была, ей не до того. А коли вы желаете, так посеем, конечно. Оранжерея у нас была ранее, так французы все порушили, а уж восстановить пока и невмочь. Стекло больно дорого. Так я пойду, Катерина Сергеевна, саженцами займусь?

Садовника я отпустила, сама же решила, что пришла пора и увидеть своими глазами вверенное мне хозяйство. То есть, надевать те самые чуни на ноги, старый салоп и идти на двор в сопровождении всезнающей Верки. Но не случилось. Только я "принарядилась", как на грех, принесло гостей! И деваться уже некуда, я стояла посреди холла, вся такая красивая, а тут распахиваются двери и Трофим торжественно объявляет:

— Пешков Иван Аркадьевич и его сестра, Анна Аркадьевна пожаловали с визитом к вам!

Вот тебе и здрасьте! Тут гости благородные на пороге и я, вся такая невероятно "элегантная" в древнем салопе и невообразимых чунях! Пришлось делать покер-фейс или хорошую мину при плохой игре. Быстро скинула салоп на руки подоспевшей Вере, присела в приличном книксене, стараясь не приподнимать край подола платья (помним о чунях!), сделав вид, что безумно счастлива видеть гостей. Хотя про себя думала:

"Да провалились бы вы пропадом! У человека траур, горе, дайте в тишине и одиночестве пережить это! Нет, надо ездить с визитами! И что этим понадобилось? Хорошо, хоть маменьки нет. Но для приличия сестрицу отправили, чтоб уж совсем бон тон не нарушать"

Сама же приглашала в это время в гостиную, щебеча какую-то глупость про погоду. Иван Аркадьевич охотно поддерживал светскую болтовню, а вот Анна Аркадьевна молчала, оглядываясь вокруг. То ли она никогда ранее не бывала в этом доме далее холла и столовой, то ли искала кого-то или что-то.

Шепнула Вере, чтобы принесли чай и какие-нибудь печеньки или конфеты в малую гостиную, прошла вместе с гостями. Устроившись на козетке, уставилась на гостей, ожидая объяснения столь неожиданного визита. От сестрицы Аннушки речей ожидать было бы странновато, девушка, почти девочка, была тихой и робкой, судя по всему. Вот её братец, откашлявшись, начал:

— Дорогая Катерина Сергеевна! Мы решили проведать вас, узнать, не нужна ли вам какая-нибудь помощь в хозяйстве? Мы понимаем, что вы сейчас в трауре, вам не до приема гостей, но жизнь сельская не стоит на месте, сейчас горячая пора, пахота, потом сев. Вы девушка столичная, вряд ли знакомы с такими работами. Может, мы вам чем поможем, хоть советом, мы-то люди от сохи, так сказать…

Я наивно хлопнула ресничками и сделала вопросительную моську.

— Вы уже наверняка закончили все работы? Раз у вас есть свободное время. Благодарю за предложение помощи! Обязательно обращусь, коли вы столь любезно предлагаете! Конечно, я ничего не понимаю в сельском хозяйстве! Я и в деревне была несколько раз всего, в детстве, у других бабушки и дедушки, уж и не помню ничего! Вот мне мои люди сказали, что ныне распахали только половину земель под хлеба. Вторая половина пока так и стоит не паханная. Что с ней делать — ума не придам!

Иван Аркадьевич оживился, очевидно, я сама невольно подвела его к цели визита. Какую-то подлянку со стороны этого семейства я подспудно ожидала, заметив переглядывания Игнатьевны с маменькой Аполлинарией Семёновной. Вот я и провоцировала гостя, изображая этакую «блонди». Уж больно странным и неуместным был этот визит.

— Катерина Сергеевна, зачем вам забивать вашу прелестную головку такими низменными проблемами? Девушкам в вашем возрасте положено думать о балах, нарядах, кавалерах! Оставьте эти заботы мужчинам!

Интересное предложение! Особенно, если учесть, что барышня сейчас в трауре и ей уж никак не положено думать о развлечениях и нарядах! Но послушаем дальше! А сосед разливался соловьём, и голос такой сочувствующий, понимающий, и сам то чуб поправит, то взглянет томно, то вздохнет. Ну, на романтичную тургеневскую барышню это и могло бы воздействовать, но я-то дитя двадцать первого века, воспитанное интернетом, прагматичное, слегка циничное и никому особо не верящее. Тут меня особо на романтИк не разведешь. Что-то ему от меня, сирой, надобно.

— Я думаю, что смогу вам, Катерина Сергеевна, помочь в этой заботе с землёй! Я вот предлагаю вам выкупить у вас эту часть земель, которые не паханные. Или возьму в долгосрочную аренду. Тем более, что этот участок как раз примыкает к моим землям. И тот бор, что по краю ваших полей идёт, тоже могу взять. У вас ещё есть один лесной участок, для отопления вам хватит, а так только лишняя докука-то, лихие порубщики набегут, а то и людишки беглые прятаться будут. Барышне и вовсе с этим никак, мужское это дело!

Во как вывернул! Много чего могла предположить, но такого… если честно, думала, ухаживать начнет, посватается, как только приличия после траура позволят… тогда ведь и так имение в приданое достанется. Видимо, моя краса не смогла покорить сердце и прочий ливер уездного сердцееда, предпочел товарно-денежные отношения. Хотя, не думаю, что заплатили бы мне нормальную цену, решили бы, что барышне-неумехе и этого хватит, откуда бы ей знать стоимость земель?

Может, так и случилось бы, будь на моем месте в самом деле какая столичная институтская барышня. Но я точно знаю, что земли — это пока что мой единственный актив и я его разбазаривать не намерена. Но попробую ещё раз включить барышню-дурочку, посмотрю на реакцию Ивана Аркадьевича.

— Ой, Иван Аркадьевич! Вы такой внимательный и галантный! Столь любезны, предлагая мне свою помощь! Я уж было совсем намерилась распахать эти земли, да и в Вязьму человека отправила с телегой, купить побольше семенного картофеля. Сажать его будем. Очень интересный овощ, уверяю вас!

Даже невооружённым глазом была видна напряжённая работа мысли у незадачливого покупателя. Вот никак не ожидал он от глупенькой девицы такой подставы! Слом шаблона! По идее, я, заливаясь слезами благодарности и умиления, должна была кинуться к нему на шею с криком "Спаситель наш! Забери эти земель просто так!".

Но что-то пошло не так, и тупая девчонка свернула с верного пути. Надо как-то ее вразумлять. Посему Иван Аркадьевич удивлённо поднял брови.

— Помилуйте, Катерина Сергеевна, вы решили связаться с сомнительным проектом! Если вы не знаете, то местный люд боится этого овоща, называет "чертовым яблоком". Не будут они его сажать! Да и отец Василий не одобрит. Так что прогорите вы со своей задумкой!

Я сделала удивлённое лицо.

— Так я крестьян картофель есть не принуждаю! Я и сама уж куда его пристроить найду! А почему отец Василий не одобрит? Ведь император Александр Павлович и его супруга Елизавета Алексеевна куда как богобоязненные люди, а вот нас, пансионерок Екатерининского института, приглашали на тезоименитство императрицы, так там подавали блюда из картофеля и император с супругой тоже откушивали их! И в Петербурге весьма популярен этот овощ! Вот и буду продавать туда! Или в Москву. Там тоже люди современные, понимающие!

Видно было, как хотелось плюнуть в мою сторону заботливому соседу или хорошенько потрясти меня за шиворот, как нашкодившего щенка, чтобы одумалась и быстренько сделала так, как он велел. Но не мог этого сделать. Возможно, поэтому, возможно, потому, что заготовленные дома маменькой Аполлинарией Семёновной тезисы закончились (что это была ее инициатива, я не сомневалась), но Иван Аркадьевич как-то быстро скомкал беседу и поспешил завершить визит, сославшись на дела в поместье, требующие мужского присмотра. Но всё-таки добавил, чтобы обращалась, в случае чего, уж он завсегда в помощи прелестной соседке не откажет! Я уверяла не менее сердечно, что мол, да, всенепременнейше, обязательно, век буду помнить и благодарить за внимание и заботу… И такой галиматьи ещё минут на пять.

В холле нас встретила Игнатьевна, увидев, что гости уже двигают к выходу, сурово зыркнула в мою сторону, очевидно, предполагая у меня отсутствие гостеприимства.

— Барышня, а как же обед? Рази ж гости ваши не останутся? Я уж и распорядилась на кухне, скоро и подавать можно будет!

Игнатьевна изо всех сил пыталась задержать дорогих гостей, но обманувшийся в своих намерениях Иван Аркадьевич ее не слушал, молча продвигаясь к дверям. И тут молчавшая все время Анна Аркадьевна меня удивила. Робко и тихо спросила:

— А господа Заварзины с визитом к вам не заезжали? Как там здоровье Надежды Петровны? Нынче она так болела и все ещё слаба бывает.

Ах, вот оно что! Думаю, что вовсе не здоровье Наденьки Заварзиной беспокоит юную Анну. Скорее всего, девицу не оставляет мрачная красота Андрея Петровича! Этакого местного Печорина и Чайльд Гарольда в одном флаконе! Правда, пока они ещё не описаны в литературе. Но хороших девочек из приличных семей всегда привлекал такой тип мужчин, и наш двадцать первый век не исключение. Что уж говорить о романтичном девятнадцатом веке.

— Заварзины? Нет, Анна Аркадьевна, я их видела последний раз тогда же, когда и вы, на похоронах моей бабушки. Более не имела чести их видеть. Но коли встречу, непременно поинтересуюсь здоровьем Надежды Петровны и передам ей ваше беспокойство!

Девочка смутилась и что-то лепетала, мол, это просто досужее любопытство, не более, и я могу не утруждаться. Провожая гостей, я вышла на крыльцо. Коляска Пешковых уже стояла внизу, кучер натягивал вожжи, удерживая волнующихся лошадей, а Иван Аркадьевич подавал руку сестре, помогая той сесть в экипаж. И тут я чуть не застонала вслух! От ворот усадьбы по подъездной дороге катила ещё одна коляска! Оспади! Да закончится когда-нибудь этот день сурка!