Иван-царевича не надо (СИ)

Глава 30

Вероятно, тоже от неожиданности, Яков Семёнович брякнул:

— А вы, Катерина Сергеевна, знакомы с Луи Армстронгом?

Я хмыкнула:

— Нет, с самим Луи я не знакома, он умер задолго до моего рождения, но с его музыкой знакома. Как говаривали ранее у нас — колитесь, Яков Семёнович! Или это не ваше имя?

Яков Семёнович долго молчал, с потрясением разглядывал меня. Потом, сглотнув, сказал:

— Не сомневайтесь, это мое настоящее имя. Я так понимаю, что мы с вами земляки? Не полностью, правда. Я родился и вырос в Москве, там же получил образование — Плехановка, факультет менеджмента и маркетинга. Родители к тому времени уже давно жили в Израиле. Мама не хотела, чтобы я сразу после учебы приехал к ним, надеялась, что поживу в России, пока не закончится у меня призывной возраст. Но она начала часто болеть и я за нее беспокоился, переехал в Израиль. Конечно, вскоре призвали в армию. Я погиб при ракетном обстреле города, куда мы вместе с сослуживцами приехали в увольнительную. Очнулся я здесь, в теле подростка — сироты Яши Бронштейна, живущего у своего дяди-лавочника. Вот, вкратце и все. Да, я погиб в ноябре тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Вы мне о себе расскажете?

Ну, особой тайны у меня теперь от управляющего нет, почему бы и не рассказать?

— Я и в самом деле Катерина Сергеевна Салтыкова, только родом я из Екатеринбурга, и год попадания две тысячи двадцать второй. И я не погибла, просто шла на дачу, приехав электричкой. Где-то свернула не туда, пошла не по той тропинке — и тоже вот здесь оказалась. Мне было сказано, что я должна продолжить род Салтыковых, иначе он прервется, и многие люди из нашего рода так и не появятся на свет. Отдаленное родство со старой барыней у меня всё-таки есть, и она признала во мне свою, виденную один раз в жизни, внучку. Вот, теперь я пытаюсь выжить здесь.

Мы молчали, обдумывая, сказанное друг другом, и что это нам даёт. Получалось, что попаданцы мы не слишком удачные, какая от нас польза? Он — менеджер, я — ветеринар без всяких дополнительных способностей. Но почему-то мироздание решило, что мы нужны здесь, значит, будем пытаться прожить свою жизнь достойно. Хотя Якову Семёновичу в общем-то повезло, и здесь он встретил свою Алечку, у него уже пятеро детей. А я? Что делать мне? Видимо, я нечаянно сказала это вслух, потому что управляющий откликнулся.

— Я думаю, что сейчас надо готовиться к ярмарке, денег мы израсходовали много, надо понемногу восстанавливать баланс. Хотим мы с вами, Катерина Сергеевна, или нет, но жить нам здесь, и, желательно, как можно лучше. Это хорошо, что мы теперь знаем друг о друге, можно потихоньку и вводить что-то новое. Что-то знаете вы, что-то я. Если я правильно понял, вы по профессии или врач или ветеринар? Больно уверенно действуете, и знакомы и с лекарствами и многими медицинскими терминами. Ветеринар? Тоже отлично! Жаль, что никто из нас не инженер, не химик и даже не великий воин. Да, я тоже читал книги про попаданцев, только мужской вариант. Завидовал, примерял на себя. Смешно было. Ладно, все это пока отставим в сторону, займёмся тем, чем можем. Давайте ещё раз пройдемся по списку того, что мы можем предложить покупателям и что необходимо закупить нам для своего хозяйства.

Вот, сразу виден бизнесмен, не то, что я! Все у него расписано и распланировано. Я бы сейчас металась из одного угла усадьбы в другой, лихорадочно собирая нужное. А сейчас от меня требовалось лишь приготовить как можно больше порошка от насекомых и собрать себя. Да, ещё фасовка порошка в бумажные кульки. Но это мы с Верой справимся, поработаем, но справимся. Конечно, хотелось подольше поговорить с управляющим, расспросить его обо всем, но он прав — время ещё будет, а пока надо заниматься делом.

Расфасовали мы порошок достаточно быстро, я в лаборатории нашла много разных мензурок, взвесила их на аптекарских весах пустыми и с порошком, отметила, где сто, где двести, где триста граммов. Последнее — самая большая доза, для больших трактиров и постоялых дворов. Отправив Веру укладывать вещи и готовить одежду на завтра, сама пошла вниз, ещё раз проверить все с управляющим. Он по-прежнему был в кабинете, вел какие-то подсчёты. Увидев меня, поднял голову.

— Вот, поверите ли, Катерина Сергеевна, как я сейчас страдаю по обычному калькулятору! Считаю на бумажке столбиком, будь он неладен! А к этим счетам в ящичке никак не могу приучиться, неудобные они! Ещё в лавке у дяди ими пытался научиться работать — все одно не то!

— А вы сделайте счёты в рамке, может, и видели где — рамка, проволочки, костяшки деревянные… Они в этом виде появятся в России лет через сорок-пятьдесят и проживут до моих времён. Я их в музее, правда, видела, в школьные времена такие экскурсии у нас были обязательны. Я их хорошо запомнила, могу нарисовать, только учтите, художник я от слова "худо". Совсем.

Управляющий улыбнулся:

— Вы правы, я тоже что-то припоминаю. Надо дать поручение Архипу, он быстро сделает. Проволоку на кузне взять только. Ладно, к делу. Ярмарка идёт два дня, я точно знаю, раньше от поместья старого хозяина ездил. Значит, надо с ночевкой. Но постоялые дворы будут переполнены, пьяного люда будет много. Лучше будет, если переночуем на свежем воздухе. Вы в карете, а мы, мужчины, и под телегами можем. И товар охраним. Продуктов возьмём из дому, лучше, что-то простое приготовить, чем животами маяться потом.

Теперь по товару. Порошок вы приготовили, верно? Отлично! Овощи. У нас пока только зелень разная и редис. Других пока нет. Хотя огородницы собрали ведра два огурцов-корнишонов, говорят, вы не велели выращивать до больших. Если хотите, можно и их увезти на ярмарку. Свежих овощей пока все равно ни у кого нет, это у нас как-то рано нынче. Вот по редису у меня вопрос. Нет, овощ полезный и вкусный, но пока в провинции он практически не знаком. Будут ли покупать?

Я подумала, вспомнила все рынки и фермерские ярмарки родного города, и воскликнула:

— Ну, Яков Семёнович! Вы же маркетолог! Пробовать надо давать! Заранее взять вымытые овощи, миску, нож, доску, соль, сметану. Прямо на прилавке соорудить салат в миске и давать пробовать понемножку. Архипу только сказать, чтобы настрогал подходящих палочек-щепочек без заноз. Нет тут одноразовых ложек-вилок! Сметану мы же все равно везём на продажу. Да и масло. Кухарки два дня сбивали масло, да промывать заставляла несколько раз в ледяной воде, чтобы кислотность снизить. Промывают плохо, вот оно и кислит, здешнее. Жаль, не знаю рецептуру вологодского масла. Не интересовалась никогда. Теперь жалею.

— Тут вы правы, реклама — наше все! Сделаем по-вашему. Ну, масло, сметану уже упомянули, яйца. У нас имеется излишек яиц, благодаря новым курам, что вы закупили у Винникова. Он точно к нам в Вестинки не поедет, так что конкуренции не будет. Наши яйца и крупнее, к тому же. Бройлеры. Закоптили, сколько вы велели, оставили для себя ещё немного на леднике. С десяток цыплят оставили догуливать, Винников говорил, что в конце августа — сентябре они начнут нести яйца. Посмотрим. Заодно и старое сало закоптили, все равно скоро забивать парочку свиней придется на покосы. Вот чтобы не пропало, закоптили, тем более, это беконное сало, ни у кого в округе пока нет такого. Ну и по мелочи. Я у деревенских мужиков купил несколько вёдер рыбёшек, что у нас тут водятся, вот их тоже закоптили. Может, и купят. Мед ещё с десяток туесов, можем продать. Скоро новый первый качать будем, этот засахарится. Да, вот ещё. Тут деревенские мужики просились с нами ехать на ярмарку. У кого репа осталась лишняя, с осени, у кого-то даже и капуста квашеная ещё есть. Вот с нашим обозом и хотят, надёжнее так. И личная просьба у меня будет. Мои старшие, Давид и Алекс, разных корзинок из лозы наплели, таких здесь нет, они образцы из журналов брали, что я от старого хозяина забрал, наследник все равно хотел их сжечь. Тоже попросились на ярмарку, хотят продать свои изделия. Да и рыбешек тоже пару вёдер поймали, я их закоптил, простите, что дозволения не спросил. Хотел вчера вечером, да вы уже спали, вот я и не стал вас беспокоить.

Я кивнула головой — никакого криминала тут не вижу, пусть едут, на ярмарке рядом с нами встанут, отец приглядит, чтобы не обидели. Да и деревенским с нами спокойнее. Потом спросила:

— Ваши мальчики решили плетельщиками стать?

Яков Семёнович улыбнулся.

— Ну что вы, Катерина Сергеевна! Нет, конечно! Осенью хотят ехать в Смоленск, там экстерном сдать экзамены за несколько классов лицея, последние два года учиться очно и ехать потом в Петербург, поступать. Давид все техническими штуками интересуется, а Алекс намерен в Академию художеств, рисует он очень хорошо. Занимаемся мы с ними дома, я им математику, историю, немного химию, что помню, читаю, Алечка — русский язык и литературу, у меня с ятями до сих пор плохие отношения. Немецкий язык ещё я им преподаю, идиш ведь очень походит на немецкий. Может, вы, чем моим мальчикам поможете, если это не слишком большая наглость с моей стороны.

Я задумалась. Похвально, что мальчишки не намерены остаться крестьянами, имеют цели. Чем же я могу помочь?

Неуверенно сказала:

— Из того, что здесь может пригодиться, могу помочь с французским, биологией. Ещё, пожалуй, бальные танцы. Ни петь, ни рисовать я не умею от слова совсем. Про мои кавалерийские таланты и говорить нечего — сами видели.

Совещание на этом закрыли, и каждый поспешил ещё раз все проверить. Я пошла к Марфе на кухню, распорядиться насчёт продуктов нам для пропитания себя. К сожалению, Яков Семёнович прав — при большом скоплении посетителей, да ещё в теплое время года, вполне в трактирах могли подсунуть и несвежую еду. Вот только пищевой токсикоинфекции мне не хватало, для полноты счастья!

Несмотря на то, что вечером легла поздно, много хлопот было, но в пять утра я уже на ногах. В доме все суетились, собирались. Быстро одевшись, спустилась вниз. Как и уговаривались с вечера, Яков Семёнович пришел на ранний завтрак вместе с сыновьями, пусть Алечка поспит, у малыша резались зубки и он капризничал. Накануне я ещё делала мазь для облегчения страданий маленького. Рецепт этого снадобья нашла в заветной книжице Пелагеи Степановны.

Мальчики стеснялись и ели мало, я же ковырялась в тарелке, потому что было слишком рано для меня. Лишь управляющий молча ел, обдумывая свои хозяйственные дела. Как и в прошлый раз, он выбрал тех же помощников, оставив их за себя и расписав все работы на эти два дня. А меня в доме заменят Трофим и Глафира. Около шести утра мы уже выезжали из ворот поместья. Хоть и не хотелось брать карету, но ночёвка под открытым небом предполагала именно ее.

Кстати, и в этот раз Хася отказался ехать со мной, был озабочен, сказал, что надо приглядеть. Что-то назревает, он чувствует некое напряжение вокруг. Поэтому он и будет разнюхивать и разведывать.

За весь путь до Вестинок мы остановились только раз — у одной из крестьянских телег лопнула веревка, удерживающая груз. Пока все перекладывали груз и увязывали заново, мы успели развести костерок, вскипятить чай и выпить по кружке этого напитка с бутербродами, потом продолжили свой путь. В Вестинки мы прибыли часов в десять утра, народ только начинал подтягиваться на базарную площадь. Не стали отставать и мы от других, спеша занять места и выкладывать свой товар.