Иван-царевича не надо (СИ)

Глава 37

Так, в заботах и хлопотах, катилось лето. Наступила пора сенокосов, и бедный Яков Семёнович разрывался между делами в усадьбе и сенокосными угодьями. От природы достаточно смуглый, он загорел почти до состояния эфиопского негра, похудел. Но при этом был счастлив. Как он мне объяснил, за время безработицы соскучился по делам, а у меня в поместье так интересно и много разных выдумок.

Стадо коров у нас нынче хорошо прибавилось за счёт телят, и сена теперь требовалось больше. Поэтому и торопились с работами, пока стояла погода. Практически все другие работы свернули, все силы бросили на покосы. К тому же крестьяне должны были заготовить сено и для своей скотинки. Кстати, я свое слово сдержала — скотники получили по телочке от элитных коров. И инструкцию по содержанию породистого скота. Так как это отличалось от содержания местных мелковатых коровенок.

Мужики были довольны. Я, если честно, боялась, что после порки, они затаят злобу. Но нет, все были спокойны. И прекратились пьяные загулы в деревнях. И ещё один факт меня удивил. В наше время, если будет стоять любое, бесхозное нежилое здание, никем не охраняемое — его быстро начнут разбирать на составляющие. А тут, посреди деревни стоит большая, добротная усадьба — и не пропало ни щепочки!

Прошел и суд над зачинщиками бунта. Как и предполагалось, Гаврила и Лукьян получили каторгу пожизненно. Ермолая я отстояла, убедив выездных заседателей в том, что Ермолай, несмотря на здоровую фигуру, умом недалеко ушел от дитяти. И его легко было напоить и внушить дурную мысль. Посомневавшись, заседатели все же согласились с моими доводами, тем более и сам Ермолай своим поведением и ответами на вопросы подтвердил свое скудоумие. Мать Ермолая валялась у меня в ногах, рыдая от счастья, что сына отстояли. Мне было ужасно неловко.

А вот за Гаврилу и Лукьяна никто не вступился. Да и некому к тому времени было. Жена Гаврилы уехала, и больше я никогда не слыхала о ней. Сыновей его в течении недели отдали в рекруты, а это двадцать пять лет. Родители Лукьяна, старики, по словам Трофима, умерли ещё год назад, а жены и семьи у него отродясь не было, никто не польстился на плюгавенького и противного мужичишку. Его небольшой домишко на краю деревни заколотили досками, до лучших времён. У меня мелькнула мысль, что при необходимости, устроим там интернат для федоткинских ребятишек.

Но меня всё-таки терзали смутные сомнения в истинном лидерстве Гаврилы в этом бунте. Не тянул Гаврила на великого революционера, ну не Робеспьер он, не Робеспьер. Кто-то стоял за ним. Но этого кого-то Гаврила не сдал на допросах. Надеялся на какую-либо помощь от неведомого хозяина? Не знаю. И это меня беспокоило. Своими сомнениями я поделилась с Дегтяревым. Тот долго думал, хмыкал, но всё-таки признал, что это вполне может быть. И добавил:

— Но, Катерина Сергеевна, я представления не имею, кто у вас такой ворог имеется. Это уж вы сами хорошенько подумайте. Вот узнаете точно — приходите, разберемся, арестуем. Гаврила ведь никого из пособников не назвал, хотя спрашивали у нас умеючи.

В общем, свалил урядник в сторону от этого дела технично. И я его понимала — вероятней всего, неведомый руководитель всего этого безобразия вряд ли простой крестьянин. Это кто-то из дворян, а если уж и местных, так уряднику и вовсе не хочется связываться. Ладно, буду потихоньку копать сама, авось, чего и узнаю. Проблемы на свою голову.

Но пока, временно, отодвинула эти поиски в сторону, уж слишком много дел в деревне летней порой. Неожиданно "выстрелила" моя идея с "Тимуром и его командой". Яков Семёнович долго смеялся, когда я ему рассказала, но потом признал, что в этом что-то есть. Верка со своим другом Семкой подобрали подходящих ребятишек для несложных поручений, и теперь наши одинокие старики были обеспечены посильной помощью.

А ещё организовали ребятню на сбор лекарственных трав и лесных ягод. Под присмотром старших подростков ребятишки ходили в наш ближний лес с лукошками и сдавали мне добычу за небольшие монетки. Но предварительно Хаська пробежался несколько раз по лесу, уверился, что страшнее зайца в этом лесу зверя нет. Иначе я бы и думать запретила о таких походах.

Травы мне были нужны для всевозможных лечебных нужд, для изготовления порошка от насекомых. Скоро должна быть готовой к сбору чемерица, это растение достаточно ядовито, но чемеричная вода — прекрасное средство для уничтожения, уж простите, вшей. А этого добра в волосах крестьянских ребятишек хватало. И уж простите за малоприятные подробности, но из песни слов не выкинешь, вши они и есть вши, что было, то было.

А ещё я решила заранее заготовить как можно больше ягодного сока, идеи насчёт изготовления леденцов не оставляли меня. Но насчёт того, как повидло попадает внутрь карамельки подушечки — для меня и до сих пор осталось загадкой. Как впрочем, и для большинства населения современной России. Зато я вспомнила, как мы с подружкой — одноклассницей в девятом классе варили домашние ириски. Опыт был признан неудачным, но там целиком и полностью была наша вина. Ирисовая масса у нас пригорела, поскольку мы отвлеклись на просмотр телешоу и забыли помешивать массу, затем забыли смазать формочки маслом, и наши ириски потом выковыривались из них ножом. Кастрюльку и формочки, от греха подальше, пришлось выкинуть в мусоропровод. И сделать непонимающе лицо, когда бабушка их хватилась. Не знаю, не видела.

Но рецепт я помнила.

И когда поедем в Вязьму, куплю мешок сахара и пущу его на опыты с кондитеркой. Кстати, Винников мне отписался. В Вязьму можно приезжать с торговлей, оказывается, в любой выходной день. Так что начнем понемногу собираться на новый для нас рынок. Примерно через пару недель всерьез приступим к сборам.

А пока, кроме сенокоса, у нас новая забота — поступило оборудование для сахарного завода, и мастер-наладчик для него прибыл. На помощь к нему отправили несколько молодых и смышлёных парней. Старшие сыновья Якова Семёновича вообще готовы были ночевать возле техники, настолько увлечёны были мальчики. После отладки оборудования необходимо отправлять работников на обучение. Но одна я не потяну, сразу столько работников потерять, поэтому на небольшом совещании с акционерами решили, что каждое поместье выделит по нескольку человек на обучение.

И, наконец-то, приехал инженер с несколькими своими работниками для переустройства дома по чертежам Сергея Салтыкова. С ним ещё весной договаривался управляющий, но тот пока что все время был занят другими проектами. Но дошла очередь и до моей заявки. Инженер был высоким, худощавым мужчиной лет сорока пяти, с глубокими залысинами и длинным носом. Но он сам посмеивался над своей внешностью и был с хорошим чувством юмора.

Чертежи проекта перестройки дома за авторством моего предполагаемого отца его весьма заинтересовали. Узнав, что автора уже нет в живых, искренне огорчился, сказав, что он был явным талантом, о чем говорят его проекты. День Михаил Петрович (так звали нашего инженера) изучал чертежи, ходил по дому, ещё раз все промерял, ходил по двору, смотрел наш источник. А потом понеслось… Начался такой бедлам в доме, что я всерьез подумывала напроситься на постой или в гости к Заварзиным.

Поэтому я сразу после завтрака старалась свинтить из дома по различным делам. Их у меня хватало. То приходили крестьянки с больными ребятишками, приходилось лечить детские болезни, ориентируясь на слабые познания в медицине и собственную интуицию. Я предпочитала называть это так, боясь даже самой себе признаться в ведьмовстве. То животные ухитрялись травмироваться, или заболеть. В общем, особо скучать было некогда.

А тут ещё отец Василий, в очередной приезд свой, сообщил, что нашел он нам учителя, через уездный Духовный совет Смоленской епархии. И к отжинкам он приедет, раньше все равно родители детишек в школу не отправят. Но готовить помещение, оборудование для школы надо уже сейчас. Узнав, что Заварзины тоже решили присоединиться к моему проекту, похвалил, что богоугодное дело делаем.

Деревенские бабы отмыли всю избу, я велела Глафире найти в запасниках старенькие занавески и какое-нибудь имущество для учителя — спальные принадлежности, посуду и остальное для жизни. Надо ещё позаботиться о лампах для школы. Школьную доску изготовил наш плотник. Осталось только покрасить ее черной краской и приобрести мел. В нашей местности это не проблема, меловые карьеры имелись за Вестинками.

Школьные парты, мы, посовещавшись с Яковом Семеновичем, решили сделать по старым советским образцам, которые мы видели или на картинках, или в музеях. А вот с тетрадями было сложнее, дорогое это удовольствие для деревенской школы. В голове вертелось выражение "грифельные доски" но что это такое — я не знала. Хорошо, что Яков Семёнович был знаком с ней. Оказывается, это пластина из черного сланца-аспида, обрамленная деревянной рамкой. Их можно просто купить, стоят они недорого, и практически их хватит школьнику на все время обучения. На доски решили сложиться деньгами с Заварзиным.

Неожиданно моим вздохам и мечтам о кондитерке помог сбыться управляющий. На очередные мои стенания, о том, что вот вишня скоро отойдет, а мы ее только сушить можем, поинтересовался, много ли мне надобно сахара для опытов?

— Так много ли, мало, все равно его нет! Точнее, есть, но этот хотя бы оставим для чая и кофе! Если бы это был сахар-песок, то я бы сказала, что мешок надобен, а если в виде сахарных голов — то даже и не скажу, по весу надобно считать.

Сахар-песок был ещё редкостью, в основном это был импортный, тростниковый. А российский, свекловичный, выпускался почему-то только в виде рафинада, этаких здоровенных сахарных голов, от которых откалывали нужное количество, а потом сахарными щипчиками дробили на порции в чайные чашки. Что мешало сахарозаводчикам сразу устанавливать дробилки на заводах — не знаю.

Кстати, почти рецепт карамели я нашла, правда, про повидло внутри карамельки там не было ни слова. Я постепенно переносила на бумагу все, что было у меня в телефоне, ибо зарядка уже была практически на нуле. И вот, случайно обнаружила, что при скачивании какого-то развлекательного шоу, я нечаянно зацепила и рекламу. Из-за постоянного мигания экрана я так и не поняла, была ли это реклама кондитерской фабрики или оборудования. Но главное, там было показано, как изготавливается карамель. Правда, промышленным способом. Но ничего, мы придумаем и кустарный. Самое нужное я уловила, как варится сироп, как вымешивается, скручивается в жгуты, вытягивается. Так что можно пробовать. Не получатся подушечки — чупа-чупс точно сделаю!

— Так тут дело такое, когда уезжала жена Гаврилы, она хотела на телегу погрузить все четыре мешка сахара, что были в запасе у Гаврилы, видимо, для производства самогона где-то добыл. Но я не разрешил, отдал один мешок ей, остальное забрал. Так что можно один мешок пустить и на опыты.

Я воодушевилась, раз есть сахар, то можно и вишневое варенье, сварить, до которого я большая охотница, и вишневый компот. В него сахара идёт немного.

Постановила, что завтра же начну экспериментировать с производством ириса и леденцов. Вот, идея, кстати! Если взять ягоду вишни, вытащить косточку из нее и аккуратно, на деревянной шпажке, окунуть ее в леденцовый расплав — получится совершенно новая сласть!

Где-то читала, что в сироп для леденцов добавляют немного спирта, буквально чайную ложку на кастрюлю. С этим у нас теперь нет проблем. Помните, мы привезли мутную жидкость от Гаврилы? Я смутно представляла, что это надо вновь перегнать и пропустить через угольный фильтр. Но как это делается на практике — не имела ни малейшего представления! Как и Яков Семёнович. Мы оба таращились на этот аппарат и не представляли, что с этим делать и с какой стороны к нему подходить.

Помощь пришла, откуда не ждали. Наш дворецкий Трофим, глядя на наши печальные лица и вытаращенные глаза, сказал:

— Так-то, Катерина Сергеевна, премудрость тут не велика. Нужно только берёзового угля нажечь. А как с аппаратом обращаться, так я могу. Я ещё молодым был, когда у старого барина на подхвате был. Он тогда много разного вина курил, его настойки на весь уезд славились.

И в самом деле, Трофим перегнал эту бурду, получив вполне приличный спирт. Количество бутылей, разумеется, уменьшилось. Часть продукта оставили для осветительной смеси, часть, по настоянию управляющего, оставили для изготовления наливок и настоек. Покупать спиртное довольно накладно, даже с учётом того, что в доме не употребляются крепкие напитки повседневно, но для гостей надобно иметь. Да я и не спорила, пусть будет. Изготовлением всех этих напитков будут заниматься Трофим и Глафира, люди непьющие и честные.