Император желает жениться

Глава 5

На ужин нас усадили за один длинный стол. Блюд было немного и все — мясные, жирные. Мне есть не хотелось, да и не особо удобно орудовать приборами, когда с ног до головы укутана в чужой плащ. Впрочем, к мясу я все равно равнодушна — островитяне все больше питаются рыбой и овощами, а на столе, кроме хлеба, ничего подходящего не наблюдалось. Остальные девушки, кажется, были вполне довольны угощеньем, но между собой общались мало, стараясь ускорить трапезу под поторапливающие окрики Озмы.

Не успели мы встать из-за стола, как нас окружили юркие прислужницы. Под чутким руководством немолодого уже сухонького мужчины-портного, они старательно сняли мерки с каждой девушки. Суета эта объяснялась тем, что невест полагается облачить в более приличествующие Огненной Империи наряды.

Затем пришло время расселения. Когда большинство девиц получили каждая свои покои, в коридоре остались только я и рыжая Гретта. Мелкий мальчишка лет двенадцати, величаво представившийся пажом, проводил нас, кажется, в противоположное крыло замка. В предоставленной комнате, хоть довольно просторной и хорошо обставленной, имелись сразу две кровати. Похоже, нам полагалось жить вдвоем в одних покоях.

Подумав, решила, что я не против. Гретта мне нравилась — она такая, какой я никогда не осмеливалась быть. Рыжая с легкостью нарушала малозначительные правила, но при этом не переходила некую невидимую грань, за которой ее выходки начали бы всерьез мешать окружающим.

— Кажись, Озма решила так наказать нас за бунтарство, — высказалась моя новоиспеченная соседка, когда паж откланялся.

— За что?

— Ну как же? — она подивилась моей непонятливости. — Я не стала раскорячиваться для ее бесценного величества, а ты так вообще устроила перед ним сеанс раздевания.

— Но ведь не нарочно! — воскликнула я.

— А ты поди докажи этой грымзе, — хохотнула рыжуха.

Конечно, ничего доказывать я не собиралась. К тому же, меня все устраивает. Гретта единственная из девушек, кто за ужином не измеряла недовольным взглядом мою фигуру, а точнее — плащ, в который меня облачил император.

— Думаю, — продолжила рассуждать соседка, — это даже к лучшему, что тебя подальше ото всех отселили. Целее будешь.

Поймав мой изумленный взгляд, она пояснила:

— Сама суди: ты-то женишку явно приглянулась, да и без того — самая видная из нас, так что стремиться напакостить тебе будут почти все. Просто так, из ревности.

— А ты, значит, не ревнуешь? — насторожено уточнила я.

— Не-а, — самодовольно отвечала Гретта, — император не в моем вкусе. Я, знаешь ли, предпочитаю мужчин вольных, а у этого сплошные титулы да обязательства…

— Тогда зачем ты здесь?

Рыжая отчего-то смутилась. Впервые за вечер, между прочим.

— Так надо, — буркнула она. — Пора спать. Спорим, завтра старуха подымет нас ни свет ни заря?

Спорить я не стала. Гретта первой заняла соседствующую с нашей банную комнату. Я в ожидании своей очереди присела на отведенную мне кровать, где уже лежала моя сумка. Порывшись в ней, не обнаружила ничего, во что бы завтра могла переодеться. Придется чинить свое платье. Внимательно рассмотрела завязки на корсаже, что так подвели меня сегодня. И каково же было мое изумление, когда обнаружилось, что они перепалены аккурат посередине!

Так… Огнем здесь владеет сам император (сдалось ему мое платье), темнокожая Вайоми, которая даже не смотрела в мою сторону, и на удивление приветливая Гретта. Я задумчиво уставилась на двери банной. Очень не хотелось ни в чем подозревать новую соседку, но своим открытием насчет завязок все же делиться с ней не стала.

Когда мы, наконец, улеглись в свои постели и пожелали друг другу спокойной ночи, рыжая небрежным щелчком пальцев погасила разом все свечи в комнате.

Пробуждение, как и предвидела Гретта, оказалось ранним. Виновным в этом был назначен вчерашний паж, присланный в нашу комнату с каким-то известием. Послушав, как соседка отчитывает мальца, не особо выбирая выражения, я снова окунулась в полудрему. А в ней меня встретили насмешливые черные глаза императора — такие глубокие, что я тут же принялась в них тонуть. И было это потопление настолько сладостным и волнительным, что сердце досадливо сжалось, когда все прекратилось. Незваной спасительницей оказалась рыжая бестия, бесцеремонно стащившая меня с кровати на ворсистый ковер.

— Подъем, засоня! — нестерпимо бодро голосила она. — Сюда сейчас сбегутся горничные, решившие, что без них нам никак не одеться. У нас пять минут, чтобы умыться!

В принесенные служанками одежды мы и впрямь не смогли бы облачиться без посторонней помощи. И когда только успели все это сшить? Мне представлялось, что над нарядами всю ночь трудилась армия швеек, которые теперь люто ненавидят прибывших невест.

Ужасающее количество ткани, послойно на меня взгроможденное, угрожало пригвоздить к полу одним своим весом. Я не представляла, как смогу двигаться в таком наряде, если даже дышать удавалось с трудом. И это при том, что, по заверениям горничных, мой от природы тонкий стан позволил не слишком затягивать корсет. Единственное, что вправду радовало — это цвет, схожий с моим собственным испорченным платьем, но несравнимо ярче. Благородный циан, коему позавидовала бы любая островитянка.

— Стоит заделаться здесь владычицей хотя бы для того, чтобы отменить все эти орудия изощренных пыток для женщин, — недовольно пробурчала Гретта.

Соседке, в отличие от меня, удалось отбиться от половины нижних юбок и заставить запуганных ею же служанок убрать корсет подальше с глаз. Я в очередной раз пожалела, что не обладаю и толикой такой смелости, чтобы постоять за себя.

Когда пришло время причесок, горничные почему-то разом накинулись на рыжуху, оставив меня без внимания. Не то, чтобы я была в обиде, но все же спросила, отчего так?

— Велено оставить Ваши волосы распущенными, — пояснила одна из девушек, отводя глаза.

— А то в следующий раз вообще нечем будет срамоту прикрыть, — растолковала чей-то приказ, очевидно, не самая смышленая из служанок, за что заслужила множество гневных взглядов.

Гретта, которую дергали во все стороны за багряные космы, подавилась смехом, а я почувствовала, что горячая кровь прилила даже к ушам. Ходить простоволосой не хотелось — это неудобно и, как мне казалось, некрасиво. Но и ослушаться приказа Озмы — ведь только она могла так обеспокоиться моей «срамотой» — было боязно.

Похоже, присланные нам на помощь девушки пожалели попавшую в немилость невесту. Они о чем-то пошептались, и самая старшая, усадив меня на пуф, стала колдовать над моими волосами. В итоге пряди от лица были убраны назад, а остальные завитушками рассыпаны по спине. Получилось, что и прическа есть, и старухе придраться не к чему.

Оказалось, что все время наших сборов мальчишка-паж мялся в коридоре у дверей. Как только вереница горничных потянулась на выход, он проскользнул в комнату. Опасливо поглядывая на мою соседку, малец сунул мне в руку свернутый листок и улепетнул вслед за девушками.

Крайне удивленная, я развернула сложенный в несколько раз кусок бумаги. Странное дело, буквы по-отдельности были мне не знакомы, а вот слова прочесть и понять я могла. Гласили они следующее:

«Надеюсь, Вы довольны новым нарядом, цвет которого, вне всяких сомнений, придется Вам к лицу. Теперь, полагаю, Вы можете вернуть мне мой любимый плащ, что я скрепя сердце Вам одолжил. После ужина паж сопроводит Вас. Р.»

Кто автор аккуратных строчек, не трудно было догадаться. Беззастенчиво заглядывающая через мое плечо Гретта одобрительно хмыкнула, а мне стало стыдно.

— Это ж я любимый императорский плащ уволокла и, честно говоря, даже думать о нем забыла, — пристыжено призналась я соседке. — А могла ведь кем-то передать… Что ж он теперь обо мне думает?

Рыжая недоверчиво на меня посмотрела, а затем согнулась от смеха, хлопая себя по пышной юбке там, где предположительно находились колени.

— Вот глупая! — выдала она, отсмеявшись. — Он целой Империи повелитель и, думаю, плащам своим даже счету не знает. А так просто повод придумал, чтобы на свидание вечернее тебя позвать!

— А, — задумчиво протянула я, признавая, что в объяснении Гретты есть смысл.

— К тому же, очень сомневаюсь, что он озадачился выбором цвета одежки еще для кого-то, — рыжая покрутилась, демонстрируя свое темно-зеленое одеяние.

Моя гордыня, которая, к слову, довольно редко себя проявляла, на этот раз вполне оправдано возликовала. И новое платье, все еще тянувшее меня к земле едва посильным грузом, вдруг показалось самым замечательным.

На завтрак мы опоздали. А все потому, что в моем новом наряде можно было разве что величественно и плавно шествовать. Либо натужно сунуться, но с той же черепашьей скоростью. По дороге к трапезной я делала и то, и другое в зависимости от степени усталости. Да лучше б я десяток раз на рынок и обратно сбегала с порученьями Агафьи, чем тащить на себе весь этот шелк и бархат! В какой-то момент Гретте, которая куда более свободно двигалась в своем облегченном варианте платья по здешнему фасону, пришлось даже тянуть меня за руку.

Только даром моя соседка переживала, что нам еды не хватит, если не поторопимся. Все сидящие за столом невесты увлечены были отнюдь не остывающими блюдами. Напряжение витало в воздухе, и, кажется, его можно было ощутить кожей. Нашего появления никто и не заметил. Я посмотрела на Гретту — та лишь неопределенно пожала плечами и указала взглядом на явно взволнованную Ханну. Мы сели по обе стороны от нее, и рыжуха тихо спросила о том, что произошло.

— Тут Малика принялась рассуждать, кто и сколько продержится на отборе невест, — едва различимым шепотом отвечала девушка. — И решила она, что первыми Рингард прогонит Видану и Джилу. И если Вида просто опечалилась, то черноволосая взяла и заморозила воду в стакане Малики, когда та отпить собиралась. А после все крошки со стола сдуло на платье Джилы. Кажется, они сейчас сцепятся…

Необходимо было что-то предпринять. Не то, чтобы мне не любопытно было посмотреть на противостояние двух девиц явно не из робкого десятка, но еще больше хотелось спокойно поесть. А я, кстати, еще с дому и маковой росинки во рту не имела.

— Надо же, настоящий лед! — преувеличенно радостно воскликнула я, подхватывая без спроса бокал Малики. — В жизни его не видела!

И это была правда. Лед обжигал пальцы холодом, превращаясь в воду от соприкосновения с теплом. Очень интересные ощущения. Мои восторги с готовностью разделила Вайоми, тоже с некоторой опаской потрогав ледяные кристаллы. Джила немного приосанилась от гордости и снисходительно улыбнулась.

Догадавшись, к чему эти восторги, Гретта тоже решила посодействовать. Она принялась восхвалять необыкновенную прическу нашей брюнетки. Там действительно было на что посмотреть: волосы были уложены в форме цветов и затейливых узоров, словно короной венчавших голову девушки.

Спустя несколько минут подобных восхищений, назревавший конфликт был если не забыт, то отложен на неопределенное время. А потому поели мы во вполне дружественной обстановке, делясь своими впечатлениями от местной моды и строя догадки о том, что нас сегодня ждет. Права оказалась Малика, надменно заявившая, что многим присутствующим не помешает урок хороших манер.

Весь день мы провели в компании высокой и болезненно худощавой графини средних лет, учившей нас местным правилам этикета. Ее сиятельство — а именно так следует обращаться к женщине в этом титуле — даже последующие обед и ужин превратила в уроки. Я честно старалась запомнить, как полагается сидеть, с кем беседовать после смены блюд, сколько и чего можно съесть и выпить, а главное — какие приборы при этом использовать, но постоянно допускала мелкие оплошности.

Графиня (надо отдать ей должное) ни на кого голос не повышала и не ругала за невнимательность, а лишь искренне расстраивалась из-за наших неудач. Мне, как, похоже, и остальным девушка, очень не хотелось огорчать эту добрую утонченную женщину. Даже Гретта, забыв о своих шалостях, всерьез углубилась в изучение предназначения вилок и бокалов, пояснив, что «в жизни пригодится». Я заинтересовалась, как именно эти знания могут быть ей полезны, если она не собирается замуж за императора, но соседка только досадливо отмахнулась от моих расспросов.

После ужина, когда мы с Греттой возвращались в свои покои, я вдруг запаниковала:

— А если я пройдусь не так, сяду не там, скажу не то? — запугивала сама себя. — Рингард же подумает, что я деревенщина, точнее — островетянщина необразованная.

— Так ты же иномирянка, а значит — не деревенщина, а диво дивное, — насмешливо комментировала мои страхи соседка.

— О чем мне с ним говорить? Что у нас может быть общего? — не унималась я.

— А ты говори о нем, — предложила рыжая, — то есть о том, какой он умный, сильный, ловкий…

— Может, мне еще ему на шею повеситься? — хмыкнула я.

— Можешь и так, — почти серьезно отвечала Гретта, — и тогда отбор закончится, так и не начавшись.

— Ну уж нет, — прыснула я от смеха, — нельзя лишать тебя такого удовольствия!

Паж (надо хоть имя его узнать) уже ждал нас у входа в покои. Это означало, что император также ожидает. Я задохнулась от очередной волны смятения, и рыжуха, заметив это, ловко втолкнула меня в комнату, приказав мальчишке оставаться, где стоит. Как только дверь за нами закрылась, соседка развила бурную деятельность.

Стянуть кринолин удалось лишь с третьей попытки, поэтому на обезвреживание корсета времени не оставалось. Зато еще несколько нижних юбок ушли восвояси, и мой наряд стал несравнимо более легким.

— Ну вот, — Гретта была очень довольна результатами своей диверсии, — теперь ты даже сможешь добраться на свидание еще до рассвета.

Гонимая тревожным, но пленительным предвкушением, я едва не забыла императорский плащ, за что получила очередную насмешку от рыжухи и была, наконец, выпровожена из покоев.