Император желает жениться

Глава 20

Приготовления, надо сказать, затянулись, но испортить нам веселье не смогли. Тем более что горничные, невольно проникшиеся настроеньем невест, принялись делиться с нами весьма ценными сведеньями. Так стало известно, что на императорский бал созвали всех Армборгских девиц на выданье. Вот Вайоми расстроится! Правда, это также значило, что в числе приглашенных будут и местные завидные женихи. Как то ли пошутила, то ли сказала всерьез одна из служанок, предстоящий вечер должен стать открытием нового брачного сезона для этой провинции.

Наконец самые бойкие девушки-прислужницы выдали нам пути ко всем укромным и романтичным местам замка и прилегающих территорий. Я принялась заверять, что меня это не интересует, а моя бесстыжая соседка лишь глупо хихикала. На том нас торжественно выпроводили на празднество.

Прежде бывать в большом бальном зале, да и в самой той части дворца, мне не доводилось. Здесь не было ничего серого и будничного. Огоньки, освещавшие нам путь, отражались в удивительно тонких и изящных статуэтках и подвесках из блестящего металла, коих было огромное множество в широких коридорах. Создавалось впечатление, что все вокруг искрится и сияет.

В сам зал вела широченная арка. По обе стороны от входа несли службу стражи, обряженные по случаю в начищенные доспехи и шлемы с перьями. При ближайшем рассмотрении я узнала в них знакомых сплетников, но на мою робкую попытку поздороваться они никак не отреагировали. Видать, служба не позволяет.

Пройти в зал просто так мне не дал седой, но все еще статный мужчина в форменной ливрее и с длинным кованым посохом. Он предельно вежливо попросил остановиться по правую руку от него, а после несколько раз с силой ударил своим орудием по шлифованной каменной плите под нашими ногами. Когда же все присутствующие обернулись на этот призыв и замерли в ожидании, мужчина возвестил зычным голосом:

— Леди Варвара, маг Стихии Воды!

Ответом ему были удивленный ропот и восхищенные вздохи. А я смутилась и собралась было сказать седовласому распорядителю, что он все напутал, но вовремя спохватилась. Как знать, может я и есть истинная леди по праву рождения? Магом я тоже себя не считала, но такое определение меня вполне устроило. Не обозвали ведьмой, и на том спасибо! А несогласные пускай ропщут — мне-то что?

Приободрившись, я расправила плечи, подняла голову и величественно вплыла в зал. Уверенности придавало изумительное платье из тончайшего атласа, кой я опасалась испортить неверным движением. При том мне даже дышалось легче, ибо в бальных нарядах допускалась такая «вольность», как открытые ключицы.

Гости расступались, освобождая мне путь к центру зала. Никто не упустил возможности осмотреть меня с головы до ног. Подтверждением тому, что выгляжу я вполне достойно, послужили заинтригованные мужские взгляды и завистливые — женские. Я старательно не замечала ни те, ни другие, решительно шествуя туда, где в окружении незнакомцев были замечены Видана и Вайоми.

Если наша шоколадка просто-таки купалась в лучах всеобщего л, то ясновидица изо всех сил пыталась остаться никем не замеченной. Выходило не очень: расшитый серебром нежно-розовый бархат и очаровательный румянец на ее щеках не оставляли и шанса, что любопытствующий взор скользнет мимо. Я приветливо кивнула девушкам и получила лучезарные улыбки в ответ. Похоже, все намерены поразвлечься этим вечером.

За моей спиной загромыхало, и над головами гостей пронесся возглас:

— Леди Гретта, маг Стихии Огня.

Я едва не прыснула от смеха, а вот рыжая бестия, очевидно, ни на йоту не усомнилась, что имеет право называться «леди». Она просияла неподдельной радостью и бодро зашагала к нам. На ходу негодница озорно подмигивала достопочтенным императорским поданным мужского пола, ввергая и суеверный ужас их степенных жен. Вот никак не может обойтись без своих шалостей!

При том я не могла не отметить, что в целом Гретту с ее Стихией встретили куда спокойнее, чем меня. Джила же, которую представили следующей, удостоилась лишь настороженного молчания в ответ на свое появление. Странно, но гости, что в большинстве не имели никакого отношения к магии, все равно отожествляли себя с Огнем.

Мне стало обидно за девушку, которой отчетливо дали понять, что ее здесь не примут. Печалясь над этим, я продолжала наблюдать, как северная колдунья гордо шествует по залу. Взор ее ярчайших синих глаз равнодушно скользил по лицам, пока не метнулся куда-то в сторону. Я проследила за ее взглядом, и с изумлением обнаружила, что он обращен к Вильгельмине. Неужто они знакомы?

Вильма откровенно скучала, нацепив на лицо бесцветную вежливую улыбку. Ее рука покоилась на локте отца, который вел весьма оживленную беседу с некими пожилыми господами. В отличие от дочери, советник сразу отметил пристальное внимание Джилы. Скрестив с ней взгляды, Нэствел, кажется, потерял всякий интерес к своим собеседникам. Он всего одно мгновение хмуро взирал на императорскую невесту. Затем лорд коротко ей кивнул и вновь вернулся к даже не успевшему прерваться разговору, а девушка продолжила свой путь. Никто, кроме меня, ничего не заметил.

Я схватила стоящую рядом Гретту за руку и зашептала ей на ухо:

— Видела, как Джила с лордом-советником перемигивается? — спросила взбудоражено. — Что бы это могло значить?

Подруга удивилась, но ответить не успела — самая холодная из невест уже поравнялась с нами. Потому рыжуха лишь неопределенно дернула плечами и как ни в чем не бывало поприветствовала новоприбывшую.

За всем этим я пропустила момент появления на балу Малики. Ее уже заслонили от меня другие гости, а подходить к остальным участницам отбора она не спешила. Жаль, а мне ведь так хотелось увидеть наряд нашей принцессы!

Если восточная красавица хотела блистательно явиться на бал последней из претенденток на императорскую руку, то ничего не вышло. В этом плане ее тут же обставила Кирстен, чей приход вызвал бурную реакцию окружающих. Кажется, все только ее и ждали.

Походило на то, что коротышка местная знаменитость. А еще оказалось, что она вполне способна быть очаровательной и приветливой даже со своими соперницами. Блондинка первый делом подошла к стайке невест и радушно раскланялась с каждой. Что ж, можно и поздороваться — от меня не убудет.

Пока мы с Кирстен заверяли друг друга, что рады встрече, среди приглашенных на бал началось неясное волнение. Женщины стали одна за другой опускаться в приветственных поклонах, а мужчины уважительно склоняли головы. Я недоуменно обернулась.

Император призрел арку, через которую входили его гости, и возник в другой части зала, очевидно, воспользовавшись неприметной дверью в противоположной стене. Так он оказался сразу на невысоком помосте, и ему не пришлось прокладывать себе путь через толпу.

Оказалось, у Рина даже корона имеется! Поверх собранных волос и отчасти закрывая высокий лоб, был надет не слишком широкий золотой ободок с гравировкой. Даже этот символ власти указывал на то, что повелителю претит излишество. То же можно было сказать и хорошо скроенном удлиненном камзоле, не имевшем ни вышивки, ни драгоценных запонок. Все императорское одеяние скорее походило на парадный военный костюм, и этим Рингард заметно выделялся среди разодетых в шелка мужчин.

Под руку повелителя держала (кто бы сомневался!) любимая тетушка Озма, не потрудившаяся по случаю праздника сменить свои привычные меха. Рядом с молодым племянником она еще больше напоминала позабытый прошлогодний сухофрукт. Но судя по горящему взору бельмастых глаз, чувствовала старуха себя в тот момент никак не хуже первой придворной красотки.

Разглядывая эту странную парочку, я совсем забыла, что мне сейчас полагается почтительно кланяться. От постыдной неловкости меня спасла, как ни странно, Кирстен. Она ощутимо дернула мой подол, заставляя опомниться. Я поспешно изобразила книксен и тихо прошептала: «Спасибо!». Ответом мне послужило презрительное фырканье.

Приняв дань чести, Его Величество милостиво приветствовал гостей, тем самым разрешив женщинам выпрямиться, а их спутникам — снова поднять взор. Подумалось, что Рин с этим изрядно затянул, поскольку мои согнутые в коленях ноги начали побаливать. Но никто больше признаков недовольства не выказал. Возможно, это просто мои мышцы более уязвимы после уроков верховой езды.

Занятая своими размышлениями, я прослушала начало речи императора, и чуть было не пропустила самое интересное:

— …в Огненной империи всегда уважали силу и тех, кто ею обладает, — увещевал Рингард внимающих ему поданных, — потому призываю Вас проявить все надлежащее почтение к моим иномирским гостьям, ибо они привнесли в нашу Империю столь недостающую ей Силу. Это праздник в их честь!

Звучало торжественно, но в этих словах что-то явно было не так. Мои неясные домыслы облачила в слова Вайоми, никогда не умевшая скрывать свои чувства:

— Это что же он, — еле слышно пискнула девушка, — запугивает нами местную знать?

Император продолжал говорить, желая всем от души повеселиться этим вечером. А я украдкой оглянулась на стоящих рядом дворян. Те на нас опасливо косились, и, похоже, даже отступили подальше. Вот кто придумал глупость о том, что страх имеет какое-то отношение к уважению?!

Тем не менее, стоило распорядителю пригласить всех на пиршество, и приунывшая было публика взбодрилась. Зал стал стремительно пустеть — все приглашенные потянулись к еще одной арке, за которой в огромной трапезной над застланными скатертями столами вмиг зажглись сотни огней.

Принаряженные не хуже иных гостей слуги помогли каждому найти отведенное место. Меня усадили между незнакомыми мужчинами, а напротив оказалась Джила. Куда проводили моих подруг, я не знала, а крутиться и рассматривать всех вокруг воспрещали приличия.

Зато мне был отлично виден император, восседавший во главе нашего, центрального стола. По левую руку от него привычно расположилась Озма, а вот справа между Рингардом и собственным отцом разместилась Вильгельмина. Как мило! По правилам местного этикета именно с ней Его Величество должен беседовать полвечера. И, судя по всему, его ничуть не расстроило такое соседство.

Мое раздражение сложившейся ситуацией усугублялось еще и тем, что мне самой в собеседники достался занудный вельможа средних лет. Даже сидя, я значительно возвышалась над ним, потому время от времени приходилось разглядывать лоснящуюся голову под изрядно поредевшими волосами.

Зануда немного поразглагольствовал о погоде, будто могло быть что-то занимательное в бесконечной мгле или мутном сером небе. Но быстро пройдя сию вступительную часть светской беседы, мужичок принялся расспрашивать меня о том, что его действительно интересовало. Оказалось, обо мне, как, наверное, и о других иномирянках, вовсю сплетничали при дворе.

Я пыталась отвечать коротко, всем своим видом показывая, что хотела бы сменить малоприятную тему.

— Да, сирота…

— Нет, родителей не знала…

— Да, Дар передался по наследству…

Но мой собеседник никак не желал униматься:

— Стало быть, в Вашей державе истинная магия может достаться простолюдинам? — удивился мужчина.

— Об этом мне не известно, — я испытывала непреодолимое желание поставить на место знатного воображалу, потому кичливо заявила: — Моя мать служила лично королю.

— Женщина?! — изумился мой сосед и продолжил насмешливо: — Ужели в Вашем королевстве не нашлось достойного мужчины для служения монарху?

Кажется, плешивый так и не понял, отчего мой взгляд стал тяжелым, а утомительная беседа сошла на нет. Ну и пусть считает меня невоспитанной! Внутри меня клокотал гнев, потому я предпочла отмолчаться, чем наговорить лысеющему пню, чего не следует.

Благо, вскоре объявили смену блюд, а это значило, что можно, наконец, повернуться к другому соседу. Им оказался довольно молодой блондин, вежливо представившийся мне бароном каких-то там земель.

Поздоровавшись, я поняла, что не хочу снова повторять унизительный для меня разговор. Потому решила сразу расставить все на свои места:

— Скажите, Вы тоже считаете, что женщина — это лишь придаток супруга и без него она ни на что не годна?

Явно не готовый к подобному вопросу, барон казался обескураженным. Но он довольно скоро совладал со своим замешательством и, чуть подавшись вперед, заглянул за мое плечо. Рассмотрев моего соседа слева, блондин понятливо улыбнулся.

— Я полагаю, что принижать роль женщин склонны те, кто не сумел снискать их благосклонность, — туманно отвечал молодой человек, очевидно насмехаясь над плешивым. — Возможно, это объясняется стремлением некоторых мужчин потешить уязвленное самолюбие.

Конечно, эта отповедь служила скорее попыткой меня развеселить и утешить, но моя обида отступила, и я внимательнее присмотрелась к блондину. Что ж, ему самому вряд ли приходилось страдать от отсутствия женского расположения. Он походил на мужскую версию Кирстен: очаровательные ямочки на щеках, притягательный взгляд из-под густых ресниц и мягкая обезоруживающая улыбка. Я облегченно выдохнула и тихо рассмеялась в ответ на его шутку. Похоже, что вечер будет не таким скучным, как мне думалось вначале.

Краем глаза поймала не себе хмурый взгляд Рингарда. Надо же, заметил-таки! Пока я обменивалась «любезностями» с плешивым, а он сам развлекал Вильму, император ни разу и не глянул в мою сторону. А стоило хоть немного развеселиться, Рин принялся буравить меня взором, безучастно кивая в такт тому, что ему втолковывала Озма.

Прерывать занятный разговор даже из-за явного императорского недовольства, желания не было. Потому я продолжила с необычайной увлеченностью внимать своему собеседнику, а он, воодушевленный этим, снова заговорил:

— Предвещаю, что многим в Империи доведется пересмотреть свое отношение к роли прекрасного пола в делах государственной важности, — поделился своими рассуждениями блондин, слегка понизив голос. — А Вы и Ваши… подруги, вероятно, немало этому поспособствуете.

Подобное измышление меня озадачило:

— Сомневаюсь, что стоит возлагать на нас такие надежды, — проговорила я неуверенно.

— Мы вскоре это узнает, — широко улыбнулся барон. — Видите ли, дорогая, за нашим столом сейчас собрались представители всех благородных семейств. А это люди, которые до сегодняшнего вечера небезосновательно мыслили себя самой грозной силой Огненной странны.

Украдкой оглянулась на плешивого. Ой зря я выказала ему такое пренебрежение…

— И что же изменилось? — поинтересовалась я, уже догадываясь, к чему клонит словоохотливый блондин.

Он усмехнулся моей показной непонятливости, но все же ответил:

— Едва ли истекло часа два с момента, как всем присутствующим недвусмысленно дали понять: Его Величество обладает преимуществом, с которым придется считаться.

— Вы говорите об императорских невестах? — уточнила на всякий случай.

Мой собеседник вдруг перестал улыбаться и заглянул мне в глаза.

— Знаете, дорогая, — заговорил он проникновенно, — согласно имперским законам, невеста, как и жена, может быть только одна. Даже у самого властелина.

— Тогда в каком же качестве, по-вашему, мы здесь находимся? — растеряно спросила я.

Мужчина неопределенно повел плечами.

— Не мне об этом судить, — уклонился он от ответа. — Каюсь, но меня восхищает то, каким экстравагантным способом мой повелитель заполучил в свое распоряжение шестерых магичек, обладающих, надо думать, недурными способностями. Дождаться не могу, когда увижу Вас в действии!

Должна признать, мне его высказывание польстило.

— А Вы, стало быть, не опасаетесь за свое положение? — позволила себе полюбопытствовать, раз барон настроен говорить откровенно.

— Нисколько, — заявил тот с обворожительной улыбкой. — Уж простите мне мою нескромность, но я всегда умел находить общий язык с милыми леди.

Далее разговор незаметно перетек в менее животрепещущее русло. Блондин поведал несколько истории о своих путешествиях за пределы Огненной Империи, посоветовал мне отведать некоторые и вправду изумительные блюда и ненавязчиво расспросил о моей магии. Создавалось впечатление, что до конца пиршества для этого мужчины не существовало ничего важнее и занимательнее, чем моя малозаметная особа. В общем, барон всеми силами доказывал, что общение с противоположным полом — его сильная сторона. Потому может статься так, что, получи женщины больше власти в стране, он будет только в выигрыше.

Наша непринужденная болтовня настолько поглотила все мое внимание, что об императоре я вспомнила, только когда он поднялся со своего кресла. Это ознаменовало окончание застолья, и все пирующие последовали примеру величества, предвкушая последующие танцы. Я же, наоборот, испытала разочарование: лучше и дальше перешучиваться с интересным собеседником, чем выхаживать среди незнакомцев под унылую музыку.

Блондин галантно помог мне выйти из-за стола, но после отпускать мою ладонь почему-то не спешил.

— Я был бы несказанно счастлив сопровождать Вас этим вечером, — проговорил он. — Позвольте, дорогая, стать сегодня Вашим кавалером.

Еще чего не хватало! Одно дело — вести хоть и приятную, но в некотором роде вынужденную беседу во время трапезы, и совсем другое — это открыто принять ухаживания местного сердцееда. Я мягко отняла руку и постаралась подобрать слова для вежливого отказа. Все же обижать человека, скрасившего для меня вечер, совсем не хотелось.

— Не думаю, что стоит… — начала было я, но договорить мне не дали.

— А я вот уверен, что не стоит, — холодно уведомил Рин, невесть как оказавшийся за моей спиной.

Я вздрогнула от неожиданности, а барон, по-видимому, нисколько не смутился. Он-то наверняка заприметил подошедшего правителя до того, как тот заговорил. Выходит, его предложение не случайно прозвучало именно в этот момент.

— Ваше Величество, — светловолосая голова опустилась в учтивом поклоне.

— Ваше Величество, — вторила я блондину, который в один миг утратил для меня все свое очарование.

Мне удалось развернуться на каблуках и плавно опуститься в книксене, не задев никого из стоящих слишком близко мужчин. Притом очень хотелось отпихнуть обоих локтями!

Император быстро кивнул, что позволило мне выпрямиться, и снова обратился к белобрысому:

— Ваше предложение неуместно, учитывая положение, на котором находится леди.

— Какое положение? — осведомился барон, позабыв где-то свою сообразительность.

— Гостьи под моей личной опекой, — скучающе отозвался Рин, — ее родственников, как сами понимаете, здесь нет.

Блондин выразительно посмотрел на меня, мол: «Слышала, кто ты для него?» Наверное, это задело бы мое самолюбие, если б я взаправду мнила себя невестой повелителя. А так… Я все еще относилась к происходящему, как к удивительному приключению.

— Если Вы передумаете… — барон снова заговорил со мной.

Вот как, значит? Ежели он смеет предлагать, то, выходило, императорская опека не обязывала меня во всем подчиняться.

— Не передумает, — твердо заверил повелитель.

Я и не собиралась! Но с чего «опекун» мной распоряжаться вздумал?! Может, посчитал, что я не в состоянии сама делать выводы и принимать верные решения? Неужели Рин поверил, что я могу всерьез увлечься этим покорителем женских сердец? Обидно!

Надувшись, я безразлично наблюдала, как мой недавний сосед, спешно откланявшись, примкнул к веренице гостей, тянущейся на выход с трапезной. Император же остался стоять рядом.

— Похоже, все-таки стоило озаботиться изучением карты рассадки гостей, которую так усердно скрывала от меня леди Оземалия, — весело проговорил он. — Возможно, удалось бы подобрать Вам более подходящего компаньона.

Я подняла изумленный взгляд: снова не сумела угадать его настроение. Вопреки моим опасениям, Рин ничуть не сердился. Более того, он казался вполне довольным. Не моя ли отповедь барону так позабавила величество?

— О, не беспокойтесь, — мне не удалось разделить императорское веселье, — я прекрасно провела время в компании его милости.

Смешинки тотчас исчезли из черных очей.

— Я Вам настоятельно рекомендую впредь избегать подобного общества, — с нажимом сказал император.

Смысла препираться я не выдела, потому заверила без тени усмешки:

— Непременно последую Вашему совету.

— В таком случае, желаю Вам приятного вечера, — последовал неожиданный ответ.

Рингард вежливо улыбнулся и стремительно направился в бальный зал, оставив меня одну. В моей груди заклокотало возмущение, и я не сразу заметила на себе косые взгляды немногих оставшихся в трапезной знатных особ и слуг. Походило на то, что император и так привлек нежелательное внимание одним только разговором со мной.