Император желает жениться

Глава 32

До площади, где меня должны были дожидаться друзья, добиралась перебежками, шарахаясь от собственной тени. Не ровен час, увидит кто да проследит, куда бегу. Но ни один слуга, ни стражник мне не встретился, и я уж было подумала, что удача сопутствует. Пока не выбежала на ту самую площадку. Освещалась она скудно: всего в нескольких окнах горели огни, но и этого оказалось достаточно, чтобы понять — нет никого. Я для пущей уверенности даже кругом все обошла, старательно избегая пятен света на бурой брусчатке, но без толку. Первую паническую мысль, что подруги ушли, а обо мне забыли, отмела сразу. Ей на смену пришла другая, еще ужасней: а как девчонок всех изловили и не придут они?

Не знаю, как долго я маялась в ожидании, изводя себя страшными думами, но успела изрядно замерзнуть, даже кутаясь в императорский плащ. Наконец, в арке заколыхался огонек. Я спряталась в тени, надеясь разглядеть пришедших прежде, чем меня заметят. Под высоко поднятым зажженным факелом шли трое: впереди Малика, что постоянно опасливо озиралась, а следом барон и опиравшийся на его плечо заметно прихрамывающий Нисс. Больше никого.

— А рыжуху куда девали? — спросила я в полный голос, позабыв об осторожности.

Друзья как один подскочили от неожиданности, когда я вышла на свет.

— С ума сошла?! — просипела принцесса, хватаясь за сердце. — Я ж тебя чуть по камням не размазала!

Ой! Стоит запомнить, что нельзя пугать магичек, когда те на взводе.

— Гретта отлучилась ненадолго, — отвечал мне Нисс, — сказала, что ей надо совершить акт мести… в библиотеке.

— Странная она, — хмыкнула Малика, — можно подумать, Империя обеднеет, лишившись пары книг.

Книг, как же! Я готова была поспорить, что подруге моей не давал покоя императорский тайник. Впрочем, у нее явно имелся повод для мести. Ее возлюбленного стража не пощадила: один глаз парня заплыл бордовой опухолью, на губах виднелись следы запекшейся крови, а при попытках встать на левую ногу приятель шипел от боли. А вот блондин, вместе с ним попавший в казематы, избитым и потрепанным не выглядел. Видать, к благородным преступникам здесь относятся с куда большим почтением.

От размышлений меня отвлекла мелькнувшая на галерее второго этажа низкорослая тень. Памятуя, что в замке принято отправлять на поиски малолетних служек, я пришла к неутешительному выводу:

— Нас обнаружили, — сообщила мрачно.

Барон проследил за моим взглядом, но слуги уже и след простыл, тем не менее, не верить мне повода не нашлось.

— Очевидно, отбиваться придется дамам, — угрюмо проговорил он, — на нас особо рассчитывать не стоит.

В подтверждение своих слов блондин погремел цепью, что нес, намотав на руку. Присмотревшись, я поняла, что она связывает браслеты на ногах обоих парней. Выходило, они на поводке друг у друга, но и это не самое печальное.

— Металл заговорен, — пояснил Нисс, — наши магические силы скованны.

Мои губы сами собой растянулись в неуместной улыбке.

— Есть у меня одно средство против всякой магии, — заявила самодовольно. — Явись, Каскар!

Острие меча звякнуло о брусчатку, а его рукоять мне едва удалось удержать в руках. Малика пораженно отшатнулась, Нисс одобрительно присвистнул, а барон пробормотал: «Чего только не отыщешь в дамском ридикюле?» Я велела кинуть цепь на камни и попробовала ее перерубить, но тщетно. Видимо, силенок маловато. Принимать у меня меч парни отказались: вдруг и его чары исчезнут. Вместо них ко мне подскочила принцесса и, крепко обхватив рукоять поверх моих ладоней, помогла занести оружие над головой и тяжело опустить его на треклятую цепь. Одно звено переломилось надвое, а по остальным пробежали быстро гаснущие красные искорки. Похоже, справились.

Радоваться пришлось недолго — из арки донеслись пока еще далекие голоса. Пришло время защищаться. Я растеряно оглянулась и помрачнела:

— Мне нужна вода, но где тут?..

Барон ободряюще подмигнул и присел, широко разводя руки. Горячий воздух сначала согрел наши ноги, а затем покатился по площади волной, оставляя за собой вместо снега лужи и ручейки. Я принялась радостно благодарить, но мой добродетель почему-то не спешил принимать признательность.

— Вы должны знать, что если со стражей я вам и помогу, то против Его Величества идти не стану, — серьезно предупредил блондин, — он — мой повелитель и ему я присягал…

— Эт понятно, — бывший контрабандист панибратски хлопнул барона по плечу, избавляя его от необходимости оправдываться.

На том договорились, что надобно закрыть проход. Не без помощи Нисса, запретившего земле впитывать воду, я собрала ее из лужиц и подняла ровным водопадом над входной аркой. Малика призвала морозные ветра, и вода превратилась в толстый слой льда. Мы решили, что ледяная стена сможет задержать стражников, а вот магам она не помеха. Так и случилось: какое-то время мы слушали звон, с которым с противоположной стороны пытались прорубить ледяную стену. А затем все стихло, и полыхнул огонь. Зря я надеялась, что это Вайоми вместе с магом-законником пытаются к нам пробраться. Вместо них мы увидели, как наш заслон истекает водой под ноги императору.

Он сделал несколько шагов вглубь площади, давая дорогу стражникам, что выходили с оружием наготове. Повинуясь сигналу командира, вояки попытались нас окружить. И им бы сей маневр удался, кабы вдруг под ногами не задрожала-загудела земля. Кто-то испуганно присел, звеня латами, у других подогнулись колени. Лишь усилием воли я заставила себя стоять ровно и обернулась к Ниссу — единственному среди нас магу Земли, что мог заставить брусчатку трястись. Приятель закрыл глаза и сцепил зубы, но его, побитого и измученного, быстро покидали силы. Потому землетрясение прекратилось, едва начавшись. А заклинатель лишь раздраженно зарычал, вновь грузно опираясь на плечо товарища по несчастью.

Рингард насмешливо ухмыльнулся. Вояки быстро пришли в себя и продолжили движение, с опаской косясь в нашу сторону. И как нам теперь защищаться? Я огляделась, но оставшейся на камнях воды не хватило бы даже на то, чтобы ноги страже намочить. Умоляюще посмотрела на Малику, но та лишь растерянно кусала губы и не решалась пустить в ход свою силу. Да что же это? Неужели после всего пережитого мы все-таки проиграли?

Мое отчаяние будто почувствовал Каскар, и снова я ощутила холод и тяжесть его рукояти в своих руках. Видимо, призывать колдовское оружие можно не только словами. Жаль, что помочь мне оно не сможет: для меня грозный меч почти неподъемный, Нисс слишком слаб, чтобы им размахивать, а блондин просто не захочет. К последнему между тем и обратился император:

— Ваша Милость, — проговорил Рин все с той же усмешкой, — стоит ли зачислять Вас в ряды перебежчиков?

— Если Вы не против, Ваше Величество, — спокойно отвечал барон, — я бы предпочел нейтралитет.

К моему удивлению, Рингард согласно кивнул. Думается, он действительно высоко ценил представителей благородных семейств и старался без нужды их не обижать. На том повелитель потерял интерес к барону и заговорил с Маликой.

— Наше соглашение все еще в силе, Ваше Высочество, — проговорил мягко, без насмешки, — или же Вам оно более не интересно?

Принцесса колебалась всего мгновение, а затем медленно направилась к императору. Поравнявшись с ним, она встала рядом, но опустила голову, чтобы больше на нас не глядеть. Рин опустил ладонь на ее плеч. Возможно, хотел приободрить, но выглядело так, будто он заявил свои права на девушку. А после настал мой черед торговаться.

— Варвара, отдай меч, — велел он, а когда я не шелохнулась, продолжил уговаривать: — Довольно, милая, ты ведь не воровка и чужого не возьмешь. К тому же, если отступишься сейчас, тебя никто и пальцем не тронет. Я не допущу.

В мое сердце закралось сомнения, но заметивший это Нисс подался вперед и просвистел сквозь зубы:

— Не смей!

Он прав — сдаваться нельзя. Меня Рин, может, и не станет наказывать, а вот для друзей отступить — все равно что добровольно пойти на казнь. Нет уж! Нам нужно тянуть время, пока еще есть шанс, что помощь поспеет! Я резко выдохнула и выразительно покачала головой со стороны в сторону.

Мне даже с расстояния в дюжину шагов удавалось разглядеть яростный блеск черных очей.

— Варвара! — негодующе рыкнул Рин, но после вздохнул, успокаиваясь, и словно бы попросил: — Не заставляй меня применять силу.

— Я бы рекомендовал Вам воздержаться от подобных угроз, — прозвучало за его спиной.

В арке блеснул серебром знакомый кафтан, и на свет неспешной походкой вышел маг-законник. Почти что рука об руку с ним шагала невероятно довольная Вайоми, а вслед за ними спешила встревоженная Видана.

Император стремительно обернулся к вновь прибывшим и, казалось, готов был кинуться на них с голыми руками.

— А Вас-то что сюда привело?! — возмутился он, но, опомнившись, прочистил горло и сдержано проговорил: — Прошу прощения.

Законник лишь отмахнулся:

— Не стоит, — весело заверил он, — я, знаете ли, и не привык к радушным приемам.

Да уж, вряд ли кто рад встречать в доме уполномоченного карать и миловать. И он тотчас доказал, что недаром.

— Рингард, маг Огня, — продолжил кэр Иан, заметно посерьезнев, — Вы обвиняетесь в организации контрабандной переправки оружия магического поражения, а также в похищении межмирских путешественников и удерживании их против воли.

На мага кинулись сразу несколько излишне рьяных стража, но словно на стену натолкнулись и попадали, кто на спину, кто навзничь. Не мертвы — обездвижены. Колдун, казалось, и внимания на них не обратил. Но и его величеству выдержки не занимать — даже бровью не повел. Вместо того надменно отвечал на обвинения:

— Мне не пришлось никого похищать или удерживать силой, — заявил Рин, — но я вправе наказать тех, кто нарушил законы Империи.

Похоже, император намеренно избегал разговоров об заколдованных мечах, но его выпад не возымел успеха.

— Приберегите оправдания для допроса, — почти по-дружески посоветовал законник.

На ладони мага вспыхнуло голубоватым огнем, а затем взмыло в воздух витиеватое сплетение чаровских нитей. Рингард поменялся в лице и неотрывно следил за происходящим широко распахнутыми глазами. Заклинание зависло между мужчинами и стало разрастаться, явно стремясь спеленать собой застывшего в ужасе императора. Это зрелище было настолько страшным и завораживающим, что никто не обернулся на шум возни где-то на стене. До той поры, когда там вспыхнули колдовские огоньки, а над головами пронесся напряженный и звенящий сталью женский голос:

— Отпустите мальчика, — приказала Озма, — иначе я отпущу ее!

Все присутствующие как по команде удивленно посмотрели вверх. Часть галереи ярко осветилась, и было отчетливо видно, что на краю каменного парапета стоит Гретта, обмотанная от шеи и до бедер цепью со знакомым плетением. Таким незатейливым способом ее не только пленили, но и лишили магии. Два края цепи в руках крепко сжимала стоящая за оградой старуха. Стало ясно: отпусти она «повод» — девушка тут же полетит вниз навстречу бурым камням.

— Так отпускайте, — равнодушно предложил колдун, — и сами к нам спускайтесь.

Не успела я возмутиться его словам, как обеих — и старуху, и рыжуху — невидимая сила столкнула вниз, и полетели они, вереща и кувыркаясь в воздухе. Сначала я было решила, будто с перепугу для меня время замедлилось, ведь невозможно так сразу поверить, что два человека способны парить в воздухе и плавно опускаться на землю, аки перышки. Те же, кто кинулся их спасать, вынуждены были ждать у стены, задрав головы. Наконец, Нисс изловил свою умолкнувшую от изумления зазнобу, бережно усадил на брусчатку и принялся разматывать цепи, попутно покрывая поцелуями мокрые от слез веснушчатые щеки. Императорскую тетку никто ловить в полете не стал — стражники дали ей приземлиться и лишь затем принялись подымать на ноги. Она сразу же стряхнула со своих мехов заботливые руки, приказала служивым разойтись и направилась к законнику, чеканя шаг. Подойдя почти вплотную, старуха воинственно вскинула взгляд (рослому мужчине она едва доставала до груди) и намеревалась заговорить, но маг ее опередил:

— Надо думать, во всем происходящем Вы сыграли далеко не последнюю роль, леди, — глаза колдуна хищно сверкнули металлом, точно ястреб предвкушал добычу.

Озма враз сникла, быстро глянула на внучатого племянника, над которым все еще нависало заклинание, и неожиданно призналась:

— Это Я заговаривала мечи против чародеев, — старуха старательно выговаривала каждое слово, — Я приказала Мариасу выкрасть девиц, Я принуждала их магичить на благо Империи. Так что, кэр служащий Комитета, Вы не того арестовываете.

Комитетчик выслушал и недоверчиво вздернул брови. По выражению его лица без труда определялось — он ни слову не поверил. Тем не менее, обличать ложь не спешил.

— Вот как? — задумчиво протянул маг, снова оборачиваясь к Рингарду: — И Вы готовы это подтвердить?

Рин какое-то время боролся с собой, глядя в бельмастые глаза любимой родственницы, но сдался:

— Подтверждаю, — произнес он сдавлено.

Кэр Иан пожал плечами и небрежно взмахнул ладонью. Колдовская сеть, что грозила императору, метнулась к Озме, окутала ее и погасла. Тело старухи обмякло и стало медленно оседать на камни, но племянник подхватил ее, упав на колени.

— Что Вы?.. — прохрипел Рин, всматриваясь в лицо тетушки.

— Магический сон, — доверительно поведал законник, — весьма надежный способ пресечь попытки побега, скажу я Вам. И ухода спящие не требуют, где положил — там и лежат недельку-другую. Главное, не забыть…

Император вперил в мага ненавидящий взор:

— И как укрепить Вашу память? — сквозь зубы спросил он.

Колдун отвечал с готовностью, точно ждал подобного вопроса.

— Я определенно не запамятую вернуться, если здесь смогу получить как можно более полные данные о путях и конечных целях контрабанды, — уверенно проговорил он.

— Дайте мне неделю, — ненадолго задумавшись, отозвался его величество.

Он опустил голову и заметно посмурнел, что меня встревожило не на шутку. А ежели Рин не сумеет раздобыть нужные сведенья в срок? Озма так и останется лежать ни жива ни мертва? Я вопросительно посмотрела на Нисса — тот уже успел освободить рыжуху и подвести ее ко мне с бароном. Приятель понял меня без лишних слов и принялся оправдываться:

— Мне об оружии никто не докладывал — не мой профиль, — заявил он, — я ж вообще всегда за мир! Ну, можно морду кому начистить, если уж иначе никак, но ножичком тыкать али на мечах рубиться — эт не по моей части.

— Мы тебе верим, — сообщила подошедшая Вида, но предупредила: — а вот Комитетчику о твоих делишках лучше бы не знать.

Вайоми, что шла следом, собралась было взбунтоваться — она уже всецело поддерживала сторону законника и неведомого нам Комитета. Но под угрюмым и многообещающим взором Гретты шоколадка решила оставить свои мысли невысказанными. Вместо нее мы услышали бодрый призыв кэра Иана:

— Пора в путь, девушки, — окинул он взглядом сразу всех бывших невест, — пока я не замерз окончательно.

— И его с собой возьмем! — спешно потребовала рыжуха, указывая на Нисса.

Приблизившись, колдун придирчиво осмотрел парня с головы до ног и пробурчал недовольно:

— Да куда его, побитого и обессиленного?..

Бывший контрабандист покачал головой, нехотя соглашаясь с магом. А Гретта переполошилась:

— Нельзя его здесь оставлять! — воскликнула она срывающимся голосом. — Никак нельзя! Разве не видите, что эти нелюди с ним сделали?!

Законник искоса глянул на шмыгающее носом веснушчатое лицо, хмыкнул и запустил руку в наплечную сумку. Порывшись в ней, выудил нечто похожее на высушенный скрученный лист и протянул Ниссу:

— На вот, жуй, — приказал он, — на какое-то время поможет, но восстанавливаться после будет тяжко.

Парень понятливо кивнул (явно и сам знал такое снадобье), но решительно отправил листочек в рот. Тем временем Рин выпрямился, подал знак страже, и те, уложив Озму на собственные плащи, унесли старуху в замок. Малика смотрела сочувственно и не на шаг от императора не отошла. К ней прежде всего и обратился законник, интересуясь, все ли готовы уходить. Принцесса отвечала спокойно и уверенно:

— Я остаюсь.

— А как же папашка-император? — не преминула ехидно спросить Вайоми.

— Он меня замуж отдать собрался…

— Велика разница! — фыркнула Гретта.

— …За инквизитора, что задался целью сжечь всех ведьм на наших землях, — договорила брюнетка.

— Не всех, раз ты еще жива, — резонно заметила я.

— Только потому, что во дворцах облавы проводить не принято, — отмахнулась Малика, — у меня было место, чтобы вырасти и кое-чему выучится, скрываясь от собственных родителей, но этому времени пришел конец.

Рингард слушал свою невесту без особого интереса. Очевидно, уже знал ее историю и, выходит, спасал от неминуемой гибели да еще и обещал достойную жизнь.

— Миров много, — сообщил кэр Иан.

— И мне нечего им предложить, кроме образцового знания придворного этикете, — невесело улыбнулась принцесса.

На том девушка кивнула нам — своим бывшим соперницам, и, отвернувшись, поспешила к арке вслед за стражей. Над ее головой несся колдовской огонек — никак Рин озаботился. Что ж, возможно, они станут хорошей парой. По крайней мере, тому положено неплохое начало в виде уважения и благодарности.

— Мне тоже придется остаться, — вдруг подала голос Видана, — ведь совсем без сил я порог мира не переступлю.

Ни от кого не укрылось, что барон ободряюще сжал ее ладонь, точно обещал позаботиться. Законник устало откинул ладонью волосы со лба и позвал Виду поговорить в стороне. Когда они отошли, около меня встал Рин, протянул руку и стянул с плеч свой плащ:

— Думаю, что он не понадобиться тебе в краях, где никогда не бывает снега, — пояснил мужчина.

Меня немало озадачила затаенная нежность его голоса. Неужели больше не злиться? И о мече, что давно скрылся, но по-прежнему оставался у меня, не вспоминает.

— Мне очень жаль Озму, — тихо проговорила я.

Император тяжело вздохнул:

— Случившееся с ней — моя вина, и сделаю все возможное, дабы это исправить, — пообещал он, а затем тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и слегка улыбнулся: — Я правда буду по тебе тосковать.

Нельзя его так покидать! Набравшись смелости, я заговорила:

— На тебя наложили любовные чары, — заверили шепотом, — так случайно получилось…

Рин, вместо того, чтобы рассердиться или хоть озадачиться, просто рассмеялся:

— Я отпрыск императорской фамилии, Варвара, — веско сказал он, — потому с детства заговорен от подобных посягательств.

Я не нашлась, что ответить. Воротилась Вида, обняла по очереди всех подруг и сердечно попрощалась. Законник потер ладони и приказал готовиться, раз уж ни у кого больше возражений не нашлось. Рингард, барон и ясновидица отошли подольше и наблюдали со стороны. Колдун раздал последние указания, и мир Огненной Империи померк, чтобы вскоре и вовсе исчезнуть.

Я трусливо вцепилась в руку Вайоми — так страшно было вновь оказаться в непроглядной черноте межмирских переходов. Но на этот раз межмирье выглядело совершенно иначе: ярко освещенный ровным белым светом извилистый тракт, за пределами которого ничего не рассмотреть. Даже звуки никуда не пропали. Я отчетливо разобрала ошеломленный шепот Нисса: «Вот это силища!». А еще восхищенный вздох шоколадки. Лишь кэр Иан не озирался по сторонам, а сделался напряженным и сосредоточенным. Он глядел себе под ноги отрешенным взглядом, точно видел больше, чем было доступно моему взору. Вскоре маг уверенно двинулся вперед, а мы заспешили следом.

Я и разобрать не смогла, как мы оказались в новом, дышащим запахом раскаленного песка мире. Здесь сгущались сумерки, разгоняемые красными и оранжевыми фонариками. Нас обступили стены высоких домов, сложенных их желтых пористых плит. Вайоми сначала радостно пискнула, но затем погрустнела:

— Выходит, я первая? — обиженно спросила она.

— Твой мир оказался ближе остальных, — безразлично пояснил законник.

Но шоколадка сдаваться не собиралась:

— А возьмите меня с собой, — попросила она, — научите ведьмачить, и я точно Вам пригожусь…

Колдун посмотрел на девушку пристально, изучающе так, точно что-то прикидывал. Я бы точно съежилась вся под этим взглядом, но не будь то Вайоми — она лишь с вызовом глядела в ответ. Не сработало. Мужчина усмехнулся, словно извиняясь, и утешающе предложил:

— Поговорим годков через пять?

Шоколадка тотчас надулась и пробурчала недовольно:

— Да Вы к тому времени женитесь и думать обо мне забудете!

Мага сие заявление явно позабавило, и он вполне искренне засмеялся. Впервые с момента нашего знакомства. А его воздыхательница лишь больше разобиделась:

— Зря смеетесь, — сердито заявила она, — я в таких вещах никогда не ошибаюсь!

На том шоколадка нас покинула, послав на ходу воздушный поцелуй. Как только кудрявая голова скрылась в полумраке улочек, Гретта неподдельно возмутилась:

— И не попрощалась!

Я растеряно пожала плечами и подскочила от неожиданности, когда жаркий вечер без предупреждения снова сменился белоснежным ничто. На этот раз путь оказался неблизким и утомительным. Мне чудилось, что мы не идем, а топчемся на месте. Вокруг не менялось решительно ничего, и лишь кэр Иан все также внимательно вглядывался в тропу. Когда я уже почти осмелилась спросить, долго ли нам еще шагать, нас внезапно оглушил шум оживленного города. Вся компания обнаружила себя стоящими среди дурно пахнущего помоями переулка, а за углом грохотали повозки, бодро впаривали свои товары торговцы, а подавальщицы громогласно зазывали на обед прохожих. Здесь было светло и солнечно — день в самом разгаре.

Рыжуха вдохнула полной грудью, точно уличный смрад был ей милее весенних лугов. А вот Нисс озадачено озирался по сторонам и не спешил разделять восторги своей дамы сердца. Похоже, пришло время расставаться, но мне хотелось отсрочить сей момент.

— Теперь ты снова вернешься к своему промыслу? — печально полюбопытствовала я у подруги.

— Нет, — мотнула головой та, — не везет мне в последнее время, а удача в этом деле позарез нужна…

— И чем займешься? — я и не пыталась скрыть ухмылку.

— Подумываю и впрямь к пекарю в подручные податься, — серьезно отвечала Гретта, — если возьму куда.

— Да я тебе собственную пекарню построю, лишь бы конопатый нос в темные делишки не совела, — на радостях пообещал Нисс.

— А сумеешь? — недоверчиво уточнила рыжуха.

Лицо бывшего контрабандиста расплылось в самодовольно улыбке:

— Не задаром же на Мариаса пару лет горбатился.

Я едва вслух не ойкнула — стоило бы приятелю попридержать язык! Опасливо покосилась на законника, а тот и бровью не повел. Несколько долгих мгновений он сверлил взглядом стремительно бледнеющего парня, прежде чем заговорить:

— Как я понимаю, ты тоже здесь остаешься? — поинтересовался маг у Нисса.

Ответить тот постарался с привычной беспечностью:

— С мамой знакомиться надобно, — отозвался приятель, приобняв старательно кивающую Гретту. — Как только ссадины на лице подлечу.

— Что ж, — принял отповедь колдун, — надеюсь еще встретить вас среди миров… в качестве законопослушных путешественников.

Хоть последние слова и были сказаны с нажимом, стало ясно, что парочка отделалась лишь испугом и строгим предупреждением от законника. Но спровадить его все же хотели поскорей. Счастливая рыжуха стиснула меня в объятьях и горячо прошептала на ухо:

— Помни, подруга, что думать надо головой, а не сердцем или другим не подходящими для того органами, — принялась она наставлять.

— И ты о том не забывай, — хохотнула я в ответ.

Повеселевший Нисс тоже не остался в стороне:

— Мы к тебе еще как-нибудь заглянем, ежели способ найдется, — пообещался он, — и болталка пусть тебе остается, подарком будет. В жизни еще не раз пригодится.

— Чего? — не поняла я.

Парень протянул руку и вытянул из моего уха металлического отливающего серебром слизня, показал со всех сторон, а затем ловко засунул назад, оставив на коже ощущение холодка.

— Болталка, говорю, — пояснил приятель, — позволяет тебе все языки понимать и с любым туземцем беседовать.

Та вот что Нисс проделал, едва мы оказались в Огненной империи! Да с таким переводчиком… Вот родину свою отыщу и с местными там на равных изъясняться буду! Но выразить всю свою благодарность я не успела — комитетчик, недовольный затянувшимся прощанием, позвал в путь.

Шли мы молча. Я печалилась о расставании с любимой подругой, а кэр Иан был слишком сосредоточен, чтобы отвлекаться на разговоры. Из-за поникшего настроения даже вид приземистых беленых домиков с яркими синими ставнями не принес ожидаемой радости. Подумалось равнодушно, что вот так и завершилось мое приключение. И лишь после подивилась, что меня, в отличие от других, законник привет прямо домой. Очутились мы аккурат перед деревянной калиткой, ведущей в небогатый сад поместья моей кормилицы. Странность эту комитетчик объяснил, не дожидаясь расспросов:

— Мне пришлось провести некоторое время на этом чудном островке, выясняя, кто ты и как умудрилась связаться с контрабандистами, — буднично рассказал он.

Ох, и доставила я ему хлопот! Пристыжено пробормотала извинения, но получила в ответ лишь усталую ухмылку. Только тогда обратила внимание, что провожатый мой выглядит измотанным. Не зря Нисс твердил, что межмирские переходы требуют немалых сил, а законнику пришлось едва ли не целый день по мирам мотаться да еще и нас, невест непутевых, за собой вести. Надо было позволить ему отдохнуть, потому я предложила первое, что на ум пришло:

— Не хотите ли гранатового соку?

— Гранатового? — переспросил мужчина и признал: — Никогда раньше не пробовал.

— Даже если бы и доводилось, наш все равно вкуснейший, — уверенно заявила я и по-хозяйски распахнула калитку перед гостем.

Маг без сомнений принял приглашение. Его я усадила на покосившуюся лавку в оплетенной виноградом беседке, а сама кинулась в тесный погребок, где неизменно охлаждался заготовленный сок. Прохлада освежила голову, впустив в нее множество вопросов, которые непременно надобно задать кэру Иану, пока тот не ушел навсегда. Я схватила кружку побольше (должно быть, кто-то из братьев для себя припас), плеснула в нее густую жидкость из тяжелого глиняного кувшина и поспешила в сад.

Колдун смело откинулся на не самую надежную с виду спинку лавки и прикрыл глаза, бездумно перекатывая в ладони невесть откуда взявшийся самоцвет. Стоило мне приблизиться, гость выпрямился и с благодарностями принял кружку из моих рук. Утолив жажду и вознеся хвалу дивному напитку, мужчина милостиво дозволил:

— Спрашивай.

Откуда только узнал? Собираясь с мыслями, я умостилась на самом краешке лавки и начала издалека:

— Что будет с Виданой? — полюбопытствовала робко. — Неужели у нее теперь нет выбора, и придется остаться в Империи, не имея ни сил, ни каких-либо прав?

Маг ухмыльнулся:

— Я предлагал ей восстановить силы немедленно, — он недвусмысленно подкинул в ладони свой камушек, — но твоя приятельница отказалась.

Я пораженно отрыла, а затем захлопнула рот. Что тут скажешь? А кэр Иан продолжил:

— Мы условились, что у нее будет неделя, дабы осмотреться, — поведал он, — а когда я вернусь, она получит назад свои силы и сможет либо уйти со мной, либо остаться насовсем.

Даже сомнений нет, что барон сможет убедить Виду задержаться. А вот что касается дел законника…

— Что станет со старухой, если император не сможет раздобыть нужные Вам сведенья?

Вся веселость враз слетела с лица колдуна, а ответ прозвучал довольно резко:

— Будет спать, пока сведенья не найдутся или ее жизнь не завершится естественным образом.

Не то, чтобы я питала особую приязнь к старой леди, но все равно нечестно с ней так поступать.

— Вы же понимаете, что вся затея с колдовским оружием принадлежит Рингарду и его тетка безвинно пострадала, — страстно проговорила я, втайне сомневаясь в невиновности Озмы, — Вам разве не интересно наказать настоящего виновника?

Комитетчика мой выпад, кажется, позабавил и смотрел он теперь с любопытством, но отвечал строго:

— Мне не интересно оставлять государство без правителя, учитывая, что его проступок перед Комитетом не так уж серьезен, — сообщил он, — но смею заверить, я не стремлюсь убивать или даже наказывать. В этом точно нет справедливости.

Вообще-то…

— А если государь нечестным путем заимел свой титул и власть? — уточнила я.

Мужчина задумался ненадолго, а когда заговорил, тон его сделался поучительным:

— Тебе, возможно, будет непросто это принять, — старательно подбирал он слова, — но мы не влезаем без крайней необходимости во внутренние дела миров. Если Комитет примется повсеместно навязывать свое виденье правды и всеобщего блага, подконтрольные общества либо взбунтуются, либо попросту утратят индивидуальность.

Ага, в моем городке тоже есть любители понаблюдать в стороночке, как псы дворовые дерутся. Посмотрят опосля на кровавый исход и глубокомысленно изрекают, мол, природа свой отбор ведет. Видимо, эти малоприятные мысли отразились на моем лице, а потому колдун счел нужным добавить:

— От вмешательства извне все потеряют больше, чем обретут. В мирах перестанет зарождаться и развиваться их уникальная, ни на что не похожая магия…

Вспомнила, что имеется и у меня нечто редкостное, но мне лично бесполезное. Беззвучно шевельнула губами — и тяжелый меч лег на колени.

— Его зовут Каскар и является он по зову, — сообщила я, решительно протягивая магу чужое сокровище, — полагаю, в нем еще немало колдовства сокрыто, но Вы с тем лучше меня разберетесь.

— Оставить не хочешь? — поинтересовался кэр Иан. — Это ценный трофей.

Уверенно мотнула головой:

— Да я его едва в руках удержать могу, — хмыкнула небрежно, — и, по правде говоря, побаиваюсь силы, заключенной в мече.

Мужчина, наконец, избавил меня от тяжести «трофея», поднялся и без видимого усилия рассек клинком воздух перед собой. На гладком лезвие вспыхнули и тотчас угасли огненные узоры, а после и сам меч растворился в воздухе.

— Не отправлять же такое чудо пылиться в комитетских хранилищах? — заговорщицки спросил меня колдун и продолжил: — Надо бы мне тебя отблагодарить…

Не успела я заверить, что в благодарностях ничуть не нуждаюсь, как мужчина потребовал протянуть ему ладонь. Я безропотно повиновалась, ожидая ощутить вес своего подарка. Но лишь ветерок щекотнул кожу, оставив после себя настоящую печать с замысловатыми вензелями. Пока я рассматривала непонятный дар, законник принялся объяснять:

— С этим знаком ты можешь потребовать помощи у любого колдуна — никто не посмеет отказать, — заявил даритель, — но я бы тебе советовал воспользоваться им, чтобы попросится на обучение к толковому магу-воднику. Думаю, отыскать такого в столице твоей морской страны не составит особого труда.

Я повела плечами: откуда мне знать? Но мысль была так заманчива! Сбежать в столицу на учебу — да об этом же мечтает едва ли не каждый здешний подросток! Кроме, разве что, Николаса, ведь он мог уплыть куда душа пожелает, а зачем-то остался. Я тряхнула головой, отгоняя непрошенный мысли, и неуверенно уточнила:

— А что потом?

Кэр Иан немало удивился такому вопросу.

— Да что угодно, — заявил он и предложил: — Хоть ко мне на службу иди. Я в ваших краях без году неделю — дел невпроворот. И в мирах понадобятся доверенные маги — связные… Если захочешь, конечно.

Выходит, меня ждет жизнь, которую я и представить не могла. Обучение. Настоящая серьезная работа. Столица! И для того даже замуж ни за кого идти не надо. Вот как все оборачивается.

— Но по-тихому сбежать не рассчитывай, — предупредил маг, — я обещал местным чинушам дать знать, если ты «найдешься», так что градоначальник уже в курсе. И, полагаю, не только он.

С тем колдун исчез, будто и не было его вовсе. Зато в наступившей тишине я отчетливо расслышала, как скрипнули петли калитки. Вскочила, пустилась почти бегом по узкой тропинке среди запущенных садовых зарослей. Да я рада буду даже самому нелюбимому из названных родственников! Но у выхода на улицу не обнаружила никого. Показалось или ветер шалит?

— Не жарко? — услышала из-за спины.

Ник как и всегда говорил чуть насмешливо, но без тени издевки. Мне и впрямь сделалось душно, и дыхание сперло, но вовсе не от шелков и бархата, с которыми успела свыкнуться за последние недели.

Сердце-предатель подскочило радостно, затрепыхалось в груди, точно намерилось вырваться из тесного плена. К глазам подступили слезы, и они же напомнили о последней нашей встрече. Вмиг счастье сменилось обидой, а весь трепет и смущение как волной смыло. Я крутанулась на каблуках, поворачиваясь к давнишнему приятелю, и руки на груди сложила, дабы скрыть неровное дыхание.

— Не все ли тебе равно, гость незваный? — полюбопытствовала ехидно.

Николас оглядел меня придирчиво. Нет, не наряд мой богатый изучал, а будто проверить хотел, на месте ль руки-ноги. Я принялась недовольно сопеть. Ишь, заботливый! Главное, что голова цела, и ее-то я точно терять не собираюсь.

Не обратив внимания на мою воинственность, парень поднял взгляд и задумчиво произнес:

— Значит, усадьбу все еще домом считаешь. И то хорошо.

Это все, что он услышал в моей неприветливой отповеди! Засопела бы еще сильнее, да не хотелось тешить недруга сходством с сердитым ежом. Потому просто вздохнула и неожиданно быстро взяла себя в руки. Видать, общение с одной надменной коронованной особой не прошло даром.

— Чего тебе, Ник? — спросила устало.

Крутая смена моего настроения немало озадачила парня. В другой раз я обязательно посмеялась бы — впервые в жизни вижу самоуверенного красавца таким обескураженным. Но мне было не до смеха, потому с самым безучастным видом ждала, пока он найдется с ответом. Про себя отметила, что Николас словно осунулся за время нашего расставания: под глазами легли тени, между бровями появилась хмурая складка, а еще небрит и волосы взъерошены. Сердце кольнуло — вдруг беда у него какая приключилась?

— Да меня отец к тебе отправил, — начал Ник, отводя взгляд.

Ложь! Он никогда врать не умел, по крайней мере, мне. Пробудившееся было сочувствие истаяло, а я продолжила внимать с равнодушным любопытством.

— Удостовериться просил, не обманул ли маг, — продолжил сбивчиво сочинять бывший приятель, — ведь раз ты и вправду вернулась, городские власти теперь обязаны уведомить… У тебя ведь родственники объявились, представляешь? Точнее, пока только один дядюшка.

А вот это уже не вранье. Лихорадочно соображая, чем мне может грозить обнаруженное родство, я оторопело вытаращилась на Николаса. Он истолковал это по-своему.

— Знаешь, — заговорил проникновенно, — если бы ты способности свои не скрывала все эти годы, давно могли бы семью твою найти.

Значит, родню обычной девчушки никто искать и не думал, а раз магичка кровей непростых, так вон как споро расстарались! Хоть, вероятно, нерасторопность островных властей меня от куда более печальной участи уберегла. Вмиг вспомнился рассказ Виданы, и я похолодела от страха.

— Послушай, — кинулась к парню да в отчаянье за руки схватила, — нельзя, чтобы этот дядюшка прознал о моем возвращении! Ничем хорошим для меня наша встреча не обернется.

Ник удивился, но сразу мне поверил — я по взгляду поняла. Затем он уставился на мои ладони, что поверх его собственных легли. Отдернуть не позволил — перехватил и сжал крепко.

— Я остановлю послание, если еще не поздно, и заставлю всех молчать о тебе, — пообещал он твердо.

С тем он отпустил мои руки и быстро ушел, не прощаясь. Я глядела ему вслед, и беспокойства отступали. Если уж Ник слово дал, то сделает все возможное и даже более, дабы выполнить взятое обязательство, как бы при том он ко мне не относился. Вместе с этой мыслью в моей голове поселилась неприятная, но очень назойливая догадка. А ну как, услыхав о моем высоком происхождении, Николас мнение обо мне переменил и потому быстрее всех примчался — отношения налаживать?

К тому времени, как Агафья воротилась с рынка, я успела сменить одежду. В тонком льняном платье показалась себе едва ли не нагой, зато дышалось легче, и не шла — порхала. Это мне и пригодилось, когда пришлось уворачиваться от кухонного полотенца, что прицельно метило в мое самое мягкое место. Уже много лет опекунша не смела на меня руку поднять, а тут как разошлась. А еще крику было! Услышать довелось, что неблагодарная я и пустоголовая, и вообще совести у меня нет. Собралась обидеться и отповедь дать в манере Гретты, но старушка моя вдруг схватилась за сердце и осела на лавку. Пришлось отпаивать успокоительным настоем, которого во флаконе заметно убыло в мое отсутствие.

Уложив Агафью в постель, я еще долго гладила седые волосы, прощения просила и утешала, дожидаясь, пока женщина уснет. Понаблюдала, как во сне разглаживаются морщинки на смуглом лице, и невольно заулыбалась. Все-таки любит меня кормилица! Пусть по-своему, но любит. А я как есть бессовестная! Столько боли и тревог принесла ей своим побегом. Ничего — исправлюсь.

Предоставленная сама себе я отправилась туда, куда стремилось все мое естество. К морю! К моему морю! Заждалось, должно быть, истосковалось. Гонимая предвкушением, я мчалась вниз к побережью, не помня себя. Остановилась только у кромки воды. Присела, привычно пригладила ладошкой подбежавшую волну и… ничего. Море было теплым, ласковым и безмолвным. Не веря чувствам, я зашла глубже в воду, окунула в нее обе руки, зажмурилась, позвала, но ответа не последовало.

Да что же это? Магия-то вот она, при мне: капельки послушно задерживаются на кончиках пальцев и растекаются ручейками по коже. А море не отзывается. Неужто и оно — мой самый верный друг — так на меня разобиделось, что теперь и знаться не желает? Я взывала, уговаривала, посулами манила, но все напрасно.

Наконец, устала говорить сама с собой, словно и впрямь полоумная, и сдалась. Вышла из воды и побрела вдоль берега, зло раскидывая ногами камушки и с трудом сдерживая горькие слезы. Изредка на моем пути встречались островитяне. Знакомые все лица, даже если не знались лично. Некоторые намеревались было заговорить, но мой мрачный взгляд и взлохмаченный вид их тотчас отваживали.

Очнулась от своих безрадостный дум только когда под ногами заметила неровные каменные плиты, что укрепляли берег и вели к пристани. Северная верфь. Место унылое, под стать моим мыслям. Некогда здесь шумела жизнь: строились и чинились рыболовецкие судна, звенела рядом кузня, перекрикивались рабочие… А сейчас рокот прибоя разбавляют только злые голоса чаек и противный скрип, с которым тяжелый клюк покачивается на ржавой лебедке.

Тем более неуместно на этом фоне смотрелась белобокая двухпарусная яхта, притаившаясь в искусственном затоне. Если кто-то желал ее спрятать от чужих очей, то удачнее места и не придумаешь. Гонимая проснувшимся любопытством, я стала пробираться ближе к морской красавице — только гляну одним глазком. Уже издали было понятно, что яхточка совсем небольшая — всего дюжину шагов в длину и с четверть от того в ширину. Устойчивая. На такой не только у берега красоваться можно, но и уплыть на соседний остров или даже в саму столицу. Вот бы прыгнуть на борт и умчаться к горизонту ото всех своих горестных дум!

А что? Справляться с управлением и навигацией я худо-бедно умею. Николас прошлым летом учил. Помниться, говорил тогда, что у меня настоящий талант. Ага, талант к водной магии: где сама бы парусник перевернула, море поддерживало, выравнивало и куда надо несло. Жульничала я, в общем, тешась как ребенок восторженной похвале возлюбленного.

— Здравствуй! — нежно приветствовала я одинокую яхточку, поравнявшись с ее острым носом. — И как же тебя зовут?

Взгляд пробежался по свежевыкрашенному боку и уперся в старательно выписанную вязь. Перечитать пришлось дважды, убеждаясь, что я не обманулась. Оба раза надпись гордо гласила: «Барбара».

Однажды иноземец со случайно заплывшего к нам судна и меня Барбарой назвал, мол, в его стране эдак принято мое имя читать. Вот и как не поверить в судьбу после встречи с такой потрясающей тезкой? Может, нам и вправду суждено уплыть вместе в дальние дали: две Варьки под белоснежными парусами…

Предаваясь сладостным, но глупым мечтам, я не сразу обратила внимание на натужный скрежет старых и уже местами прогнивших ворот. Кто-то зашел на верфь с, так сказать, парадного входа. Будто застигнутая на месте преступления, я затравлено оглянулась, но если и можно было где спрятаться, то бежать далековато. Пришлось остаться на месте и напомнить себе, что доки давно заброшены, а потому находиться в них пришедший не имеет никаких прав. Равно как и я. Придумать убедительную причину моего здесь пребывания не успела. Вместо того чтобы обогнуть полуразваленное строение, Николас просто перемахнул через остатки стены.

Встретившись с моим озадаченным взглядом, парень ничуть не удивился и сразу заговорил, направляясь ко мне:

— Я, конечно, знал, что у девушек принято опаздывать на свидания, — заявил он, перекрикивая голоса чаек, — но чтобы на недели — это явный перебор! Будь я более терпеливый, ты обнаружила бы здесь иссохшую мумию.

Ах, да! Ник ведь звал меня сюда перед самым моим побегом. Но ни о каком свидании и речи не шло, просто показать мне что-то обещал. Теперь не сложно догадаться, что именно. Я окинула многозначительным взглядом полюбившуюся уже яхту и спросила подошедшего парня:

— Твоя?

— Больше нет, — разочаровал меня он и, указав на надпись, добавил: — Теперь она твоя.

— Как?! — поразилась я. — Почему ты решил отдать ее мне?

На лице, таком родном и с детства знакомом, промелькнуло нечто, чего я раньше не замечала и разгадать не смогла.

— Хотел, чтобы ты была свободна, — ответил Ник серьезно, а после пробурчал, переводя взгляд на паруса: — Кто же мог подумать, что у тебя найдется другой способ сбежать с острова?

Если он намеревался меня устыдить, то напрасно. В моем сердце в тот момент могли уместиться только два противоречивых чувства: радости от полученного подарка и горести от того, что придется отказаться.

— Я не могу ее принять, — покачала головой, стараясь не вздыхать слишком тяжко.

Николас глянул на меня искоса, и уголок его губ едва заметно дернулся вверх. Но перечить не стал. Он давно уяснил, что бесполезно со мной спорить, если уж я решила показать гордость.

— Так хоть прокатимся, — утверждал, а не спрашивал.

— Это еще зачем? — недоверчиво справилась я.

Ой не люблю такую его извиняющуюся улыбочку, словно провинился в чем и сейчас примется все исправлять. Я скрестила руки на груди и принялась сверлить друга хмурым взглядом. Вспомнилось, что мы вообще-то в ссоре, и я жутко оскорблена.

— Я же тебя повсюду искал! — начал парень, снова поворачиваясь ко мне. — Благо рыбаки видели, куда направилась.

Еще и будто упрекал, но меня подобными уловками не проймешь.

— И зачем я тебе понадобилась? — осведомилась угрюмо.

— Предупредить хотел, — Ник сменил тон, и я приготовилась услышать дурную весть. — я не успел остановить послание. Твой родственник вручил отцу хитрый магический маячок, который моментально сообщает ранее обговоренную весть.

Я даже ощутить смогла, как от щек вмиг отхлынула кровь. А Николас, видя мой испуг, торопливо продолжил:

— Но волноваться не о чем, — принялся заверять он, — все городское управление будет в один голос утверждать, что произошла досадная ошибка. Агафью я предупредил — она и словом о тебе не обмолвится, как и все, кто тебя видел или знал о возвращении.

Ник говорил уверенно, ведь островитяне своих не сдают. А я для них, как ни крути, куда более своя, чем мой новоявленный родственничек.

— Твой дядя пришвартовал свой бриг в одном из ближайших крупных портов, — рассказывал парень, — быстроходному судну понадобится всего несколько часов, чтобы сюда добраться. Уж не скажу, насколько сильно ему не терпится с тобой повидаться, но, раз хочешь избежать встречи, лучше бы тебе уже сегодня скрыться.

— Куда ж мне деваться? — растерялась я.

— Тут-то мы и пригодимся, — самодовольно отвечал Николас, явно имея в виду себя и его-мою яхту.

Я его воодушевления не разделяла и лишь вопросительно подняла бровь, точно подражая своему несостоявшемуся жениху. Пришлось приятелю объясняться:

— Можем погостить денек-другой у соседей, — он махнул рукой куда-то в сторону островка с небольшой рыбацкой деревушкой, — у меня там товарищи имеются…

Мы оба взглянули на морскую гладь, туда, где должен вдали виднеться небольшой кусочек суши. Но увидели нечто совсем другое. Над морем сгущались тучи, темно-синие, грозовые и совсем неподходящие для этой поры года. Предчувствуя неладное, разом смолкли чайки, и ветер стих, перестав раскачивать старый трос. Ненастье надвигалось с неестественной скоростью и уже заслонило собой вечернее солнце. Вдруг настали сумерки и ощутимо похолодало.

— Похоже, наше путешествие откладывается, — пробормотал Николас.

Оказалось приятно услышать его голос в гнетущей тишине, и я приободрилась. Возможно, нас ждет небывалая буря, но это значит, что дядюшка ко мне не доберется. Я даже толком не успела додумать эту мысль, когда ту часть горизонта, что виднелась из бухты, от нас заслонили сразу два сотканных из черной воды корабля. Они казались, да и были невозможными, тем не менее, вполне по-настоящему на всех своих водных парусах при полном безветрии неслись к берегу. Я всем своим нутром ощутила злобу воды и отчетливо поняла, что весь остров окружен такими же порождениями магии разъяренного колдуна. Ища защиты, подступила к Нику, и он приобнял меня за плечи, притягивая к себе, но не смог оторвать завороженный взор от надвигающейся угрозы.

— Ты все отлично придумал, — почему-то мне надо было сказать ему об этом, — вот только дядя и не собирался меня искать. Он просто смоет подчистую весь город со мной и всеми, кому обо мне хоть что-то известно.

Любимый друг посмотрел на меня внимательно, словно проверял, не вздумала ли я шутить. Да кто ж подобное понапрасну говорит?

— Тебе есть, что ему противопоставить? — спросил он деловито.

Ник выглядел спокойным, собранным и не был намерен паниковать. Похоже, разрыдаться на его груди от страха и безнадеги не выйдет — еще получу хорошую взбучку напоследок. Он ведь никогда не признавал за мной права на слабость и беспомощность.

— Нет, море перестало откликаться на мой призыв, — отвечала я, стараясь скрыть истеричные ноты в голосе.

— Ясно, — кивнул парень, оглядываясь на яхту, а затем заговорил снова: — Вот что, Варька, несись со всех ног в город и уводи всех, кого успеешь, в старый монастырь на горе. Он весь из каменных глыб — и не такую непогоду выдерживал. А я попытаюсь пробраться к бригу и отвлечь колдуна. Надеюсь, удастся выиграть для вас побольше времени.

С тем он чуть крепче сжал меня в объятьях, но тотчас отпустил, кинувшись развязывать узлы на канате, что держал судно у причала.

— Ветра нет совсем! — воскликнула я. — Как же ты в море выйдешь?

Тут Николас позволил себе улыбнуться и кичливо проговорил, кивая на парусник:

— Она с секретом, и без ветра может обойтись.

Опять его придумки! Сколько помню, Ник был одержим совершенствованием суден и, надо признать, добился в том немалых успехов.

— А ты? — я все еще не могла заставить себя сдвинуться с места.

— Меня не ждите, — парень мотнул головой, откидывая черную прядь со лба, и прикрикнул: — Беги!

Как же! Отравить его на верную смерть, а самой сбежать, — не бывать тому! В голове проносились лихорадочные мысли, выдавая одну безумную придумку за другой. Неужто я совсем ни на что не годная магичка: силы есть, а знаний — пшик? Хоть кое-что я все-таки знала…

— Я поплыву! — заявила смело и поскорей взобралась на борт, пока Ник не успел меня остановить. — А ты город спасай!

Тот только хмыкнул:

— И далеко ты уплывешь, если море тебя больше не слушает? — насмешливо напомнил парень, тоже запрыгивая на яхту.

Ой, кажется, он разгадал, как мне удавалось так «талантливо» управляться с парусниками. Выходило, без его помощи мне никак не справиться.

— Что ты задумала? — спросил Николас, уверенно дергая один за другим рычаги у бортов.

Под палубой что-то затарахтело — и «Барбара» сама собой пришла в движение! Не успела я поразиться этому, а судно выйти из затона, как нас откинуло назад высокой волной. Первые чудища из черной воды достигли берегов. Они не смогли причинить серьезный урон, но на их месте из морских глубин восставала новая призрачная армада. Ник выругался в полголоса, но, перезапустив механизмы, смог прибавить ходу нашей яхте.

— Ты должен высадить меня на один из этих кораблей, — сообщила я, указывая на жуткие порождения чужой магии.

— С ума сошла?! — Ник от изумления даже штурвал из рук выпустил, но, опомнившись, схватился за него вновь. — Как ты вообще себе это представляешь?

Пришлось объясняться:

— Связь с морем я утратила — это верно, но управлять водой, что уже обрела подобие формы, все еще способна, — мне самой отчаянно хотелось верить в собственные слова, — надеюсь, удастся развернуть хоть один корабль и атаковать милого родственничка.

— Ты с ним не справишься, — уверенно проговорил Николас.

— Мне и не надо, — признала я, — будет достаточно, если он кинется уничтожать плоды собственных чар. Стихия не прощает тех, кто пытается ею управлять, а потом еще и пренебрегает собственноручно созданным колдовством.

По крайней мере, о чем-то подобном говорил Рин, разъясняя, почему сам не взялся уничтожить заколдованную им же брошь. Оставалось надеяться, что правила чародейства для всех миров одинаковы. Скорее всего, так и есть, ведь не исчезла же моя водная магия в Огненной империи.

— Высадишь меня, возвращайся на сушу и уводи горожан, — приказала я, — мы не можем быть уверенными, что мой план сработает.

Ник ничего не ответил, даже не смотрел на меня, но и спорить не стал, к моему огромному облегчению. Я вглядывалась в его сосредоточенное лицо, а сердце рвалось на куски. Вдруг отчетливо поняла: если не признаюсь ему сейчас, другой возможности уже не представится.

— Ник, я должна тебе сказать… — начала нерешительно, пытаясь найти правильные слова.

— Постой, не надо, — перебил меня возлюбленный, снова глядя прямо в глаза, — ты не погибнешь сегодня, Варвара, потому давай обойдемся без прощальных речей, хорошо?

Я обиженно поджала губы. Вот умру сегодня (а в таком исходе не оставалось сомнений), он же будет себе локти кусать, что не выслушал мои последние слова! Пока я развлекалась, воображая Ника, страдающего над моим бездыханным телом, яхта вышла из бухты. Пред нами предстала устрашающая картина: отовсюду, куда только достигал взгляд, к берегу тянулись чернющие силуэты кораблей. Мне захотелось оказаться как можно дальше от них, к примеру, на горе в каменном строении, что там веками стояло и еще не меньше простоит. А Николас оглядел море оценивающе так, и задумчиво произнес:

— Надо же, как ты дядюшке допекла, — изрек он, показалось, даже с усмешкой, — что вы с ним не поделили?

— Наследство моей матери, наверное, — вздохнула я, — во всяком случае, так моя подруга ясновидица считает.

— Вот оно что, — протянул приятель, — а так ли уж нужно тебе приданное, от которого люди теряют рассудок?

Не смотря на весь творящийся вокруг ужас, мне захотелось от души посмеяться. Можно подумать, я на что-то претендовала и родственников обобрать пыталась! Николас добился своего — мои коленки перестали трястись от страха. Предполагать, что нам противостоит обезумивший скряга, а не хитрый расчетливый злодей, было легче — это повышало шансы на успех моей задумки.

Больше мы не говорили. Ник направил яхту навстречу одному из кораблеподобных монстров, обогнул его, разворачиваясь, и проплыл некоторое время рядом, приноравливаясь к ходу. Когда капитан нашего маленького судна сделал все, от него зависящее, пришла моя очередь проявлять свои способности.

— На абордаж! — хохотнул Ник, подбадривая меня.

Я лишь криво усмехнулась в ответ. Вот как он может продолжать шутить? Даже злило, что ему не страшно так, как мне. Досада придала сил. Я призвала черную воду, и та откликнулась, соорудив для меня некое подобие трапа. По нему и взошла, покачиваясь, на хлюпающую под ногами «палубу». Вероятно, можно было найти более изящный способ на нее взобраться, но уже одно то, что я держалась на поверхности, а не ушла под воду, должно было произвести впечатление. Украдкой оглянулась на Ника. Его пальцы, вцепившиеся в штурвал, побелели: вот-вот и дерево разлетится на щепки от таких усилий. Сам парень этого, казалось, не замечал. Он напряженно следил за мной (куда только девалась вся напускная веселость?) и, убедившись, что я не собираюсь тонуть, крикнул:

— Я буду рядом!

С тем Николас крутанул рулевое колесо, закладывая крен на левый борт. Значит, возвращаться в город он не собирается. Еще и отплыл подальше, не оставив мне возможности высказать свое возмущение. Вот выживу ему на зло, тогда он у меня все выслушает. Чтобы не смел больше от моих сердечных признаний отмахиваться! И вообще, снова с морем подружусь, и Нику придется плавать только туда, куда я позволю! Осталось только выжить.

Пришла пора выполнять задуманное, хоть я все еще плохо представляла, что должна делать. К моему удивлению, главную подсказку мне дала магия. Сила, вынудившая воду обрести форму и цель, оказалась почти родной и, что немаловажно, податливой. Я словно наяву видела нити, связывающее порождения колдовства с их создателем. Они же указывали мне путь.

По моему велению захваченное чаровское судно послушно сменило направление, неся меня к незнакомому врагу. Пришло понимание, для чего он выбрал именно такое воплощение своей магии: управлять «кораблем» куда легче, чем обуздать волну. Судно легко двигалось, не сбиваясь с курса, а образ запросто умещался в воображении — детали внешнего вида будто бы сами собой приходили в голову. Воодушевленная этим открытием, я решилась подчинить себе еще одно дядюшкино детище. «Иди передо мной, защищай!» Получилось. Даже на расстоянии мои приказы выполнялись, как само собой разумеющееся. Хоть какой-то прок от родства с обезумевшим колдуном. Как насчет третьего трофея? Чувствуя себя пиратом, я ухватилась за магические путы еще одного водного монстра — и он пошел за мной.

Ликовать пришлось не долго. Я утратила бдительность, и мой собственный корабль ощутимо просел. Он едва не расплылся, стремясь стать тем, чем ему и положено быть — частичкой моря. И только переполошившаяся магичка на борту помешала этому чаянью сбыться. Кое-как я слепила почти истекшийся образ обратно. Вышло не так искусно и правдоподобно, как у дядюшки, зато мое творение, утратив в массе, приобрело в скорости и маневренности. Но с пиратством пришлось завязать. Я и так получила больше, чем могла рассчитывать.

Бриг со спущенными парусами был заметен издалека. На фоне устрашающих водных монстров он казался тонким, изящным и неопасным, и это, конечно же, обманчивое впечатление. Подходить к нему слишком близко я не решилась: не хватало еще, чтобы меня достали из залповых орудий. Я рассчитывала, что дядюшка и так уже знает обо мне — не мог же он не почувствовать вмешательства в свои чары. А коли и не заметил этого, то я дам о себе знать. Проверю, как скоро родственничек выйдет из себя, если всячески мешать его замыслам.

Мои подчиненные таранили один за другим своих грузно идущих к берегу братьев. Враги терпели разгромное поражение: не менее полудюжины кораблей разлетелись брызгами и обратились в волны. Я все ждала, когда получу ответный удар, но его не последовало. Словно в насмешку на месте поверженных чаровских монстров восставали два новых. Да он просто издевается надо мной! Должно быть, колдун уверен, что я уже проиграла и никуда не денусь. Посмотрим!

Сменив тактику, я попыталась уйти прочь от острова, заслонившись захваченными кораблями, точно щитом. Пусть маг думает, что я решила сбежать. Очень скоро пришлось распрощаться с одним из своих защитников. Другого я держала изо всех сил, восполняя его повреждения и атакуя недругов. Но и он был уничтожен. Меня пытались окружить, преграждали путь и даже пускались в погоню, но я каждый раз оказывалась хитрей. Мне удалось наловчиться на ходу расплетать чужие чары и проскакивать быстрее, чем дядя успевал их восстанавливать. Его действия ставали все более топорными, а формы, в которые облекалась магия, все менее сложными и узнаваемыми. Похоже, он не на шутку разозлился. А это как раз то, чего я добивалась!

Бриг остался далеко позади, а острова уже и видно не было в полумраке. Я почти вырвалась из окружения, пришлось даже сбавить ход. Все-таки настоящий побег не входил в мои планы. Но мне вдруг перестали чинить преграды, мол, хочешь — уходи. Неужто дядюшка проявил милосердие? Я растеряно огляделась, не понимая, как теперь быть. Отголосок незамутненной ярости настиг меня прежде, чем я увидела гребень волны. Она сносила все на своем пути. Такая размозжит меня и развеет все мои чары. Дожидаться этого я не стала: просто отпустила магию и тотчас ушла с головой под воду.

Плавала я плохенько. Никогда не доводилось всерьез учиться. Море само меня держало, а ежели хотелось нырнуть — просто велела, и вода несла меня ко дну, а затем назад. Сейчас же меня крутило и кувыркало среди неисчислимого количества воздушных пузырьков. Всего несколько мгновений — и я перестала понимать, в какой стороне находиться небо. Даже отзовись сейчас вода, я не смогла бы указать путь к морской поверхности и такому необходимому мне воздуху. Сосредоточилась на единственной мысли: не пытаться вдохнуть, даже если тело настойчиво этого требует. Как-то слишком быстро сознание стало ускользать. Меня больше не швыряло, словно куклу в водовороте. Я просто медленно шла ко дну, не в силах даже дернуться. Оказалось, что вода бывает вязкой и тяжелой. Я в последний раз распахнула глаза, которые нещадно пекло, и смогла рассмотреть, как вдали одна за другой гаснут колдовские нити. Магия дяди разрушена. С этой радостной мыслью я блаженно улыбнулась, зажмурилась и позволила морю забрать мое тело. Но, видать, у него были свои планы на мой счет.

Когда чужие пальцы больно стиснули мои плечи и за них же потянули меня куда-то, удивляться уже не было сил. Крепкая рука легка поперек моего живота, а мир вокруг снова забурлил. Несколько мощных толчков вверх — и на меня обрушились звуки. Первым, что я услышала, стал собственный жадный хриплый вздох. С ним почувствовала, как клокочет жидкость в груди. Попыталась откашляться, но лишь наглоталась противной соленой воды.

Всего несколько мгновений назад я смиренно принимала свою погибель, а вот теперь совсем перехотелось умирать. Все, что было мне нужно, — это дышать, но чья-то ладонь тянула мой подбородок кверху, не позволяя широко открыть рот. Я пыталась извернуться и выбраться из тисков, но мой мучитель был неумолим. Из-за моих барахтаний нас снова накрыло волной, а когда удалось вынырнуть, над моим ухом пронесся крик:

— Не вырывайся! — грозно приказал Ник. — Иначе применю силу.

Не скажу, что паника отступила, но соображать я стала куда лучше. Он прав: если тонущий человек с перепугу слишком уж буйствует и грозит потопить не только себя, его легче… Ну придушить там или приложить чем тяжелым по голове. С шишкой на лбу, зато живой — не такой уж плохой исход. Не дожидаясь, пока Николас примерит эту рыбацкую науку на меня, я обмякла в его руках и перестала препятствовать своему спасению. Парень облегченно булькнул благодарность и принялся грести куда-то. Вскоре я почувствовала, что он устал, а продолжает двигаться лишь благодаря упрямству. Помочь бы, да нечем, разве что ногами подрыгать. И на чары рассчитывать не приходится. Какая магия, когда я из последних сил держусь где-то между явью и беспамятством?

Тут-то нас и подхватило вновь ожившее море. Отозвалось, родненькое! Но толком порадоваться я не успела — впору было пугаться. Нас с Ником, который и не думал меня отпускать, гребнем волны буквально вышвырнуло обратно на палубу яхты. Вода отхлынула. Где-то подо мной послышался сдавленный стон: видать, неожиданная встреча с досками не прошла для моего спасителя безболезненно. Я же всматривалась в проясняющееся небо, и жизнь снова наполняла меня. Мы победили! Мы выжили!

Неловко перекрутилась, явно оставив Николасу несколько ссадин от острых локотков. Затем обхватила ладонями любимое лицо, смахивая капли, и с неистовой жаждой впилась поцелуем в соленые губы. Рассудила, что раз некоторый опыт жарких лобызаний у меня уже имелся, то я точно знаю, что делаю. Да что я там знала! Стоило Нику отозваться на мой порыв, тотчас все — и яхта, и море, и небо — будто исчезло, оставив нас наедине. Его ладонь обхватила мой затылок, не оставляя даже шанса увернуться от упоительных ласк. С легким смущением поняла, что мое насквозь промокшее платье — не преграда для пальцев, что нежно поглаживаю спину. А еще ткань не препятствует жару, что исходит от обнаженной кожи. Отрешенно подумала, что Ник, должно быть, избавился от рубахи, прежде чем прыгнул за мной в воду. Подобные бессвязные мысли загорались и тут же меркли. Я была слишком занята, зачем-то пытаясь запомнить каждое прикосновение и собственный отклик.

Мое сердце позабыло правильный ритм и пустилось в шальной пляс, разгоняя ощущение счастья по телу. Я вся, от кончиков ушей до пяток, наполнялась любовью. Как-то сразу без слов поверилось, что Ник меня любит. Нельзя же целовать так трепетно, если не любишь. Так зачем тогда прерывать такой восхитительный сладко-соленый поцелуй? Николас решил, что так надо. Он отстранился и сел, все еще прижимая меня к себе. Не желая отпускать — замерзну еще — я крепко обхватила его руками. Зря. Парень дернулся и зашипел от боли. Испугано отдернула руки и, перегнувшись через его плечо, взглянула на спину. На ней имелось несколько глубоких неровных царапин.

— Надо было лучше подгонять палубные доски, — насмехаясь над собой, разъяснил Ник, — но я и предположить не мог, что придется по ним голышом кататься.

Не дожидаясь ответа, он бережно ссадил меня на эти самые доски и встал. Я отвернулась, делая вид, что старательно разглядываю вновь вынырнувший из полумрака остров. Нет, ни стыда, ни неловкости я не испытывала. Только досаду, что горячие объятья оборвались прежде, чем были произнесены заветные слова. Сразу продрогла и сжалась вся, став вдруг жалким трясущимся комочком.

— Снимай платье, — велел Николас.

Я встрепенулась и пораженно уставилась на него. Не шутил.

— Как? — пролепетала обреченно.

Конечно, я только что буквально излучала любовь, горела страстью, но это ведь не значит, что теперь со мной можно поступать как угодно. Или значит?

— Тебе видней, — насмешливо фыркнул парень, сдергивая со стропы свою оставшуюся сухой рубаху, — можешь попробовать через голову.

Он положил уцелевшую вещь к моим ногам, походя погладил предательски дрогнувший подбородок и скрылся в тесном трюме, явно давая мне время переодеться. Вот ведь дуреха-то! Человек мне жизнь спас, едва свою не погубив, а я о нем непонятно что думаю! Коря себя, я спешно стянула липшее к телу платье и облачилась в широкую рубашку. Сразу стало теплей, но вот незадача: ткани едва хватало, чтобы прикрыть бедра. Недолго думая, я плюхнулась на мягкое место и поджала колени к подбородку. Выходило, что из-под моего наряда выглядывают только пальцы ног.

Тем временем, Николас продолжал чем-то шуршать в трюме, а у меня появилась возможность спокойно обратиться к морю. Оно отзывалось неохотно, неясно, будто спросонья. Удалось выяснить лишь, что причиной «немоты» моего верного друга стали проделки дядюшки, потому, едва колдун лишился сил, его чары стали понемногу развеиваться. Кроме того, уяснила, что его бриг на всех парусах мчится прочь от Иллады, но мое море пусть и сонное, а злопамятное, потому дальше столичного острова родственничку не уйти.

Воротился Ник, неся сверток плотной ткани и флягу.

— Укроемся от ветра, пока одежда пообсохнет, — пояснил он свою добычу, а затем тряхнул флягой, — а вот этим можем согреться.

Нет уж! Я от крепких напитков глупею, а по утрам еще и головной болью мучаюсь. Николаса пьяным видеть не доводилось, но проверять его стойкость не время — капитану еще домой нас доставить надобно.

— Лучше дай сюда и покажи свою спину, — скомандовала я.

Ник перечить не стал, а послушно уселся передо мной. Я открыла флягу и заинтересовано принюхалась: что-то ягодное, но явно крепче вина. Вот и отлично. Уверенно плеснула содержимое на израненную кожу, получив в ответ протестующий вскрик.

— Потерпи, — то ли попросила, то ли потребовала я, — моя подруга целительница считает, что так раны обеззараживаются и быстрее заживают.

— Подруги у тебя одна одаренней иной, — сквозь зубы процедила жертва моей заботы.

— Так и есть, — вздохнула я, с грустью осознавая, что, скорее всего, больше не увижу ни Ханну, ни Гретту, ни других девушек, ставших едва ли не родными за последние недели.

Словно почувствовав мою печаль, Ник извернулся, сгреб меня вместе с поджатыми коленками в охапку и позволил опереться на свою грудь. Убедившись, что я не брыкаюсь, развернул припасенный обрез материи и укутал нас в него. Уютно, несмотря на то, что грубая и тяжелая ткань явно предназначалась для других целей. Например, накрывать провизию на яхте от дождя иди солнца. Спрашивать не хотелось. Когда-нибудь в дальних путешествиях я это выясню. Как же все-таки замечательно, что «Барбара» уцелела в колдовском шторме! Кстати, а как? С этим вопросом я обратилась к Нику.

— Да вот я тоже удивляюсь, — отвечал парень с усмешкой в голосе, — как бы море не буйствовало, мое судно всегда остается на плаву, даже сегодня. Я раньше думал, что удача у меня такая, но теперь что-то мне подсказывает, что не везенье дело.

Он склонил голову и прижался губами к моему плечу, выглянувшему из широкого ворота мужской рубахи. Я даже не дернулась — приятно же! Прислушалась к ощущениям и заулыбалась самой довольной из улыбок. Колдун запретил морю приходить на выручку мне, но злодею и в голову не пришло, что стихия заколдована на помощь еще кому-то. Выходит, недаром я годами втолковывала волнам, что Николаса полагается беречь и ко мне возвращать.

Мы помолчали немного, думая каждый о своем. Согрелись. Ник принялся вынимать шпильки из моих волос, бережно разбирая мокрые пряди. Я побоялась даже представить, насколько жутко выглядят остатки сложной прически, что еще императорские служанки соорудили. Кажется, с тех пор миновала целая вечность, и за это время я успела порядком утомиться. Уснуть бы, да жаль упустить хоть мгновение волшебного вечера, который, казалось, уже ничего не могло испортить. Но кое-кто все же попытался.

— Мне не следовало вмешиваться в твои отношения с Ефимом, — зачем-то напомнил Николас, — но я побоялся позволить тебе самой решать, как с ним быть. Наговорил со злости абы чего, лишь бы отвадить.

Отмолчалась. Может, угомонится и перестанет неуместными горькими воспоминаниями отпугивать романтику? И правда замолчал, но только пока был занят, укладывая мои локоны поверх нашей накидки — чтобы не липли к спине мокрыми щупальцами.

— Увалень безголовый, — тихо зарычал Ник, явно имея в виду своего приятеля, — ему единственному было невдомек, что мы с тобой…

Он запнулся, а вот я, наконец, вскипела. Ефим, может, и не блещет сообразительностью, но в своем отношении ко мне оказался куда более честен и благороден, чем сам Николас или тот же Рин. Я вывернулась из объятий и зло всмотрелась в родное до боли лицо.

— А что «мы»? — осведомилась ехидно. — Если так печешься о моем удачном замужестве, то что ж сам свататься не пришел?

Ник убрал руки, отпуская меня. Между нами и капле негде было упасть, а казалось, что разверзлась пропасть.

— Считаешь, что если б я с кольцом явился, тебе бы оставили выбор? — вкрадчиво поинтересовался парень.

Только гордость не позволила признаться, что как раз выбор мне никогда и не нужен был. Хотя в целом он прав: вздумай я отказать сыну градоначальника, родня б мне это весь век припоминала и житья бы не дала.

— Уж прости, — проговорил Ник со вздохом, — не хотелось каждый день сомневаться: ты со мной в самом деле быть хочешь или тебе просто деваться некуда.

Это можно понять: кто ж не желает себе любви искренней? Но вредность отозвалась за меня:

— Дурень, — хмыкнула я и отвернулась, хмуро уставившись на море.

— Угу, — протянул парень, соглашаясь, а потом вспомнил, что у него имеется оправдание: — Не думай, что я вел себя как собака на сене. Год корпел над яхтой, чтобы и тебе помочь, и самому в твоих чувствах разобраться.

«Хотел, чтобы ты была свободна», — вспомнилось мне.

— Помышлял выпустить птичку из клетки и посмотреть, воротится ли? — усмехнулась я.

— Скорее, рыбку из сетей, — в тон мне отвечал приятель, — и вообще-то рассчитывал удрать вместе с ней.

Удивление вытеснило обиды, и я снова обернулась к парню.

— А я то была уверенна, что наш остров тебе милей всего на свете и ты ни за что его не покинешь, — проговорила пораженно.

Ник сначала расхохотался, но быстро посерьезнел, а затем и вовсе взял меня за плечи и пристально всмотрелся в глаза.

— Ты мне милее всего на свете, — проговорил он четко, чтобы я ни слова не пропустила, — и я действительно не покину остров, пока ты здесь, пока не скажешь, что я тебе не нужен.

Я закусила губу. Вроде и радостно было от его признаний, но тоска сжимала сердце. Я не могу остаться. Не могу упустить ту новую интересную и значительную жизнь, что мне уже грезилась впереди.

— А если с собой позову? — спросила с затаенной надеждой.

— Куда? — недоверчиво уточнил Ник.

Я хитро ухмыльнулась. Небось думает, что с меня станется умчаться к новоявленным родственничкам отношения выяснять, а то и вовсе в иной мир вздумаю смыться. Я потянула немного, позволив возлюбленному поволноваться, и сжалилась:

— В столицу, — сообщила небрежно, — мне бы учиться пойти, а то сила растет, а обходиться с ней я толком не умею. Как бы чего не натворила…

— Ты повзрослела, — помедлив, задумчиво отметил Николас, — и мне пора за ум браться. Помниться, сразу после коллегиума в одном изобретательском бюро место предлагали. Авось не забыли обо мне еще?

Мы проговорили до самой темноты: не то планы строили, не то мечтали. Никогда раньше мне не приходилось всерьез обдумывать свое будущее. Да и зачем, если прежде мне казалось, что я ни на что не могу повлиять? Но Ник так уверенно рассуждал о том, что мне самой придется выбирать, кем стать. Ибо и магичить можно по-всякому, смотря, какие у меня будут цели и интересы. А вдруг станется, что я вообще с колдовством связываться не захочу? Не обязана же я всю жизнь за монеты чаровать, раз магичкой уродилась? Ведь сколько еще других увлекательных занятий найдется в большом городе!

Проснувшееся море долго прислушивалось к нашей болтовне, мерно покачивая яхточку на волнах. А потом спохватилось, что уж и звезды в воде плещутся, и нас понесло к причалам, полуразрушенным колдовской стихией. Пора отдыхать. Чтобы завтра самые радужные мечты стали еще на день ближе.