Император желает жениться

Глава 16

Кэм был отпущен, но Нисс строго потребовал, чтобы мы обо всем рассказали императору. Иначе ему доложат наши телохранители, и тогда нам — невестам сердобольным — точно не поздоровится. Такой вариант никого не устраивал. Оставалось решить, кто же пойдет к величеству с безрадостной вестью о предательстве советника.

Рыжуха сразу заявила, что умывает руки, поскольку ей абсолютно все равно кто и против кого плетет интриги. Видана рассудила, что ей тоже идти не стоит — Рингард стребует с нее куда больше сведений, чем с любой другой, а про пойманного принца рассказывать никак нельзя. Вайоми, извиняясь, поведала, что она и без того не на лучшем счету, а потому не желает быть тем гонцом, что принесет дурную весть.

Получилось, что жребий выпал мне. Признаться, я тоже не испытывала восторга от предстоящего разговора. Особенно памятуя, что Рин всех своих невест счел дурочками, а меня — едва ли не главной из них. Хоть это мне только на руку: за напускной глупостью можно многое утаить. Наверное.

Мне хотелось покончить со своей миссией поскорее, но сначала требовалось вымыться и переодеться. По дороге к покоям моя соседка держалась как можно дальше от нашего охранника и показательно его не замечала. Он же делал вид, что не придает значения ее ухищрениям, и шел позади на почтительном расстоянии. Между ними явно что-то происходило, как бы они не старались это скрыть.

Уже в комнате подруга сообщила, что не голодна и вообще хочет отдохнуть после изнурительного занятия по верховой езде. Я тоже решила пропустить обед и вместо него поговорить с императором. А пока приводила себя в порядок, Нисс разузнал у слуг, что его величество с самого утра один в своем кабинете. Туда и направились.

Рингард выказал некоторое удивление моим появлением, но все же пригласил войти. Он стоял у узкого высокого окна и внимательно разглядывал что-то за ним. Я тихонечко подошла и посмотрела за императорское плечо. Как по мне, ничего особо интересного: с кабинета открывался вид на задний двор, где солдаты учились махать мечами.

Отвлекшись от этого зрелища, Рин шкодливо усмехнулся и, подхватив меня за талию, усадил на подоконник перед собой. Теперь он не мог видеть ничего происходящего на улице, зато я смотрела прямо в его глаза. От этого вся моя решительность куда-то девалась, и я никак не осмеливалась начать разговор.

Несколько долгих мгновений император с любопытством изучал мое лицо и, наконец, заговорил первым:

— Сейчас обеденное время? — Я кивнула, а он улыбнулся шире: — И ты снова не там, где полагается быть. Скажешь, почему?

Рин проговорил это так игриво и ласково, что мне отчаянно захотелось ответить что-нибудь нелепое. Вроде: «Желала тебя увидеть». Лишь бы не испортить момент. Тем более, казалось, именно это он и ожидал услышать. Но пришлось собраться с духом и начать:

— Мне нужно рассказать тебе кое-что важное… — я запнулась.

Мужчина придвинулся ближе, примяв мои юбки и опершись ладонями о подоконник по обе стороны от моих бедер. Смеющиеся черные очи оказались так близко — мы почти соприкасались носами. Сбежать или хотя бы отодвинуться мне было просто некуда. Впрочем, и не хотелось.

— Я слушаю, — мягко напомнил Рин.

Я глубоко вдохнула и выпалила:

— Советник Нэствел вредит иномирянкам, чтобы привести свою дочь к трону.

Рингард резко выпрямился. Его лицо стало серьезным, а взгляд — колким. Теперь он рассматривал меня с бесстрастным и неприятным интересом. Я вжалась спиной в холодное стекло окна — вывалиться из него мне вдруг показалось не таким плохим исходом. Заметив это, император на миг зажмурился, будто пытался справиться с собой.

— Я знаю, — огорошил он меня. — Но позволь спросить, как это стало известно тебе? С чего вдруг лорд-советник делится с тобой своими планами?

— А он и не делился, — меня озадачил ход суждений его величества. — Я ж лорда этого только раз и видела, когда с Вильмой к тебе пришла. О его замыслах узнала от пажа — того, что поддельные записки разносил.

Выслушав меня, Рингард отчего-то рассмеялся, коротко и, как показалось, с облегчением.

— Вот оно что! А я уж подумал, что Нэствел с тобой… ты ведь понравилась ему тогда, — он начал было сбивчиво объясняться, но мотнул головой, отгоняя какие-то мысли: — А, неважно! Так где твой паж?

— Не знаю, — честно призналась я.

Императорские брови дернулись вверх, и я принялась торопливо рассказывать, пока собеседник не задал неподходящий вопрос.

— Я его у конюшен встретила и стала расспрашивать. Мальчишка сказал, что эти записки ему лорд Нэствел приказал передать мне и еще кому-то из девушек. Для чего это нужно, служка не знал, а прочесть не сумел. Малец очень испугался, когда понял, что худое натворил. Вот я и не стала его больше мучать, отпустила с миром.

По заветам Гретты, моя ложь была несуразной и оттого, хотелось думать, звучала правдиво. Рингард покачал головой:

— Надо его отыскать.

— Зачем? — взволновалась я. — Парнишка ведь все рассказал.

— Все, да не все, — задумчиво протянул мужчина. — Думаю, врал он тебе. Не знаю, как в твоем родном мире, но в этом все мальчики уже к отрочеству обязательно обучены письму. То есть, прочесть послания он мог, как и понимать, что советник пишет их от чужого имени. Возможно, у этого пажа были и другие поручения.

Я прикусила губу, лихорадочно соображая, как разубедить императора разыскивать Кэма.

— Если все так, то наемыша уже и след простыл, — нашлась я.

— И то правда, — согласился Рин, отводя завороженный взгляд от моих губ. — Зря ты дала ему уйти. Где же был твой охранник?

— Неподалеку, — почти не солгала. — Что ему вмешиваться, когда я с прислугой разговариваю?

Я невинно похлопала ресницами. Мне ведь не положено знать, что Нисс со мной носится не только для того, чтобы уберечь от злодеев.

— Понятно, — вздохнул император. — О том, что лорд пытается убрать соперниц дочери, сама догадалась или кто подсказал?

Стало обидно, что Рин сомневается в моей способности сделать такие простые выводы. Зато перестала мучать совесть за то, что приходится быть с ним нечестной.

— А зачем еще это могло ему понадобиться? — пожала плечами я. — Да и не говорила я ни с кем — сразу к тебе отправилась.

— Это правильно, — похвалил Рингард.

Ох и злила его надменность!

— Если ты и без того знал, что Нэствел твоим же невестам жизнь портит, то отчего не приструнил его?!

Император на удивление спокойно отреагировал на мой яростный выпад:

— Я лишь недавно понял, что к чему.

В дверь кабинета тихонечко постучали. Не оборачиваясь, его величество приказал пришедшему войти и спросил у меня:

— Пообедаешь со мной?

Я подавила порыв гордо отказаться и милостиво кивнула. Во-первых, есть все же хотелось. А во-вторых, мне было очень интересно, как император станет оправдывать свое бездействие по отношению к провинившемуся советнику.

В кабинет один за другим вошли трое слуг и принялись расставлять принесенные блюда прямо на письменном столе, предварительно убрав разложенные там бумаги. Никто из них не посмел и глянуть в нашу сторону даже тогда, когда Рингард поручил накрывать на двоих. Да уж, с прибывшими невестами прислуга вела себя куда более вольно.

Как только подавальщики удалились, Рин помог мне соскочить с подоконника и любезно провел к столу. Столь непривычную обеденную обстановку он пояснил большим количеством скопившейся корреспонденции, которая требует его внимания. По словам императора, традиционная трапеза благородных особ слишком разбавлена пустыми разговорами и отнимает непростительно много времени. Мне же показалось, что хозяин замка просто избегает своих знатных гостей, о чем я не стала высказываться вслух, конечно.

Мужчина не проронил ни слова, пока стоящее перед ним блюдо не опустело. Предупрежденная о его нелюбви к болтовне во время еды, я молча выуживала овощи из местного подобия рагу. Удивительно, но выбор блюд у императора был намного более скромен, чем я привыкла видеть на столе невест. Также не наблюдалось никаких причудливых столовых приборов: обычные вилки да ножи.

Наше застолье стало казаться мне почти домашним. Ощущение это усилилось, когда его величество похитил с моей тарелки самый крупный кусок мяса с объяснением: «Ты все равно его не ешь». А меня незнанием этикета попрекал! Еще и заявил, что обедать в моей компании ему очень уютно, что способствует улучшению аппетита. О том, что в таком случае я остаюсь почти голодной, император, ясно, и не думал.

— Как ты узнал о предательстве советника? — спросила я, пользуясь его благодушным настроением.

— Волкодавы рассказали, — весело улыбнулся Рин и, уловов мое недоумение, со смехом пояснил: — Не словами, конечно. Они среагировали на запах Нэствела, а это очень красноречивое свидетельство вины, не находишь?

Я не находила:

— Что не так с запахом лорда?

— Мои собаки его знают, — коротко объяснил император.

Я отложила вилку и задумалась.

— Значит, он сам зачем-то с ними «познакомился». Ты ведь к ним никого не подпускал?

Мужчина кивнул, а я продолжила рассуждать вслух:

— Уже ясно, что Нэствел заколдовал Ханну и Еспера, но тогда в комнате была только волкодавиха. И она, похоже, опознала лиходея — не зря же так взбесилась. Волкодавы-то сами по себе мирные, их приводит в ярость только магия Огня. Может, советник уже пытался зачаровать твоих псов, да не смог? Что, если в ту ночь они перегрызлись не от голода, а со злости?

Взбудораженная этой догадкой, я снова взглянула на Рингарда. Оказалось, он внимательно за мной наблюдал и смотрел с восторгом.

— Я пришел к тем же выводам, — сообщил император. — Мне взбрело в голову проверить вещи советника собачьим нюхом, когда вы с Вильмой сюда заявились и сказали о нападении. Даже не важно, какие чары она в тот момент использовала, ведь собаке их оказалось достаточно. Леди Нэствел магия досталась от отца, поэтому для волкодавов она — такой же враг.

— Зачем советник колдовал против псов? — удивилась я.

— Не думаю, что лорд пытался им навредить, — проговорил мужчина так, будто и сам задавался этим вопросом. — Возможно, хотел приручить с помощью заклинаний — такое иногда практикуют, например, с норовистыми лошадьми. Вот Нэствел и намерился получить подход к моей личной зубастой охране, только прогадал с методами.

— И как ты собираешься его наказать?

— Никак, — ответил Рингард, заставив меня задохнуться от негодования. — Все имеющиеся у меня доказательства косвенны. Главного свидетеля ты отпустила, хоть, если честно, мало кто поверит челяди. Да и твой рассказ — это не более чем голословные обвинения иномирянки против представителя благородного семейства.

— Но ведь он применял магию против Ханны!

— Подтверждения? — невозмутимо поинтересовался повелитель.

— Озма все видела… — уже не так уверенно пробормотала я.

— О способностях леди Оземалии также лучше помалкивать, — Рин выразительно на меня посмотрел.

— Так советник не в курсе, что твоя тетя может чаровать? — поразилась я.

— Почти никому об этом не известно, — предупредил император. — То, что вам посчастливилось увидеть тетушку в действии — случайность. Представляешь, всю долгую жизнь ей удавалось скрывать от общества немалые силы и копить ценные знания, коими не положено ведать женщине. Именно Озма научила меня почти всему, на что я сейчас способен как маг.

— Она — твой источник колдовских знаний… — озарила меня догадка.

Оказывается, не было никакого фолианта с заклинаниями! А если и имелись какие-то записи, то хранились вовсе не там, где их искала Гретта.

— Да, можно и так сказать, — согласился Рингард, немного удивившись моему изречению. — Теперь понимаешь, почему мне нечего предъявить советнику? А если я стану карать известных государственных деятелей бездоказательно и по собственной прихоти, мое правление закончится, едва начавшись.

Я понимала. Но это ничуть не умаляло обиды за то, что мой так называемый жених собирается все простить этому знатному подлецу.

— Только не смотри на меня, как на предателя! — взмолился император. — Я сделал все возможное, чтобы Нэствел не смог больше вредить тебе и другим девушкам. Нанял для вашей охраны настоящих чародеев, коим безразличны любые посулы лорда. В конце концов, его единственная дочь практически стала моей заложницей — молодцы Мариаса круглосуточно ее сторожат.

Так вот зачем нам контрабандисты в качестве телохранителей — чтобы отбиваться от колдовства советника! Да только от умения магичить эти молодчики не становятся честнее. Возможно, как раз наоборот.

— Может, ты напрасно доверяешь этим ребятам и их предводителю? — осторожно предупредила я. — Они кажутся мне ненадежными союзниками…

Вместо того чтобы проникнуться серьезностью сказанного, Рин вдруг радостно улыбнулся.

— Приятно, что ты заботишься о моих интересах, но тебе не стоит переживать по этому поводу, — заверил он.

Я залилась краской. Подумалось, что собеседник расценит это, как смущение, но на самом деле мне было стыдно. Рингард без сомнения доверял мне свои заветные тайны, а я скрывала даже то, что непосредственно его касалось.

Как же хотелось ему рассказать о происках Мариаса! Но что тогда стало бы с Греттой? И Ниссом? Ведь он ничего плохого не сделал, а точно попадет под раздачу. Да и мне рассчитывать на милосердие повелителя Империи не приходилось. Я сама по уши увязла в нечистых делишках! А сдам кого-то — в отместку могут рассказать про Кэма, ради которого я так старательно лгала императору. Угораздило же меня превратиться из тихой островитянки, пусть и немного чудной, в межмирскую преступницу и придворную интриганку!

— Уже пора идти! — спохватилась я. — Графиня расстроится, если я опоздаю на урок.

Мне и правда было жаль печалить эту милую женщину, которая так терпеливо обучала чужачек местным приличиям.

— Этого не случится, — уверенно заявил Рин.

— Видимо, ты плохо знаешь нашу наставницу, — усмехнулась я в ответ.

— Дело не в том, — мужчина оставался предельно серьезным. — Графиня отстранена от преподавания.

— Почему? — растерянно спросила я.

Неужто иномирянок сочли достаточно воспитанными по здешним представлениям? Очень сомнительно.

— А потому, — с готовностью отвечал император, — что она посчитала возможным скрыть факт отсутствия учениц на занятиях.

Очевидно, он имел в виду тот случай, когда мы с Греттой улизнули с уроков, чтобы проведать подругу.

— Но ведь это мы ее попросили ничего не говорить! — воскликнула я.

Вообще-то, просили Видана и Малика, но упоминать об этом я не стала.

— Не имеет значения, — отрезал Рингард.

— Еще как имеет! — взбеленилась я, — Выходит, бедная женщина из-за отзывчивости своей попала в немилость. Это же несправедливо!

От возмущения я не смогла усидеть на месте и вскочила на ноги, чуть не опрокинув кресло. Его величество тоже поднялся, но медленно и степенно. Про себя фыркнула, что ему воспитание не позволило сидеть, когда дама стоит. Наши взгляды скрестились: мой метал молнии, а императорский был нарочито спокоен.

— В следующий раз, — безучастно проговорил Рин, — подумай о последствиях для себя и других, прежде чем пользоваться чужой добротой.

Иначе говоря, графиню он возвращать не намерен. Император наказал ее даже не потому, что действительно считает виновной, а в назидание всем причастным. Что ж, это наставление я усвоила: не стоит полагаться на мягкий нрав Рингарда. Повелитель строг и справедлив, в своем собственном разумении.

Я опустила взгляд и слегка присела в вежливом поклоне.

— Благодарю за обед и познавательную беседу, — произнесла равнодушно.

Когда выпрямилась и вновь посмотрела на собеседника, едва не застонала от досады. Рин остался вполне доволен моей отповедью! Даже моя холодность его ничуть не задела. Император лишь величественно кивнул и разрешил мне идти. Воспользовавшись этим, я опрометью выскочила из кабинета, не глядя больше в его сторону.