Император желает жениться

Глава 1

Я сидела на скале над бушующим морем, шмыгала носом и размазывала по лицу горькие слезы. А ведь обещала себе, что больше не буду плакать, кто бы что ни наговорил. Только вот от него не ожидала, и оттого мне так горестно и обидно. Я же его… А он… Подсохшие было слезы заструись по щекам с новой силой, и я крепко зажмурилась, пытаясь их сдержать.

Это все проклятье мое виновато! Есть у меня дар — будь он неладен! — ежели кто обо мне гадости за спиной говорит или худое затевает, я обязательно подслушаю. И всегда абсолютно случайно! За неполные девятнадцать лет я такого о себе наслушалась, что впору с этой самой скалы и сигануть.

Всех подруг растеряла, но оставался у меня один верный доброжелатель — Николас, сын местного градоначальника. Он же моя тайная любовь еще с детства, хоть и старше меня почти на пять лет. Ох, как трепетало мое влюбленное сердце при виде прекрасной картины: отважный черноволосый красавец под белым парусом, уходящий в долгое плаванье. Я и с морем украдкой договорилась, чтобы берегло его и на наш остров неизменно возвращало.

Даже думала, что нравлюсь ему. Бывало, подхватит мою корзину с овощами, что с рынка несу, мол, «негоже девушкам тяжести носить». Домой проводит, по дороге истории смешные рассказывает, а затем посмотрит, как я смеюсь, и сам так заулыбается… Ох, сердце мое глупое!

В тот день наказала мне Агафья чуть не полрынка скупить, а ведь знала, злюка, что за раз самой точно все не унести. Вот так и размышляла я, стоя среди торговых рядов, что лучше: дважды домой и назад сбегать или потратить личные сбережения на носильщика. И тут, казалось, удача — совсем рядом Николас с Ефимом, кузнечим подмастерьем, фрукты грызут да о чем-то беседуют. Я набралась смелости и пошла просить их помощи, но застыла за спиной своего возлюбленного, не успев открыть рот.

— Да сдалась тебе эта Варька, — увещевал друга Николас, — она же без роду и племени! Да и Агафья, небось, откуп за нее стребует. Ты же не хочешь все, что своим потом заработал, за девицу беспородную отдать?

Я задохнулась от обиды, так и застыв на месте. Парни же то ли вздох мой услышали, то ли взгляд почувствовали, но обернулись оба. Ефим выглядел растерянным и привычно покраснел, как и всегда при нашей встрече. А Николас передернулся, будто не стояла я, аки статуя, вытаращив на него глаза, а кричала и топала ногами. Все так же молча я попятилась назад, а он потянулся ко мне рукой, словно хотел удержать и тихо выдохнул:

— Варька…

Сил смотреть на него больше не было. Я развернулась и помчалась прочь, на ходу перепрыгивая чьи-то сумки и огибая прилавки. Предательские слезы брызнули из глаз, затуманивая взгляд, но я не остановилась и не обернулась. Без того знала, что бывший приятель кинулся следом, о чем сообщал приближающийся окрик «Варвара!». Я успела выскочить с рыночной площади прежде, чем он меня нагнал, и скрылась в узких мощеных улочках. Отдышалась, прислонившись к прохладной стене, и побрела к морю — моему единственному настоящему другу.

Почему-то подумалось, что меня ведь могли назвать, скажем, Пандорой или Дионисией, но обозвали Варварой, то есть чужестранкой. Наверное, чтобы всю жизнь мне напоминать, что я здесь чужачка «без роду и племени».

Разве повинна я в том, что меня на этот остров море принесло? Я тогда не то, что говорить, ходить-то толком не умела. Судачили, что в страшной буре затонуло большое торговое судно, да только я одна и выжила.

Ворчливая Агафья меня тогда к себе взяла. Ей-то что? Когда своих детей шестеро и еще трое приемышей, то девчушкой больше, али меньше, — не все ли равно? А вот пара рук в большом хозяйстве лишней не бывает.

Вообще-то, неплохая она, благодетельница моя. Просто доброй быть разучилась, ибо каждый день забот полон рот. Прикрикнуть могла, пальцем пригрозить, но никогда всерьез не порола, следила всегда, чтобы я сытая да мытая была. Наставляла, чтобы прилежно училась и с дурными людьми не водилась. Вот только дочкой меня никогда не звала, сказок не рассказывала, спать не укладывала. И детки ее не забывали мне напоминать, что не сестра я им, а так — подкидыш.

Может, долго бы я еще сидела, обняв колени, и горевала над судьбой своей сиротинской, если б не увидела в буйном море одинокую белую лодочку. Суденышко несло волной прямо к скалам, хоть находившийся в нем человек пытался грести в противоположном направлении. Ой, — почуяло сердце, — быть беде!

Понимая, что помощи ждать больше неоткуда, я вскочила на ноги и помчалась по узкой тропинке вниз со скалы, задрав платье и сбивая пальцы на ногах о мелкие камушки. На какое-то время я потеряла лодку из виду, а когда выскочила на усыпанный галькой пляж, волны уже швыряли на скалы обломки окрашенных в белый досок. Мужчину, что управлял злосчастным судном, видно не было.

Я зашла в воду по щиколотки, замочив сандалии и подол платья. Присела, провела ладонью подле себя, словно поглаживая волны, и воззвала к морю. Оно с готовностью отозвалось на мой немой призыв, вздыбилось, забурлило и бросило к моим ногам захлебывающегося мужчину, чтобы затем спокойно откатиться.

Человек, откашливаясь и отфыркиваясь, силился подняться. Я попыталась его поддержать, но не слишком преуспела — мужчина оказался настоящим великаном. Он был на голову меня выше, хоть я сама считалась долговязой по меркам островных жителей. При этом плечи его были такие широкие, что сразу две девицы моей комплекции могли запросто скрыться за спиной этого великана.

Отойдя от воды, мужчина уселся прямо на гальку и принялся отжимать свои длинные почти полностью седые волосы, убранные в хвост. Не знаю, чем это ему помогло, ведь он весь промок до нитки, и отжать стоило еще и всю одежду. Благо, он не стал при мне раздеваться, а лишь весело посмотрел снизу вверх.

— Уж не знаю, как тебя и благодарить, добрая волшебница, — проговорил он.

Я лишь хмыкнула. Какая из меня волшебница? С морем иногда беседую, да и только. Скорее уж — островная сумасшедшая.

— А Вы про волшебство никому не говорите — и мы в расчете, — предложила я.

Мужчина понимающе улыбнулся и покачал головой.

— А я ведь помню тебя, златовласка, — сообщил он, — мы встречались на торговых рядах.

А присмотрелась к великану — и правда видались. Это был купец нездешний, что предлагал мне украшения у него купить и все примерками драгоценностей соблазнял. И соблазнилась бы, будь у меня хоть немного денег. А так только палец брошью уколола, да аж до крови.

Тем временем купец поочередно снял свои высокие кожаные сапоги и вылил из них воду.

— Ты тогда еще мне приглянулась, — продолжал седовласый и, глянув на меня, добродушно рассмеялся: — Да не пугайся ты так, я уже слишком стар, чтобы на юных красавиц заглядываться. Так что, дочка, можешь без опаски присесть рядом, а я тебе историю свою поведаю, пока одежда пообсохнет.

Я недоверчиво посмотрела на мужчину. Было в нем что-то отталкивающее: то ли взгляд его колкий, то ли нос с горбинкой, который явно бывал сломан и не раз. Но улыбался он по-доброму и волшебства моего не страшился. Вот еще и дочкой назвал, отчего на душе теплее стало.

Расхрабрившись, я тоже уселась на гальку на расстоянии вытянутой руки от спасенного мною мужчины. Он не попытался приблизиться, а лишь только удовлетворенно кивнул и принялся рассказывать. Узнала я, что зовут его Мариасом и служит он одному молодому и прекрасному императору из далеких краев. На землях тех сейчас царит смута — предыдущего правителя со свету сжила собственная жена, которая очень уж хотела своих детей внебрачных во главе Империи поставить. Сей коварный план был раскрыт, изменница наказана, а трон отдан родному племяннику покойного величества. И, казалось бы, конец истории, а дальше живите и процветайте. Ан нет: вокруг молодого императора его же придворные снова плетут интриги. Да не простые, а магические. Владыка пока отбивается, как может, но долго ему одному не устоять.

Я заслушалась, будто все сказанное было волшебной сказкой. Перед глазами возникали картинки и образы: чудесные замки, вельможи в расшитых золотом платьях, одинокий, но несломленный повелитель, что сам выступает против целой армии. Почему-то в моих фантазиях император был подозрительно похож на Николаса…

Я с трудом оторвала взгляд от морского горизонта, отгоняя наваждение, и снова посмотрела на купца. А зачем, собственно, он все это рассказывает мне?

— Я вот смотрю на тебя, дочка, — принялся объяснять Мариас, — и думаю: «Ах, какая пара была бы моему господину!» Ты же и красавица, и умница, и душой добрая… Волшебница опять-таки, а значит — сможешь императора поддержать, коль нужда такая станется. Разве может он желать себе жену лучше?!

— Вы бы прежде у него самого спросили, — осторожно ответила я на столь странное откровение.

— Так по его ж велению я и пытаюсь отыскать подходящую невесту, — огорошил меня великан, — и вот, кажется, моя миссия, наконец, выполнена.

Он несколько мгновений внимательно следил за моей реакцией. Уж не знаю, чего он ждал. Думал, что я примусь визжать от восторга или изъявлю готовность на всех парах нестись к свежеиспеченному суженному? Не дождавшись ничего, кроме моего озадаченного взгляда, мужчина настороженно продолжил:

— А может я зря поспешил сосватать тебе моего повелителя, и сердце твое уже несвободно?

— Нет, свободно, — кажется, ответила я чересчур поспешно.

— Так что же мешает тебе принять мое предложение, а? — вкрадчиво поинтересовался Мариас. — Ты не подумай, никто не заставит тебя замуж выходить, если сама не захочешь. Я тебя к императору приведу, вы приглядитесь друг к другу, раззнакомитесь, а там глядишь, и срастется что…

Вот так, с прибаутками и уговорами, я незаметно для себя согласилась побыть императорской невестой. Ведь и правда, стану я ему женой или нет, а приключение-то какое! Все лучше, чем оставаться на острове и сгорать от обиды и стыда при каждой встрече с Николасом или Ефимом. Да и какое будущее меня здесь ждет?

— Как же я могу стать невестой благородному правителю, если сама я сирота безродная? — тихо спросила я, страшась услышать в ответ насмешку и отказ куда-либо меня вести.

— Твое происхождение значения не имеет, — деловито заверил меня Мариас. — Вот что, девочка…

Он вынул из кармана своих брюк ту самую брошь, которой я пальцы исколола, и протянул мне.

— Считай это первым подарком императора тебе как его невесте, — пояснил купец. — С ней и приходи на первый причал сегодня на закате. Там тебя встретят мои парни и проведут, куда следует. Пожитки свои можешь не собирать — все, что тебе понадобится, получишь уже во дворце.

Выслушав это напутствие, я отправилась домой готовиться к путешествию. По дороге внимательно рассмотрела подаренное мне украшение. Первое в моей жизни, кстати. Это была серебреная брошь в виде солнца с большим граненым рубином в центре. Чем дольше я всматривалась в камень, тем больше мне казалось, что в нем плещется кровь. Ух, почудится же такое!