Император желает жениться

Глава 18

Наутро Гретта, которая обычно вскакивала раньше меня, наотрез отказалась вставать с кровати. Она заявила, что ей более нет нужды играть роль императорской невесты, а потому и ходить на занятия теперь не к чему. На уговоры и посулы она не поддалась, и пришлось мне с тяжелым сердцем оставить соседку в одиночестве.

Как назло, Нисс принялся настойчиво допытываться, что стряслось со второй его подзащитной. Сомневаясь, можно ли кому-то доверить секреты подруги, я честно сообщила, что это, в общем-то, не его дело. Контрабандист же так не считал. Он не на шутку встревожился и даже предпринял попытку прорваться в нашу комнату. Дабы его унять я солгала, что Гретте нездоровится, знаете, «по-женски». На том парню пришлось отступить: он кинул еще один обеспокоенный взгляд на запертую дверь спальни и уныло побрел следом за мной, сопровождая на урок верховой езды.

Дойти до цели нам не удалось. У входа в замок нас «удачно перехватил» император, хоть мне показалось, что удача здесь ни при чем и он специально меня дожидался. Ниссу было велено отправляться к конюшням, куда его величество сам меня проведет. При этом Ринганрд, схватив мою руку, пошел в противоположную сторону.

Я все еще помнила обиду за безвинно пострадавшую наставницу, потому шла молча, глядя себе под ноги.

— Даже не спросишь, куда мы направляемся? — поинтересовался Рин, и в его голосе мне послышалась насмешка.

— Не знаю, дозволено ли мне задавать вопросы, — отвечала ему в тон.

Император лишь улыбнулся моей дерзости и заявил:

— Когда мы наедине, можешь говорить и спрашивать обо всем, о чем хочется.

Я собралась было язвительно поблагодарить за разрешение, но вовремя одумалась и промолчала. К чему препираться с его величеством, если он всегда оказывается прав?

Уже через пару шагов я поняла, что идем мы к псарне. А уже там Рину все-таки удалось меня удивить. Как только он распахнул ворота амбара, три всклоченные серые туши устремились ко мне, едва не сбив с ног.

— Подумал, ты захочешь разделить радость своих подопечных от первой настоящей прогулки, — весело проговорил мужчина, протягивая мне один из поводков, а затем со смехом обратился к собакам: — Эй, грозным волкодавам не положено размахивать хвостами!

Псы скакали вокруг нас со щенячьим восторгом. Мне даже не с первого раза удалось поймать волкодавиху, чтобы пристегнуть к ее новенькому кожаному ошейнику длинный тонкий повод. Хотя вид собаки был все еще болезненный, в проворности она ничем не уступала братьям. С ними же хозяин справился довольно быстро, приструнив несколькими резкими командами. После он провел всех за замковые стены, где, преодолев мост через огненный ров, мы оказались на широком лугу.

Если этой прогулкой Рин намеревался меня задобрить, то выбрал верный способ. Невозможно было не оттаять, наблюдая, как император совсем по-мальчишески резвится с псами, а те его играючи дразнят, не желая поддаваться дрессуре. Я не смогла перестать хохотать, даже когда животные и меня втянули в игру, прячась за моими юбками от раздосадованного их поведением хозяина. Заметив этот маневр, он объявил, что моя мягкость плохо влияет на волкодавов, и они скоро превратятся в комнатных песиков. Однако я ничего плохого в этом не видела.

Очередной порыв ветра немного развеял мое веселье и заставил обхватить руками плечи, спасаясь от холода. Это движение не укрылось от императора, хотя, казалось, он и не смотрел в мою сторону. Рингард вмиг посерьезнел и решительно направился ко мне, но не для того, чтобы, как я подозревала, отдать свой плащ. Он встал сзади и крепко обнял, укутывая своей накидкой и делясь теплом. Сразу стало почти жарко.

Отказываться от таких согревательных процедур было глупо. Тем не менее, следовало как-то отвлечься от хоть и довольно целомудренных, но все равно обжигающих прикосновений мужских рук. Потому я поинтересовалась самым будничным тоном:

— Здесь уже наступила зима?

— Что? — переспросил император, будто ему пришлось оторваться от поглотивших его мыслей… или действий.

Рину понадобилось некоторое время, чтобы воспринять мои слова, но он ответил, не дожидаясь повторения вопроса.

— Нет, — прозвучало над моим левым ухом, — пока только осень. Зимой по всей Империи лежат глубокие снега.

Я окинула взглядом луг и виднеющуюся за ним кромку леса. Как не силилась, но не смогла себе представить над всем этим снежный полог.

— На моем острове никогда не бывает снега, — проговорила задумчиво.

— В самом деле? — удивился Рингард. — Интересно было бы там побывать…

— А ты можешь? — полюбопытствовала я.

Вдруг император сам способен доставить Гретту в родной мир?

— Да, — обрадовал он и тут же добавил: — Но не без помощи Мариаса и его парней. Хотя, боюсь, такая прогулка будет слишком дорого мне стоить.

— А если я захочу домой? — продолжила осторожно допытываться.

На этот, в сущности, невинный вопрос Рин отреагировал странно. Мужская грудь, к которой я прижималась спиной, вдруг окаменела. Объятья будто бы стали теснее, хотя мне думалось, что это невозможно.

— Не уверен, что смогу тебя отпустить, — напряженно отвечал император.

Я даже не нашлась, что сказать на такое заявление. Рингард же сделал глубокий вдох, расслабился и продолжил своим привычным насмешливым тоном:

— С кем же я буду веселиться?

Далее он повел себя совершенно неподобающим для повелителя образом. Воспользовавшись моей беззащитностью, Рин принялся меня щекотать. Все мои попытки извернуться и сбежать мягко, но неотвратимо пресекались.

На мой визг примчались волкодавы, но остановились в растерянности. Им, вроде как, хотелось меня спасти, но выступить против хозяина животные не осмеливались. Потому на всякий случай они рычали на нас обоих.

— Не забывайте, на чьем вы довольствии, — угрожающе предупредил псов император, при этом явно сдерживая смех.

Измываться надо мной он все же прекратил. Я даже смогла повернуться к обидчику лицом. Наверно, зря. Его объятья стали куда более интимными, и в них не осталось места для детских забав. Императорские очи перестали смеяться, взгляд стал глубоким и влекущим, как морское дно вдали от берега. Впору было в нем утонуть…

Пришло отчетливое понимание, что меня сейчас будут целовать, что в целом неплохо. Вот только с головы никак не хотели уходить слова учителя о «лобызаниях» и возможных печальных последствиях оных. Кажется, он говорил еще что-то об уважении к девушке и ее репутации.

Я встрепенулась, стряхивая с себя очарование момента, и отступила. Рин не стал удерживать, а лишь понимающе, хоть и грустно усмехнулся.

— Согрелась? — спросил он.

Я прислушалась к себе — холод и правда отступил.

Потому кивнула и неловко поблагодарила. Император предпочел не заметить моего смущения и бодро объявил, что мы вообще-то должны были устроить псам тренировку. От слов он сразу перешел к делу. Вытащил из кармана сверток с мелко рубленным сушеным мясом и раздал по кусочку каждой заинтересованной морде. Следующее угощение собакам уже пришлось заслужить, выполняя несложные поручения хозяина.

Ученики оказались невероятно способными — не более чем через полчаса каждый волкодав сидел, лежал и даже сторожил по команде, ожидая заслуженное вознаграждение. Рингард был настолько ими доволен, что даже позволил мне научить псов подавать лапу. При этом он не преминул побурчать, что его грозным телохранителям не пристало выполнять трюки дворовых тявок.

Между делом император рассказал мне и о более серьезных приказах, что заставляют собак нападать или защищаться… Правда, этому псов будут обучать уже без моего участия. Судя по тому, что «мне лучше не видеть», такая дрессура должна проходить в довольно жесткой форме.

На том мы вспомнили, что и мне пора на учебу. К тому же выяснилось, что уроки верховой езды были затеяны главным образом ради меня.

— Я, конечно, оценил смелость, с которой ты впервые взобралась на лошадь, — поведал Рин с хитрой усмешкой, — но все же предпочел бы, чтобы следующая совместная прогулка верхом не угрожала ни твоей жизни, ни моим коленям… Хотя нет, против последнего я не возражаю.

Я снова залилась краской и потупила взгляд. Может, ему просто нравиться приводить меня в смятение? Обдумывая это, я обнаружила, что мы уже дошли до конюшен, причем оказались у их дальнего входа. Очевидно, Рингард рассудил, что так мы не привлечем лишнего внимания, и наше общение обойдется без нежелательных свидетелей.

Расчет оказался неверным. У одного из денников обнаружилась Видана — она что-то нашептывала своей давешней пегой кобыле и прикармливала ее кусочками яблок. Девушка нас заметила, но особого удивления не выказала. Она чинно раскланялась с Его Величеством, и тот поспешил удалиться.

— Где же Вайоми? — спросила я, сообразив, что урок так и не начался.

Вида вздохнула:

— После того, как она устроила здесь небольшое землетрясение, наш учитель запретил ей приближаться к его вотчине.

Девушка открыла загон, чтобы вывести свою кобылицу, которая явно не первый час томилась в полной сбруе.

— Мы ждали вас с Греттой, чтобы начать занятие, — сообщила она и продолжила, опередив мой ответ: — Да, я вижу, что наша рыжая вертихвостка сегодня не в духе. Похоже, нам с тобой вдвоем придется выслушивать крики наставника о соломенных бабах на старых клячах.

Вида проговорила это непривычно задорно, вынуждая меня заулыбаться в ответ. Все же есть своя прелесть в общении с человеком, с которым нет нужды лишний раз объясняться.

Уже выходя на улицу Видана вдруг остановилась и, не оборачиваясь, тихо проговорила:

— Знаешь, вы с ним не пара.

Все мысли о приятности общения вмиг разлетелись. Меня, словно волной, накрыла обида.

— Значит, и ты думаешь, что раз я «девка беспородная», то Рингарду не чета?!

Ясновидица крутанулась на месте и вперила в меня изумленный взгляд.

— Я вовсе не то имела в виду! — заверила она. — И род у тебя имеется вполне даже «породистый»…

Вида оборвала себя на полуслове, зажав рот пальцами, словно взболтнула лишнего. А я остолбенела, как молнией пораженная, и чувствовала себя так же. В сердце боролись обида за слова девушки обо мне с Рином и желание пристать к ней с расспросами. Возможно, это мой единственный шанс открыть тайну собственного происхождения! Посему напомнила себе, что я не такая уж обидчивая.

Вот только долго я размышляла, ибо ясновидица прытко (недаром нас полдня муштровали) вскочила на свою кобылку и ускакала. Пришлось и мне выводить из стойла лошадь, на которую я сразу попыталась взобраться. Так я узнала о Видане еще кое-что — она отлично тренирована!

Мои же ноги и спина нещадно болели и казались задеревеневшими — вчерашняя выездка давала о себе знать. Кряхтя аки древний старец, я все-таки сумела влезть в седло и пустила лошадку мелким шагом. Впрочем, пока мы с ней добирались до учебного манежа, я немного размялась и уже могла не кривиться при каждом покачивании.

Стоило мне подъехать, наставник заявил, что сегодня нам полагается привыкать к длительным переездам в седле. Потому достаточно совершить верховую прогулку по двору, и на том мы свободны. Думается, изначально имелся несколько иной план урока, но старый вояка был слишком занят работами по устранению последствий магии Вайоми, в чем ему помогали уже порядком измотанные солдаты. Эдак в тот день я узнала много новых способов высказаться о недостаточно трудолюбивом человеке.

Зато у Виданы больше не осталось возможностей от меня скрыться, и я поспешила продолжить взволновавший меня разговор:

— Так ты можешь рассказать мне, кто я и откуда? — от количества вопросов гудела голова. — Где мой настоящий дом и как найти родных?

Девушка тяжело вздохнула и покачала головой.

— Погоди радоваться, — предупредила она, — я способна увидеть только события, которым ты была свидетелем, хоть сама того и не помнишь.

Как там говорится: «На безрыбье и креветка сойдет за ужин»? Но вслух я произнесла совсем иное:

— Какой замечательный у тебя дар!

Вида окинула меня снисходительным взглядом:

— Полагаешь, это дар?

Ой, сдается, я далеко не первая, кто попытался подольститься к ней подобными нехитрыми речами.

— Как по мне, так это сущее проклятье, — мрачно закончила девушка, не дождавшись от меня ответа.

— Как же так? — изумилась я ее словам. — Ты ведь всегда знаешь правду!

Следующий обращенный ко мне взгляд был настолько долгий и проникновенный, что я невольно отшатнулась, увеличивая расстояние между нашими шагающими бок о бок лошадьми.

— Пойми, Варвара, — наконец заговорила ясновидица, — правда не приносит счастья.

— В чем же тогда его искать? — не смогла согласиться я.

— Будь моя воля, — усмехнулась Вида, отводя взор, — я выбрала бы неведенье.

— Ты неправа! — мое мнение на этот счет было твердо и нерушимо. — Расскажи мне, что знаешь… Прошу тебя! Я должна знать!

— Как скажешь, — сдалась Видана.

Она помолчала немного, вглядываясь вдаль.

— Ты родилась в некой морской державе, — задумчиво начала провидица. — Возможно даже, она граничит с океаном, и потому там магия Воды в большом почете. По крайней мере, твоей матери, обладавшей этим даром, часто приносили послания от самого короля тех земель.

— Мои родители были дружины с Его Величеством? — изумилась я.

— О дружбе не скажу, — худенькие плечи дернулись вверх, — но твоя мать точно состояла на службе в королевском флоте.

— Мама… в армии служила? — мне было сложно в это поверить.

Вида уверенно кивнула.

— И не в последнем чине! Она даже китель иногда носила, — девушка хохотнула: — Когда тот фасоном и цветом сочетался с ее платьем.

Вот так новость! Мне раньше и в голову не приходило, что женщина может быть армейским командиром. Но почему бы и нет? В магии, как оказалось, мы ничуть не хуже мужчин.

— А что ж отец? — вспомнила я о том, что родителей обычно бывает двое.

— Милейший человек, — последовал ответ. — От колдовства и флота, правда, далек. Все книгами какими-то зачитывался и записи вел. Думаю, ученым был, либо историком. К слову, истории занимательные он любил и тебе рассказывал. О древних богах, о героях, о подвигах…

— Мифы, что ли?

— Да, кажется, твой отец их так называл.

Странно и немного неприятно осознавать, что кто-то копошится в моих собственных воспоминаниях. Зато я стала лучше понимать Видану, которой, должно быть, далеко не все хочется знать о людях вокруг.

— Как же называется место, где мы жили?

На лбу ясновидицы пролегла глубокая складка, словно она старательно пыталась на чем-то сосредоточиться. Наконец, Видана тряхнула головой:

— Не вижу и не слышу.

Она, забывшись, развела руками и отпустила поводья. Ее лошадь фыркнула и остановилась, не понимая, что полагается делать. А я сообразила, что не следует заставлять девушку так углубляться в мысли, а то, неровен час, из на землю свалится.

— Не страшно, — заверила, немного слукавив, — говори о том, что видишь.

— Дом, — коротко ответила Видана, — большой, даже огромный. Из серого камня. Сад с высокой живой изгородью и яркой зеленой травой. И в том саду мать говорит тебе, что это все когда-нибудь станет твоим…

Ого, так у меня и собственный дворец имелся!

— Только вот тот парень в офицерских одеждах, что рядом стоял, кажется, был не согласен, — продолжила ясновидица. — Тебя няньки увели, а он продолжал о чем-то спорить с твоей родительницей.

— Что за парень такой? — удивилась я.

— Судя по тому, насколько вы с ним похожи, близкий родственник, — принялась рассуждать Вида. — Вряд ли он тебе был братом — слишком большая разница в возрасте… Может, дядя?

Она вопросительно глянула на меня, но я лишь плечами пожала — не помню ничегошеньки. Я ж тогда едва с пеленок выбралась.

— Потом твоей матери пришлось куда-то уехать, — Видана снова отвела взор, — а домой она так и не вернулась. Ее мужу принесли известие о том, что она сама погибла и погубила половину флота короля. Он все кричал, что это ложь и такого просто не могло с ней случиться.

Печально, конечно, но я не чувствовала ни боли, ни грусти. Можно ли ощутить потерю, если о человеке, пускай и родном, слышишь впервые в жизни?

— Потянулись серые дни, а твой отец стал больше походить на собственную тень, — вздыхая, продолжала Вида. — Разные люди приходили в ваш дом, и все старались вести себя тихо, но вот тот самый молодой родственник особо выделился. Когда все разошлись, он устроил настоящую истерику, что-то кричал про завещание и о своих правах. Слуги тебя сразу забрали в комнату и уложили спать, потому не знаю, чем закончилась та ссора.

Выходит, не так уж плохо быть бедной бесприданницей — по крайней мере, никто не покушается на твое добро.

— Среди ночи пришел твой отец и поднял тебя с постели, — рассказчица все больше хмурилась и все чаще вздыхала, — чтобы ты не расплакалась, он что-то успокаивающе приговаривал. Сказал, что вас ждет увлекательное путешествие туда, где рождаются мифы.

— Иллада, — выдохнула я. — Я до нее все-таки добралась, пусть и на отдаленный островок, а он?

— Начался шторм, — дрогнувшим голосом сообщила Видана, — а что дальше было — ты и сама знаешь.

Я знала. Меня море выбросило на берег, но больше никто не выжил. Но вот что не давало мне покоя:

— Шторм был настоящий или наслал кто?

— Не могу точно сказать, — мотнула головой собеседница, — но началось все уж больно быстро.

Мы помолчали немного, сожалея о тех, кому не повезло оказаться на том злосчастном судне.

— Поразительно, но море тебя пожалело, — показательно приободрившись, поведала провидица. — Стихия обычно недолюбливает тех, кто пытается ее подчинить. А у тебя с твоим морем полное взаимопонимание! Тебе повезло — это я как маг Воды говорю!

Я даже загордилась, но тут же снова сникла — мое море теперь так далеко, а без него тоскливо, хоть плачь. Но придаваться печалям мне было некогда, ведь мы уже завершили круг почета по двору и подъехали к конюшням. Наши телохранители помогли нам спешиться и сообщили, что уже пора отправляться на обед. Бедные парни, похоже, из-за нас оставались голодными.

Уже уходя вслед за Ниссом, я вдруг вспомнила еще кое-что:

— А почему же мы с Ним не пара? — уже без прежней обиды, а больше с интересом спросила я Видану.

Девушка слегка вздрогнула, услышав мой вопрос, и слишком поспешно ответила:

— Это я так сказала, — выдавила она смешок, — из зависти.

При этом Вида кинула быстрый и явно встревоженный взгляд на своего охранника и поспешила уйти. Я же непонимающе смотрела ей вслед.

— Какие особые распоряжения ты давал своему парню насчет Виданы? — спросила я у Нисса.

Приятель, который в тот день был непривычно молчалив и задумчив, хмыкнул:

— Никаких, — безразлично сообщил он мне.

Но не успела я выкинуть из головы закравшиеся было подозрения, контрабандист добавил:

— Его инструктировал лично император.