Император желает жениться

Глава 12

Сбавить шаг мне воспрещала только гордость. Наибольшее, что я себе позволяла, — это украдкой отдышаться, когда спесивая шатенка точно не могла заметить мою слабость. Помимо этого мне вполне удавалось подражать ее надменным повадкам, показывая, что ничем не уступаю.

Моя неприятельница, похоже, неплохо ориентировалась в многочисленных замковых переходах и шагала уверенно. Неслись мы по коридорам, дабы предстать перед Его Величеством, коему полагалось нас рассудить. Правда, меня ничуть не радовало то, что придется втянуть Рина в свои личные распри, но уж очень хотелось поставить на место эту знатную выскочку. Я не сомневалась, что император непременно вступится если не за меня саму, то хотя бы за бесценную свою волкодавиху. При этом собаку я предусмотрительно оставила на попечении Ханны: не хватало еще, чтобы серая принялась скалиться на кого-то при хозяине.

Мы преодолели очередной пролет и остановились у массивной двери. Нас чинно приветствовали незнакомые мне стражники. Они вежливо дали понять, что пройти без доклада нам не позволят.

Ничуть не смутившись, моя провожатая представилась. Так я узнала, что зовут ее Вильгельминой. К длинной череде всевозможных титулов я прислушиваться не стала, задумавшись о том, что мне не так уж не повезло с именем. Вняв всему сказанному, один из стражей исчез за дверью. Его напарник остался следить, чтобы ретивые девицы не просочились следом.

В ожидании мы с высокородной развлекались тем, что сверлили друг друга недобрыми взглядами. Я не могла не признать, что лицо у новоприбывшей невесты довольно приятное. В ней не было слащавости, присущей Кирстен, но шатенка обладала правильной утонченной красотой. Вот если б не этот презрительный взгляд, направленный на мои светлые косы, я бы даже сочла Вильгельмину раскрасавицей.

Дверь, тихо скрипнув, отворилась, и стражник объявил, что нас ожидают. Аристократка и тут умудрилась ступить первой, но это послужило мне на пользу. Не шагай она впереди, я б точно забыла о церемонном книксене. Уже опускаясь в приветственном полуприседе, успела заметить, что со своих кресел подымаются двое: император и его советник, с коим расцеловывалась шатенка по приезду.

— Что привело Вас сюда, леди? — спросил незнакомый мне густой мужской голос.

Вильгельмина стремительно выпрямилась и совсем невоспитанно ткнула пальцем в мою сторону.

— Папенька, — ее возглас был полон испуга и отчаянья, — эта девица на меня напала!

Я тоже поднялась и уставилась на шатенку. Удивительно, но она, кажется, и впрямь верила, что на нее — драгоценную — покушались.

— Я не нападала, — повторила в сотый раз то же, что пыталась втолковать еще у спален невест.

Брови Рина поползли вверх. Он завел руки за спину и наблюдал за нами с холодным интересом. Мне сразу стало стыдно перед ним за то, что я оказалась втянутой в эту склоку.

— Это серьезное обвинение, Вильма, — обратился советник к дочери.

— А я и не шучу, — отвечала аристократка. — Сначала она напустила на меня огромную зверюгу, а затем облила водой, чтобы я не смогла дать отпор.

— Где это произошло? — послышался ледяной голос императора.

Я смотрела на него и не могла найти в этом властном мужчине и намека на того озорного парня, что примчался ко мне среди ночи, дабы порадовать диковинными вкусностями. Император даже не глянул на меня — его тяжелый взгляд был обращен к Вильме. Девушка сникла, будто ее снова окунули в холодную воду. Она тихо ответила, не забыв почтительно добавить «Ваше Величество».

— Разве Вас поселили не рядом с отцом? — Вильгельмина медленно кивнула. — Так что же Вам понадобилось в той части замка?

«Вынюхивала что-то и подслушивала», — про себя фыркнула я.

— Я разыскивала Кирстен, — только наглая ложь говорится с такими невинными глазами, — хотела позвать ее на прогулку.

— Вы так дружны с леди Кирстен? — Рингард спрашивал это безразличным тоном, будто вынужден был поддерживать ничем не занимающую его светскую беседу.

— Да, мы в последнее время неплохо поладили, — вежливо улыбнулась Вильма.

Ага, видела я, как вы — подруженьки — наперегонки из карет своих выскакивали и чуть ли локтями не пихались. Но повелитель, если и разгадал, что ему лгут, то виду не подал. Вместо этого он перевел свой скучающий и немного раздосадованный взор на меня.

— Разве Вы, Варвара, не должны сейчас изучать нюансы этикета высшего общества Империи? — осведомился презрительно, словно вникать в такие мелочи было ему в тягость. — Так что же привело Вас жилое крыло замка? И каковы мотивы Вашей агрессии против леди Вильгельмины?

Меня задело за живое. Я, между прочим, его собаку защищала, и Рин не мог этого не понимать.

— Я проведывала подругу, которая безвинно пострадала от рук неизвестных преступников в стенах Вашего замка… Ваше Величество, — мой ядовитый тон (от кого только понабралась?) заставил советника тихо крякнуть, но не пробил броню императорского равнодушия. — И леди — уж не знаю, что ей понадобилось у покоев Ханны — просто испугалась песика, что вздумал поиграть. А я лишь потушила огонь, опасаясь пожара.

А что? Коль Вильме можно бессовестно врать в глаза его величеству, то и я не останусь в долгу. Я не смотрела в ее сторону, но даже кожей чувствовала возмущение девушки. Стоит отдать должное ее выдержке — юная леди не позволила себе ни протестующего жеста, ни звука.

— Раз пребывание под этой крышей столь опасно, — зазвенел металлом голос Рингарда, — значит, долг радушного хозяина обеспечить защиту дорогих гостей. Отныне, леди, Вас повсюду будет сопровождать охрана, и находиться Вы можете лишь там, где Вам и следует быть. Ступайте.

Мы с шатенкой синхронно изобразили книксены, а затем направились к выходу, больше не глядя на императора. Один стражник, что оставался внутри кабинета во время беседы, отправился со мной, другой — пошел следом за Вильмой. И как они только умудряются передавать приказы, не произнеся и слова?

Отправилась я не на занятия, а прямиком в свою комнату. Тихое позвякивание оружия стража, что неотступно следовал за мной, раздражало и мешало предаваться праведному гневу. Потому, добравшись наконец до своего временного жилища, я с немалым удовольствием захлопнула дверь прямо перед носом ни то охранника, ни то конвоира. Лучше бы, конечно, на его месте был император.

С чего я только решила, что самое неприятное — это когда гадости говорят за глаза? Стократ обиднее, если в лицо заявляют, что, мол, тебе, необразованной, еще этикету учиться надобно, а ты бродить где-то вздумала! И это перед благородными воображалами, которые и без того считают, что мне здесь не место! Теперь, что ли, всю жизнь терпеть презрение дворян? Нет уж, увольте!

То Ник меня сомнительным прохождением попрекал, то вот и Рин туда же. Надоели! Да лучше быть сиротой безродной, но совестью чистой, чем такой высокомерной интриганкой и лгуньей, как местные леди.

Помнится, Ханна говорила, что за ней вечером придут подручные Мариаса. Может, согласятся и меня с собой забрать? Домой мне никак нельзя, да и не хочется пока. Но ведь Нисс всерьез в свой отряд зазывал…

Размышляя над этим, я складывала свои немногочисленные пожитки в сумку. Палец пронзила резкая боль. Злосчастная брошь снова попалась под руку, и тонкая игла застежки впилась в кожу.

Стоило подхватить украшение и стиснуть в ладони, как гнев и обида отступили. Обессилено уселась на кровать прямо посреди вороха одежды. Сердце тоскливо сжалось. Поняла, что мне невероятно грустно даже думать о расставании с этим миром, Греттой, собаками, а главное — с Рином.

Должно быть, с его стороны сложившаяся ситуация выглядит совсем скверно. Примчались к повелителю две всклоченные девицы, от дел важных оторвали, а все для того, чтобы отношения свои выяснять. Это, впрочем, не дает Рингарду права мною пренебрегать. На то должны быть веские причины, что мне и следует выяснить, прежде чем пуститься в бега.

Вдруг накатила невероятная усталость, скопившаяся, видимо, за все последние дни. Немногие оставшиеся силы я истратила на то, чтобы прибрать разбросанные вещи. Затем откинулась на подушки и провалилась в сон без сновидений, подумав лишь, что до вечера еще все успею.

Вынырнуть из забытья меня заставил тихий, но отчетливый стук в дверь. В комнату к тому времени уже прокрался вечерний сумрак. Надо же, полдня проспала! Я вскочила с кровати, но прежде чем открыть незваному гостю, критично осмотрела себя в зеркале. Что ж, по крайней мере, я выгляжу свежей и отдохнувшей.

За дверью терпеливо ожидал император, а из-за его плеча робко выглядывал приставленный ко мне стражник. Небось, бедный парень все это время так и простоял в коридоре, не смея отлучиться. Я пожалела служивого, вмиг перестав на него злиться.

Рингард придирчиво осмотрел меня с головы до ног, будто проверял, цела ли. Его взгляд остановился на блеснувшей в моей ладони броши (странно, что я так и не выпустила ее из рук), и мужчина зло поджал губы, словно собственный подарок был ему не мил.

— Ваше Величество? — прервала я затянувшееся и оттого тягостное молчание.

— Поговорим? — спросил император с нажимом, снова вглядываясь в мои глаза.

Можно подумать, он оставил мне выбор.

Мне велено было накинуть плащ, так как «там» может быть ветрено. Куда именно собрался меня отвести, Рин не сказал. Он отвернулся к стражнику, давая понять, что в комнату заходить не собирается. И ладно. Дверью не хлопнула, а аккуратно ее прикрыла.

Из двух имеющихся в моем распоряжении я выбрала накидку с капюшоном. Хотела было стянуть ее края брошью, но передумала. Не знаю, чем это украшение не по нраву моему величеству, но злить его не стоит. Я и без того сегодня в немилости.

Как только я из комнаты, Рин жестом предложил мне проследовать по коридору впереди него. Едва ли не впервые за время нашего знакомства не я догоняла вечно спешащего куда-то императора, а он приноравливал свой шаг к моему и даже шел чуть позади. Прежде чем свернуть на незамеченную мной ранее лестницу, я удивленно оглянулась. Оказывается, стражник так и остался стоять у входа в покои.

— Ваше Величество, — подчеркнуто вежливо полюбопытствовала я, — а разве охрана не обязана теперь повсюду меня сопровождать?

Черные глаза сузились. Сердце пропустило удар — ух, недобрый это взгляд. Вот кто меня за язык тянул?

— А Вы, миледи, опасаетесь, что моих сил для Вашей защиты недостаточно? — ласково уточнил Рингард.

После этого вопроса мне и впрямь стало казаться, что со стражником за спиной оно безопасней будет. Хоть и он ничего не поделает супротив повелителя, вознамерься тот меня придушить.

— Что Вы, — поспешила заверить его в обратном, — я в Вас ничуть не сомневаюсь, но сегодняшний приказ звучал так убедительно…

Кажется, я слегка переусердствовала с подобострастием в голосе, отчего мои вполне искренние уверения прозвучали как издевка. Дабы сбежать от мрачного императорского взора, бодро зашагала вверх по узкой винтовой лестнице, приподняв юбки. Оставалось надеется, что правильно выбрала направление. Не в подземелье же Рингард вознамерился меня вести.

За спиной послышался тяжелый вздох и едва уловимое: «Заслужил». Рин мигом меня нагнал, переступая по две ступени за раз.

— К чему такие церемонности в речах? — спросил он уже вполне нормальным тоном.

— Как же? — делано удивилась я. — Я теперь не смею отступать от имперского этикета, чтобы не ранить чувства местного высшего общества.

— Что ж, тебе и вправду стоит поупражняться, — задумчиво отвечал на мой ехидный выпад император, — может, в следующий раз поостережешься дерзить мне при посторонних.

Я возмущенно обернулась. Да он смеется надо мной! Я стояла на ступеньку выше, потому искрящиеся насмешкой очи находились на уровне моих глаз. То, что Ринганд не нависает надо мной коршуном, придавало смелости и уверенности.

— Может быть, — с вызовом отвечала я, — но только если Ты больше не будешь меня отчитывать, как школьницу. Тем более в присутствии здешних дворян.

— Прости, — какое-то фальшивое у него получилось извинение, — но я был очень зол.

— На меня? — изумилась я.

— А на кого еще? — криво усмехнулся император, и пояснил: — Я постоянно твержу тебе об осторожности, приставил телохранителей и выискиваю другие способы тебя защитить, не привлекая лишнее внимание… А ты сбегаешь с занятий, где была бы под присмотром и охраной. Еще и открыто конфликтуешь с благородной леди, с которой и пересекаться не должна была.

— Да я волкодавиху твою спасала! — воскликнула я. — Ее, между прочим, сжечь пытались!

— И что, преуспела? — язвительно спросил Рин.

— Не особо, — тихо призналась я.

— Собака ведь справилась без твоей помощи? — вопрос не требовал ответа — император и без того все знал.

Я опустила голову: не выдержала, как и всегда, его внимательного взгляда. Теперь действительно ощущала себя глупой нашкодившей девчонкой.

— Эх, спасительница, — вздохнул Рингарда, — пошли уже, а то все пропустим.

Он взял меня за руку и стал подыматься по ступеням, решительно ведя за собой. Лестница сделала последний поворот, и мы оказались внутри смотровой башенки — одной из тех, что я увидела, едва оказавшись в этом мире. Внизу виднелась и та памятная площадь, куда приводили иномирских невест, но мне было не до нее. Я задохнулась от восхищения.

С башенки на много миль вокруг отлично просматривалась равнина. Сейчас деревья, поля, тонкие ленточки рек и небо над ними были подсвечены нестерпимо ярким закатным солнцем. Казалось, все окружающее полыхало без огня.

Я посмотрела на царственный профиль стоящего рядом Рина. Он взирал на открывшийся пейзаж с гордостью и любовью истинного хозяина. Яркие краски отражались в его глазах, что вдруг перестали быть черными — теперь в них жило пламя. Волосы, взъерошенные буйным ветром, переливались медными и бордовыми оттенками. Подумалось, что император вполне мог бы посоревноваться в великолепии с этим потрясающим закатом.

Мужчина обернулся ко мне с торжествующей улыбкой на губах. Но, поймав мой задумчивый взгляд, переменился в лице и гулко сглотнул.

— Почему ты так смотришь? — немного хрипло спросил он.

Я улыбнулась ему, размышляя над ответом. Рин даже дышать перестал.

— Знаете, Вам очень идет Ваша Империя, повелитель, — наконец нашла я слова.

Он совладал с собой и отвечал уже со своей обычной усмешкой:

— Это лучшее, что мне когда-либо доводилось слышать… пока что.

Продолжать и дальше разглядывать мужчину было просто неприлично. Я отошла на шаг к высокому парапету и оперлась на него локтями, чтобы удобнее было осматриваться. Рингард последовал примеру и устроился рядом, немного меня потеснив.

— Так что за сила заключена в твоих волкодавах? — раз мы помирились, я наконец-то смогу удовлетворить свое любопытство.

— На них не действует магия Огня, — коротко отвечал Рин.

— Только Огня?

— До недавнего времени другой магии в моей Империи не водилось, — ухмыльнулся император, искоса глядя на меня, а затем продолжил уже серьезно: — Кроме того, псы этой породы способны чувствовать такое колдовство в людях и сильно его недолюбливают. Поэтому мне так непросто их приручить. Приходится натаскивать, чтобы не воспринимали мои чары, как враждебные.

— Так вот почему волкодавихе Гретта не понравилась, — припомнила я.

— Да, и Вильгельмина тоже, — кивнул Рин и добавил скорее для себя: — Хотя, там может быть и другое…

— Почему ты мне сразу не сказал? Понимай я возможности собаки, может, и глупостей бы сегодня не натворила.

— Вообще-то, это тайна, в которую посвящены только немногие приближенные и сам заводчик. И даже несмотря на твою бесценную помощь, я далеко не сразу поверил, что тебе можно доверять.

— Почему это? — взвилась я от обиды.

И снова заиграла ненавистная мне уже насмешливо-надменная полуулыбка. Рингард приблизил свое лицо к моему, не давая возможности отвести взгляд.

— А потому, — он понизил голос, — что даже прелестные девушки с самыми честными голубыми глазами умеют искусно хитрить. Правда же, Варвара?

Я силилась сообразить, что же Рин имеет в виду, но решительно ничего подходящего в голову не приходило. Может, он сгреб под одну гребенку всех голубоглазых девиц, что его когда-либо обманывали, и меня заодно с ними? Что мне теперь, за чужие грехи оправдываться?

Не знаю, что такого отразилось в моем взгляде, но император, как водится, расценил мое замешательство по-своему:

— Да не пугайся ты, я ничуть не сержусь, честно, — теперь он улыбался мне как несмышленому ребенку. — Ты хотела привлечь мое внимание, что у тебя отлично получилось. Я, признаюсь, очень даже рад этому.

— О чем ты? — я окончательно запуталась.

Мужчина чуть нахмурился и отвернулся, будто его начинала злить моя недогадливость. Дальше он говорил с клонившимся к горизонту солнцем:

— Я о том, что в день знакомства Гретта помогла тебе устроить фееричное — не скрою — представление со слетевшим платьем. Рискованное было предприятие, но вы, очевидно, действовали в расчете на мои рыцарские порывы. И не прогадали.

Я уставилась на императора во все глаза.

— Ты все время знал, что это дело рук Гретты?!

И мне ничего не сказал! Все еще не глядя в мою сторону, мужчина снова улыбнулся. Только вот улыбка эта вышла насмешливой и надменной.

— Я достаточно сильный маг, чтобы различить волшбу, творящуюся у меня под носом, — сказал это так, словно я уязвила его самолюбие, но продолжил уже спокойнее: — Сначала планировал наказать Гретту за столь низкие приемы против соперниц. Но когда ты заверила, что вы с ней соседки и подруги, до меня дошел смысл этой выходки.

Мысли в моей голове разметались, как косяк испуганного малька при виде хищника. Что ж это получается? Рингард и впрямь считает, что я, едва его завидев, сразу решила выпрыгнуть из одежды. Ну, Гретта, удружила! А если сейчас скажу, что не ведала, чья это проделка, император вернется к замыслу о наказании. И каким оно будет? Лучше уж я сама со своей рыжухой разберусь.

Мужчина повернул ко мне голову и, оценив выражение на моем лице, захохотал. Отсмеявшись, он взял мою ладонь и на мгновение прижал пальцы к своим губам. Если это действие должно было отвлечь меня, то Рин добился желаемого. Теперь я и думать забыла о чем-то, кроме его прикосновений.

— Не стоит так волноваться, меня эта история даже позабавила, — продолжал он как ни в чем не бывало, все еще сжимая в теплой ладони мои холодные пальцы. — К тому же теперь, когда я узнал тебя получше, могу с уверенностью утверждать, что идея принадлежала рыжей проказнице.

Мне ничего не другого оставлялось, как согласно кивнуть. По крайней мере, это утверждение было верным.

— Потому тебе не следует позволять Гретте втягивать себя в ее авантюры, — хмуро напутствовал меня император, — это не доведет до добра ни одну из вас.

Здесь я была с ним полностью согласна, и ответить мне было нечем, потому снова закивала. Ринганд, похоже, этим удовлетворился. Он собирался сказать мне еще что-то, но вынужден был отвлечься.

С площади внизу донеслись голоса. На бурую брусчатку один за другим ступали мужчины, появляясь, словно из воздуха. Рассмотреть их лица в сгустившихся сумерках не представлялось возможным. Я без труда узнала лишь Мариаса — слишком уж примечателен был великан.

Оказывается, мы не просто так любовались закатом с этой башенки — повелитель явно ждал гостей и не хотел пропустить момент их прибытия. Он хмуро вглядывался во вновь прибывших. Не сумев, как и я, ничего разглядеть, его величество небрежно взмахнул рукой — над головами мужчин тотчас зажглось не менее двух дюжин огоньков. И площадь, и замковые стены оказались ярко освещены.

Краем глаза я уловила суетливое движение на длинной галерее второго этажа. Кто-то явно пытался скрыться от внезапного предательского света и перебежками перемещался между широкими колоннами. Я присмотрелась повнимательнее. Да что ж такое?! Вездесущая рыжая авантюристка жалась к дальней стене галереи, пытаясь пробраться незамеченной к зияющей темноте одного из выходов во внутренние помещения замка. Благо, все внимание Рингарда было занято новыми гостями, и Гретту он так и не увидел.

— Нам пора, — заявил он.

Рин снова вел меня за руку, но на этот раз — вниз по лестнице. Как только мы оказались в знакомом мне коридоре, я заверила, что сама беспрепятственно доберусь до своих покоев. А там уж и стражник ждет. Посему император может спокойно отправляться по своим неотложным делам. Посомневавшись немного, он все же поблагодарил за понимание, слегка сжал на прощание мои пальцы и удалился быстрым шагом.

Какое-то время я смотрела вслед мужчине, и как только он скрылся с виду, стала осторожно пробираться по коридору в том же направлении. За прошедшие дни мне удалось неплохо освоиться в замке, что помогло приблизительно представить, куда направилась Гретта. Я твердо вознамерилась отыскать подругу (или кто она?) и сегодня же вывести ее на чистую воду. Ведь император прав — выходки рыжухи могут и мне дорого стоить.