Император желает жениться

Глава 28

Мне снилось, что я плыву, а вокруг — перевернутые лодки, разрушенные дома и люди над ними плачут. «Ты! Ты виновата!» Иногда я просыпалась от собственного крика, тогда чьи-то заботливые руки подносили мне воду и придерживали голову, пока я жадно ее пила. А затем опять проваливалась в мучительный сон.

Когда все же удалось вынырнуть из забытья, услышала протестующий шепот Гретты:

— Никуда я не пойду!

— Тебе поесть надо, — устало перечил ей Нисс, — и развеяться хоть немного тоже не помешает.

— И как, по-твоему, я должна развлекаться?! — подруга уже не шептала, а возмущалась во весь голос.

— Не припомню, чтобы раньше ты ждала указаний, как тебе веселиться, — я едва ворочала языком в пересохшем рту.

— Очнулась! — в один голос воскликнули друзья.

Почувствовала, как рядом прогнулся матрас, на котором я лежала. Пришлось разлепить неподатливые веки, чтобы посмотреть, кто там покусился на мою постель. Рыжуха сидела на краешке кровати и встревожено вглядывалась мне в глаза. Над ней нависал Нисс и, в отличие от своей зазнобы, силился изобразить обычную беззаботность. Вот только улыбка выходила слишком натянутой.

— Как ты, красотка? — спросил приятель.

Я прислушалась к себе. Тело ломило, как с лихорадки, но для меня это значило лишь одно:

— Жива.

— Поменьше удивления в голосе, — посоветовала вмиг повеселевшая подруга.

Я ее настроение разделить не могла: страшные образы из снов никак не желали отступать.

— А порт, деревня, люди?..

— Да уж целей тебя будут, — хмыкнул Нисс, — местные сплетники вовсю обсуждают, как пришлая чародейка одним взмахом руки невиданное бедствие остановила.

Сомнительная заслуга, учитывая, что я же беду и накликала. Признаваться было стыдно, потому отвела взгляд и оглядела знакомые стены спальни. По случаю темноты за окном освещены они были теплым светом от множества зажженных свечей.

— А сюда я как добралась? — до пробуждения помнила себя лишь на причале.

— На его величестве, — хохотнула рыжуха, — он верхом и с тобой, бесчувственной, в объятьях в замковые ворота влетел, лекаря немедленно потребовал, сам до кровати донес…

— Бушевал, когда целитель здешний ничего умнее не придумал, чем дать тебе отдохнуть, и велел водой отпаивать, — с ухмылкой продолжил Нисс, — выпроводить самодержца получилось, только когда его на следующее выступление позвали. Отбор пришлось продолжить согласно плану.

— Уж не знаю, что там ледышка начудила, — презрительно скривилась Гретта, — но снегом весь замок занесло.

Джила! Вспомнив о заговорщиках, я сползла с кровати.

— Надо предупредить Рингарда о проделках советника, — пояснила свои действия опешившим друзьям.

Ноги держали неохотно. Мне удалось сделать всего несколько шагов, а после пришлось плюхнуться на пуф у столика с зеркалом. Взглянула в отражение и ужаснулась. Я походила на блеклую тень самой себя: синеватые круги под глазами, бесцветные сухие губы, посеревшие щеки. Ничего, это можно исправить. Схватила кувшин и привычно плеснула в горсть воды. Только не успела я спасительницу к лицу поднести — она вся просочилась сквозь пальцы, едва ли пару капель мне оставив.

— Как так-то? — ошалело спросила у собственных ладошек.

— Это ничего, — вместо них отвечал Нисс, — главное, что на своих двоих стоять можешь и при здравом уме осталась. А что чары? И без того люд живет, горя не знает…

Рыжуха гневно цыкнула на парня и свою завела:

— Восстановиться надо, — строго приказала она, — так лекарь говорил. А пока мы тебя прихорошим и на званый ужин пойдем. Подкрепиться тебе не помешает. Заодно и с императором поговоришь.

Пока мы с соседкой принаряжались (что в моем полуобморочном состоянии выходило удручающе медленно), Нисс околачивался в коридоре, временами безуспешно пытаясь нас поторопить. Когда парень в очередной раз сунулся в комнату, то едва не получил от осерчавшей возлюбленной башмаком по лбу. Ловко перехватив метательный снаряд на подлете, он обижено сообщил:

— К вам гости.

Порог опасливо перешагнула Вильгельмина. Гэб, везде следовавший за ней попятам, на сей раз остался за дверью, решив побеседовать с товарищем вместо выслушивания девичьей болтовни.

— Рада видеть, что тебе уже лучше, — Вильма протянула мне укрытое вышитой салфеткой блюдо и пояснила: — Там немного сладостей. Мне они всегда выздоравливать помогают.

Я неловко поблагодарила, но пробовать подношение не спешила — все же я не до конца верила в искренность намерений вражеской дочурки. Пришлось свою нерешительность объяснять скорым застольем.

— Я полагала, время ужина уже прошло, — заметила леди, — для иномирянок всегда так поздно накрывают?

Я непонимающе глянула на Гретту — она ведь меня на званый вечер заманивала. Подруга казалась не менее обескураженной:

— А ты разве не приглашена не пир по случаю завершения состязаний? — недоверчиво переспросила рыжуха нашу гостью.

— Пир? — округлила подведенные глаза Вильма. — Впервые слышу. Будь он на самом деле, папенька бы не пропустил и я б не отвертелась. Но он по делам умчался, а мне наказал весь вечер в опочивальне сидеть, да там тоска. Вот и надумала Варвару проведать…

Она говорила еще что-то, уверяя, что никакой прием без ее участия в замке не случится, но я уже не слушала. Выходило, что в одном месте должны собраться все императорские невесты, окромя той, которую советник жаждет видеть на троне. Если Нэствел оставил послушную дочь в покоях, то сам вполне может сегодня же извести всех ее соперниц. Тянуть дольше никак — Рингард со дня на день объявит имя избранницы.

Я сорвалась с места, словно пружиной подброшенная. Было не до приличий, потому невежливо перебила Вильгельмину на полуслове:

— Вы двое, — обратилась я к девушкам, — возьмите Гэба и бегите в главную трапезную. Надо предупредить остальных невест об опасности. А мы с Ниссом отыщем Его Величество.

Гретта понятливо кивнула (видимо, ее тоже настигло озарение) и потянула гостью к выходу, обещаясь по дороге рассказать, что к чему. Нужды вовлекать Вильму в наши дела не было, но я опасалась оставлять ее без присмотра. Авось папеньке доложит, что мы задумали его разоблачить?

Нисс был отправлен на поиски императора. Я втайне боялась, что Рингард уже пошел спать, — не хватало еще вламываться в его спальню. Скоро обернувшийся наемник меня порадовал: величество видели в его кабинете. Благо, идти недалеко, хоть и этот путь дался мне немалым трудом. Приятель всерьез предлагал посадить меня себе на закорки, мол, быстрее будет. Лишь представив сей ужас, я зашагала бодрей, стараясь не замечать усмешку спутника.

Сосредоточенная на том, чтобы не свалиться без сил, я даже не подумала, как стану объясняться с Рином. Потому замерла в нерешительности, завидев дверь кабинета. Перед ней несли службу знакомые стражники, заулыбавшиеся мне, как доброй товарке. Они же избавили меня от необходимости отчитываться за свое появление:

— Ты, небось, к велителю по оченно важному поводу пожаловала? — ехидно справился младший сплетник.

— «По делу, не терпящему отлагательств»? — явно кого-то передразнивая, уточнил его напарник.

Недоумевая, к чему такие речи, я медленно кивнула. Улыбки сплетников сделались шире.

— Так я доложу, покуда тут очередь не выстроилась, — хохотнул старший и скрылся в кабинете прежде, чем я успела о чем-то спросить.

Младший тотчас вытянулся по струнке, как и положено стражу. На нас с Ниссом он более и не глядел, пресекая все расспросы. Дверь распахнулась так неожиданно, что мы все трое подскочили. На пороге показался Рингард, оглядел меня с ног до головы и строго спросил:

— Ты зачем с постели поднялась?

— Я должна сказать Вам… — залепетала я, чувствуя, как моя решительность съеживается под хмурым взглядом, — заговор против Вас…

— Еще один? — поразился император.

— Еще?.. — опешила я.

— Не замок, а логово заговорщиков, — прорычал мужчина и шире распахнул дверь, — заходи!

Сердце тревожно сжалось — ой, не нравилось мне его настроение. Я настороженно заглянула в открывшийся проход и была встречена холодным взглядом ярчайших синих глаз. Похоже, Джила меня опередила.

Гадая, что здесь понадобилось советничьей пособнице, перешагнула порог кабинета и, возможно, не пошла бы дальше, но Рин подтолкнул меня к свободному креслу. Ледышка расположилась на соседнем сидении и просто-таки излучала самоуверенность. Словно оказавшись в ловушке, я затравленно оглянулась. Стражник, предчувствуя бурю, незаметно просочился в закрывающуюся дверь. Ума не приложу, как это получилось у здоровенного дядьки.

Император присел на край стола, сложил руки на груди и выжидательно уставился на меня.

— Лорд Нэствел собрал всех иномирянок в главном столовом зале и намерен… — тут я запнулась, осознав, что понятия не имею об истинных намерениях советника, — причинить им вред.

Сбоку пренебрежительно фыркнула заговорщица, но испуганно замерла под суровым императорским взглядом.

— Как же тебе стало об этом известно? — вкрадчиво осведомился Рингард.

Пришлось рассказать, что к такому выводу меня привел неожиданный визит Вильмы, тогда как мы с Греттой собирались на званый ужин. Судя по поднявшимся бровям его величества, никакого празднества он не затевал.

— Не кажется ли тебе, что подобных умозаключений, мягко говоря, недостаточно для столь серьезного обвинения? — с нажимом спросил Рин.

— Это не все, — заявила я, злясь, что приходится отчитываться, вместо того, чтобы спасать подруг, — мне известно, что советник сговорился с Джилой, дабы подпортить репутацию иномирских участниц отбора.

Ледышка шумно вдохнула воздух, но не посмела заговорить без дозволения. Губы императора изогнулись в неприятной презрительной усмешке.

— А вот Джила утверждает, что ты и твои подруги завербованы агентом вражеской Восточной империи, и сегодня вы намереваетесь провести в замок убийц для меня и моей свиты.

— Какая несуразица! — справедливо возмутилась я.

— Не отпирайся, — Джила наконец позволила себе заговорить, — мне было слышно, как за ужином в день бала барон тебя в соседние государства приглашал погостить.

— Так он мне о путешествиях своих рассказывал, — отвечала я честно, не понимая, к чему она вела.

— И на балконе, значит, его милость тоже о странствиях говорил, а не пытался тебя вербовать? — хищно блеснули холодные глаза.

Если заговорщица следила за нами, то должна знать, что Нэствел на меня напал. Барон там оказался случайно и точно никого не «вербовал», что бы то не значило.

— И что же, по-твоему, случилось на балконе? — уточнила я.

Джила растерялась и глянула на императора, будто ища поддержки.

— Мне тоже очень интересно, — заверил ее Рингард.

Тут ледышка стала путаться в показаниях:

— Я всего знать не могу, ведь мне пришлось уйти, — неуверенно проговорила она, — как раз объявился уполномоченный колдун, и нас созвали к нему на встречу…

Но я-то покинула балкон задолго до появления законника! Выходит, не было там Джилы, и обо всем ей советник наплел. Конечно, он не стал говорить о своем позорном бегстве, зато в отместку решил выставить барона предателем и меня заодно опорочить. При том хитрец руки умыл и позволил пособнице вместо себя с императором говорить.

— Тебя действительно не было в зале, когда иномирянок пригласили на встречу с магом, — припомнил Рин, выдернув меня из дум.

— Но и с бароном я не беседовала, — заверила спешно, — вообще-то, мне тогда очень нужно было Вас отыскать.

— Почему?

Похоже, в этот раз правда — мое главное оружие.

— Потому что единственный, с кем у меня в тот вечер состоялся тайный и малоприятный разговор — это лорд Нэствел, — сообщила угрюмо, — он выпил лишнего и настойчиво предлагал мне стать его женой.

На щеках императора заходили желваки. Он недобро прищурился, но глубоко вздохнул, успокаиваясь, и продолжил допрос:

— Что же делала, когда не удалось меня разыскать?

Если уж говорить правду, то до конца:

— Почему же не удалось? — наиграно удивилась я. — Стражники подсказали мне путь к зимнему саду, где я стала невольным свидетелем занятного разговора о роли некой Киры на отборе. Хотела бы не слушать, но платье зацепилось, не давая мне уйти…

— Какое удобное оправдание для того, чтобы совать нос не в свои дела, — хмыкнул Рин.

Я пожевала губу — нелегко впервые в жизни признаваться:

— У меня имеется своего рода талант, — проговорила, старательно подбирая слова, — хоть я к тому и не стремлюсь, но часто приходится слышать всякое, что для моих ушей не предназначено, но меня так или иначе касается.

— Замечательный дар, — оценил император, криво усмехнувшись, — ты совсем не так проста, как кажешься, не так ли?

Почему-то прозвучало, как обвинение. Обидно.

— Вам судить, — ответила я, — тем не менее, вчера поздним вечером мне случилось услышать, как Нэствел и Джила затевают что-то против «невест». Окромя иномирянок, была названа еще и Кирстен.

— Ничего мы не затевали! — запротестовала Джила.

— Подождите, — Рингард остановил перебранку прежде, чем она разгорелась, — то есть вы обе уверены, что кто-то в самом деле сейчас пытается провести в замок вражеских лазутчиков?

— Да! — вскрикнула заговорщица.

Мне ничего иного не оставалось, как согласно закивать. Рин пробормотал несколько слов, от которых даже Джила покраснела, и кинулся к двери. Распахнув ее, он принялся раздавать приказы стражникам и Ниссу. А я недоумевала: выходит, император все время нашей беседы ни мои, ни ледышкины слова всерьез не воспринимал. Посчитал, должно быть, что мы сюда сбежались, чтобы друг дружку оклеветать и втянуть величество в свои распри. Хоть не поверил, что я переметнулась во вражеский стан, и то ладно.

Пока слушала короткие уверенные приказы Рингарда, во мне крепла уверенность — мы всех спасем! Младший стражник побежал в казармы, дабы созвать личный императорский отряд. Старший нехотя отправился будить Озму.

— Куда идти не спросишь? — спохватившись, крикнул ему в след командующий.

— Да я уж знаю, — еще больше помрачнел дядька.

Пожав плечами, Рин обернулся к напряженно застывшему контрабандисту:

— Эту, — кивнул на Джилу, — отведи в ее покои и глаз не спускай.

Нисс принялся было перечить, мол, в бою от него больше толку, но император лишь вскинул ладонь, веля парню умолкнуть.

— Она магичка, — пояснил он, — захочет учудить чего — обычная стража не справится.

Завсегда невозмутимая ледышка задохнулась от негодования, вскакивая с места, но под тяжелым взглядом черных очей ее желание высказаться тотчас улетучилось. Она выпрямила спину и гордо зашагала впереди раздосадованного своей ролью конвоира. На том Рин потерял к ним всякий интерес и направился в другую сторону, а мне оставалось только следовать за ним.

— Ты уверена, что Нэствел в этом замешан? — спросил он, не оборачиваясь. — Нет никаких иных свидетельств его вероломства, кроме твоих слов.

— Он не просто замешан, — поведала я императорскому затылку, — советник сам все затеял.

— Видана уверяла, что его помыслы чисты.

— Она побоялась накликать на себя гнев важного государственного деятеля, — сдала я приятельницу.

Император глянул через плечо, словно проверяя, не шучу ли я.

— Моего гнева, значит, никто не боится, — процедил он сквозь зубы.

Я промолчала, смекнув, что отвечать не стоит. Тем более, мне было не до разговоров — каждый шаг давался все трудней, а усталость тяжким грузом давила на голову. В какой-то момент ноги запутались в юбках и я, споткнувшись, налетела на маячившую впереди спину. Рин молниеносно развернулся, подхватил меня под мышки и всмотрелся в лицо.

— Едва на ногах держишься! — сообщил он мне. — Зачем вообще за мной увязалась?

— Я помочь хочу, — пробормотала, запоздало понимая, как жалко это звучит.

— Да ты сама беспомощней птенца, — усмехнулся мужчина, — возвращайся-ка в свою комнату, талантливая моя.

Вот так бесславно отступить?

— А я пути не найду, — пролепетала в ответ.

Мы и впрямь оказались в незнакомых мне узких коридорах без окон, из которых я и к утру без провожатого не выберусь. Император оглянулся и со вздохом признал мою правоту. Пришлось идти дальше, но теперь Рин крепко держал меня за руку.

— Это кратчайший и мало кому известный путь в ту часть замка, — разъяснил он.

Вспомнилось, что император с тетушкой явились на бал не через арку, как все приглашенные, а с другой стороны зала. Мужчина подтвердил мою догадку и стал развлечения ради рассказывать, куда ведут те или иные проходы. Наконец, коридор вильнул в очередной раз, и мы остановились перед узкой дверью.

— Жди здесь, — строго приказал император.

Он отпустил мою руку, а на ее месте будто сам собой возник длинный меч. Оружие плотоядно заблестело в свете колдовских огоньков. От него исходила почти осязаемая опасность, и я невольно отступила. Рингард осторожно приоткрыл дверь, некоторое время вглядывался в просвет, а затем скрылся за ней.