Жаркое лето сорок первого

Глава 13

Обстановка складывалась паршивая: Артём ранен, дед со станковым пулемётом строчит, не жалея патронов, что может означать только одно - писец подкрался незаметно. Ещё и мы военфельдшером и бойцами охраны стоим в поле, на открытой местности.

-Ну что там, - нервно сглатывая, спрашиваю я.

-Пуля застряла... - Коротко ответила девушка. - Кажется, ребро сломано!

Я мысленно выругался: так получилось, что рёбра я никогда не ломал, да и в медицинских делах - я полный ноль, поэтому и не знаю, что делать и как помочь!

-Ты и ты! - Ткнул я пальцами в бойцов. - Подготовьте носилки.

Красноармейцы замялись, не зная, как это сделать.

-Чë стоим? Кого ждём?! - Заорал как невменяемый, я. - Взяли немецкие плащ-палатки, две жерди покрепче нашли! Совместили! Бегом!

Бойцы, поняв мою мысль, тут же бросились к опушке.

Повернувшись к девушке, заметил, что она достала из своего вещевого мешка флягу какие-то непонятные для моего взгляда медицинские прибамбасы, из всего я смог опознать только скальпель и ножницы с какими-то крючками. .

-Руки мне полей! - приказала девушка, протягивая трофейную ёмкость. Я послушно взял фляжку, после чего, сняв крышку и открутив пробку, почувствовал аромат спирта. Тонкой струйкой полил девушки на руки.

Военфельдшер открыла упаковку трофейного бинта и сложив его несколько раз, смочила в спирте. Начала дезинфицировать свои инструменты.

Обстановка была нервная - к стрельбе из “Максима” прибавились и одиночные винтовочные выстрелы.

Прибежал старшина с другого фланга. Увидев, что мы возимся с раненным старшим лейтенантом, посуровел, и, увлекая за собой Вохмина, бросился в сторону всё не стихающего боя.

Вернулись оба красноармейца, начали мастерить носилки, смастерив, один из них бросился в ту сторону, где уже во всю шел бой. А я смотрел за тем, как девушка разложила свои инструменты в котелок и начала обрабатывать пространство вокруг раны. Из антисептиков у неё был только спирт.

Я мысленно выругался - как в таких условиях, без нормальных медикаментов, без стерильной операционной местные врачи вообще могут хоть кого-то спасти? Вот они - настоящие герои!

Неожиданно Артём застонал, а девушка, прикусив губу, взяла в руку скальпель и сделала первый разрез…

Крови я никогда не боялся, даже в детстве, увидев сбитую на дороге собаку с пробитой головой… В прошлом, вернее настоящем - видел и трупы, обыскивал их, собирая трофеи. Но сейчас, когда девушка аккуратным, ровным движением начала резать моего друга, а тот слегка постанывал, но не дергался, мне стало по-настоящему не по себе.

Бойцы, наконец, закончили с носилками и испуганно посматривали на девушку. А военфельдшер уже сменила скальпель на пинцет и твёрдо приказала:

-Помой руки, срочно! Будешь мне ассистировать!

Я послушно вымыл руки спиртом, который из фляжки лился благодаря одному из бойцов.

-Я сейчас поставлю крючки. Готовься у меня их перехватить, ты будешь держать, чтобы я могла спокойно работать.

Нервно сглотнув, я попытался морально приготовиться, но не получилось - команда прозвучала всё так же неожиданно:

-Перехватывай!

Я послушно схватился за крючки.

-Сильнее тяни! Я ничего не вижу! - Потребовала девушка.

Пришлось выполнять…

Было по-настоящему страшно - какой из меня ассистент на операции? Вот только выбирать не приходилось, приходилось работать!

Девушка аккуратно залезла в рану пинцетом и начала там шерудить. Артём застонал громче. У меня к горлу подкатил комок. Еще чуть-чуть, и… думать о том, что будет, если меня вывернет на рану не хотелось. Каким-то нечеловеческим усилием воли я смог себя сдержать…

***

Военное училище Поляков Павел Иванович закончил с отличием, поэтому и смог выбрать место для прохождения дальнейшей службы. Посовещавшись с братом-танкистом, принял решение проситься в Белорусский Особый Военный Округ. Всё в жизни молодого красного командира, казалось, начала налаживаться – после училища, как он думал, всё пойдет на поправку, но… Началась война.

Что произошло, Павел Иванович даже и не понял. Вроде ехал себе в поезде, как проснулся от бомбёжки. Потом был страх, ужас и кровь. Чудом молодой лейтенант выжил – в то воскресное утро немецкие самолёты разбомбили их поезд подчистую, поразвлекавшись в отстреле безоружных пассажиров из бортового вооружения своих винтокрылых машин.

Как он тогда выжил? Павел не знал. Но каким-то чудом смог сохранить документы. А потом было несколько дней страха. Он шёл куда глаза глядят, но везде натыкался на немцев. Решил уйти подальше от дорог и идти на восток – как попал к полицаям. В общем – будущее светило ему тёмное и беспросветное, если бы не небольшая группа старшего лейтенанта Крылова.

Именно люди Крылова освободили пленников и разбили отряд предателей без особых проблем.

Короткий разговор, и благодаря тому, что он, молодой лейтенант Поляков сохранил документы, этот старший лейтенант ему поверил и вручил оружие и зачислил в свой отряд, причём не рядовым бойцом, а самым настоящим командиром подразделения, пусть и подразделение это – расчёт станкового пулемёта.

Оказанное доверие Павел Иванович хотел оправдать, поэтому к выполнению задачи по обеспечению охранения отнёсся с полной серьёзностью. Три бойца и станковый пулемёт – много это или мало? Сам лейтенант считал, что людей маловато, но и не с батальоном противника же им в одиночку воевать?

Только бойцы успели занять позиции и наскоро замаскироваться, как лейтенант увидел дымный шлейф на дороге. Ехала машина. А может быть – и не одна. Кто едет? Дураку понятно – немцы. Кому ещё у них в тылу на машинах разъезжать?

Подпустив противника поближе, Павел Иванович смог определиться и с составом колонны противника. Как оказалось, приближались всего три единицы техники. Впереди мотоцикл с коляской и пулемётом, следом за ним следовала окрашенная в серо-стальной слегка раздутая легковая машина с брезентовым верхом, а замыкал колонну небольшой тентованный грузовичок, визуально напоминавший советскую «полуторку».

Недолго думая, лейтенант приказал:

-К бою!

Пулемётчики тут же заняли свои позиции.

-Вначале нужно уничтожить пулемётчика на мотоцикле! – Коротко начал раздавать указания лейтенант.

Немолодой пулемётчик, первый номер пулемётного расчёта понятливо кивнул и плавно повёл стволом «Максима» из стороны в сторону, готовясь к бою.

-Остальные, по водителям!

Бойцы послушно покивали.

-Как мотоциклисты будут уничтожены, пулемёт переносит огонь на грузовую машину.

Бойцы покивали…

Бой начался в тот самый момент, когда до шедшего головным немецкого мотоцикла было около полутора сотен метров. Длинная, десятка на три патронов очередь, и, мотоцикл, перечёркнутый огненными росчерками трассирующих пуль, дернулся в сторону и слетел в кювет.

Тут же открыл огонь сам лейтенант, взявший из отбитого у полицаев оружия обычную пехотную «трёхлинейку» и подносчик патронов к пулемёту.

Первые же выстрелы из винтовок достали своей цели – шедший вторым легковой автомобиль вильнул и остановился прямо посреди дороги. Из него тут же выбрались две фигурки в чужой форме и бросились к спасительному кювету.

А вот грузовику повезло больше – с первыми же выстрелами водитель «полуторки» нажал на тормоза и остановил автомобиль прямо на дороге. Тут же откинулся кузов и из него начали выгружаться солдаты в чужой форме. Первое, на что обратил внимание лейтенант, кажется, они были одеты в камуфлированные куртки.

Несмотря на неожиданную атаку, немцы не растерялись, тут же начали занимать позиции и вести ответный огонь. Через несколько секунд откуда-то со стороны грузовика заговорил немецкий ручной пулемёт. Первая пулемётная очередь немецкого расчёта хотя и ушла куда-то в небеса, но заставила красноармейцев вжаться в землю – дураков подставляться под немецкие пули не было.

«Пятнистые» же, видимо, оказались солдатами крайне умелыми – во всяком случае они достаточно быстро спрятались за укрытиями и открыли ответный огонь из всего наличного вооружения.

Красноармейцы стали стрелять всё реже, один лишь пулемётчик бил, не экономя патронов.

Лейтенанту стало сильно страшно. Но был это не животный, а контролируемый, здоровый страх, заставлявший действовать осторожнее и внимательнее присматриваться к окружению. Именно из-за этого страха Павел Иванович заметил, как по полю, под прикрытием подавляющего огня, сразу несколько немцев, низко пригибаясь, предприняли попытку обойти пулемётчиков справа. По логике было понятно, что слева противник предпринимает точно такую же попытку – обойти с фланга и сблизиться.

Их всего четверо, пусть есть четыре винтовки и пулемёт, но их четверо! Очень сложно пусть и небольшую, но все-таки лесопосадку таким количеством бойцов.

-Я влево, ты вправо! – Отдал лейтенант команду одному из пулемётчиков. – Они нас попытаются с флангов обойти! Всех мы их не перестреляем, но задержать должны!

Боец понятливо кивнул…

Немца Павел Иванович увидел случайно. И, если честно сказать, он даже не сразу понял, что увидел немца, приняв того вначале из-за маскировочной куртки с пучками травы и какими-то ветками за куст. Только неосторожное движение и едва заметный лязг оружия позволил лейтенанту понять – вот он, немец.

Вскинув винтовку, парень нажал на спуск.

Раздался выстрел. Через долю секунды – вскрик. А ещё через долю секунды, завалившийся на бок лейтенант, старался переползти под прикрытие ствола ближайшего дерева, причем пытался это сделать так, чтобы немецкий автоматчик, в этот момент нервно строчивший из своего автомата в то самое место, где совсем недавно был Павел Иванович, не смог его заметить!

Судя по тому, что через несколько секунд в полуметре от лейтенанта приземлилась граната на длинной ручке – немцы его заметили. Недолго думая, Павел Иванович перекатился в сторону и спрятался за какой-то корягой. Раздался взрыв, во все стороны полетели комья земли и осколки. Кажется, что-то чиркнуло его по сапогу.

Недолго думая, лейтенант вынул из кармана гранату Ф-1, и, приготовив её к бою, бросил в ту сторону, откуда совсем недавно прилетела немецкая «колотушка».

-Granate! – Послышался крик на немецком и через три секунды раздался взрыв.

Снова комья, осколки. Ф-1 – граната хорошая, тяжелая, оборонительная. И осколков много даёт. В коротком радиусе траву стрижёт (как говорил инструктор в училище), а одиночные осколки способны отлететь на расстояние до полутора-двух сотен метров. Вот один из таких осколков и чиркнул лейтенанта по самому неприятному, мягкому месту!

Лейтенант вскрикнул и тут же, в ствол стоявшего рядом дерева впилось несколько пуль, выпущенных немецким автоматчиком.

Павел Иванович перехватил винтовку, и, чуть сдвинувшись в сторону, открыл огонь примерно в том направлении, откуда стрелял автоматчик противника.

С той стороны, куда лейтенант послал одного из бойцов, тоже начали рваться гранаты. Причём достаточно густо. Вначале одна, а следом за ней, с разницей в несколько секунд, ещё три. Причём рвались только немецкие гранаты – Павел Иванович это смог определить по раздавшимся хлопкам, у советских «лимонок», которые были отбиты у тех же полицаев, звук совсем другой, более тяжелый.

Сделав ещё один выстрел в сторону немцев, лейтенант перекатился в сторону…