Фаворитка

Глава 29. На пути к рассвету

Она двигалась вперёд, чувствуя, как душевная тяжесть уступает место странной, невесомой лёгкости. Шаги её были твёрдыми и решительными. Вокруг темно и тихо — тишину нарушали лишь отдалённые, глухие звуки.

Ни одна душа не преградила Маре путь — все обитатели дворца давно погрузились в сон. Сквозь бесконечные анфилады коридоров девушка шла равнодушно, в сердце была лишь леденящая пустота. Она пересекла невидимую грань, навсегда оставив прошлое позади.

Существует простое, но важное правило: стоя на пороге перемен, на грани выбора, нельзя оглядываться назад. Нельзя оборачиваться на горящие Содом и Гоморру; нельзя колебаться, переходя Рубикон. Нельзя замедляться, слыша зловещее дыхание погони за собой. Решив идти вперёд, не оборачивайся. Пусть голоса за твоей спиной шепчут соблазнительно или угрожающе — иди вперёд любой ценой, иначе гибель неизбежна.

Возле выхода из дворца стояли стражники, но никто из них даже не взглянув в сторону Мары. Они отслеживали тех, кто входит в королевский Эдем, а до тех, кто его покидал, им не было никакого дела.

Город окутывал густой покров тьмы, надёжной скрывшей стройную женскую фигурку среди бесчисленных теней. Мара спешила, почти бежала, страшась остановиться. Остановка грозила возвращением сомнений и терзающих воспоминаний. А для неё сейчас главное сбежать как можно дальше — потом пусть нагоняют.

Издалека доносился собачий лай, скрипучие звуки распахивающихся ворот. Над головой стремительно собирались тяжёлые тёмные облака, обещающие скорую бурю.

Дождь действительно скоро начался — сперва робко, отдельными каплями, потом всё настойчивее. Его холодные струи стекали по щекам Мары, смешиваясь со слезами. Тяжёлые тучи плотно заволокли небосвод, делая ночь беспроглядной и темной. Жизнь потеряла всякий смысл.

Постепенно стал проступать рассвет — унылый, серый, туманно-мокрый. Но тьма осталась в душе. Вода пропитала платье, слепила глаза. Дорожные булыжники скользили под ногами. Мара брела вперёд, интуитивно выбираясь узкие улочки и глухие закоулки, пока, совсем не обессилев, не рухнула прямо возле стены ближайшего дома, безвольно прислонившись к сырому кирпичу.

Ветер выл над крышами, над улицей и миром, потерявшем краски. Дождь неумолимо барабанил по камням мостовой, превращая улицы в грязевые реки.

Погода словно издевалась, превратив всё вокруг в бессмысленный, жестокий фарс.

Закрыв глаза, Мара мечтала лишь об одном — никогда их больше не открывать. Какой смысл продолжать существование? Она стала никем, дорога вела в никуда, да и ни одна душа не вспомнит о ней с сожалением. Этот холодный, равнодушный мир утратил для неё всякую ценность.

Веки словно налились свинцом. Стало безразлично, что ледяные капли секут по коже, смывая остатки тепла и надежды.

Однако сознание вернулось к ней благодаря тёплой, настойчивой руке, встряхивающей за плечо. Сквозь пелену забытья проступило красивое женское лицо — смуглое, с густыми чёрными локонами, яркими губами и броской косметикой, выдающей профессию незнакомки.

— Эй? — негромко произнесла женщина, увидев, как Мара вновь закрывает глаза. — Просыпайся, сестра! Здесь нельзя оставаться.

— Оставьте меня в покое, — прошептала несчастная девушка.

Но женщина не отступила. Крепко схватив Мару за руку, она попыталась поднять её, невзирая на слабое сопротивление.

— Поднимайся быстрее, — торопливо проговорила незнакомка. — Замёрзнешь тут. Уже и так вся горячая, бедняжка.

— Лучше оставьте меня одну, — раздражённо отозвалась Мара. — Кто знает, какая болезнь у меня? Заразитесь ещё!

— Да что гадать? Каждый простудится, промокнув до костей, — спокойно возразила женщина. — Давай, вставай. Идём ко мне. У меня сухо и тепло. Да и еда найдётся.

Ливень стих, уступив место влажной прохладе. Сквозь рассеивающиеся тучи солнце пыталось светить над городом тусклым, серовато-жёлтым пятном.

Мара, опираясь на незнакомку, пошатываясь, с трудом поднялась.

— Ну вот, молодец! Моя комната недалеко тут. Обсохнем там. Вперёд!

Даже если эта красавица заманит в какую-нибудь ловушка, есть ли разница? Желание обрести тепло оказалось сильнее инстинкта самосохранений и Мара поплелась за своей нежданно-негаданно обретённой подругой.

Пройдя до конца узкой улочки, миновав лавки и мастерские, они оказались у небольшого домика на краю квартала. Внутри царили чистота и уют, пусть обстановка и отличалась крайней скромностью.

Незнакомка подвела Мару к печке, усадила на табурет, принесла сухую одежду и мягкое полотенце.

— Передавайся, надо согреться.

Пока гостья приводила себя в порядок, хозяйка разожгла огонь в очаге и занялась приготовлением пищи. Вскоре комнату заполнили ароматы душистого чая и наваристого супа.

Женщина посадила Мару за стол и поставила перед ней миску с горячим супом.

— Ешь. Тебе необходимо восстановить силы.

— Вы так добры…

Мара послушно взяла ложку, но едва сделав первый глоток, почувствовала, как задремавшая было тошнота вернулась с удвоенной силой, сотрясая тело болезненными спазмами.

— Простите, — прошептала она, принимая из рук хозяйки подставленную ёмкость.

Хозяйка пристально глядела в глаза Маре тёмными глазами. обеспокоенно хмурясь:

— Может, лучше обратиться к врачу?

— Нет, не стоит беспокоиться, — покачала головой Мара. — Две бессонные ночи и стресс — это не болезнь, просто истощение организма. Впрочем, если вам неприятно моё присутствие, я готова уйти.

— Сколько уже продолжается тошнота? — спросила женщина участливым голосом.

— Дня три-четыре… не больше недели, — призналась Мара.

— Беременность исключаешь? — прямо спросила хозяйка.

Мара вздрогнула, поражённая прозвучавшим вопросом.

— Что? Нет!.. Этого просто не может быть…

Отрицательно замотала она головой, словно пытаясь прогнать назойливую мысль. Или пытаясь убедить себя в обратном.

— Невозможно… Абсолютно исключено…

— Ничего невозможного в это нет, если была с мужчиной, — заметила собеседница с лёгкой грустью. — Особенно если любовь застилает разум и заставляет обо всём забыть.

Она протянул Маре чашку с травяным чаем:

— Попробуй выпить маленькими глоточками. Может, станет легче?

Мара покорно подчинилась, чувствуя себя полностью подавленной и растерянной.

— Выходит, твой любовник узнал о твоём положении и выставит тебя вон? — выдвинула жёсткое предположение её спасительница.

Женщина напротив внимательно следила за каждым движением гости, словно считывая её мысли. Молчание затянулось, пока Мара, наконец, не выдавила из себя:

— Нет…Просто всё случилось так внезапно. Я не ожидала…

Молодая женщина вздохнула, покачав головой:

— Не хочешь делиться? Зря. Иногда полезно. Может полегчать. Но не хочешь говорить — твоё право.

Мара молчала. Она сделала ещё один глоток чая, стараясь успокоиться. Тепло постепенно возвращалось в её озябшее тело, но сердце по-прежнему до краёв было наполнено болью.

— Это всё очень усложняет. Я… я теперь вообще не знаю, что мне делать?

— Жизнь порой подбрасывает такие сюрпризы, что голова идёт кругом. Но чаще всего выход всё-таки есть. Даже если тебя съели — их два. — усмехнулась она. — Главное — не сдаваться. Давай начнём с малого? Ты согрелась, поела. Теперь тебе нужно отдохнуть. Можешь остаться здесь на какое-то время, пока не соберёшься с мыслями.

— Почему?..

— Что — почему? — нахмурилась девушка.

— Почему ты так добра ко мне? Мы даже имени друг друга не знаем?

Девушка снова улыбнулась, сверкнув белозубой улыбкой:

— Боишься, что заманю тебя в какую-нибудь банду?

— Не могу такого исключать.

— В этом городе приглашение в банду или в бордель тоже помощь, уж поверь. Куда хуже сдохнуть без крыши над головой. Кстати, об именах — меня зовут Алекс.

— А я — Анна, — представилась Мара именем из снов.

— В мире много зла, Анна. Но добро иногда встречается там, где его ждёшь меньше всего. Я в этом городе четвёртый год. Много чего повидала. Люди приходят и уходят и всегда остаётся выбор — помогать или нет. С тобой я выбрала помочь. Почему? Сама не знаю. Увидела, как ты сидишь там на земле, промокшая, потерянная… Таких много. Я часто вижу эту картину. Иногда это мужчины, но чаще — женщины. Иногда прямо так и умирают — на земле. Но ты… ты чем-то напомнила мне меня саму, когда я впервые попала в столицу. Тогда мне тоже помогли встать на ноги. Так что, можно сказать, возвращаю судьбе долг.

— Я этого не забуду.

— Забудешь, конечно, — отмахнулась Алекс. — Да и ни не чему мне твоя вечная память, — засмеялась она. — Лучше сосредоточимся на настоящем. Здесь ты в безопасности. Отдохни, восстановись. Потом решим, что делать дальше.

Маре хотелось расплакаться, но она держалась. За последние часы она плакала, кажется, больше, чем за всю предыдущую жизнь?

— Спасибо, — растроганно проговорила она. — Просто — спасибо.

Алекс сочувственно покивала головой:

— Случайные встречи порой способны перевернуть судьбу. Можешь лечь вон там, на сундуке. Матрас мягкий. Кровать, уж извини, оставлю себе.

— Не вопрос. Сундук по сравнению с мостовой, это рай.

— Отдыхай. Кстати, если захочешь избавиться от ребёнка, у меня есть отличная повитуха. Срок-то у тебя, я смотрю, маленький. Может, простым зельем, без всяких спиц, обойдёмся.

— Что?!.. Какие ещё спицы? О чём ты?!

— Поговорим позже. Когда отдохнёшь.

Алекс расстелила ей покрывало на старом сундуке. Завернувшись в тёплую меховую шкуру, Мара с удовольствием закрыла глаза. Несмотря на неудобства, что создавала короткая поверхность (приходилось подгибать ноги) она испытывала настоящее блаженство. Удачно всё получилось.

Плавно растворяясь во сне, она мысленно вернулась во дворец. Наверняка там уже заметили её отсутствие? Интересно, как отреагирует Фэйтон? Она верила, что принесла ему боль и эта мысль наполняла душу мрачным удовлетворением.

Пусть мучается, мечется, ищет и не находит. Заслужил.

Мару охватывало забытьё, похожее на паутинку грёз…

В королевской резиденции было неспокойно. Слухи о таинственном исчезновении фаворитки наследника распространялись среди придворных, порождая массу слухов и догадок. Король приказал немедленно организовать поиски. Стражники по его приказу обследовали каждую щель во дворце. Но напрасно — следы девушки словно испарились в воздухе.

Все недоумевали: как такое могло произойти? И многие подозревали худшее, убийство. Фэйтон прибывал в полном отчаянии, его сердце разрывалось от тревоги и вины. Мелинда Воскатор никому не говорила о последней встрече и о том, что была последней их тех, кто видел Мару во дворце. Два стражника, выпустивших беглянку в штормовую ночь, договорились держать язык за зубами.

Анна окончательно погрузилась в глубокий сон, свободный от видений и кошмаров.