Фаворитка

Глава 25. Маски и тайны

Дни шли неспешной чередой, и Мара уже не мыслила своей жизни вне стен дворца. Дворец стал её домом. Наряду с постоянными развлечениями она наблюдала, как сыновья короля получают всестороннее образование: боевые искусства, история, стратегия, дипломатия. Последнюю король Тарвис считал важнейшим инструментом управления, поэтому нередко брал сыновей с собой на переговоры с лордами, позволяя им самостоятельно вести беседы и составлять письма.

— Помните, — наставлял он, — лорды — лишь инструменты в руках монарха. Основной движущей силой государства всегда является простой народ. Следите внимательно за своими родовитыми вассалами. Именно среди них всегда зреют зёрна мятежа. Слишком сильный лорд — всегда ваш прямой соперник. Управлять государством должен всегда только один человек — король.

Однажды Сейрон нетерпеливо перебил отца:

— Зачем нам тратить время на дипломатию? У нас есть драконы! Проще уничтожить врага огнём, чем тратить время на разговоры.

Отец отрицательно покачал головой:

— Мужество прекрасно, но всюду необходима мера. Жестокая сила разрушительна. Драконов лучше использовать в качестве угрозы, чем действительно сжигать собственную державу дотла. Запомните — власть тяжёлая ноша, она подобно одежде из огня. Одно неверное движение и — сожжёт. Вместе с теми, кого вы любите.

— Почему вы уверены, что наша сестра Миэри не справится с управлением страной? — поинтересовался Фэйтон.

— Я не сомневаюсь в её способностях, — ответил король. — Просто считаю, что женщине не стоит подвергать себя такому риску. Пусть живёт спокойно, наслаждаясь жизнью. Женщине-королеве придётся жертвовать слишком многим. В том числе своей женской природой. Я хочу видеть дочь счастливой, а страну — стабильной.

Мара молча слушала, не соглашаясь с мнением короля. Свои мысли, естественно, держа при себе.

Молча внимая каждому слову короля, Мара стремилась проникнуться его мудростью. Она признавала необходимость баланса между силой и дипломатией, властью и состраданием. Но её тревожили дни, когда король покидал дворец, чтобы в одеждах простого горожанина своими глазами увидеть жизнь простых людей. Очень часто в подобные прогулки он брал с собой сыновей.

До Мары доходили слухи о том, что не раз и не два оба принца ускользали от охраны, едва отец оставлял их. И во дворец не возвращались…

Такие дни становились пыткой. Страх терзал душу Мары: вдруг Фэйтон вернётся к старым привычкам? Вернётся к разгульной жизни городских кварталов?

«Где ты бродишь по ночам?», — вертелись вопросы на кончике языка. — «Почему в твоих глазах боль и усталость?».

Но она не осмеливалась спросить. Понимая, его правдивый ответ вряд ли принесёт ей облегчение. В неведении можно было найти спасительное забвение.

Вечерами, оставаясь одна, Мара выходила на балкон, погружаясь в созерцание мерцающих огней гавани и ритмичного плеска волн. Вдали от посторонних глаз она признавалась самой себе, что её мечты стали гораздо сложнее и шире прежнего.

Как говорил король: «Чем выше мы поднимаемся, тем меньше в нас остаётся невинности».

Фэйтон… её Фэйтон — был ли он её?.. По-настоящему? Наверное, нельзя быть слишком требовательной? Наверное, невозможно удерживать рядом с собой мужчину целиком? Мужчина — он словно острый клинок: его нужно держать уверенно, ощущая частью себя, но не сжимать слишком сильно, рискуя порезаться.

Фэйтон неизменно возвращался к ней, почти каждую ночь согревая её постель своим теплом. Столько проведённых вместе часов… так стоит ли тревожиться?

Она пыталась поговорить с ним, поделиться тревогой. А Фэйтон…

Фэйто безупречно владел словом. Куда лучше неё, покоряя окружающих красноречием. Но лишь узнав его ближе, Мара поняла, что слова и улыбки его броня. За которыми он скрывался ото всех. И она опасалась, что и от неё — тоже.

Порой, просыпаясь ночами, она видела, как он вставал и жадно пил вино прямо из горла бутылки, будто пытался потушить внутренний пожар. Она притворялась спящей, зная, что он не хочет делиться болью. Ломиться в закрытую дверь казалось бесцеремонный поступком. И Мара терпеливо ждала, когда он сам доверится ей.

Но он молчал…

На утро дворец оживал. Фэйтон был с ней приветливым и светлым. Но душой она чувствовала, что на нём маска. Его глаза казались тусклыми, а душа уносилась куда-то далеко… от неё, в том числе.

А тем временем Роял-Гейтс бурлил, готовясь к празднованию дня рождения Мелинды Воскатор. Пусть и не королева по титулу, герцогиня была глубоко почитаема и королём, и народом. В честь неё играла музыка, развевались яркие флаги, улицы утопали в цветах и лентах с королевскими узорами.

Король организовал поистине великолепное празднество в честь своей любимой фаворитки. Что не могло не вызывать раздражения у законной королевы — Дорианы Лионсэйт. Она воспринимала эти торжества, как личное и публичное унижение.

А гардеробные Мелинды ломились от королевских подарков: дорогих нарядов, тканей, украшений. Стоимость платьев герцогини могло покрыть расходы на целую флотилию.

Весь дворец, как и город, преобразился накануне великого события, наполненного радостью одних и скрытым раздражением других.

В просторном зале Мара столкнулась с принцессой Леей, которая тепло приветствовала её:

— Доброе утро. Позавтракаем вместе? Как тебе царящая всюду суете? Ты в курсе, что папа объявил, что в честь маминого дня рождения состоится турнир? Тебе доводилось раньше на них бывать?

— Нет, ваше высочество. Но я слышала, что это нечто вроде драки по правилам.

Лея залилась смехом:

— Глупенькая, турниры не похожи на драки. Ах, да, ещё… можешь поздравить Сейрона с повышением. Отец назначил его на новую должность. На место дяди Мальдора. Брат теперь начальник городской стражи. Будет всюду наводить свои порядки — это он любит. Будет гонять всякий сброд. Только вот боюсь, что и приличным людям может достаться под его горячую-то руку?.. — подхватив Мару под руку, Лея увлекла её к столу. — Ты уже выбрала платье? Я специально к празднику заказываю новые украшения. Над одним только браслетом мастер трудится уже целую неделю…

Мара слушала принцессу с улыбкой. Ей самой все эти сияющие безделушки казались пустыми игрушками. Красивыми, но вряд ли нужными. Она никак не могла избавиться от привычки оценивать вещи по их практической стоимости.

У столика с пирожными они столкнулись с принцессой Миэри в окружении небольшой свиты.

— Сестра, — кивнула та Леи с царственным изяществом. — Рада видеть тебя с утра в добром здравии, пышущей здоровьем. И вы прекрасно выглядите, леди Мара.

— Благодарю, ваше высочество, — склонилась Мара в лёгком поклоне.

Миэри взяла пирожное и, элегантно надкусив, добавила:

— Передте мои поздравления Сейрону. Слышала, отец дал ему должность? Начальника городской стражи? Очень ответственный пост. Справится ли братец?

— Дядюшка справлялся. Уверена, и Сейрон не обманет отцовских ожиданий, — заметила Лея. — Многие считают, что он усерднее принца Мальдора.

— Дядя всегда отличался быстротой решений.

— Не всегда правильных.

Миэри подобрала губы и юбки:

— Увидимся, сестрица… Ах, да?.. Вы уже в курсе приятного сюрприза?

— Что ещё за сюрприз?

— Значит, ещё нет? Думаю, на свадьбе леди Воскатор король сообщит о скором свадебном договоре, — сообщила Миэри, растягивая слова.

— Свадебном договоре? Замечательно! — оживилась Лея. — Это порадует двор! Полагаешь, отец подобрал невесту для Фэйтона? Или, — она выдержала небольшую паузу, похлопав пушистыми ресницами. — Жениха для тебя?..

Миэри снова поджала губы:

— Не будем торопиться с догадками. Время покажет, кто обретёт счастье. Пока же будем наслаждаться утренним кофе.

Лея увлекла Мару дальше по залу. Мимо сверкающих люстр и величественных картин. Вокруг было столько народов, но Мара слышала лишь одно слово «свадьба». От этого слова, как от поминального колокола, становилось пусто. И сердце ныло, как больной зуб.

Свадьба…