Фаворитка

Глава 20. Долг и добродетель

Воскресное утро было тихим. Привычная городская суета затихла, уступив место размеренному покою. Торговцы оставили лавки закрытыми, скоморошьи представления были забыты, и даже голоса прохожих звучали приглушённо.

Пришёл час молитв и покаяния. Все слои населения — знатные господа и простой люд, старики и дети — торопились исполнить религиозный долг.

Воздух наполнился сладким ароматом ладана, смешенным с духом свежеиспечённого хлеба, щедро раздававшегося нуждающимся прямо у входа в храм сразу после службы.

По узким мощёным улицам медленно катилась роскошная карета Мелинды Воскатор, королевской фаворитки. Вся свита была облачена в великолепные наряды. Сама Мелинда являла собой воплощение благородства и утончённости в платье глубокого тёмно-синего цвета, расшитого золотыми нитями. Принцесса Лея выглядела очаровательно в нежном небесно-голубом одеянии. Остальные приближённые носили платья чуть менее броские, но столь же изысканные и дорогие.

На Маре было простое платье пастельных тонов, олицетворяющих чистоту и смирение. Лишь рукава украшала тонкая вышивка, да многослойная юбка придавала образу объём. Единственным её украшением служила изящная золотая цепочка с небольшим медальоном. Волосы Мары были собраны в простую прическу с локонами, мягко обрамляющими лицо.

Процессия медленно подтягивалась к храму, стоящему над городом подобно грозному хранителю. Массивные стены из холодного серого камня поддерживали высокие башни. Витражные окна переливались бликами, словно чешуя Спэйкинрэйна. Золотые купола ослепительно сияли под солнцем.

Звон колоколов слышался всюду. Он прокатывался по городу, проникая в самые далёкие закоулки, созывая верующих на службу.

— Смотри, — шепнула Лея, наклоняясь к Маре, — королева со свитой прибыли раньше. Верховный Жрец, естественно, начал службу. Специально не дожидаясь нас. Надо будет поспособствовать тому, чтобы его заменил кто-то, более лояльный нашей партии. Этот негодяй совершенно непригоден. Он не только бесполезен для нас — он нам вредит.

Наткнувшись на строгий взгляд матери, Лея смолкла.

Выбравшись из кареты, все направились в раскрытые двери храма. Колокола продолжали надрываться.

Перел входом стояла толпа народа. Здесь можно было встретить представителей всех сословий: крестьян в грубой домотканой одежде, ремесленников и торговцев, одетых поприличнее. И, конечно же, знать в её богатых, блистающих роскошью, одеждах. Каждый стремился очисться душой и обрести душевный покой, отдав религиозный долг.

Внутри храма царила таинственная полумгла. Мягкий свет свечей играл на золотых украшениях алтаря и окладах икон. Хор пел древние гимны, создавая ощущения божественного присутствия.

Мара держалась рядом с принцессой, не отходя от Леи ни на шаг.

— Опять придётся проторчать здесь несколько часов, — недовольно буркнуло Её Высочество. — И почему я родилась женщиной?! Братьям разрешено не посещать по воскресеньям храма, если только это не Великий Праздник. Да и отца здесь увидишь не часто. Мужчины веселятся на охотах, а мы должны просиживать часами, уставившись на свечи. Да потом ещё тратить кучу времени на раздачу милостыни! Терпеть всё это не могу! — вздохнув, добавила принцесса. — Я бы предпочла тренироваться сейча мечом. Или, даже, отправиться на охоту. Но мама… — она сделала паузу, поправляя складки на пышном платье. — Впрочем, отец тоже требует моего присутствия здесь.

Она поправила складки пышного платья и взглянула на Мару:

— Взгляни-ка вон туда? Мы с Миэри точно одной крови. Видишь, милая сестрица тоже изнывает от скуки. Интересно, как сильно она переживает из-за изгнания дяди Мальдора? Замечаешь, как она потускнела с тех пор, как дядюшку вынудили покинуть столицу?

Последние слова были пронизаны откровенным злорадством.

Мара скользнула взглядом по фигуре старшей сестры своей госпожи. Миэри стояла позади королевы-матери, неподвижная и величественная. словно мраморная статуя. Бледная кожа, свойственная всем, в ком текла кровь Драгонрайдеров, делала её лицо идеальным, но холодным и отстранённым. Окутанная мягким мерцанием множества свечей, принцесса казалась существом неземной красоты, чуждой этому миру.

Однако внимательное наблюдение позволяло увидеть скрытое напряжение в её фигуре. Идеально прямая спина, расправленные плечи, высоко поднятая голова говорили скорее о внутренней борьбе, нежели о душевном спокойствии. Блеск в глазах и плотно сомкнутые губы свидетельствовали о скрытой печали и невысказанном разочаровании. Миэри напоминала натянутую струну, готовой вот-вот лопнуть под грузом обязанностей и ожиданий.

— Куда же отправился принц Мальдор? — шёпотом спросила Мара принцессу Лею, задерживаясь взглядом на тяжёлом золотом ожерелье, которое, казалось, угнетало шею принцессу, символически напоминая о непосильных обязанностях и традициях.

— Отец отправил младшего брата в старинный родовой замок Драгондэй. Говорят, тот настолько древний, что буквально врос в горные породы. Или, наоборот, горы сомкнулись вокруг него. Сомневаюсь, что любимому дядюшке там веселее, чем мне сейчас, — зевая, Лея прикрыла рот ладошкой. — А это печально, ведь чтобы развеять скуку он станет интриговать вдвое больше.

— Ваш дядюшка человек энергичный, — согласилась Мара. — Но что он может предпринять в Драгондэй?

— Найти способ оттуда выбраться, например? — язвительно предположила Лея, выразительно поднимая бровь.

Священнослужители плавно двинулись вдоль рядов прихожан, монотонно читая молитвы и возлагая благословения, вынуждая девушек утихнуть и погрузиться в созерцание. Их проникновенные голоса, наполненные духовой силой, стали заполнять каждый уголок просторного зала. Древние храмовые инструменты вторили словам.

Свет свечей играл на золотых украшениях алтаря, создавая удивительную иллюзию живого, танцующего света.

— Интересно, чтобы сказала наша высокородная Миэри, если бы узнала, что я сплетничаю о ней со своей служанкой прямо у неё за спиной? — негромко пробормотала Лея, бросая быстрый взгляд поверх голов молящихся. — Хотя, пожалуй, ей всё равно? Для неё незаконнорожденная сестра стоит немногим выше служанки. Всегда была равнодушна ко всему, что не касается её собственных амбиций и чести.

Священники завершали обход. Служба подходила к концу. Прихожане постепенно стали покидать храм, оставляя за собой тишину и вездесущий аромат ладана.

Лея и Мара тоже направились к выходу.

— Чем будем заниматься дальше, ваше высочество?

— Будто есть выбор? — Лея устало покачала головой. — Нас ждёт визит к беднякам. Благотворительность, понимаешь?.. — Девушка демонстративно закатила глаза. — Как будто мало молитв и бесконечных церемоний.

— Быть может, помощь нуждающимся принесёт вам гораздо больше удовлетворения, чем вы ожидаете? — деликатно заметила Мара.

Но Лея резко прервала её, махнув рукой:

— Я отлично понимаю, что обязана это делать. Но это не означает, что мне должно это нравиться. Порой, Мара, я готова бежать отсюда прочь! Просто исчезнуть! Избавиться разом от шумихи, обязательств и вечного лицемерия…

Королевский кортеж вновь неспешно тронулся вперёд, оставляя позади величественные купола храма. Солнце уже достигло зенита, залив ярким светом широкие городские улицы. Дети весело играли в тени домов, прячась друг от друга среди узких переулков.

Стражники уверенно двигались впереди, обеспечивая безопасность королевскому семейству.

Процессия остановилась неподалёку от оживлённого базарного места, где местные торговцы предлагали свежи фрукты, овощи, простую домашнюю утварь. Люди теснились, взволнованно ожидая появления августейших особ.

Мелинда приступила к раздаче милостыни. Каждое её движение было исполнено достоинства, словно она совершала священный ритуал. Люди опускались на колени, горячо благодаря её. Многие старались прикоснуться к подолу прекрасного платья, надеясь таким образом обрести счастье или исцеление.

Рядом с матерью стояла дочь, машинально копируя её движения и жесты, но лицо её оставалось совершенно бесстрастным. Взгляд девушки блуждал по толпе, жадно ища что-то другое — свободу, приключения, любые перемены, лишь бы избавиться от этой утомительной церемонии.

Мара внимательно следила за происходящим, испытывая сочувствие и неподдельный интерес. Она видела, как загораются лица несчастных, получивших еду и деньги.

Прошло несколько долгих часов, прежде чем площадь опустела. Стражники помогли дамам занять места в каретах. Все устали, но это была приятная усталость, полная удовлетворения и исполненного долга. Настало время возвращаться домой.

— Как себя чувствуете, матушка? — спросила Лея. — Стоит ли так себя утруждать?

— Однажды, дитя моё, — ответила Мелинда, обмахиваясь кружевным платочком, — однажды любовь народа потребуется нам так же остро, как глоток свежего воздуха. Мне порой кажется, что ты неспособна оценить тяжесть возложенного на наши плечи бремени.

— Оцениваю, матушка, — буркнула Лея, отвернувшись к окну с недовольным видом. — Просто иногда хочется почувствовать себя свободной. От любого груза.

Карета приближалась ко дворцу. Лёгкий морской ветерок и прохладная тень садовых аллей сулили долгожданное облегчение и отдых. Больше всего хотелось сесть где-нибудь и отдохнуть.