Фаворитка

Глава 22. Танцы на краю

Распахнув дверь, Мара оказалась лицом к лицу с королевским стражником. Элегантно склонившись в коротком поклоне, он произнёс ровным голосом:

— Прошу прощения за поздний визит, миледи. Однако Его Величество настаивает на вашей немедленной аудиенции.

Сердце Мары затрепетало от страха. Тон гвардейца не оставлял сомнений — отказ невозможен.

— Следуйте за мной, прошу вас, — добавил он официальным, почти механическим тоном.

— Но ведь ночь? Я неподобающе одета… — еле слышно пробормотала девушка.

Стражник остался бесстрастным, словно автомат:

— Вы прекрасно выглядите, миледи. Не стоит заставлять короля ждать. Его Величество не терпит промедления.

Выбора не оставалось. Пришлось покорно следовать за провожатым.

Коридоры замка окутывала глухая тишина. Ночные дозорные проходили мимо, игнорируя странную пару, будто они были призраками-невидимками. Холод проникал до костей, холодя кровь.

— Верный ли мы избрали путь? — неуверенно проговорила Мара, чуть замедляя шаг.

Стражник повернул голову, чуть нахмурившись:

— Вы что-то сказали, миледи?

— Тронный зал находится вовсе не там…

— Его Величество приказ привести вас к нему в личные покои.

— В личные покои?.. — предчувствие беды охватило Мару. — Почему именно туда?

— Мне не доложили, — с усмешкой пожал плечами гвардеец. — Я лишь исполняю приказ короля.

В отдалении тускло мерцал свет, едва различимый среди густой тени коридора. Еле уловимая музыка доносилась откуда-то издалека — где-то там, в дворцовых залах, праздничный вечер шёл своим чередом.

Из густого сумрака вдруг появился принц Сейрон, зловеще возвышаясь над Марой, словно порождение подземного мира. Его присутствие ощущалось как давление атмосферы перед бурей.

— Оставьте нас, — коротко приказал он остановившемуся неподалёку гвардейцу.

Тот колебался, вспоминая прямой приказ короля.

— Государь велел привести девушку непосредственно к нему…

— Я сам доставлю её. Ступай прочь, — с таким холодным раздражением, что солдат незамедлительно удалился, оставив молодых людей одних.

Принц плавно двинулся вперёд. Движения его были по кошачьи грациозны. И полны угрозы. Его смех, прозвучавший вслед уходящему солдату, напоминал звон холодного металла.

— Спешите на судьбоносное свидание, сударыня? — обратился он к Маре, останавливаясь в опасной близости. Руки его были небрежно сцеплены за спиной, голова слегка склонена набок, придавая образу хищную выразительность.

Под тяжестью его ядовитого взгляда кровь Мары мгновенно стала ледяной.

— Сегодня вы получите наглядный урок, — продолжил он, растягивая слова. — Всегда выгоднее держаться установленных рамок. И не претендовать на то, что вам не может принадлежать.

— Честно говоря, я не понимаю, почему вы так настроены против меня, Ваше Высочество? Объясните, пожалуйста, чем я провинилась? За что вы меня ненавидите? Что плохого я вас сделала?

— Ты превратила мою жизнь в хаос. Перевернула её вверх дном, — ответил Сейрон спокойным, почти ласковым голосом, в котором отчётливо слышалась угроза. — Я же терпеть не могу беспорядка. Порядок — единственное, что имеет для меня ценность.

— Как же я, простая девушка, смогла внести сумбур в жизнь столь могущественного человека? — вспыхнула Мара, забыв о страхе и осторожности. — Мне кажется, вам просто доставляет удовольствие сам процесс разрушения. Вы ломаете, потому, что можете.

— Осторожнее со мной, моя прелесть, — предупредил Сейрон, делая ещё один шаг вперёд. — Брат далеко… а я — рядом. И я не намерен проявлять снисходительность. Я хочу получить то, что мне причитается.

— Вы — безумны, — с ужасом прошептала Мара, отступая назад, пока не уперлась спиной в холодную каменную стену. Больше отступать было некуда. Сейрон приблизился вплотную, заполняя собой всё пространство, лишая возможности дышать свободно.

Расстояние между ними исчезло окончательно. Остался лишь наэлектризованный воздух, полный напряжения и угрозы.

— Неужели ты так слепа, Белая Птичка? — прошептал он, наклоняясь ближе, почти касаясь её лица своим. — Любовь, о которой вы мечтаете… — ледяной взгляд вонзался в неё, как кинжал. — Всего лишь мираж. Очередная фантазия. Открой наконец глаза! Ты не первая, не последняя, не единственная в череде увлечений моего брата. Очередной мотылёк, запутавшийся в сетях…

Мара вздрогнула, словно получив удар, но продолжала смотреть прямо в его змеиные глаза, полные презрения и скрытой страсти.

— Даже если и так, какое вам-то до этого дело? — спросила она, стараясь придать своему голосу твёрдость.

— Какое дело? — усмехнулся принц, глядя сверху вниз, с высоты своего роста. — Возможно, мне просто любопытно наблюдать за тем, как ты танцуешь на краю пропасти, балансируя на тонкой ниточке надежды? Интересно посмотреть, как долго продержишься в противостоянии ледяному дыханию действительности, выйдя из горячего водоворота своих фантазий?

Он наклонился ещё ближе и его тёплое дыхание коснулось кожи, вызывая странную дрожь.

— Всерьёз думаешь, что Фэйтон, ветреный и переменчивый Фэйтон, останется с тобой надолго? Бросит вызов традициям, впитанным с молоком матери? Нарушит древние законы и порядки, освещённые временем?

Выдержав небольшую театральную паузу, Сейрон позволил себе насладиться её внутренним смятением и растерянностью.

— Ты когда-нибудь представляла, сколько женщин, юных и не слишком, прошло через его сердце? Сколько красивых тел грело его постель? — продолжил он с садистским удовольствием, наслаждаясь страданиями, которые причиняли его слова. — Каждая из них хотела удержать его ненадолго. Но никому не удавалось. И тебе не удастся. Причина тут не в недостатке красоты, ума или даже благородного происхождения. Она в природе моего брата. Он подобен ветру — свободолюбивому, своенравному, вечно ищущему новых впечатлений и развлечений. И завтра он забудет тебя, найдя новую страсть. Он тебя оставит. Такая судьба ждёт тебя впереди, малышка. И финал неизбежен.

Сейрон крепко, до боли, сжал её предплечья, словно желая оставить отметину на память о случившемся разговоре.

— Отпустите меня! — потребовала Мара, пытаясь вырваться. — Всё это ложь!

— Это правда, — уверенно заявил Сейрон, наклоняясь голову так, что его губы оказались опасно близко к её рту. — И ты это знаешь так же хорошо, как и я.

Сейрон словно испытывал сладострастное наслаждение унижая её. Его глаза лихорадочно сияли. Тонкие губы кривились в презрительной усмешке. Он упивался её беспомощностью, словно зверь, терзающий раненную добычу.

Именно в этот момент Мара почувствовала к нему сильную, глубинную ненависть. Циничная откровенность принца задела самые потаённые страхи и сомнения, которые она долгое время пыталась подавить. Мысль о неизбежном конце их с Фэйтоном отношений, эфемерность его чувств, хрупкость их связи приобрели зловещую убедительность благодаря убийственно честным словам Сейрона.

— Ваш отец ждёт меня, — напомнила Мара, тщетно пытаясь освободиться от стальной хватки принца.

— Какая трогательная преданность и исполнительность, — протянул Сейрон, проводя пальцем по щеке Мары также, как это часто делал Фэйтон. Только у младшего брата были ледяные руки. — Идёшь обсудить своё звёздное будущее, но опасаешься, что после разговора очнёшься в грязи? Есть все шансы, откровенно говоря. Матушка вертит отцом по своему усмотрению, а тебя она недолюбливает. Тут как карты лягут, чья воля победит: матери или брата?

Его рука внезапно сжала подбородок Мары, вынуждая встретиться глазами:

— Если станет совсем худо, обратись ко мне. Куплю тебе новую золотую клетку, птиа небесная. Запоёшь и для меня. Чем я хуже брата? — голос его шипел, как пламя свечи, приближенное к бумаге.

— Пустите! Пустите меня! — выдохнула Мара, отчаянно сопротивляясь.

— Или что?.. Станешь ненавидеть меня ещё сильнее? Ну, и пусть! Ненависть порою греет больше любви. Чувствуешь, как бьётся сердце? — он прижал её руку к своей груди.

— Вы ненормальный… я вас боюсь.

— Ты боишься не меня, а правды, которую я говорю.

Он отпустил её лицо, но пальцы всё ещё удерживали её запястья, словно железные кольца. А потом провёл ладонью по волосам девушки — осторожно, почти нежно, что напугало Мару уже по-настоящему.

— Ненависть или любовь, — проговорил он с горечью, — какая разница? Оба источника питаются страстью.

Он притянул её ближе, прижимая к стене:

— Представь, каково это будет, увидеть, как твой драгоценный Фэйтон обладает дрогой?.. Почувствовать, как каждая их улыбка, каждый взгляд — острый клинок, проникающий в душу. Скоро узнаешь всё это на собственной шкуре.

Он оттолкнул её с такой жестокостью, что ноги подкосились, и любой, менее натренированный человек, наверняка на них не устоял бы.

— А теперь давай! Беги к моему папочке! Беги быстрее! Пока время твоего счастья ещё не истекло.