Фаворитка

Глава 27. Дом Воскатор

Вечер давно перешёл в ночь, но Мара всё ещё не ложилась спать. Она сидела неподвижно, упорно ожидая Фэйтона. В глубине души она всё уже понимала, но сердце всё ещё отказывалось смиряться с неизбежностью. Её душу терзали тревожные мысли. Часы неумолимо утекали, а дверь оставалась закрытой. Он не пришёл…

Ночь погрузила дворец в таинственную тьму. Луна, бледная и задумчивая, на короткие мгновения пробивалась сквозь полог туч, отбрасывая призрачные блики на мраморные полы в коридорах.

Мара тихо прикрыла за собой дверь. Внутри неё боролись страх и отчаяние, сомнение и надежда. Наконец, собрав всю свою решимость, она направилась вперёд. Туда, куда никогда не приходила — в покои Фэйтона.

Её шаги эхом отдавались в пустоте коридоров, заставляя сердце биться быстрее. Дворец казался пустым и зловещим. Тем не менее, Мара двигалась вперёд, следуя по знакомому маршруту.

Мерцающий свет факела, показавшийся впереди, оказался для Мары полной неожиданностью. Из-за поворота появились две фигуры, в одной из которой Мара узнала герцогиню Воскатор. Её сопровождал мужчина средних лет в длинном, мрачном одеянии лекаря.

Леди Мелинда выглядела взволнованной. Её лицо выражало смесь тревоги и раздражения.

— Почему вы бродите среди ночи? — резко обрушилась она на девушку.

— Простите, ваша милость, — тихо промолвила Мара, наклоняя голову. — Я… мне не спалось. Я подумала, что если прогуляюсь…

— Прогуляетесь? Вы в своём уме? Бродить по ночному дворцу без сопровождения? Это, конечно, не по ночному городу разгуливать, но отнюдь не безопасно. Ладно. Раз уж решили найти приключения на свою голову, следуйте за нами. Ваша помощь может оказаться кстати.

Мара удивлённо моргнула:

— Моя помощь, госпожа? В чём?

— Времени на объяснения нет. Ступайте и всё узнаете сами.

Просторные покои леди Воскатор Мара помнила смутно. Стоило стражникам распахнуть тяжёлую дверь, как она моментально окунулась в тягостную атмосферу боли и страданий.

Комната была погружена в зловещую тишину. Лишь треск огня в камине да ровное пламя свечей разбавляли гробовую неподвижность комнаты. Сквозь широко распахнутые окна доносился глухой рокот прибоя.

— Мой сын тяжело ранен, — сообщила Мелинда сухим, деловым тоном, но даже слепому было очевидно, что за внешней холодностью скрываются глубокие чувства и переживания.

Прежде чем Мара успела выразить испуг или сострадание, Мелинда резко тряхнула головой, словно пытаясь сбросить невидимую тяжесть:

— Не волнуйся, речь не о Фэйтоне.

— Принц Сейрон?.. Насколько серьёзны раны? Как это произошло? — осторожно поинтересовалась Мара, скорее из вежливости, чем из подлинной заинтересованности.

Женщина тяжело вздохнула и отвернулась к открытому окну, из которого веяло холодом и доносился мягкий плеск волн.

— Ранение… довольно тяжёлое, — голос Мелинды дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Стрела вонзилась в плечо. Подлый, коварный, трусливый удар.

— Кто мог посметь?..

— Какая сейчас разница? Один из наших непримиримых врагов вернулся в город, и предпочитает уничтожить соперника, пока тот ещё волчонок. Я говорила Тарвиса, что так и будет, но он предпочитает верить в благородство младшего брата.

— Это принц Мальдор?

— Доказательств у меня нет. Сейрон выполнял свои обязанности на новом посту, когда предательская рука сразила его.

— Мне искренне жаль…

— И кому тут есть дело до твоей жалости? — жёстко оборвала её леди Мелинда. — Раз уж ты здесь, используем твою бессонницу с толком. Поможешь мне и лекарю. Король не должен знать о случившемся…

— Почему?! Разве не должен он восстановить справедливость? — удивилась Мара, в глубине понимания, что всё далеко на так чисто, как ей тут рассказывает герцогиня и, скорее всего, сам Сейрон виновен в случившемся, раз мать старается дело замять.

С него станется. Младший королевский бастард далеко не ангел.

Взгляд герцогини был твёрдым и требовательным, не допускающим возражений.

— Справедливость? — развернулась Мелинда к девушке, горько улыбаясь. — В этом дворце я бы искать её не стала. Здесь верховодя хитрость, коварство и ложь. Сейрон совершил ошибку, позволив своему высокомерию затмить ему разум. Он знал, что рискует, занимая пост Мальдора, я ему говорила? Но кто я такая, чтобы меня слушать? Всего лишь женщина! Кто ж станет слушать? — добавила она с едкой иронией. — Король занят своими королевскими играми и планами. Он видит лишь то, что хочет. А я? Я вынуждена защищать своих детей теми из способов, какие у меня есть. Даже ценой молчания.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — осторожно спросила Мара, взвешивая каждое слово.

— Будешь помогать лекарю. Нужно остановить кровотечение и обработать рану. Главное — никакой паники и шума. Никто не должен узнать о случившемся. Иначе последствия будут непредсказуемыми.

— А если… принц умрёт? — выдохнула Мара, сама содрогаясь от собственной смелости.

— Умрёт? — с циничной улыбкой повторила Мелинда. — Тогда мы скажем, что во время тренировки произошёл несчастий случай. Придумаем красивую историю, подходящую для широкой публики. Главное сейчас сохранить видимость порядка и приличия.

Мара ощутила от этого разговора прилив тошноты. Она так и не научилась понимать этих людей. У этой женщины сын на грани жизни и смерти, а её интересуют приличия? Или она не понимает чего-то главного?..

— Идём, — коротко приказала герцогиня, направляясь к дальней части комнаты, где на широкой кровати лежал Сейрон. Юноша был бледен, капли пота блестели на его лбу, а пальцы судорожно сжимали простыни.

— Держи себя в руках, — предупредила Мелинда. — Впереди нас ждёт нелёгкое испытание. И помни, всё, что ты увидишь и услышишь, должно остаться в этой комнате… — она угрожающе приподняла бровь.

— Про меня тоже придумают красивую историю для широкой публики.

— Вот именно.

Королевский лекарь действовал профессионально, зондируя края раны. Его тонкие пальцы уверенно ощупывали края раны, проверяя степень повреждения тканей.

— Будьте готовы, ваше высочество, — обратился он к принцу, доставая из сумки хирургические инструменты. — Будет больно, но терпите.

Сейрон скрипнул зубами и больше не издал ни звука. Его лицо напряглось скулы заострились, ладони крепче впились в покрывала. Глаза горели почти потусторонним огнём, но не единой жалобы не сорвалось с губ.

Мара стояла рядом, держа в руках серебряный тазик с кипяченой водой и чистые льняные повязки. Несмотря на внутреннее беспокойство, она старалась чётко выполнять все указания.

Время от времени она бросала взгляды на Сейрона, поражаясь его почти железной выдержке и силе духа.

— Держите его, пожалуйста, — попросил лекарь, передавая Маре металлический зажим. — Необходимо зафиксировать кожу вокруг раны.

Девушка осторожно прижала инструмент, стараясь не усилить боль. Но даже лёгкое касание заставила принца напрячься. Капли холодного пота струились по его лбу. Но он продолжал молчать, плотно смыкая веки и сдерживая стоны.

Медленно и осторожно лекарь ввёл тонкую металлическую пластину под древко стрелы, отделяя наконечник от стержня. Щелчок металла вызывал у всех присутствующих невольный вздох облегчения. Оставшийся фрагмент вытащили одним быстрым движением. Рана раскрылась шире, выпуская поток крови.

— Быстро перевяжите! — приказал лекарь, протягивая Маре чистую ткань.

Девушка действовала стремительно, наложив тугую повязку поверх кровоточащего места. Лекарь закрепил повязку, пропитывая её целебной мазью из маленького флакончика.

— Драконий корень, — пояснил он. — Успокоит воспаление и ускорит заживление.

Стоя рядом с кроватью, на которой лежал принц Сейрон, Мара ощущала, как внутри неё что-то сжимается от противоречивых чувств. Тот, кого она привыкла считать воплощением надменности и высокомерия, сейчас выглядел беззащитным и уязвимым. Противоречивые эмоции боролись в её душе: раздражение соседствовало с сочувствием, гнев переплетался с жалостью.

Но длилось всё это недолго. Стоило леди Мелинде и лекарю отойти, холодные, жестокие глаза принца распахнулись и в них читалась привычная жестокость, пусть и приглушённая болью.

— Что ты здесь делаешь? — зашипел на неё принц, едва заметно шевеля губами.

— Выполняю приказы вашей матери.

— Вот как?..

— Подать вам маковый отвар? Доктор сказал, что это поможет приглушить боль.

— Нет.

— Почему?

— Я не нуждаюсь в маковом отваре, — сквозь зубы процедил Сейрон. — Может быть, мне нравится боль.

— Скорее всего, вам просто нравится так думать, ваше высочество. Все эти игры до поры, до времени.

— До какой ещё поры?

— До той, пока вы не познаете настоящей боли.

С поразительным упорством принц не сводил с девушки взгляда. А Мара упрямо избегала его взгляда. Ей неприятно было смотреть в эти глаза. Если глаза — это зеркало души, то в этих она видела безжизненную пустыню и смертоносный вихрь.

Если когда-нибудь большая власть достанется этому человеку, то помоги им всем бог!

— Надеюсь, ты доволен? — вернувшись к ложу, леди Мелинда нависла над сыном словно грозовая туча, готовая пролиться дождём упрёков.

— Матушка, нельзя ли отложить назидания до утра? На сегодня с меня хватит… — поморщился Сейрон.

— Ничего бы этого не случилось, если бы ты хоть иногда слушал меня! Зачем было лично возглавлять патруль? Подобающее ли это занятие для принца?

— Зараза мятежа и преступлений растёт и множится повсюду, матушка, — жёстко бросил Сейрон, поднимая голову. — Город, вслед за замком, превращается в змеиное гнездо, и никто ничего не делает. Пальцем не шевелит.

— Ну, ты дошевелился? Теперь вот полежи.

Мелинда подошла к инкрустированной шкатулке, вынула оттуда тяжёлый бархатный мешочек и протянула его девушке.

— Вот, возьмите. В благодарность за беспокойство. И, надеюсь, вторая половина ночи будет для вас более спокойной, чем первая. Не берите пример с моего сына. Поиски приключений обычно плохо заканчиваются.

— Ваша милость, это излишне…

— Возьмите… — отрезала Мелинда. — И всё забудьте. Никто не нуждается в беспокойстве из-за проблем, которые уже решены.

— Разумеется, ваша милость.

Мара поняла: золото — плата за молчание. Она и так не собиралась никому ничего рассказывать, но взяв деньги, скрепляла сделку.

— Могу я идти?

— Идите, — кивнула Мелинда.