Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей

Глава 6. Подарок ведьмы

Из Елисеевского царства нас выдворили с таким остервенением, словно мы пытались украсть фамильное серебро, а не спасти мир от Лиха. Царь Вениамин, казалось, был больше озабочен целостностью своих границ, чем судьбой родного сына.

В итоге я имела в активе дважды проваленную миссию, ржавого склеротика (меч), привязанного отшельника (Демид, вот уж не думала, что стану его поводырём) и теперь уже безродного царевича — предателя короны. Единственное, что нас объединяло — дыра в кармане и туманные перспективы.

— Не время вешать нос, гардемарины! — бодро воскликнула я, шагая по пыльной дороге прочь от дворцовой брани.

— Он меня никогда не простит, — всхлипнул Елисей, комкая золотые кудри в кулаках. — Отец назвал меня… ничем.

— Правильнее будет «никем», — педантично заметил меч, спровоцировав новую бурю отчаяния у царевича.

— Она меня точно сгубит, — в очередной раз пробормотал Демид, уставившись в пустоту, которую теперь, видимо, олицетворяла моя особа.

С трудом удержавшись от язвительного ответа на эту заезженную пластинку, я лишь стиснула зубы. Парень, впрочем, не замечал моего присутствия, продолжая сокрушаться:

— Я привязан к человеку, который ведёт себя как стихийное бедствие. Все мои планы рухнули.

Отойдя на пару шагов, чтобы не внимать их плачам Ярославны, я шепнула мечу:

— Слушай, дружище, может, сделаешь исключение и засчитаешь мне эту проваленную миссию? Вроде Лихо ушло с этих земель — чего мы, собственно, и добивались. Отправь меня домой, а то, как видишь, я тут только одни неприятности людям доставляю.

— Рад бы, — мечтательно вздохнул меч, и сталь его тускло блеснула в заходящих лучах солнца, — да контракт превыше всего, иначе…

— Иначе неминуемая погибель? — докончила я за него, и меч лишь безнадёжно угукнул в ответ.

— Тогда скажи мне, что нужно сделать? — прошептала я, оглядывая понурых спутников, в надежде на ответ, способный изменить всё. И меч, уловив мой настрой, начал рассказывать о дороге, стёртой временем, но не преданной забвению:

— Ходит молва, что за теми выжженными полями, там, где некогда была граница между царствами, живёт жуткая ведьма…

— А нам обязательно нужна жуткая? — перебила я, с сомнением оглядываясь на Демида и Елисея, готовых прилечь здесь же, на обочине, и испустить дух. — Может, поблизости есть что-то покладистое, милое, не стремящееся к нашей скорейшей кончине? Что-то вроде доброго волшебника?..

— Не перебивай, — проворчал клинок. — Так вот, шепчутся, что эта ведьма, чьё имя боятся произносить вслух, разругалась с неким… как его там?.. В общем, с тем, кто сделки тёмные заключает, да с тенями якшается. Она сильна, но сейчас ослаблена. Так что, если поможем ей в её личной вендетте, то, возможно, и она нам подсобит.

Его «возможно» не внушало особого оптимизма, особенно учитывая, что речь шла о злобной ведьме в контрах с теневым брокером. Но на безрыбье и рак — омар. К тому же, если это единственный путь к разрыву кармической связи с Демидом и билету домой, я была готова рискнуть.

— Шире шаг! Бодрее взгляд! Мы идём договариваться со злом! — весело скомандовала я, увлекая за собой унылую компанию.

Демид семенил в хвосте, не сводя глаз с моих стоп.

— Я сомневаюсь, что «договариваться со злом» — это приемлемая стратегия, — пробурчал он в спину, явно страдая от навязанной ему роли «связанного» спутника. — И я бы предпочёл, чтобы ты держала дистанцию. Ты сбиваешь меня с толку.

«Ой, какие мы тут нежные, — чуть не вырвалось у меня. — Личное пространство, видите ли!» Но Демид так упивался собственной мукой, в которой винил меня, что колкость прозвучала бы кощунственно.

Елисей, застрявший между нами, безуспешно пытался изобразить миротворца, хотя сам походил на человека, готового рухнуть здесь же, в траву, и ждать, пока кто-нибудь не спохватится.

— Ведьма… за полями, так? Это далеко, — произнёс царевич, будто пытаясь этим высказыванием заполнить тягостную тишину, всё ещё переваривая изгнание из отцовского дома.

— Далеко, но не безнадёжно, — встрял меч, который, казалось, наслаждался сложившейся ситуацией. — Вся эта история с Лихо — это лишь прелюдия. Теперь, чтобы одолеть кого-то более сильного, чем Лихо, нам нужен артефакт или мощный союзник. А ведьма, по слухам, хранит нечто, что может нам в этом поспособствовать. К тому же, она поможет разорвать вашу с Демидом «взаимозависимость», пока он не начал выставлять нам счёт за моральный ущерб!

Демид вздрогнул от упоминания о разрыве связи, и на секунду его каменное выражение лица треснуло, обнажив искреннее беспокойство. Он тут же вернул привычную бесстрастную маску, но я успела заметить тень надежды, промелькнувшую в его глазах при слове «разорвать».

— Я надеюсь, такой способ действительно существует, — процедил он, ускоряя шаг и увеличивая между нами дистанцию. Казалось, что он попросту спасался бегством от моего присутствия. — Потому что я не намерен быть эмоциональным придатком к бродячему авантюристу.

И это я тоже предпочла пропустить мимо ушей и не комментировать. По крайней мере, сегодня, чтобы сохранить хоть какую-то видимость того, что наш отряд недо-героев не развалится от случайного чиха.

Демид был взбешён, но я понимала: его ярость — это лишь жалкая попытка защититься от потери контроля над ситуацией, и главное — над собственной жизнью.

Мы шли дальше, оставляя за спиной зеленеющие, но осиротевшие земли царства, лишённого защиты. Путь к зловещей ведьме обещал быть долгим и, судя по компании, чудовищно напряжённым. За мной плёлся Елисей, ищущий своё место в мире без отцовской любви; впереди нервно вышагивал Демид, жаждущий любым способом разорвать магическую цепь, привязавшую его ко мне; и меч в моих руках, который, похоже, наконец-то нашёл себе занимательное занятие в виде наблюдения за всеобщим взаимным дискомфортом.

Солнце давно утонуло за горизонтом, но лунный свет щедро заливал тропу.

Тишину пронзил внезапный вой. Не то звериный, не то человеческий, но от него по коже побежали мурашки. Елисей вздрогнул и прижался ко мне. Демид остановился как вкопанный и прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то, недоступному остальным.

— Ведьма не одна, — прошептал отшельник, не открывая глаз. — Там что-то… тёмное. И голодное.

Я сглотнула, ощущая, как пересохло во рту. «Договариваться со злом» казалось всё менее привлекательной перспективой. Но отступать было некуда. Слишком многое стояло на кону.

— Меч, высвети, — повелела я, поднимая клинок.

Он проворчал что-то невнятное о том, что «я тебе не ночной светильник», но просьбу исполнил. В тусклом лунном свете лезвие вспыхнуло мягким, зеленоватым огнём, отгоняя ночную тьму. Тоскливый волчий вой разорвал тишину, на этот раз громче и ближе. Впереди, меж переплетением корявых ветвей, зловеще замерцали два хищных огонька.

— Похоже, переговоры начинаются раньше, чем мы рассчитывали, — пробормотал Демид, извлекая из-за пояса замысловатый кинжал с рукоятью из чернёного серебра — прежде я его не замечала.

Из лесной чащи медленно вышел чёрный, как смоль, волк. И всё бы ничего, если бы он не возвышался надо мной, грозный и величественный.

Демид внимательно пригляделся и начал что-то шептать подступающему зверю-великану. А тот, словно понимая его речь, лишь повёл ухом и развернулся, направляясь прочь от тропы, в гущу леса.

— Идём за ним, — скомандовал Демид, торопливо пряча кинжал. — Он приведёт нас к хозяйке.

Мы двинулись следом за волком, продираясь сквозь колючий кустарник и перешагивая через упавшие стволы деревьев. Демид шёл впереди, уверенно ориентируясь в ночной темноте, словно видел не хуже самого зверя.

Вскоре лес начал редеть, и мы вышли на небольшую поляну, в центре которой стояла старая, но добротная избушка. Лунный свет заливал её серебристым сиянием, делая картину одновременно завораживающей и жутковатой. Волк остановился у порога и, обернувшись к нам, предупреждающе зарычал.

— Будь готова ко всему. Хозяйка не жалует непрошеных гостей, — обернулся Демид и бросил на меня предостерегающий взгляд, мол, никаких глупостей.

— Это ты сейчас с волчьего перевёл? — с нервной усмешкой предположила я, надеясь, что это всего лишь обычное предупреждение, а не предвестие внепланового квеста с посмертным исходом.

Дверь избушки бесшумно распахнулась. В проёме выросла высокая фигура, закутанная в плащ цвета глубокой фиалки. От неё волнами исходил терпкий аромат сушёных трав, смешанный с едва уловимым флёром мистики. Признаться, я ждала увидеть сгорбленную старуху, с инфернальным хохотом колдующую над кипящим котлом с омерзительным варевом. Или что-то в этом роде. Но никак не приветливую женщину, словно сошедшую со страниц доброй сказки. Может, не всё так и плохо?

— Ну, здравствуй, Демид, — прозвучал мелодичный голос. — Давно не виделись. И кого ты на этот раз привёл с собой?

— На этот раз? — с нажимом переспросила я у парня, но ответа не последовало. Впрочем, чему я так возмущалась? Ну, подумаешь, знает он местных ведьм, и что с того?

Демид медленно вышел вперёд, отстранившись от меня. Он склонил голову в жесте, в котором смешались уважение и глубокое отчаяние.

— На этот раз я привёл… дело, — тихо ответил он. — И оно требует немедленного разрешения. Ты должна знать, что я теперь связан с этой женщиной.

Ведьма неторопливо окинула меня оценивающим взглядом, затем перевела его на Елисея, который, казалось, посерел ещё больше.

— А, вот и ты, Царевич. Не испугался, когда отец тебя прогнал? — с лукавой улыбкой произнесла она, заставив Елисея обречённо склонить голову.

И, наконец, её взгляд упал на мой меч, и губы её тут же скривились в презрительной усмешке:

— И, конечно же, ты, — глаза её при этом недобро сверкнули, однако меч благоразумно предпочёл хранить почтенное молчание.

Ведьма плавным жестом позвала нас в дом. Огромный волк последовал за нами, оставшись в предбаннике. Лишь при мерцающем свете свечей я заметила на его мощной шее тонкий, но кажущийся неразрывным серебряный обруч.

— Ведьма, — Демид говорил ровно, но каждое слово было выверено. — Мне нужна помощь, чтобы разорвать связь.

Статная женщина неопределённого возраста обернулась. В полумраке её глаза казались почти чёрными.

— Твою связь? Ах, ты о той импульсивной девице, что возомнила поцелуй панацеей от всех бед? — усмехнулась она, оглядывая меня с нескрываемым любопытством.

Внутри вскипело желание оправдаться, объяснить, что дело не в моей опрометчивости, а в простом неведении здешних обычаев. Но слова словно застряли в горле, не в силах вырваться наружу.

— Ты всегда был таким неосторожным, Демид, — с шутливой укоризной цокнула ведьма.

— Это не то, чего я хотел, — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки от бессильной ярости.

— Да как будто я этого хотела! — не сдержалась я, но тут же осеклась, прикусив язык. Буря возмущения клокотала внутри, но её пришлось усмирить ради крупицы надежды, что ведьма всё же обронит хоть слово, хоть намёк на решение нашей общей проблемы.

— Разумеется, не то, — промурлыкала ведьма, обводя нас изучающим взглядом, и жестом пригласила к столу, загромождённому диковинными артефактами. — Иначе ты бы не искал встречи со мной. Ты ведь знаешь, что я та, кто может перекроить условия сделок, заключённых не только мной, но и… другими.

Она приблизилась к волку и снисходительно похлопала его по могучей голове. Мощный зверь вздрогнул, из его груди вырвалось утробное, глухое рычание, полное нескрываемого недовольства, но он стерпел, покоряясь невидимой власти.

— Так ты знаешь, как разорвать мою связь с ней? — в голосе Демида прозвучала робкая надежда.

Ведьма кивнула, её взгляд скользнул по мне, на мгновение задержался и вернулся к Демиду.

— Знаю. Но моя помощь имеет цену, — она сделала паузу, театрально обведя рукой свою скромную избушку. — Ты, Демид, в прошлый раз принёс мне неприятности. А ты, девочка, принесла мне шанс вернуть то, что у меня украли. Я помогу тебе разорвать эту связь, только если ты поможешь мне вырвать у волка признание. А для этого нам понадобится нечто, что умеет принуждать говорить истинные мысли.

— Что-то вроде сыворотки правды? — осторожно уточнила я, отгоняя от себя куда более радикальные картины допроса с паяльником и кувалдой. Тем не менее напряжение немного отступало, поскольку на горизонте наших бесплодных скитаний начинала вырисовываться хоть какая-то цель.

— Что-то вроде, — уклончиво пожала плечами ведьма, лукаво улыбаясь.

— И куда нам нужно отправиться на поиски этого «чего-то»? — я вновь прощупала почву, пытаясь выведать хоть какие-то детали нашего будущего геройского турне, пока остальные скромно молчали.

— Куда-то, полагаю, стоит… — с деланным равнодушием подтвердила она, будто это её совершенно не касалось.

— Иди туда, не зная куда, принеси то, не зная что! — вдруг взвился меч, его голос звенел от негодования. — Если ты забыла, мы давно завязали с этой бессмысленной и запутанной тягомотиной! И знаешь почему? — не дожидаясь ответа, он выпалил: — Потому что так никто и никуда не добирается! Никакой конкретики! Никаких координат!

Ведьма рассыпалась звонким, приятных слуху смехом.

— Ох, вояка, всё тебе подавай на блюдечке с голубой каёмочкой. Ладно, будет тебе конкретика, — мягко улыбнулась она, кокетливо склонив голову набок. — Это не жидкость, а место. И находится оно за пределами известных земель. Там, где солнце повинуется и поворачивает вспять.

— Храм Эха? — с трепетом прошептал царевич.

В глазах его вспыхнул огонёк, как у человека, готового бежать куда угодно, лишь бы не оставаться в этой проклятой избе. Демид же смотрел на ведьму с настороженностью.

— Ах, Елисей, — снисходительно протянула ведьма, оглядывая царевича. — Ты, оказывается, помнишь эти сказки. Видимо, не всё твоё наследство был изъято отцом.

Елисей поднял голову, его лицо исказилось от внезапного осознания.

— Я… я помню, — прошептал он, обращаясь к нам с Демидом. — Храм Эха. Отец говорил, что это место — чистая правда. Если кто-то туда войдёт с нечистыми помыслами, он услышит самые худшие вещи, которые он о себе думает, сказанные чужими голосами. Это место, где ложь не может существовать.

— Именно, — кивнула загадочная женщина. — Идеальное место, чтобы заставить этого волчонка признаться в измене. А ты, Демид, если хочешь разорвать свою связь, должен быть готов услышать, что эта девушка думает о тебе.

— Да я ему и так всё сейчас расскажу! — выпалила я, не давая Демиду шанса на раздумья или очередное бегство в свою раковину. Я смотрела прямо на него, игнорируя присутствие ведьмы и её пророчества. — Зачем мне ждать, пока какие-то стены тебе это прошепчут?

Я встала из-за стола и шагнула к нему.

— Послушай меня, Демид. Ты — самый хмурый, самый дикий и самый неконтактный человек, которого я встречала в своей жизни! Ты вечно ходишь с таким недовольным лицом, как будто тебе лично выставили счёт за всемирный потоп! Ты пытаешься всё просчитать, всё упорядочить, но единственное, что у тебя хорошо получается — это молчать и избегать тех, кто пытается понять, что творится у тебя в голове!

— Ты считаешь меня… эмоционально некомпетентным? — с недоумением предположил он.

— Я считаю тебя невыносимым! — закончила я, чувствуя бодрящий прилив праведного гнева.

Меч, который наблюдал за этой сценой, тихонько хохотнул:

— Браво! Изысканно душераздирающе! Ярость твоя, похоже, играет роль «шоковой терапии номер два» с блеском!

— Вот видишь, — торжествующе заявила ведьма, разводя руками. — Какая прекрасная демонстрация силы правды! Но в Храме Эха всё это обретёт чудовищную мощь. Там вы утонете не только в собственных мыслях, но и в чужих страхах, в океане сомнений, в самой сердцевине лжи, из которой соткана эта реальность.

Елисей нервно передёрнул плечами. Видимо, перспектива посещения Храма Эха не вызывала у него прежнего энтузиазма. Но отступать было некуда.

— Хорошо, — выдохнул Демид, сдаваясь и поднимаясь из-за стола. — Если это поможет разрушить связь, то я согласен. Идём в этот Храм Эха.

Отшельник с царевичем поспешили к выходу, а я, помедлив, обернулась к хозяйке избы.

— Кстати… Раз уж вы обладаете такой всевидящей проницательностью, может, подскажете, есть ли здесь зло, достойное моей силы, победив которое, я смогу вернуться домой?

Она задумчиво посмотрела на меня, и в глубине чёрных глаз вспыхнул нездоровый, лихорадочный огонь. Она сделала шаг вперёд, её тонкие пальцы с длинными, острыми ногтями коснулись моего подбородка. Хищная улыбка тронула её губы, когда она произнесла имя финального босса:

— Мастер Теней.

— Мастер Теней? — переспросила я. Демид и Елисей замерли на пороге.

— Тот, кто заключает сделки с самими тенями, — со злобой, шипящей змеёй, проговорила она. — Он — источник всех лживых контрактов.

— А этот Мастер Теней мне точно не навредит? — задавая вопрос, я чувствовала, как мой внутренний авантюрист постепенно просыпается, несмотря на всю опасность.

— Не сможет, — убедительность её высказывания отчего-то не оставляла сомнений. — Убей его, и ты вернёшься домой. А теперь ступайте, — и она махнула нам рукой на прощанье, а затем, словно вспомнив о чём-то жизненно важном, добавила: — Удача сама приведёт тебя к Мастеру Теней, — с этими словами ведьма вложила в карман моей куртки некий маленький, прохладный предмет.

Едва переступив порог избы, мы очутились в объятиях ослепительного солнца, хотя казалось, что ночной разговор с ведьмой не занял и десяти минут. Но то было лишь первым из потрясений. Вместо привычной опушки, где должна была стоять избушка, перед нами раскинулась шумная, гудящая жизнью городская площадь.

Вокруг бурлила жизнь: звонко кричали торговцы, по каменной брусчатке грохотали самодвижущиеся повозки, пахло свежеиспечённым хлебом и чем-то резким, индустриальным. Люди, одетые в пёструю диковинную одежду, сновали туда-сюда, а над головами, вместо облаков, возвышались трубы, извергающие клубы белого пара.

Мы застыли посреди этой вакханалии, словно три окаменевших экспоната, вырванные из привычной реальности. Елисей едва удержался на ногах, ослеплённый неестественно ярким светом.

— Что это за место? — прохрипел царевич, с изумлением разглядывая каменные громады зданий, невиданные им прежде.

— Это не наше царство, — меч, очнувшийся от потрясения перехода, заговорил, но голос его звучал неестественно высоко. — Мы за гранью. Ведьма перенесла нас не просто далеко, она вытолкнула нас за пределы известного. Это… похоже на город из старых легенд о «Прогрессе».

И, как ни странно, скачущие железные кони, изрыгающие из ноздрей клубы густого пара, не вызвали во мне ни малейшего удивления.

Демид, внезапно оказавшийся в эпицентре людской суеты, с ужасом оглядывал городскую обстановку и инстинктивно искал пути к отступлению, прикрывая лицо шёлковым шарфом.

— Успокойся! — воскликнула я, схватив его за руку. И стоило нашим пальцам соприкоснуться, как связь между нами откликнулась мгновенным импульсом. Я ощутила резкий укол паники, явно принадлежавший ему. От навязанных чувств у меня самой липкий пот холодил спину, несмотря на знойный день. Пришлось оттащить сопротивляющегося парня в тень, в узкий проход между монументальными зданиями.

— Я не могу сфокусироваться! — взвизгнул меч. — Здесь слишком много посторонних «сигналов»! Магия здесь… иная, механическая. Она давит!

— Дыши глубже и медленнее, — посоветовала я растерянному Демиду. Тот, впрочем, тут же вырвал свою руку из моей хватки и попытался придать лицу невозмутимое выражение, но резкие, дёрганые движения выдавали его смятение в этом чуждом хаосе.

Вскоре мне удалось вытащить дезориентированного Елисея из нескончаемого цветного потока снующих по площади людей и увлечь за собой в спасительную тень переулка. Толпа же, несмотря на буйство красок и кажущийся хаос, двигалась с поразительной, почти механической слаженностью. Если приглядеться, за этой пёстрой сумятицей начинало мерещиться чьё-то незримое, но властное руководство.

Здесь, в узком проходе между домами, царила долгожданная полутьма. Каменные стены, покрытые сетью непонятных знаков и закорючек, давили своей монументальной высотой. Елисей, шатаясь, опёрся о стену, пытаясь унять дрожь и отдышаться. Лицо его, обычно полное жизни, сейчас было мертвенно-бледным, покрытым испариной.

— Что это за кошмар? — прошептал царевич, судорожно оглядываясь по сторонам.

Я попыталась собраться с мыслями. Всё произошло слишком стремительно. Колдовство ведьмы, перенос, этот прогрессивный город… Нужно было действовать, и действовать немедленно.

— Нам нужно найти способ вернуться домой. Но для начала нужно понять, где мы находимся и как здесь выжить. Демид, ты ведь у нас лучший следопыт. Осмотрись, может, найдёшь что-то, за что можно зацепиться?

Он, похоже, немного пришёл в себя. Взор его стал более осмысленным. Затем парень осторожно высунулся из переулка и окинул площадь быстрым, цепким взглядом. Мгновение спустя Демид указал на символ, изображённый на яркой, цвета фуксии ткани, развевающейся на стене соседнего дома. Это была стилизованная тень, пронзённая геометрической сеткой, а под рисунком красовалась надпись: «Архитекторы Порядка». Слоган звучал отнюдь не гостеприимно.

Тонкий, жалобный писк раздался у меня под ногами — возле них сидел чёрный дрожащий щенок со знакомым серебряным ошейником. Он продолжал поскуливать, и я опустилась на корточки, чтобы успокоить его. Шерсть у него была мягкая, и он тут же уткнулся мне в руку, прижимаясь с отчаянной нежностью. Я подняла волчонка на руки, и он лизнул меня в щёку.

— Едва ли ведьма забросила нас неведомо куда, — вслух размышляла я, прижимая к себе зверька. — Значит, здесь мы должны отыскать как минимум храм Эха.

Мой взгляд снова переместился на флаг Архитекторов Порядка. Кто бы они ни были, но их стоило остерегаться.