Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей

Глава 19. Некрономикон

Это только с ведьмой оказалось всё просто: монетку в руки, волшебный пинок — и вот ты уже на главной улице Прогресса. Нам же предстояло идти окольными путями через руины — останки древнего святилища. Далее — блуждать по сумрачным галереям, чтобы выйти к подножию горной гряды: Чёрный перевал, за которым хранился потаённый проход в Храм Эха. Где-то в промежутке этой изматывающей одиссеи сразиться с ведьмой и ордой её приспешников. А затем свергнуть Прогресс. И всё это меньше чем за сутки. Наш живописный маршрут идеально подходил под линейную квестовую цепочку уровня «для начинающих страдальцев», собранная из обязательных локаций: руины, галереи, перевал, храм, босс, финальный босс.

Не теряя ни минуты, мы спешно покинули окраины Прогресса, через которые, увы, пробраться к Храму было невозможно. Ал упоминал о неком барьере — личной прихоти системы, поддающейся его умелым манипуляциям, когда требовалось выдернуть кого-то из лап города. А вот войти… извольте кружить окольными тропами.

Первые километры пути шли по утоптанной дороге, но вскоре она оборвалась у подножия холма, покрытого руинами. Каменные блоки, когда‑то составлявшие стены святилища, теперь валялись в беспорядке, поросшие мхом и плющом. Кое‑где ещё угадывались очертания колонн, а в центре площадки возвышался обломок статуи — без головы и рук, но с отчётливо видимыми рунами на постаменте.

— Это было место поклонения древним духам, — тихо сказал Ал, благоговейно проводя пальцами по иссечённой временем руне. — Но что‑то случилось… ещё за долго до моего рождения оно было разрушено не временем, а силой.

Меч в моих руках слабо засветился:

— Здесь до сих пор витает эхо той битвы. Осторожнее.

Мы двинулись вперёд, ступая между обломками. Под ногами хрустели осколки керамики, а в воздухе пахло сыростью и чем‑то ещё — едва уловимым, тревожным, как запах надвигающейся грозы.

Внезапно земля под ногами дрогнула. Один из каменных блоков зловеще проскрежетал и сдвинулся, открывая провал, откуда донёсся низкий утробный гул.

— Не наступайте на плиты с трещинами, — предупредил Ал, пробираясь зигзагами между безопасными участками.

Стараясь не отставать, мы перепрыгивали через змеящиеся трещины, обходили подозрительные, пульсирующие тьмой пятна на земле.

Напряжение нарастало с каждым шагом, пока мы углублялись в лабиринт руин.

Вскоре белокурый проводник вывел нас к странному образованию — каменному кольцу, сложенному из обломков колонн. В центре зияла дыра, ведущая вглубь земли. Оттуда тянуло могильным холодом и невыносимой тоской.

— Это вход в галереи, — пробормотал Ал, оглядываясь по сторонам. — Будьте готовы ко всему. Здесь нас уже ждут.

Я крепче сжал рукоять меча. Предчувствие беды усиливалось. Спустившись в провал, мы оказались в узком коридоре с низкими сводами, а стены его были покрыты странными символами. Воздух здесь был густым и холодным, а свет магического фонаря, который зажёг Демид, едва пробивался сквозь тьму.

— Эти галереи когда‑то соединяли святилище с горными храмами, — пояснил Ал — знаток всех местных катакомб. — Но после катастрофы часть проходов обрушилась, а другие… изменились.

Звучало интригующе, но на деле оказалось скукой смертной. Мы шли час за часом, сворачивая то влево, то вправо. Иногда коридор разветвлялся, и тогда меч указывал верное направление. Но чем глубже мы спускались, тем сильнее становилось ощущение, что за нами следят.

В одном из залов стены были покрыты фресками. На них изображались люди в длинных одеждах, приносящие дары тому, чей образ уже давно стёрся.

— Это не просто храм, — задумчиво произнёс Демид, узнавая изображённые на стенах сюжеты. — Когда-то это был центр силы.

А как по мне, всё это больше походило на типичную общагу для забытых богов-пенсионеров. Люди, изображённые на фресках, — это, наверное, местные фанаты, которые тащили сюда свои подношения какому-то клерку в мантии, который нашёл в себе силы написать заявление «по собственному» и… похоже, вознестись.

Осторожно ступая, мы продвигались вперёд. Каждый шаг отдавался гулким эхом, усиливая ощущение заброшенности и опасности. Свет становился всё ярче, и вот, наконец, мы вышли в просторный зал.

Зрелище, что предстало перед нами, сразило бы наповал даже самых бывалых вояк. Зал был до отказа набит скелетами, облачёнными в прах истлевших доспехов. Они лежали, сидели, стояли, будто застывшие в вечном сне. В самом центре этого костяного царства высился алтарь, сложенный из человеческих костей, а на нём — древний фолиант, чьи страницы пестрели непонятными светящимися символами.

— Миленько, — протянула я, внимательно оглядываясь и убеждаясь, что другого прохода на горизонте не предвиделось. Кажется, Ал завёл нас в тупик. — И… теперь нам надо пройти квест? — предположила я. — Что-то вроде «Как взять книгу, не потревожив скелетов»?

— Не думаю, что всё так просто, — заскрежетал меч. — Лучше осмотрись внимательнее.

Да куда уж внимательнее? Зал, набитый скелетами, демонстрировал нам стандартный набор декораций для «подземелья начинающего некроманта»! Их что, поленились убрать после бурной вечеринки с самим Богом Смерти?

А этот алтарь из человеческих костей в центре… Это же крик о помощи со стороны местного злодея с синдромом отличника! «Посмотрите, какой я жуткий! Я даже мебель из костей смастерил!». Настоящий злой гений использовал бы эргономичный подиум из титана, а не это антисанитарное сооружение, которое развалится от чиха.

И венец всего этого великолепия — древний фолиант с мерцающими символами. О да, обязательно. Нельзя же просто оставить записку «Ключ от сейфа под горшком». Нет, нужно светящуюся книгу-инструкцию по сборке апокалипсиса от ИКЕА. Эти «непонятные символы», я уверена, переводились как: «Поздравляем! Вы нашли секретную комнату! Ваш приз — ещё больше скелетов и экзистенциальный ужас! Не забудьте подписаться на Некрономикон в канале Телеграмма!»

— Есть идеи, что нам дальше с этим делать? — я обвела взглядом озадаченных спутников. — Кто-нибудь реально верит, что эта книга тут просто так лежит, как сувенир на кофейном столике? Ал, ты же местный гуру катакомб — скажи, тут есть кнопка «пропустить уровень» или «вернуться к сохранению»?

Ал, полностью поглощённый разглядыванием костяного алтаря, предпочёл с важным видом промолчать.

— Может… — неуверенно предложила я, пытаясь выудить хоть какую-то реакцию у нашего проводника, — попробуем обойти алтарь стороной? Авось сработает древнее заклятие «не тронь — не взорвётся»?

— Очаровательно в своей наивности, — сухо усмехнулся он.

— О, наш гид перешёл от загадочного молчания к загадочным полунамёкам! Прогресс! — и я едва удержалась от аплодисментов.

— Думаешь, эти останки здесь просто для украшения? — процедил он с гаденькой ухмылкой. — Каждый скелет — страж, связанный древними узами с этим местом. Стоит нарушить покой одного — и вся эта братия поднимется, как волна цунами, и снесёт всё на своём пути.

Опасения его были приняты к сведению. Скелетов здесь было явно больше, чем требовалось для обычной экскурсии.

— Но… может, есть обходной путь? Ну, там, секретный лаз, о котором ты, мудрейший из проводников, забыл упомянуть? — я попыталась выжать хоть каплю надежды, косясь на Ала.

Вновь не получив никакого ответа, я тяжело вздохнула, прикидывая, сколько времени займёт отбиваться от этой армии мертвецов. Едва ли где-то за третьим скелетом слева находилась дверь с надписью «Для умных». Это место никак не тянуло для подземелья уровня «Новичок».

Ал всё ещё молчал, и это могло значить, что обходного пути нет (и он боится об этом сказать, чтобы мы не запаниковали раньше времени), либо он сам не знал (что делает его «мудрейшим» шарлатаном), либо путь есть, но он настолько опасен, что драка со скелетами — это как пикник в сравнении.

И всё же, надо было что-то придумать, чтобы не ввязываться в бессмысленную драку с этим костяным войском.

— Есть тут одна дыра, — вдруг жизнерадостно отозвался меч, — но она, чую, не так проста. Под алтарём. Там энергетические потоки хлещут, как из прорванной трубы. Можем попробовать пройти там.

— Энергетический поток… — медленно повторил Ал, будто пробуя слова на вкус. — Это может быть остаточная магия древних стражей. Если канал ещё активен, он может вести к скрытому проходу. Но… — сделав паузу, проводник обвёл взглядом зал, — …цена за использование такого пути может оказаться непомерной. Я бы трижды подумал, прежде чем туда соваться.

— Что-то ты сегодня слишком пессимистичный, — упрекнула я Ала. — Меч, по крайней мере, хоть что-то дельное советует. А ты что нам предлагаешь?

Ал посмотрел на меня так, будто ему сразу и чайку попить захотелось, и в отпуск уехать. Желательно, как можно дальше от меня.

— Я предлагаю подумать, прежде чем бросаться в очередную бездну. Ты когда‑нибудь слышала о том, что древние маги не просто так запечатывали проходы?

— Да, конечно, — деловито заявила я, старательно пряча сарказм за милой улыбкой. — Кто же об этом не знает?

Но Ал, игнорируя мои колкости, невозмутимо продолжил:

— Они ставили ловушки, которые проверяют не силу, а разум. Возможно, этот энергетический поток — ловушка, призванная поглотить тех, кто слишком жаждет лёгкого пути.

А, ну да, что-то такое всплывало в памяти, когда мы ещё в лесах Лешего плутали. «Герои не ищут легких путей». Класс! А я вот не против иногда срезать.

— Но если есть шанс пройти дальше… — начала я.

— Шанс есть всегда, — перебил Ал, — вопрос в том, какой ценой? Возможно, поток потребует жертву. Или выжжет часть нашей памяти. Или отберёт силы. Или привяжет нас к этому месту навечно, — широким жестом он обвёл костяное войско. — Древние чары не раздают подарков просто так.

Я вздохнула, почесала затылок и уставилась на меч.

— Ну, мистер Всезнайка в стальной оболочке, а ты можешь уточнить, чего именно нам ждать? Может, там стандартный набор: «подпиши договор кровью» или «оформи ипотеку»? Или сюрприз будет посерьёзнее?

Меч на мгновение замерцал, будто задумался, а затем уверенно отозвался:

— Поток не требует крови.

— О, супер, — кивнула я, оборачиваясь к своим спутникам. — Кто у нас самый смелый? Или безбашенный? Кто рискнёт пройти первым?

— Возможно, нам сперва следует изучить фрески, — занудно протянул проводник, указав на изображения внутри стен зала.

— Слушай, паренёк, — вклинился меч. — А давай прямо сейчас устроим семинар по древнему искусству, пока эти костяные ребята не начали танцевать макарену на ваших костях! Ты предлагаешь медленно и вдумчиво рассмотреть настенную роспись, как в галерее для особо одарённых? Действительно, куда вам спешить?

— Они не просто украшение, — снисходительно пояснил он. — Это карта испытаний. Если мы пройдём их в правильном порядке, алтарь откроется без риска для нашей силы. Но это займёт больше времени — возможно, несколько часов.

— Прекрасно, — шумно выдохнула я. — Но все ли считают отличной идеей потратить часы на разгадывание головоломок, когда у нас и так каждая минута на счету? Не то чтобы я так сильно спешила, но это у вас вроде поджимает время по закрытию гештальта с Прогрессом.

Елисей, до этого молча изучавший ближайший скелет с видом натуралиста, встрепенулся:

— А что, если… — он замялся, подбирая слова, — если мы разделимся? Кто‑то останется здесь, будет разгадывать фрески, а кто‑то проверит энергетический поток у алтаря? Так мы сэкономим время: если вариант с потоком не сработает, вернёмся к головоломкам.

— Разделиться в подземелье, полном оживающих скелетов? — я скептически приподняла бровь. — Это же классика жанра! Обычно после такого герои либо воссоединяются в слезах и объятиях, либо один из них становится частью декораций подобного зала.

— Нет. Разделяться нельзя, — Демид наконец-то прервал молчание.

— Но я могу выступить проводником к потоку, — тут же предложил меч. — Моя магия совместима с древними чарами. Если рискнуть, я проведу одного из вас — и смогу защитить от худших последствий. Но только одного. Остальным придётся ждать здесь.

— То есть план такой: кто‑то ныряет в магическую трубу, рискуя потерять память или силу, может даже, обзавестись новым кредитом, а остальные сидят тут и считают скелетов? И кто, по‑твоему, должен пойти первым? Я, конечно, самая отважная, но не до такой степени, чтобы добровольно лезть в неизвестность.

— Может, жребий? Камень‑ножницы‑бумага? Или я могу пойти — всё‑таки я самый младший из вас, мне терять меньше… — нервно сглотнул Елисей.

— Не глупи, — оборвал его Ал строго. — Никто не будет тянуть жребий. Мы должны изучить фрески, — настойчиво заявил он.

— Фрески, так фрески, дело ваше, — я махнула рукой и повернулась к ближайшей стене, рассматривая рисунки. — Значит, у нас тут на повестке дня толпа монахов, а там кажется… да, большущая книга. Отлично. Теперь нам нужно устроить совместное хоровое пение? Или помолиться? А вот здесь, видите, древний уродец указывает пальцем — это, очевидно, намёк на то, что указательный палец будет оторван первым.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Все понимали: фрески — это, конечно, здорово, дико интересно и безопасно, но чертовски долго. А времени у нас в обрез. И идея меча, хоть и безумная, казалась самой быстрой.

— Ладно, — сдалась я, нарушая затянувшееся молчание. — Давайте так. У нас есть план «А» — фрески, и план «Б» — меч-камикадзе. Начнём с фресок. Полчаса. Если за это время проводник хоть что-то толковое выудит из этих наскальных рисунков, остаёмся с планом «А». Если нет — идём на «Б». Кто «за»?

— Не время для насмешек, — шагнул ко мне Ал с твёрдым убеждением, что эти фрески — не просто картинки. — Каждая деталь здесь — ключ к разгадке. Смотри: монахи склонились перед книгой, но их руки расположены определённым образом. Видишь? Три пальца вытянуты, два согнуты. Это древний жест почитания, он указывает на порядок действий.

Я прищурилась, вглядываясь в детали. Фреска действительно оказалась куда сложнее, чем казалось сначала. Монахи стояли полукругом, каждый — в своей позе, но все, как один, смотрели на книгу.

— Допустим, убедил, — буркнула я. — Но если это окажется какой‑нибудь дурацкий ритуал с бубнами и песнопениями, я первая ухожу к энергетическому потоку. Без жребия, без споров, без вариантов, без обид — просто разворачиваюсь и ухожу.

Елисей, изучавший соседнюю фреску, вдруг воскликнул:

— Смотрите! Тут же продолжение! Следующая сцена — монахи передают книгу друг другу. И у каждого на мантии какие-то символы вышиты. Они же один в один как руны на стенах!

Ал подошёл ближе, осторожно переступая через костлявую ногу, внимательно изучая изображения.

— Верно, — кивнул он. — Это последовательность. Мы должны воспроизвести её. Но не просто скопировать — нужно понять логику. Почему первый монах держит книгу так, а второй иначе? Что означают эти символы?

— Ну ладно, раз мозговой штурм, так мозговой штурм, — и тоже подошла к фреске вплотную. — Допустим, первый монах — это начало пути. Он держит книгу обеими руками, ладони раскрыты вверх. Может, это значит «принятие»? Второй монах прижимает книгу к груди — «сохранение»? Третий… — я запнулась, вглядываясь в третью фигуру, — …передаёт книгу следующему, но при этом смотрит назад. «Память о прошлом»?

— Хорошо, — Ал одобрительно кивнул. — Ты уловила суть. Каждый жест — это этап пути. Нам нужно найти способ воплотить их в действии. Возможно, здесь есть скрытые механизмы, которые реагируют на определённые движения.

— А что, если мы должны повторить эти жесты перед алтарём? — Елисей взволнованно переминался с ноги на ногу. — В том же порядке? Может, кости алтаря отреагируют на правильную последовательность?

— Звучит логично, — согласился Ал. — Но будьте осторожны. Если ошибёмся, можем активировать защиту.

Я окинула взглядом алтарь, затем фрески, снова алтарь.

— Значит, план такой: я показываю жесты, Демид следит за реакцией алтаря, Ал контролирует общую обстановку и бьёт меня по рукам, если я делаю что‑то не то. Звучит как план, достойный героев. Или идиотов. Пока не ясно. Кстати, а ты что скажешь? Славно мы тут всё придумали, да? — ухмыльнулась я, обращаясь к Демиду. Но тот, казалось, не слышал, увлечённо разглядывая фрески.

— Я думаю, — медленно начал он, — что тебе нужно идти в портал. Меч — проводник, и он выведет тебя отсюда.

— Что-то не так? — насторожилась я. Возможно, Демид как-то иначе растолковывал настенный комикс.

Его взгляд застыл на дальней стене, за алтарём. Там смутно вырисовывалась тонкая фигура — она то ли что-то держала в руках, то ли это был странный жест, похожий на щепоть-эмодзи, как будто бы вопрошая с явным итальянским акцентом: «Ну, и чего ты хочешь?»

Я резко повернулась к Демиду, нахмурившись.

— С чего вдруг мне одной лезть в портал? Мы команда — или уже нет?

Ал, до этого изучавший символы на ближайшей колонне, выпрямился и внимательно посмотрел на Демида:

— Объяснись, юноша. Почему именно она должна идти первой? И что ты увидел на той стене?

Демид указал рукой на дальнюю часть зала:

— Смотрите… Этот образ… Он не такой, как остальные. Остальные фрески — это сцены, повествования. А здесь — одинокая фигура. Она не просто жестикулирует — она как будто бы зовёт. И жест… — он сделал паузу, подбирая слова, — такое ощущение, словно эта фигура смотрит прямо на Олесю. Словно выбирает именно её.

Я невольно отступила на несколько шагов в сторону, чтобы укрыться от гипнотического взгляда портрета. Затем отошла ещё дальше, осторожно переступая через разбросанные конечности скелетов. Но даже из дальнего угла зала не отпускала стойкая оптическая иллюзия: изображение на фреске следовало за мной взглядом, не мигая, не отводя глаз.

— Что за дешёвый вид слежки? Типа камера наблюдения с эстетикой «древнее искусство»?

Честно говоря, следящее за мной изображение напрягало изрядно. Походив из угла в угол, пытаясь увернуться от взгляда, я окончательно убедилась, что это точно не было иллюзией. Видимо, этот «клерк-вознесенец» не просто сбежал — он оставил после себя автономную систему наблюдения, чтобы смотреть, как его бывшие фанаты тупят в его заброшенном офисе! Уволился, но подписался на скрытую трансляцию, чтобы поржать!

— О, теперь я снова «избранная»? Может, у меня на лбу магическая неоновая вывеска, которую видите только вы и всякие древние каляки-маляки? Или она просто реагирует на того, кто задаёт больше всего вопросов — типа «вот источник раздражающего шума, на него и укажем».

— Возможно, — медленно произнёс Ал, пространственно размышляя в слух: — Дело в её связи с мечом. Он — древний артефакт, проводник между мирами. А она — его носительница. Энергия потока может отреагировать именно на неё, потому что она уже связана с магией этого места через оружие. К тому же… — задумчиво протянул Ал, и кончики его губ дрогнули в лёгкой, почти хитрой улыбке, — у неё есть игла.

— И мне теперь из-за этого отдуваться?

— Уходи, — вновь повторил Демид. И тон его голоса не терпел возражений. — Ты должна как можно скорее покинуть это место.

— Может, мне кто-нибудь уже объяснит причину спешности? — я повысила голос, чувствуя, как внутри закипает раздражение вперемешку с паникой. — Мне что-то угрожает? Я что ли тут единственная, кому не повезёт?

Ал сделал шаг вперёд, его лицо стало непривычно серьёзным — таким я его ещё не видела, без тени обычной иронии.

— Дело не в везении, Олеся. Посмотри внимательнее на фрески. Видишь, как меняется их цвет? Ещё некоторое время назад они были тускло‑серые, а теперь…

Я резко обернулась к стенам. И правда — линии на изображениях начали слабо мерцать, приобретая тёплое золотистое свечение. Особенно ярко сияла фигура, указывающая прямо на меня.

— …а теперь они светятся, — закончила я за него чуть дрогнувшим голосом. — И что это значит? Когда они полностью заполнятся светом — ба-бах? Сработает то, от чего все эти скелеты тут и остались?

— Это значит, что время пришло исполнить свой долг, своё предназначение.

Я невольно закатила глаза:

— О, ну конечно! Опять «предназначение». Наверное, где‑то в небесной канцелярии есть специальный отдел, который распределяет героические миссии. И моя фамилия, видимо, стоит первой в списке «Кто пойдёт разбираться с древними порталами в нерабочее время».

Ал рассмеялся, но как будто бы из вежливости. Смех его при это вышел нервным, эхом отразившимся от каменных стен.

— Когда свет зальёт фрески до последнего уголка, портал распахнётся. И раз уж ты здесь, с мечом и этой иглой, то станешь ключом. Не в смысле «откроешь дверь и уйдёшь пить кофе», а в смысле «станешь приманкой для всего, что там прячется».

— Что за подстава? — рявкнула я, вцепившись в меч так, что костяшки побелели. Елисей, кажется, дар речи потерял, а вот Демид угрожающе двинулся на Ала, как танк.

— Она никем не станет, — хмуро процедил Демид, бросив мне через плечо: — Уходи немедленно!

— Но так будет лучше… — с напускной мягкостью, но настойчиво возразил проводник.

— «Лучше» для кого? — фыркнула я. — Для фрески, которая наконец‑то дождётся своего бенефиса? Для скелетов, которым не придётся скучать ещё пару веков? Или для тебя, господин проводник, который сможет потом сказать: «А помните, как я Олесю на живца пустил? Вот это было зрелище!»?

Но вся наша дальнейшая перепалка потонула в злобном шипении, вырвавшееся из недр костяного алтаря. Из клубящейся тьмы возникли фигуры в чёрных балахонах. Лиц не было видно под капюшонами, но я кожей чувствовала, как на нас смотрят ледяные, безжалостные глаза. Сжимая в руках кинжалы, они надвигались на нас из темноты.