Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей

Глава 4. Лихо

Посреди выжженной до черноты, идеально ровной пустоши тихо стояло Лихо. Истощённое, неестественно высокое, с одним-единственным, плотно сомкнутым глазом. Оно не двигалось, не таилось — казалось, даже не дышало. Впрочем, чего другого я могла ожидать? Что оно будет разгуливать по пустоши, инфернально хохоча, бросаясь направо и налево патетическими угрозами? Скажу откровенное: ужаса оно не внушало, скорее скорбь и слабую тень грусти.

— Коллеги, — нарушила я звенящую тишину, с сожалением и разочарованием оглядывая местное зло, — предлагаю для начала обсудить стратегию. Как насчёт внезапной, бесшумной атаки?

— В лоб? — уточнил меч, ощутимо завибрировав в моей руке.

— Именно. Но, прошу, без боевых кличей. Просто подкрадёмся и пырнём его в самое мягкое. Желательно, пока оно не проснулось. Не будем лишний раз испытывать судьбу.

Несмотря на то, что даже самый придирчивый взгляд не разглядел бы в Лихо задатки финального босса, некая зыбкая тревога всё же поселилась в моей душе. Что-то в нём всё-таки было не так. Разобраться с этим смутным подозрением мешала и жалкая внешность Лихо — чахлый и хрупкий, подобно иссохшему деревцу, он производил впечатление существа, которое сломается от малейшего дуновения ветра; вопиющая немочь в нём скорее вызывала брезгливость, нежели страх.

— Ты к нему и на шаг не приблизишься, — отрезал Демид, одним махом разрушив всю мою гениальную стратегию на корню.

— Это ещё почему? — перевела взгляд с Лихо на Демида.

— Потому что не сможешь, — как всегда, кратко отрезал отшельник.

— И откуда такая железобетонная уверенность?

Его непоколебимая убеждённость в нашем неминуемом поражении перед сонным доходягой озадачивала.

— Оглянись вокруг, — Демид широким жестом очертил чёрную пустошь, словно это зрелище должно было открыть мне глаза.

— Там, что, минное поле? — не поняла я пространственного намёка. — Да оно там стоит, словно каменный истукан, и видит десятый сон. Это идеальный момент, чтобы прихлопнуть гада.

— Тебе просто так кажется, — безучастно обронил Демид, равнодушно пожимая плечами.

— Ах, вот как? Ты у нас, оказывается, знаток здешних сомнамбул, — фыркнула я, закатив глаза.

Демид устало вздохнул, на мгновение прикрыв глаза.

— Ты не понимаешь, — в его голосе отчётливо проскользнуло раздражение. — Это не просто спящий истукан. Это его территория. Он чувствует каждое изменение, каждую вибрацию. У тебя есть хоть отдалённое представление о скорости реакции существа, которое веками оттачивало инстинкты выживания в этом гиблом месте?

— Ну допустим, оно супер-пупер быстрое. И что? — я поудобнее перехватила эфес меча, выжидающе смотря на главного скептика в нашей компании. — Мы не призраки, конечно, но двигаемся довольно сносно. Главное — действовать тихо.

— Если уж так не терпится умереть, то вперёд, — бесстрастно произнёс Демид, небрежно махнув рукой в сторону спящего Лихо. — Только потом не говори, что я не предупреждал. Впрочем, ты и не сможешь. Ведь будешь мертва!

— Да не ори ты так, — шикнула я на парня.

За его напускным безразличием чувствовалось смутное волнение и тень дурного предчувствия. Его предостережения звучали не как пустые угрозы, скорее, как отчаянная попытка уберечь от неминуемой гибели.

— Ладно, заинтриговал, — неохотно признала я, чуть ослабляя хватку на мече. Пренебрежительное отношение к опасности, конечно, моя фирменная черта, но интуиция шептала, что сейчас лучше прислушаться. — Что предлагаешь? Стоять и ждать, пока этот кадавр проснётся и решит нами пообедать? Или у тебя есть гениальный план, как его тихонько нейтрализовать, пока он видит цветные сны?

Демид медленно обвёл тяжёлым взглядом выжженную, словно после ядерного взрыва, пустошь. Ни тени эмоции не дрогнуло на его каменном лице.

— Лучше поищи себе другое зло, — наконец произнёс он свой неутешительный вердикт.

Я застыла, не веря своим ушам. Мне, с циничным равнодушием, срывали головокружительный шанс вернуться домой. К тому же парень демонстративно развернулся и пошёл прочь, в сторону леса, откуда мы пришли.

— Ты куда? — выпалила вслед Демиду, теряя остатки самообладания. — У нас же контракт!

— Контракт исполнен, — он остановился, но не обернулся. — К Лихо я тебя привёл. Но смотреть на твою глупую смерть в мои обязательства не входило.

— Да ну и пожалуйста! — огрызнулась я ему в спину. — Очень мне нужно было твоё царское присутствие! Что бы ты сделал? Зашептал бы его до смерти? Или своим фирменным презрением сразил бы его наповал?

Но Демид, не удостоив меня ответом, продолжил удаляться, равнодушно игнорируя мои возмущённые вопли.

— Да пёс с ним! Сами справимся, — заверил меня меч, звякнув в предвкушении.

— Думаешь, получится?

Как только Демид скрылся из виду, я с сомнением обернулась к Лихо. Оно всё ещё пребывало в подобии зачарованного сна. Высокое, иссохшее, всеми забытое и, на первый взгляд, совершенно безобидное.

— Да проще простого! — пылко воскликнул меч. — Сейчас как свистну, как тресну! И от этой сонной тряпицы мокрого места не останется!

— Ты уверен? — переспросила я, и меч аж задрожал от нетерпения. — Ладно, — неохотно согласилась я. — Назовём операцию «мышь в засаде». И чтоб никаких геройских воплей я от тебя не слышала.

Медленно и осторожно я начала приближаться к Лихо. Каждый шаг давался с непомерным трудом. Воздух вокруг сгустился, словно перед грозой. Сердце стучало так громко, что мне казалось, существо услышит его.

Наконец, роковой рубеж был достигнут. Лихо оставалось неподвижным, но я нутром чувствовала, что оно не спит по-настоящему. Что-то изменилось в атмосфере, появилась неестественная, давящая тишина, словно нечто невидимое, но почти осязаемое приглушало все звуки. Тело отяжелело, как будто мышцы налилась свинцом. Невольно казалось, что вокруг Лихо гравитация обладала своими собственными, непостижимыми свойствами.

Но несмотря на всколыхнувшийся в груди отчаянный страх, я приготовилась к броску. «Мышь в засаде», — пронеслось в моей голове, и меч, словно живой, перехватил инициативу, заставив моё тело молниеносно броситься вперёд.

Прежде чем сталь успела коснуться иссохшей плоти, Лихо распахнуло свой единственный глаз. И мир вокруг поглотила кромешная тьма. Что-то во мне надломилось. Меч, с жалобным звоном, выскользнул из ослабевших пальцев, уткнувшись в безжизненную землю. А я рухнула на колени, парализованная обжигающим взглядом древнего чудовища.

Невыносимая тоска обрушилась лавиной, погребая под спудом вселенской апатии и сокрушительной бессмысленности. Всё, что я когда-то любила, казалось теперь пустым и никчёмным.

Лихо смотрело на меня своим единственным глазом, вытягивая не просто жизнь, а саму суть — волю, надежду, искру. Под этим гипнотическим взором я съёжилась, ощущая себя маленькой, ничтожной и совершенно потерянной в этом огромном, холодном и чужом мире.

Словно из-под толщи мутной воды, я едва различала зов меча, взывающий ко мне из далёкой реальности.

— Вставай! Ты же герой! — надрывался ржавый клинок.

— Знаешь, — вяло откликнулась я, погружаясь всё глубже в трясину апатии, — мне бы сейчас и самой не помешал герой.

— Ядовитая метка поглощает тебя, — меч продолжал надрывно взывать ко мне. — Скоро ты превратишься в безвольный, жалкий уголёк!

— Кажется, это называется выгоранием, — пробормотала я, зачаровано уставившись в немигающий глаз Лихо. Оно не двигалось, лишь только смотрело на меня. — Профессиональный недуг. Не волнуйся, со мной такое случается регулярно. Просто нужно отлежаться, почитать книжку, посмотреть сериал… И уволиться.

— Нет времени отлёживаться! — взревел меч, пронзая тишину отчаянным ультразвуком. — Вспомни, зачем ты здесь!

— Зачем? — переспросила я, утопая в безразличии. — Ах да, отпуск… Какая нелепость. Как, впрочем, и всё остальное.

— Домой! Ты хотела домой! — вопил меч.

На мгновение в сознании мелькнул далёкий отблеск. Лица друзей и коллег, шум родного города, запах свежесваренного кофе по утрам, мягкий диван, тёплый плед. И счёт за коммунальные услуги, который нужно срочно оплатить. Но желание раствориться в небытии, провалиться в безликую пустоту, стало почти осязаемым.

Меч продолжал надрывно взывать ко мне, но его слов я уже не разбирала. Всё, что меня окружало, вдруг стало таким далёким и совершенно ненужным.

Чья-то отчаянная хватка вцепилась за ворот моей куртки, силясь вырвать из власти чудовища.

— Не смотри ему в глаз! — словно из бездны донёсся гневный рык Демида.

В слепой суматохе, пытаясь меня спасти, он сам скользнул взглядом по Лихо. Лишь мельком, краем глаза, но этого оказалось достаточно, чтобы и он рухнул перед чудовищем на колени.

— Ну и дурак же ты, Демид, — прошептала я с бессильной тоской, едва чувствуя, как тает тепло его прижатого плеча. Внутри меня разрасталась ледяная, всепоглощающая пустота, и лишь одно, кристально ясное ощущение — мы вот-вот развеемся в ничто.

— Ну, вот и всё, — опечаленно вздохнул меч, словно ставя точку в нашей трагической истории. — Ржаветь мне тут до скончания веков.

Давящую тишину внезапно разорвал свист, над головой пронеслась стрела, выпущенная с немыслимой скоростью, и вонзилась точно в глаз чудовищу. Лихо взревело, оглушая визгом агонии. На моё лицо брызнули горячие капли крови, и на это я лишь отреагировала вялым, брезгливым «фу».

Мрачное существо забилось в конвульсиях, выпуская нас из своей липкой, ментальной хватки. Волна странной, едва знакомой энергии прокатилась по телу, прогоняя оцепенение. Взгляд, затуманенный апатией, вновь обрёл фокус, с трудом выхватывая из сумрака силуэт Лихо.

Некто, закутанный в плащ, начал меня тормошить за плечи, приговаривая что-то про «некогда отдыхать». В мой-то отпуск? Этим заявлением он сразу вызвал у меня стойкое неприятие.

— Что это вы себе позволяет? — огрызнулась я, отталкивая его руку так слабо, что он, в конечном счёте, просто поднял меня на ноги, удерживая за шиворот.

Демид справлялся с послементальным похмельем гораздо лучше меня. Он, конечно, всё ещё пошатывался, выглядел бледным и изнеможённым, но, по крайней мере, мог идти самостоятельно. Меня же волочили, как мешок с картошкой.

Вскоре незнакомец оттащил меня с мёртвого поля, усадил на поваленное дерево и всучил в руки меч. Посреди выжженной пустоши валялось бездыханное Лихо, не подавая признаков жизни.

— Ладно, — я встряхнула головой, прогоняя последние остатки тумана из разума. — Здесь у вас, конечно, очень мило, но я, пожалуй, пойду. Кстати, меч, зло убито, так что веди меня домой.

— Вообще-то, не ты сразила зло, — педантично заметил ржавый напарник.

Мне потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы осознать его слова и возмутиться:

— Что, и попытку не засчитают?

— Нет, — категорично заявил меч, бросив стрелку сухое «благодарю» за неожиданное спасение.

— Ты чего натворил?! — я обрушила всё своё негодование на спасителя. — У меня, между прочим, был безупречный план! Верняк на все сто!

— Как-то не похоже было, — стушевался стрелок, смущённо потупившись.

— Да что ты в этом понимаешь? — возмутилась я, скоропостижно потеряв удачную возможность расстаться с этим захолустьем. — Мне надо было просто немного отдохнуть, произвести переоценку ценностей, наметить новые планы на жизнь. В общем, всё как у нормальных героев.

Чуткий незнакомец не стал спорить с тем, что у меня в действительности не было ни единого шанса одолеть зло, и он лишь виновато поджал губы.

— Надо было с дальнобойным оружием идти, — проворчала я себе под нос. — А мне тут, понимаешь ли, меч подсунули. Лучше бы уж дали автомат с бесконечной обоймой.

— Да что в этих дальнобойных хорошего?! — тут же возмутился меч. — Ты только посмотри на это убожество! Тетива на последнем издыхании, древко в сколах и трещинах. Чудом в цель попал.

— Верно, что чудом. Это же волшебный лук, — с добродушным пояснил стрелок. — Он всегда бьёт ровно в цель.

— Так шёл бы с ним на болота царевн-лягушек отстреливать! — раздосадовано огрызнулась я на ни в чём неповинного парня.

— Был я там уже, — с удручённым выдохом признался спаситель. — Думал, сложится у нас всё… Только вот у неё, тоже самое, наверное, случилось: переоценка ценностей, новые планы на жизнь, в которой мне места не нашлось.

— Вот это, конечно, уровень откровенности, — невольно поразилась я столь бесхитростному юноше, готовому открыться первому встречному. Тем временем в душе моей начало постепенно просыпаться чувство сожаления, что вот так вот за зря сорвалась на юнца.

— А ты чей будешь? — с подозрением проскрежетал меч.

— Елисей, младший сын царя Вениамина, — и парень откинул капюшон плаща, являя миру ослепительную красоту лица, золотые кудри и ласковый взгляд небесно-голубых глаз.

— Царевич, значит? — цокнула я, оценивая редкостного красавца. — И что ж она тебя бросила, такого породистого и покладистого?

— Нищий, потому что, — безапелляционно изрёк меч, и царевич потухшим взглядом уставился в землю, сконфуженно запахивая плащ, пестрящий заплатками.

— Так на работу бы пошёл, — участливо защебетала я, — начал бы с малого, а там, глядишь, и до управленца дорастёшь. Дело, конечно, не быстрое, но всяко лучше, чем за братьями штаны донашивать. Да и вообще, — окинула я его заботливым взглядом, — не стоит расстраиваться из-за каких-то там жаб. Я тебя лучше со своей коллегой познакомлю, Марья Степановна — она у нас женщина мудрая, состоявшаяся…

— Нам спешить нужно, пока оно не восстановилось и не последовало за нами, — резко оборвал меня Демид.

— В смысле? — осеклась я, повернувшись к поднимающемуся из пепла созданию.

— Точно! — вспомнил меч. — Лихо же не убить. Оно ведь бессмертное, как сама смерть.

— Как вовремя ты это вспомнил! — иронично заметила я. — А есть тут убиваемое зло, с которым я смогу справиться без риска отправиться на тот свет? И чтобы мне это зачли, как доблестно выполненную миссию? — говорила я, пятясь как можно дальше от выжженного поля.

— Вот хоть убей, не вспомню… — тяжко вздохнул меч.

— Безнадёжный ты склеротик…

Елисей, третий сын, обойдённый судьбой в щекотливых вопросах наследства, оказался на редкость участлив и добросердечен. Он распахнул перед нами врата отцовского царства, ничуть не смущаясь ни нашего потрёпанного вида, ни туманной репутации. Меч отчего-то подобному радушию был совершенно не рад. Но нам были отведены покои, затмевавшие своим великолепием даже пятизвёздочные отели, — правда, без вездесущего «вайфая».

Демид немедленно устроился на резной софе, требуя доставки еды. Я же, наконец оказавшись в безопасности, не могла отделаться от едва уловимого чувства тревоги.

— Ты уверен, Елисей, что это чудовище не решит нагрянуть к нам в гости? — спросила я, расхаживая по шёлковым коврам своего нового, подозрительно тихого временного жилища.

Царевич Елисей, прислонившись к колонне, инкрустированной янтарём, с нежностью поглаживал свой лук.

— Отец, царь Вениамин, всегда говорил, что Лихо последует лишь за тем, кто обладает истинной силой. А ради таких, как я, — непутёвых, — оно и с места не сдвинется.

— Что ж. И на том спасибо, — я неловко повела плечами. Елисей явно не купался в лучах отцовской любви и мнение о себе имел не самое высокое.

Меч, который я поставила в ближайшую подставку для оружия (чтобы он не мешал мне осматривать покои), тут же вступил в дискуссию:

— Значит, надо искать другое зло, которое можно убить насовсем, а не просто притормозить. Или хотя бы такое, которое не умеет так мерзко высасывать душевные силы. Так что хватит разлёживаться, скорее уходим отсюда, а то не нравится мне здесь.

— Чем же это? — полюбопытствовала я, не разделяя опасений напарника.

В этот момент в дверь деликатно постучали. Вошёл слуга с подносом: на нем были тарелки с изысканными яствами, кувшин с чем-то, подозрительно напоминающим глинтвейн, и, о чудо, серебряная тарелочка с… бутербродами.

— Ваши скромные яства, сударыня, — проговорил слуга с невозмутимым видом. Сделав низкий поклон, он удалился.

— Видишь, меч? — воскликнула я и немедленно схватила бутерброд, откусывая. — Какая тут обходительность! Прямо душа нараспашку!

— Жуй, жуй, — проворчал меч. — А потом пойдём зло искать.

— Только на этот раз — убиваемое, с маленьким сроком годности, — добавила я. — И желательно, чтобы нас при этом сопровождал кто-то с надёжным дальнобойным оружием. Тот, кто не тушуется перед опасностью.

Демид, непрерывно жуя запечённый фрукт, вдруг приподнял голову, застыв в ожидании. Его взгляд, внезапно ставший ледяным, пронзил меня насквозь.

— Я не тушевался, а предлагал рациональный выход из ситуации, основанный на фактах о скорости реакции Лихо, — холодно поправил он. — И, позволь напомнить, я всё же вернулся за тобой.

— Чтобы пасть смертью храбрых, — ехидно подметил меч.

Но проницательное замечание Демида пробудило во мне осознание: а ведь он действительно пришёл мне на помощь в самый трудный момент. А я за это не удосужилась одарить его даже скупым словом благодарности. И, лишь собравшись с мыслями, я начала выражать свою искреннюю признательность за попытку спасти меня, как как он, не дослушав, с присущей ему решимостью, предложил:

— Ну, раз уж в нашем распоряжении оказался сам царевич с волшебным луком, стреляющим, судя по всему, по личному заказу, я готов поступиться принципами и рассмотреть варианты, хоть на йоту менее самоубийственные, — и, словно не сказав ничего особенного, невозмутимо вернулся к трапезе.

Запечённый фрукт, казалось, в данный момент занимал Демида куда больше, чем наши шаткие судьбы и туманные перспективы. Но за те немногие дни, что я его знала, успела уяснить: за этой показной небрежностью скрывается цепкий ум, проводящий тщательный анализ ситуации и выстраивающий хитроумные стратегии. Идея втянуть царевича в мой злополучный квест звучала многообещающе. Я украдкой окинула взглядом Елисея. Он по-прежнему выглядел растерянным, словно его сознание еще не успело переварить тот факт, что речь идёт именно о нём.

— Если на кону битва с великим злом, то грех не воспользоваться царевичем и его луком, — заключил Демид, наконец, расправившись с последним куском фрукта и небрежно вытерев руки о собственные штаны.

То, что он произнёс это «нам», а не просто «тебе» — горе-героине, — было подобно солнечному лучу, озарившее моё не ясное будущее. Теперь в этом вынужденном приключении я была не одна. Оставалось лишь понять, какая неведомая сила толкала Демида в этот омут вместе со мной. Что за интерес он преследовал, предлагая свою помощь?

— А тебе этот златокудрый паренёк не кажется каким-то подозрительным? — вдруг прошипел меч. Я вновь покосилась на растерянного Елисея. — Ты лучше разузнай, с чего вдруг такая щедрость, и как он подвернулся в самый подходящий момент?

— Хорошие манеры и удача? — предположила я, лениво откусывая бутерброд и не разделяя подозрений меча в отношении скромного юноши.

— Честно говоря, — начал Елисей, и я перестала жевать, опасаясь внезапных роковых признаний, — я уже долго пытаюсь убить Лихо.

— Зачем? — удивилась я. — Если оно просто стоит на одном месте и сопит, зачем его трогать? Проще забор вокруг этой выжженной лужайки поставить и табличку повесить: «Не влезай! Убьёт!»

Но, как выяснилось со слов Елисея, проще — не значит лучше. Видите ли, каждый наследник трона должен доказать свою состоятельность. Старший, например, добыл себе хорошенькую супругу из сопредельного государства — чем не подвиг? Средний освоил грамоту с арифметикой — тоже неплохо. А вот младшенькому с заведомо невыполнимым заданием не повезло. Причём, подвоха он совершенно не видел. Нам же яснее ясного виделось то, что царь-отец, имевший весьма посредственное мнение о своём младшем отпрыске, намеренно усложнил его путь к вожделенному наследству, подстраивая коварную ловушку.

— Послать юнца с волшебным луком на верную погибель! — проскрежетал меч, возмутившись доверчивости Елисея. — Лихо невозможно убить, его можно только отвлечь. Это же базовая некромантия первого круга!

Царевич побледнел, и рука, до этого нежно гладившая древко лука, судорожно сжалась.

— Откуда ты это знаешь? — едва слышно спросил он.

— Я оружие, я знаю больше, чем твой отец-царь, который, похоже, решил избавиться от тебя, — парировал клинок. — Отправить тебя биться с тем, что вечно, и при этом дать тебе оружие, которое может лишь отвлечь… Это не задание, это эвтаназия, прикрытая героизмом! Он тебя не любит, царевич. Хотел избавиться от лишнего наследника.

Елисей, не желая слушать поругания на отца, опустил голову, и золотые кудри водопадом закрыли его лицо.

— Я тебе не верю, — прошептал он, но в дрогнувшем голосе не было и капли уверенности. — Я хотел… доказать, что чего-то стою, что я тоже что-то значу.

— Елисей, твой отец тебя просто недооценивает, — посочувствовала я, чувствуя внезапную симпатию к этому наивному пареньку. — Но это не повод вести себя как расходный материал.

Демид, вдоволь утоливший голод, демонстративно откашлялся.

— Ладно, хватит оплакивать отцовскую нелюбовь, — прервал он общую меланхолию. — Лихо спит, и это лишь передышка. Что мы будем делать с неубиваемым демоном?

В роскошных покоях повисла звенящая тишина. Задача, прямо скажем, рисовалась нетривиальной.

— К нему не подкрасться, его не изгнать, его невозможно уничтожить, а один его взгляд вытягивает саму жизнь до последней капли… — задумчиво перечисляла я, крутя в руках сдобную баранку, пока внезапное озарение не взорвалось в голове: — Ну, конечно! — подскочила я, держа перед собой хлебобулочное изделие в форме кольца.

— Э-э… — вопросительно протянул меч. Остальные также не понимали, как нам в этом гиблом деле могла помочь баранка.

— Уроборос! Змея, пожирающая свой хвост! — продолжала я растолковывать. — Нам лишь нужно зеркало! Мы заставим Лихо взглянуть на самого себя. Тем самым мы зациклим процесс поглощения энергии на нём самом.

— А если это не сработает? — с сомнением произнёс Демид, но судя по хитрому прищуру, идея пришлась ему по душе.

— У нас на подхвате есть лучший лучник, готовый прикрыть! — с воодушевлением ответила Демиду. — И как только мы одолеем Лихо, царь тут же передаст Елисею его законное наследство. Ведь так? — убедившись в утвердительном кивке юноши, я с уверенностью добавила: — А за оказанную помощь он погасит мой долг перед тобой. И все в выигрыше!

Мы обменялись взглядами, полными решимости. Елисей с готовностью выступил вперёд, приободрившись от затеи доказать отцу, что он не бесполезный нахлебник. Даже Демид, кажется, одобрительно хмыкнул. В роскошных покоях зародился хрупкий союз, скреплённый общим врагом и призрачной надеждой на победу.