Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей

Глава 10. Путь в Хаос

Долгое время мы тряслись по ухабистым дорогам. Грохот не стихал, превращаясь в непрекращающуюся симфонию разрушения. Казалось, экипаж не едет, а пробивается сквозь слои реальности, оставляя позади искорёженное пространство. Наконец, невыносимый скрежет колёс умолк, а экипаж резко затормозил, пронзая слух оглушительным визгом тормозов. Елисей от этого болезненно застонал, а я инстинктивно зажала уши. Сухой щелчок — и двери распахнулись, выпуская в кабину едкий, удушающий воздух.

Выйдя из экипажа, мы оказались на самом краю обрыва.

— Коллектор, — коротко бросил Волк, с неожиданной для его габаритов ловкостью выпрыгивая наружу.

Запах гнили и разложения бил в нос, заставляя слезиться глаза. Вокруг возвышались горы мусора, поросшие странной, чахлой растительностью. Это место стало апофеозом анти-Прогресса.

Перед нами разверзлась пропасть. Чудовищная воронка, выгрызенная в земле, уходила на сотни метров вглубь, в непроглядную мглу. По краям обрыва тянулись ржавые, искорёженные металлические конструкции — остатки конвейерных лент и давно отключённых мусоропроводов. Воздух был густым, почти осязаемым, пропитанным испарениями не до конца переваренных отходов: едкой химией, гниющей органикой и разъедающего металл смрада. Слабый, болезненно-зелёный свет, просачивающийся сквозь расселины в скалах, лишь подчёркивал кромешный мрак этой зияющей бездны. А окружающий нас затхлый воздух мерно втягивался вглубь зияющей воронки.

— И это сюда выбрасывают… «мусор»? — прошептал Елисей, крепче прижимая обессиленного Демида к себе.

Мусором здесь, видимо, запросто могли окрестить любого оборванца, любого проходимца или строптивца, что не вписывался в уклад города Прогресса. Тех несчастных волокли сюда, на край бездны, чтобы сбросить в пропасть, памятуя традициям древнего Рима.

— Именно, — прозвучал вкрадчивый голос Ала, вынырнувшего из клубящейся тени. — И именно поэтому Архитекторы Порядка не жалуют это место своим вниманием. Так что ваше путешествие здесь, смею заверить, останется незамеченным.

Проводник достал карту — тонкий, посеребренный стальной лист.

— Дашь ведьмовскую монетку? — с лукавой усмешкой спросил он, протягивая руку.

Зная о её необычных свойствах возвращаться ко мне, я без тени сожаления вложила монетку в прохладную ладонь и зачарованно наблюдала, как Ал разглядывает ведьмовской подарок с неподдельным, почти детским интересом.

— Она способна открывать многие двери, — задумчиво протянул Ал, пройдясь подушечкой пальца по ребру монетки. — А эта карта открывает пространство.

Он повернул стальной лист к тусклому свету. На нём не было привычных городских карт. Вместо улиц и секторов — вихри, спирали и мерцающие точки напряжения сплетались в сложный узор.

— Демид, слушай меня внимательно, — Ал склонил голову к юноше, его серые глаза горели нескрываемой серьёзностью. — Чтобы Прогресс не вытянул из тебя жизнь, пока ты восстанавливаешься, ты должен найти того, кто подарил тебе вечность. Разорви сделку лично. Иначе они тебя найдут, и тогда даже я не смогу помочь.

— Я понял, — кивнул наш напарник. — И я сполна заплачу по долгам, — его последняя фраза прозвучала угрожающе.

Демид, пошатываясь, попытался выпрямиться. Каждое движение отзывалось в нём болью, и он не смог сдержать вымученного стона, однако смертельная уязвимость сделала его на удивление бодрым. Я тут же подхватила его под вторую руку, не дав рухнуть.

— В прошлый раз ты уже сбегал отсюда. Как тебе удалось? — внезапно полюбопытствовал Ал, с усмешкой оглядывая едва держащегося на ногах Демида.

— Пришлось оставить часть себя, — неохотно выдал тот.

Ал задумчиво обвёл пальцем хаотичный рисунок на карте, затем окинул нас долгим взглядом и с весёлой улыбкой протянул:

— Готовы шагнуть в бездну?

— Конечно же нет! — тут же запротестовала я. — Никто не готов, особенно когда на тебе весит полуобморочный бессмертный.

Елисей украдкой оглянулся на пропасть и побледнел, но крепче сжал Демида. Давно потеряв логику происходящего и всяческое желание спорить с причудливыми методами путешествия, мне не оставалось ничего иного, как кивнуть. Нехотя согласилась на прыжок в бездну, ощущая, прилив адреналина, а мозг, выбросив белый флаг, перешёл в режим отчаянной надежды на быструю и безболезненную кончину.

Коллектор отталкивал, пугал, но вместе с тем притягивал своей первобытной мощью, своим отвратительным великолепием. В этом месте, казалось, можно было почувствовать саму пульсацию разложения, вечное отрицание созидания.

Не давая нам опомниться, Ал подошёл к самому краю, полы его длинной мантии взметнулись в воздух, будто бы бездна ласковыми порывами ветра пыталась утянуть его на дно. Он положил монетку на карту и зашептал над ней неразборчивые слова. Затем выбросил ведьмовской артефакт в непроглядную бездну, и тут же из темноты вырвался столб оранжевого света, формируясь в узкую, мерцающую колонну энергии.

— Держитесь друг за друга, — посоветовал Ал и отступил от края.

Елисей, прижимая к себе Демида, колебался лишь секунду.

Мы крепко обхватили друг друга и шагнули в слепящий свет. Ощущение было похоже на падение в ледяную воду, с последующим выворачиванием наизнанку. Мгновение — и всё стихло.

Когда я смогла открыть глаза, то обнаружила, что мы стояли на твёрдой, каменистой земле, устланной тонким снежным покровом. Воздух был чистым, морозным и обжигающе острым — настоящий шок после спёртой вони Коллектора. Но то, что открылось нашему взору, заставило нас замереть.

Впереди вздымалась колоссальная горная гряда, тёмная и неприступная. И прямо в её центре, не построенный, а высеченный из самой скалы, возвышался замок. Громадный, готический и совершенно чуждый любой эстетике Прогресса.

— Это что ещё такое? — я осмотрелась по сторонам, и колкий порыв ледяного ветра заставил меня невольно съёжиться.

Куда бы мой взор не падал — везде простиралась сплошная белоснежная пустошь, уходящая далеко за горизонт.

— Добро пожаловать к границе Хаоса, — хрипло произнёс Демид и впервые после долгого пути он смог самостоятельно выпрямиться, жадно вдыхая полной грудью ледяной воздух свободы.

Елисей, по-прежнему поддерживая товарища, оглядывался с явным сомнением.

— И что теперь? Мы просто… войдём туда?

— Либо войдём, либо замёрзнем здесь до смерти, — буркнула я, подтолкнув царевича плечом и решительно шагнув в сторону зловещей громады — единственной местной достопримечательности. — Кстати, а что нас там ждёт? — стоило бы спросить «кто», наверное. Замок выглядел натуральной обителью лютейшего зла, а из всей нашей боевой мощи — один меч и Елисей со своей несгибаемой верой в лучшее.

— Там вы найдёте того, кто даровал ему бессмертие, — откликнулся меч и тут же стих.

— И это всё? Никаких вводных? Никаких ценных указаний? А если нас там поджидает нечто чудовищное? Неплохо бы знать об этом заранее, — пробормотала я, дрожа всем телом, но упрямо пробиваясь сквозь снежную пелену навстречу судьбе.

Ледяной ветер хлестал по лицу, обжигая щёки. Замок, по мере приближения, становился всё более зловещим. Каменные стены, пропитанные вековой тьмой, вздымались к небу, а зубчатые башни, казалось, вот-вот обрушатся на наши головы. Тишина, давящая и звенящая, лишь усиливала ощущение неминуемой опасности, царящей в этом безжизненном крае.

— Нам нужно двигаться, — бросила я отстающей команде, стараясь подавить дрожь в голосе, однако тело стремительно немело от холода. — Чем быстрее мы доберёмся до замка, тем быстрее всё закончится.

Елисей кивнул и помог Демиду ускорить шаг. Меч больше не проронил ни слова. Его угрюмое молчание совсем не добавляло оптимизма.

Когда до зловещих стен замка оставалось всего несколько десятков метров, перед нами выросла стена густого тумана. Он клубился и извивался, словно живой, и из его глубин доносились приглушенные звуки, похожие на шёпот.

— Что это? — прошептал Елисей, судорожно сглотнув, а я онемевшими от холода пальцами сильнее сжала эфес меча, готовясь принять бой примитивной пси-завесе для отпугивания туристов.

— Пропусти, — резко скомандовал Демид, раздражённо взмахнув рукой, и туман, точно бы повинуясь приказу, рассеялся. Парень тяжело дышал, но взгляд, обращённый к замку, был странно спокоен, даже безмятежен.

У меня, конечно, и без того назрели вопросы к этому хмурому отшельнику, который по совместительству являлся бессмертным заклинателем зверей и укротителем призрачных туманных завес, но сейчас единственным желанием было как скорее укрыться от пронизывающего до костей холода.

Демид высвободился из объятий царевича и, не дожидаясь приглашения, толкнул массивную дверь, выглядевшую настолько монументальной, что едва ли целой армии было бы под силу сдвинуть её с места. Она заскрежетала, словно стонущий зверь, открывая вид на заброшенный зал. Ни души. Лишь нескончаемая тишина, давящая на уши.

Мы вошли, и дверь с грохотом захлопнулась за нами, отрезая путь к отступлению. Елисей вздрогнул всем телом. Меч, как и прежде, молчал.

Демид, не дожидаясь, пока мы освоимся в этой гнетущей атмосфере, уверенно двинулся вперёд, с каждым шагом обретая силы. Невольно возникало ощущение, что он точно знал, куда идёт. Мы, ведомые его решимостью, почти бегом старались не отстать.

Внутренние покои замка были мрачными и заброшенными. Паутина висела тяжёлыми сетями, а воздух пропитался стойким запахом сырости и тлена.

Миновав бесконечный коридор, мы оказались в пустом, поражающем своими размерами зале. В центре, на гранитном постаменте, возвышался трон, высеченный из тёмного камня. Демид, не колеблясь, направился к нему, и по мере его приближения факелы, до этого тускло мерцавшие на стенах, взметнулись ярким, танцующим пламенем, изгоняя холод и тьму. Поднявшись по ступеням, он с видимым усилием опустился на трон и, прикрыв глаза, прошептал:

— Как же я устал…

Елисей и я обменялись растерянными взглядами, пытаясь постичь смысл происходящего. Царевич сделал было шаг вперёд, но я остановила его жестом в тот самый момент, когда в дальнем конце зала открылся проход, из которого хлынул поток ледяного воздуха.

В проёме возникла высокая фигура, облачённая в чёрное. Лица её не было видно, лишь два горящих красных уголька сверкали в темноте капюшона. Мы замерли, парализовано наблюдая, как фигура медленно, точно бы плывя по воздуху, приближается к трону. Только я хотела окликнуть Демида и предупредить, как из недр капюшона раздался благоговейный голос:

— Добро пожаловать домой, мой повелитель. Я ждал вас целую вечность.

Демид медленно открыл глаза и посмотрел на почтенно склонившуюся фигуру. В его взгляде не было ни удивления, ни страха, лишь усталость.

— Знаю, — прошептал он. — И я вернулся, чтобы положить этому конец.

Елисей инстинктивно сделал шаг вперёд, заслоняя меня собой.

— Кто это? — обратилась к Демиду, крепче перехватив эфес меча. Мои собственные силы странным образом таяли под давлением этой ледяной ауры. Пальцы едва удерживали внезапно отяжелевший меч, и вскоре его острие со звоном стукнуло о пол.

— Извольте представится, — бравирующий голос царевича дрогнул, но таинственная фигура не повернула головы. Обращаясь к Демиду, она ласково прошелестела:

— Прикажете избавиться от них, мой повелитель?

Прислужник в капюшоне скользнул по нам взглядом. Два красных алчных огонька стали ярче.

Быстрый анализ ситуации привёл к тому, что наш угрюмый отшельник — это ещё и местный босс с личными прислужником-психом или, по крайней мере, ключевая фигура в этой запутанной иерархии. Как очаровательно. И то, что мои силы таяли с каждой секундой, говорило о целенаправленном, искусном подавлении.

— Пусть они сперва отдохнут, — Демид равнодушно махнул рукой в нашу сторону, и в тот же миг нас поглотила непроглядная тьма.

Мгновение спустя я очнулась в незнакомой комнате. При мне был только меч и яростное, неутолимое желание взбунтоваться. Первым порывом бросилась к двери, но та оказалась заперта наглухо.

— Демид? Елисей? — крикнула я, колотя кулаками в дубовое полотно. В ответ — лишь тишина, гулкая и зловещая. Снова и снова я дёргала ручку, тщетно пытаясь выбить дверь плечом.

Оставив бесплодные попытки, я окинула взглядом комнату. Роскошная и тёплая, она больше походила на люксовый номер пятизвёздочного отеля. Высокие сводчатые потолки, тяжёлые бархатные портьеры на окнах, из-за которых не проникал ни единый луч света, и мебель из тёмного, резного дерева. Запахи здесь были чужими — дорогие, пряные, но всё равно давящие.

Резким движением я отдёрнула портьеру. За окном, вместо ожидаемой горной дали или разверзнутой границы Хаоса, открылся лишь унылый вид на внутренний двор замка: строй безликих, мертвенно-одинаковых башен, устремлённых в серую небесную пустоту. В самом центре этого каменного колодца застыл скрюченный остов иссохшего дерева.

Отвернувшись от окна, я с яростью метнулась к двери, вновь намереваясь высадить её плечом — дико, отчаянно. Но прежде, чем я коснулась дерева, створки беззвучно распахнулись, явив передо мной ту самую густую черноту. И в этой черноте, из-под нависшего капюшона, на меня в упор смотрели два алых уголька.

— Не утруждайте себя бессмысленной борьбой, — голос его был приглушенным, но ощутимым, подобно ледяному ветру, проникающему под кожу. — Наш повелитель сейчас отдыхает. А вы… — он окинул меня долгим, изучающим взглядом, — вы — его долгожданный гость.

— Хоть на этом спасибо, — пробормотала я, отчаянно цепляясь за крупицу сарказма.

Прислужник скользнул в комнату, и волна могильного холода, исходящая от него, заставила меня инстинктивно отпрянуть. В пляшущем свете бесчисленных свечей я смогла разглядеть его нечеловеческое лицо, и от этого зрелища мне едва удалось устоять на ногах.

— Не стоит страшиться, смертная, — прошипел он, с поразительной точностью уловив мой страх. — Я всего лишь слуга, чья обязанность — оградить ваш сон от кошмаров и обеспечить вам достойный приём. Можете звать меня Ксард… или как вам будет угодно.

Я вызывающе вскинула подбородок, стараясь скрыть дрожь. Этот Ксард источал первобытный, почти животный ужас. Как Демид мог находиться рядом с ним, сохраняя хоть подобие самообладания? Что могло породнить его с этим существом?

— Что тебе нужно от меня? Где Елисей? Где, чёрт возьми, я нахожусь?

Ксард слегка склонил голову в подобии поклона.

— Царевич Елисей пребывает в покоях, достойных его высокого сана — он изволит отдыхать. Что же касается вашего местоположения… вы — в цитадели моего повелителя, в самом сердце его владений. Здесь он правит, здесь он… дома, — в его шипящем голосе на мгновение промелькнула неуловимая, почти нежная нотка, тут же стёртая ледяной волной безразличия. — А чего я хочу от вас… лишь убедиться, что предоставленные вам покои соответствуют вашим самым сокровенным ожиданиям.

Он лениво повёл рукой, и я украдкой обернулась, заметив на столе внезапно возникшие серебряные блюда, источающие дразнящий аромат. Другой жест — и в смежной комнате тихо зажурчала вода, наполняя ванну невидимым потоком. Ещё один жест — и из резного платяного шкафа выпорхнуло длинное, изысканное платье, усыпанное жемчугом и самоцветами, мягко опустившись на бархатное покрывало кровати.

Запах еды, столь чуждый этому месту, больно кольнул в желудке. Вдруг я осознала, как нестерпимо хочу есть. Ноги сами собой сделали шаг к столу, прежде чем мой разум успел осознать опасность. В голове пульсировала одна отчаянная мысль: это ловушка. Слишком идеально, слишком гостеприимно для места, от которого веяло вечной мерзлотой и забвением.

Ксард, казалось, читал мои мысли. Лёгкая, едва заметная усмешка тронула уголки его губ, придав и без того змеиному лицу оттенок зловещей игривости.

— Не бойтесь, смертная, — прошипел он. — Здесь нет яда. Мой повелитель не опускается до столь примитивных методов. Он предпочитает играть в более изощрённые игры. Но если вы настаиваете на голодной диете, я не буду вам препятствовать. Это лишь усложнит достижение цели, ради которой вас сюда и привели. Можете истощать себя, слабеть, сопротивляться… Выбор всегда за вами.

Когда существо с шипящим голосом говорит «не бойтесь» — это верный признак, что нужно бояться как минимум в три раза усерднее. Да и в любой другой ситуации эти манипуляции волшебника привели бы меня в восторг, но в голове у меня вертелся единственный, насущный вопрос:

— Почему ты называешь Демида повелителем? Он же… — осеклась я, ведь инстинкт выживания подсказывал, что лучше умолчать о моих собственных представлениях о парне. — Что вообще происходит?

Ксард медленно подошёл ко мне и склонился так, что его красные глаза оказались прямо передо мной.

— Это долгая история, и я сомневаюсь, что у вас хватит сил её выслушать. Повелитель устал, и его пробуждение потребует жертв. Ваше терпение — это малая плата за его покой.

Его дыхание, жаркое и пахнущее серой, опалило моё лицо. Я невольно отшатнулась, чувствуя, как спина болезненно впечаталась в холодную каменную стену. Отступать больше было некуда.

— Жертвы? Какие жертвы? Ты хочешь сказать, что ему нужна… кровь? — это было первое, что пришло мне в голову, и вопрос сорвался с губ против моей воли.

Прислужник сделал медленный, нарочито размеренный шаг в мою сторону. В голове отчаянно металась мысль, тщетно пытаясь нащупать хоть какой-то шанс в моём нынешнем, униженном положении. Ринуться вперёд? Безумие. Он сотрёт меня в пыль раньше, чем я успею моргнуть. Продолжать отступать? Но комната не резиновая, а мои надежды тают с каждым его шагом. Остаётся лишь один выход — сыграть на абсурде. Нарушить сценарий, бросить вызов его предсказуемости… станцевать джигу? Завыть арию?

И пока я обдумывала эту бредовую идею, Ксард остановился, выпрямился во весь рост, и теперь его взгляд, полный укора, скользнул куда-то поверх моей головы.

— Кровь — удел слабых. Мой повелитель не нуждается в столь примитивных дарах. Он лишь требует возврата похищенного, что алчно присвоил себе Прогресс. Демид заключил сделку, дабы ему дали инструмент управления Хаосом. Слуги Прогресса предложили компромисс: он должен был отдать им свою теневую мощь — свою способность управлять реальностью, свою суть. Взамен они обещали исполнить его желание.

Он сделал паузу, и его красные глаза, словно два тлеющих уголька, уставились на меня, выжидая реакции.

— Но он получил лишь предательство и изгнание, — прислужник не сдержал яростного шипения, от которого у меня едва не подкосились ноги. — Они вырвали его тень, его силу, его власть над этим замком, его воспоминания о былом величии, и швырнули обратно в этот мир, как сломанную игрушку, неспособную найти дорогу домой. Я же, первейший и вернейший из слуг, остался здесь в качестве залога… и надсмотрщика.

— Залогом? — эхом отозвалась я, тщетно пытаясь уложить в голове этот сумбур. — Значит, ты… кто ты ему?

— Я — его верный слуга, — с ледяным терпением напомнил Ксард. — Повелитель вернулся, чтобы разорвать гнилые оковы контракта с Прогрессом, но для этого ему необходимо возродить былую мощь своей тени.

Он плавным жестом указал на мою руку, судорожно сжимающую рукоять меча.

— Этот меч, дитя, не просто оружие. Он — проводник. Он был создан Мастером Теней, дабы сдерживать меня, когда моя сущность грозила вырваться из-под контроля.

Я украдкой бросила взгляд на меч, но тот безмолвствовал.

— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе артефакт? — и от этой перспективы меня с новой силой бросило в дрожь. Каким бы ни было прошлое этого клинка, чем бы он ни был, без него у меня не останется ни единого шанса вернуться домой. Так что я сильнее прижала к себе эфес меча.

— Нет, — изрёк он, растягиваясь в хищной улыбке. — Я хочу, чтобы вы помогли ему вспомнить, как им владеть.

Ксард сделал ещё один шаг. Я сильнее вжалась в стену, ощущая, как ледяной, иррациональный ужас сковывает моё тело.

— Дайте ему вспомнить, — сорвавшись на надрывный шёпот, прошипел Ксард, и его голос зловещим эхом отозвался в моей голове. Но что-то неуловимое заставило прислужника замереть, настороженно прислушиваясь. Пугающая аура, исходящая от него, начала рассеиваться, и слуга, вновь облачившись в маску учтивости, произнёс: — Отдыхайте. Вас разбудят, когда всё будет готово. Но не вздумайте покидать эту комнату. За её пределами… небезопасно.

И прежде, чем я нашла слова для ответа, Ксард бесшумно выскользнул из спальни, оставив меня наедине с давящей тишиной.

Первым делом я рухнула за стол, намереваясь утолить зверский голод, разгоревшийся за время пережитых злоключений. Меч лежал передо мной, тускло поблёскивая в свете свечей, и я ждала… ждала, когда он соизволит подать голос — объяснить своё молчание.

— И зачем им, чтобы ты «вспомнил», как пользоваться тобой? — выдохнула я, погружаясь в сытую негу. Тепло разливалось по телу, и впервые за долгое время я позволила себе немного расслабиться.

— Здесь я тебе не помощник, — наконец раздался его сухой, ехидный голос.

— Потому что ты склеротик? — лениво откликнулась я, устраиваясь удобнее среди мягких подушек.

— Может, я многое и не помню, но здравый смысл пока не потерял, — с нотками сарказма согласился меч. — Ты видела, каким стал паренёк на троне? Холодным, властным. Если он вернёт всю свою теневую мощь, угадай, что с ним дальше будет?

— А можно обойтись без викторины и сразу выдать мне верный ответ? — сонливо протирая глаза, я изо всех сил старалась не уснуть. Покои были слишком тёплыми, еда слишком вкусной, а угроза казалась абстрактной, пока Ксарда не было рядом.

— Думай, — настойчиво воскликнул меч, выводя меня из дрёмы.

— Он просто станет злодеем из сказки, который правит Хаосом? — предположила я, зевая.

— Хуже, — мрачно заключил меч. — Он вернёт себе теневую силу, но потеряет себя. И снова все царства погрузятся во тьму.

— Значит, ему нельзя возвращать силу? — спросила я, скорее саму себя, чем меч.

— Я не знаю, можно или нельзя, — ответил он с тяжёлым вздохом. — Но…

Меч осёкся и задумался, но этого замешательства мне хватило, чтобы провалиться в глубокий, безмятежный сон.