Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей

Глава 2. Болотная хулиганка

Слух резанул то ли крик, то ли вой. В общем, нечто надрывное и душераздирающее, да ещё и с особой славянской тоской, больно бьющее по перепонкам. А у меня и так голова раскалывалась.

Вскоре я обнаружила источник жалобного вопля. Молоденькую девушку, закутанную в цветастый платок, сотрясала истерика. Она сидела на поваленном бревне, утирая слёзы, и даже не заметила моего приближения. Кажется, она была слишком погружена в свою драму, чтобы обращать внимание на зомби-апокалипсис в моём исполнении (а именно так я себя чувствовала, будучи покрытой засохшей слизью и тиной).

— Голубушка, — с раздражением проскрежетал меч, едва я приблизилась, — али пожар? Чего голосим?

Девушка вздрогнула и обернулась. В её покрасневших от слёз глазах плескался испуг вперемешку с удивлением, вызванный моим видом и болтливым клинком.

— Да меч у меня просто разговорчивый, — поспешила я заверить девушку, выдавливая подобие дружелюбной улыбки. — А так, мы не кусаемся. Вернее, он не кусается. Я… ну, тоже стараюсь. Что случилось? Может, чем помочь можем? А то тут и без твоих воплей атмосфера не особо радостная.

Девушка поколебалась, утёрла слёзы платком и тихо, сбивчиво пролепетала:

— Ванечку… Ванечку нашего Шишига унесла, — и вновь она разразилась безутешным плачем, от которого у меня сильнее разболелась голова.

— Что ещё за Шишига? — шёпотом поинтересовалась я у меча. Да уж, этому горе-турагентству не помешало бы памятку с местной фауной выдавать, кто ж весь этот славянский бестиарий упомнит!

— Злобная нечисть, — проскрежетал меч, — по озёрам да болотам мыкается. Любит мальчишек малых утаскивать, да в тину превращать. Гадость редкостная.

— А что вы в полицию… то есть, к дружине местной не обращались? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается смутное чувство, толкающее людей на подвиги (или, в худшем случае, на глупости).

— Куда там! — всхлипнула девушка. — Боятся все Шишигу. Она ж старая, сильная… Никто с ней связываться не хочет.

— Понятно, — пробормотала я. — Вызволим мы твоего Ванечку.

— Ты что, правда собралась с этой Шишигой воевать? — недоверчиво пророкотал меч. — Ты ж у нас пацифист! Или ты просто перегрелась на солнце? Впрочем, какое там солнце, тут скорее переувлажнилась…

— А что мне ещё остаётся? Ждать ювенальную юстицию? — огрызнулась я на меч. — Знать, что ребёнок в трясине чахнет, и ничего не предпринять? Пацифизм, конечно, хорошо, но не когда дело касается детей. И вообще, может, Шишига просто не в курсе, что так делать нельзя. Может, она про уголовный кодекс не слышала. Поговорим с ней, разъясним ситуацию. В крайнем случае, пригрозим международным трибуналом по делам нечисти.

Девушка смотрела на меня с надеждой, её лицо посветлело. Я ощутила, как внутри меня просыпается решимость, приправленная убойной дозой адреналина и грызущими сомнениями в собственной адекватности.

Глубоко вздохнув, я крепче перехватила эфес меча (который, кажется, тоже воодушевился перспективой новой драки) и спросила:

— Где логово этой болотной хулиганки? Куда идти?

Ответ не заставил себя ждать — к трясинам. Ну, разумеется! Где ещё мог загнездиться злобный дух Шишиги, как не в самом сердце непролазного болота, где их, должно быть, пруд пруди, словно палаток с шаурмой в каменных джунглях Москвы?

Мы незамедлительно бросились в путь и, углубившись в ближайшую рощицу, практически сразу же почувствовали на себе все прелести заболоченной местности. Каждый шаг отдавался мукой: ноги вязли в податливой, чавкающей жиже, влажный воздух сдавливал грудь, словно невидимая удавка, а вокруг клубился зловещий туман, сотканный, казалось, самой Шишигой для создания гнетущей атмосферы ужаса. Впереди нас ждала встреча с опасным и, судя по всему, не самым дружелюбным созданием.

— Слушай, меч, — прошептала я, понизив голос почти до шёпота. — А ты хоть помнишь, как с этой Шишигой совладать? Не горю желанием распрощаться с жизнью на второй день отпуска.

— Естественно помню, — с непоколебимой уверенностью отозвался клинок. — Нужно… э-э… погоди… Дай-ка соберусь с мыслями…

— Неужели опять склероз? — обречённо вздохнула я.

— Да нет же! — возмутился он. — Просто… детали ускользают… Главное, помни: не дай ей себя обмануть! Шишиги — те ещё пройдохи, обожают морочить голову всякими наваждениями.

— Спасибо, Кэп, — пробормотала я под нос. — Бесценный совет. Что бы я без тебя делала…

Впереди открылась топь, усеянная скрюченными, мерзкими корягами, похожими на кости древних чудовищ. Кажется, мы достигли цели.

Неожиданно сгустилась тьма, поглощая всё вокруг. Туман расползался, как живое существо, становясь почти материальным. Казалось, он просачивался под кожу, окутывает сознание липкой паутиной, играя с ним, как кошка с мышкой.

— Слушай, а здесь вообще ловит мобильная связь? — пробормотала я, тщетно пытаясь поймать сеть на своём телефоне, попутно рассеивая копошащуюся тьму слабым лучом встроенного фонарика. — А то вдруг Шишига захочет поболтать по душам, а у меня роуминг не подключён.

Меч промолчал. Видимо, был слишком поглощён разглядыванием какой-то аномалии в тумане.

— Эй, ты там что-нибудь видишь? — спросила я, настороженно оглядываясь. — Например, Шишигу?

— Не то чтобы, — задумчиво ответил меч. — Просто… странно как-то. Мне мерещится, или там… маникюрный салон?

Сощурившись, я вгляделась в пелену. И правда, сквозь плотную завесу проступал расплывчатый контур чего-то, отдалённо напоминающего вывеску. Кислотно-розовую, до тошноты безвкусную вывеску.

— «Ноготочки от Бабы Яги»? — прочла я вслух, недоверчиво моргая. — Да ну, бред какой-то.

— А вот дальше, кажется, «Бургерная от Лешего», — продолжил перечислять меч, словно заправский экскурсовод. — И что-то смахивающее на «Салон ритуальных услуг имени Водяного». Это вообще нормально?

— Нормально? — передразнила я, нервно усмехнувшись. — Да тут всё ненормально! Нас явно кто-то пытается свести с ума. Или просто троллит по-чёрному.

В тумане стали проявляться всё новые и новые гротескные видения, одно нелепее другого. Вот замаячил «Фитнес-клуб от Кикиморы» с обещанием «фигуры мечты за три занятия», а чуть поодаль — «Адвокатская контора Соловья-Разбойника» с циничным лозунгом «Вы нарушили закон? Мы поможем найти в нём лазейку!»

— Кажется, у кого-то тут явно проблемы с креативностью, — заметила я, стараясь сохранить подобие спокойствия. — Эти образы слишком уж банальные. Могли бы выдумать что-нибудь поэкстравагантнее. Например, «Курсы повышения квалификации для русалок» или «Академия чёрной магии имени Кощея Бессмертного».

— Стой! — вдруг рявкнул меч. — А вон там… это что, на самом деле «Антикварный магазинчик имени Змея Горыныча»? И табличка: «Распродажа драконьего золота. Скидки до девяноста процентов»?

— Всё, с меня хватит этого балагана, — решительно заявила я. — Похоже, эта Шишига решила поиграть в психолога, копаясь в моём подсознании. Что ж, посмотрим, чьё кунг-фу крепче!

Я замерла, закрыла глаза и жадно вдохнула сырой болотный воздух.

— Так, Олеся Павловна, соберись, тряпка! — прошептала я себе одними губами. — Ты сильная… ну ладно, не лев, конечно, но хотя бы храбрый хомячок. В конце концов, пустяк: всего-то найти этого пропавшего Ванечку и триумфально вернуться в свой обожаемый офис, где ждёт неотложный отчёт! Вот ведь был прав начальник, старый ворчун: отпуск — это всё от лукавого. Ничто не сравнится с блаженным трудоголизмом, этим опиумом офисного планктона!

Я сильнее зажмурилась, представляя запах кофе из кофемашины этажом выше, гул голосов коллег, спорящих о последней версии презентации, даже мерзкий звук жужжащего принтера казался сейчас райской музыкой.

Когда я открыла глаза, от кислотно-яркого мира маникюрных салонов, бургерных и антикварных лавок не осталось и следа. Лишь зыбкий туман клубился у ног, да зловещие коряги торчали из топи, похожих на скрюченные пальцы мертвецов.

— Ну, что, Шишига, на слабо берёшь? — крикнула я в пустоту. — Твои дешёвые фокусы на меня не действуют! Я хочу увидеть тебя!

Ответом был тихий, змеиный смех, пробирающий до костей, и всё моё желание взглянуть Шишиге в глаза мигом улетучилось. Туман заклубился гуще, как будто кто-то щедро плеснул в болото тонну дешёвого сценического дыма.

— Ну, докричалась, герой? — проворчал меч, недовольно звякнув. — Теперь она точно не в духе.

— А чего это ты меня попрекаешь? — возмутилась я. — Может, это мой гениальный стратегический ход — выманить её наружу из этой трясины!

Внезапно тьма расступилась, являя взору жуткое зрелище. Посреди топи, окружённая кольцом гниющих коряг, извивающихся, словно гадюки, возвышалась омерзительная фигура. Искажённое злобой лицо, горящие адским пламенем глаза, скрюченные когтистые лапы и клочья грязной, слипшейся шерсти, свисающие с костлявого тела, словно старая, засаленная шуба. Шишига. Во всем своём отвратительном великолепии. От неё разило болотом, гнилью и чем-то ещё, неуловимо напоминающим просроченные пельмени из студенческой общаги.

— Боишься, — прошипела Шишига, удовлетворённо втягивая носом воздух, словно и впрямь могла учуять мой небеспочвенный ужас. — Чувствую запах страха.

— Это всего лишь досада, — огрызнулась я, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее. — Досада от того, что вместо горячей ванны с пеной и любимого сериала я вынуждена торчать здесь, в этой дыре! Да ещё и с тобой, бабкой-Ёжкой на минималках.

— Ах ты… — прошипела Шишига, злобно сверкая глазами. — За эти слова ты заплатишь!

— Ну, включайся же ты, меч джедая местного разлива, и руби её в капусту! — прошипела я, судорожно тряся оружие, словно пытаясь завести старый мотоцикл. — Чего застыл?

— Да подожди ты секунду! — раздражённо буркнул меч. — Не видишь, что ли, я концентрацию теряю? Тут энергетика вообще не располагает к героическим подвигам.

— А что, собственно, не так с местным фен-шуем? — съязвила я, начиная изрядно нервничать. — Не хватает розовых пони и радуги?

— Дело не в этом… Просто нутром чую неладное, — проворчал меч. — Эта Шишига… не одна она здесь.

— Да брось, — отмахнулась я. — Что, она с выводком багников приползла? Или с легионом говорящих пней?

Шишига, похоже, потешалась над нашей перепалкой. Она презрительно усмехнулась, обнажив жёлтые, кривые зубы.

Внезапно земля вздыбилась под ногами, содрогаясь в утробной дрожи. Из-под коряг, окружавших Шишигу, полезли склизкие, мерзкие твари, похожие на помесь змей и пиявок. Они извивались, шипели и злобно таращились на нас своими маленькими, чёрными глазками.

— А вот и подкрепление, — обречённо вздохнул меч. — Кажется, мы крепко влипли.

— Как — уже? — я растерянно выдохнула. — Я даже толком размяться не успела! И где, спрашивается, мои положенные пятнадцать минут славы перед героической кончиной?

Шишига разразилась торжествующим, утробным хохотом, и, взмахнув костлявой дланью, обрушила на нас водопад своей ползучей мерзости. Пиявки ринулись в атаку, извиваясь и шипя, словно соревнуясь, кто быстрее доберётся до свежей крови.

— Ну же, включайся! — взвизгнула я. — Что ты там застыл?!

Пока меч хранил молчание, мне приходилось в одиночку сдерживать натиск ползучих гадов. И вдруг, словно очнувшись, он заговорил, но уже совсем другим голосом, полным пафоса и величия:

— Я вспоминаю… Я вижу… Давным-давно, в эпоху великих героев и ужасных чудовищ… Я уже сражался с подобной нечестью.

— Ой, да ладно! — скептически хмыкнула я, размахивая им во все стороны, словно дубиной, и отбиваясь от очередной волны атакующих гадов. — Ты мне ещё расскажи про то, как ты динозавров побеждал.

— Я помню её слабость! — проигнорировал он мои слова. — Её можно одолеть только Ударом Солнечного Света!

— Ударом чего? — переспросила я, оглядываясь в тщетных поисках солнца. Но над проклятым болотом клубилась лишь густая, непроглядная серая пелена. — Каким ещё солнечным светом? Тут его отродясь не было!

— Не перебивай! — огрызнулся меч. — Это архиважная деталь! Нужно… направить… сконцентрировать… Эх, склероз проклятый! Забыл!

— Что забыл?! — запаниковала я. — Что надо делать? Господи Боже, не дай мне умереть!

— Надо… — меч замолчал, пыхтя и скрипя. — Надо… э-э… вспомнить… Солнечный свет… Концентрация… Блеск… Что-то в этом роде.

А пиявки тем временем все прибывали и прибывали.

— У тебя есть минута, чтобы вспомнить! Иначе я выдохнусь! — прокричала я, отмахиваясь от расползающейся слизистой волны.

Меч напрягся изо всех сил, словно пытаясь выжать из себя последние искры памяти.

— Вспомнил! — вдруг заорал он. — Нужно направить солнечный свет в её глазах! Тогда всё получится!

— Да где ж я тебе его здесь наколдую? — растерянно прошептала я, чувствуя, как вместе с последними крохами надежды меня покидают и силы.

— Импровизируй, Олеся Павловна! Ты же творческая личность! — меч вспыхнул призрачным светом, завладел моим телом и бросил меня в гущу схватки.

И началась настоящая битва. Меч рассекал воздух, рубя пиявок на куски и кружа меня в яростном танце сражений, пока я лихорадочно соображала. Что здесь, в этой топи, может стать отражателем? Блеск лужи? Отсвет грязи? Или…

— У меня же есть телефон! — торжествующе воскликнула я, радуясь этой гениальной мысли.

Дрожащей от напряжения рукой я выудила из кармана спасительный гаджет, едва не утопив его в трясине, и включила фонарик. Пусть это не ослепительное сияние солнца, а всего лишь слабый луч диода, но это хоть что-то!

— Эй, красотка! — выкрикнула я, крадучись к Шишиге и направляя луч света в лицо этой гадине. — Сейчас мы сделаем тебе селфи на память!

Нечисть, казалось, опешила от такой наглости. Застигнутая врасплох вспышкой, она на миг замерла, и в её злобных глазках мелькнуло тусклое отражение искусственного солнца. Этого мгновения хватило. С нечеловеческим воплем, достойным валькирии (или, скорее, футбольного фаната), меч обрушился на Шишигу, пронзая её костлявое тело насквозь. Тварь взвыла, забилась в предсмертной агонии и, рассыпавшись в гнилую труху, обратилась в ничто.

Лишившись предводительницы, пиявки разом сникли, потеряв всю свою самоуверенность. С жалкими шипящими звуками они расползлись обратно в гнилые объятия коряг. Меч затих в моей руке, и я обрела контроль над своим телом. Стояла, тяжело дыша, с ног до головы перемазанная грязью и слизью, но живая.

— Ну, как тебе? — устало прошептал меч. — Понравилось танцевать со смертью?

— Честно говоря, не особо, — ответила я, вытирая пот со лба. — А где, кстати, Ванечка?

— Какой ещё Ванечка? — изумился меч.

— Да ты издеваешься надо мной, что ли? — возмущённо обратилась к нему. — Мы тут чуть концы не отдали, а ты всё забыл?

— Ах да, конечно, Ванечка, — пробормотал он с виноватым подобием вздоха.

Лукавил, подлец, наверняка забыл про мальчишку. И, что самое обидное, даже не краснел. Впрочем, ржавчину не так-то просто смутить.

Словно в ответ на мои гневные мысли, из-за ближайшей коряги выполз хрупкий, чумазый мальчик. Тина клочьями свисала с его одежды, а в огромных глазах застыл недетский ужас.

Прижимая к себе дрожащего мальчонку, мы, наконец, выбрались из этого проклятого болота, спеша навстречу рыдающей в отчаянии девушке. Её крик, полный боли и облегчения, эхом разнёсся над сонным лесом. Она бросилась к нам, выхватила Ванечку из моих рук и осыпала его поцелуями.

В благодарность девушка, представившаяся Глашей, предложили нам ночлег и ужин, от чего мы, разумеется, отказываться не стали. После пережитого нам обоим — и мне, и мечу — требовался отдых и перезагрузка.

Еле волоча ноги к их скромному жилищу, я мечтала лишь об одном — поскорее смыть с себя кошмар войны с болотной нечистью и испить кружку приличного кофе. Впрочем, о последнем приходилось только мечтать. Да и душ с горячей водой, судя по всему, был здесь непозволительной роскошью.

Проснулась я ближе к обеду, когда солнце уже вовсю заливало комнату тёплым светом. Глаша с Ванечкой тихонечко возились у печи, перешёптываясь и стараясь не нарушать мой покой. Похоже, во мне они видели не просто случайную попутчицу, а чуть ли не национальную героиню. Вещи мои, выстиранные, сохли на улице, развеваясь на ветру, словно трофеи. Однако приятно было немного пощеголять в ночной сорочке, не сковывающей движения, и дать коже немного подышать после болотной купели.

Но идиллия длилась недолго. На улице, во дворе, творилась какая-то нездоровая суета. Доносились приглушенные голоса, чьи-то торопливые шаги и даже какие-то сдавленные всхлипы. Что-то мне подсказывало — это не привычная для здешних мест картина, а скорее, предвестник бури.

А затем, подтверждая мои опасения, без стука и всяческих любезностей в дом ворвался статный молодец. Высокий, широкоплечий, с горделивой осанкой и суровым взглядом. Породистый — сразу видно. Не местный точно. Добротный кафтан, расшитый серебром, лишь подчёркивал его превосходство. Он окидывал нас взглядом, полным презрения, словно перед ним нежданно возник рой назойливых мошек.

— Ты кто такая? — прогремел он с порога, буравя меня взглядом. Его голос был низким и властным, как у барина, обращающегося к крепостным.

— Это… это наша гостья, — робко пролепетала Глаша, прячась за печь. — Она… она Ванечку спасла…

— Я не к тебе обращаюсь! — отрезал он, не сводя с меня пронзительного взгляда. — Я спросил: ты кто такая и что здесь делаешь?

— Да оставь ты её в покое! — проворчал меч, который, видимо, тоже проснулся от шума. — Что пристал, как банный лист? Видишь, она только что встала, дай ей хоть кофе выпить! Всю ночь только о нём и лепетала!

Слово «кофе», похоже, на миг сбило спесь с незваного гостя. Но тут же, отбросив все мысли о заморском диве, он вновь обратил свой гневный взор на меня, готовый возобновить допрос.

Его наглая самоуверенность и высокомерие раздражали. Кто он такой, чтобы вторгаться в чужой дом и осыпать вопросами незнакомую женщину?

— Я — гостья, как вам уже сообщили, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно. — И если вы не слепы, то видите, что я только проснулась. Не думаю, что обязана отчитываться перед вами о своих делах. И вообще, не думаю, что вы — царь всея Руси, чтобы устраивать мне здесь допрос с пристрастием.

— Ты, должно быть, не понимаешь, где находишься, — прорычал он, сделав шаг ко мне. — Это мои земли, и никто не смеет появляться здесь без моего ведома. Тем более, скрывать своё имя и цели. Говори правду, кто ты такая и зачем пришла в мои владения?

— Можете величать меня Олесей Павловной, — невозмутимо произнесла я. — Я мракоборец в пятом поколении, дипломированный магистр, прибыла сюда по личному распоряжению Его Преосвященства… — и выдержала драматическую паузу. — Осмелюсь предположить, мы коллеги? Рада знакомству! — и изобразила самую любезную улыбку, на которую была способна в сложившейся ситуации. — Вы ведь, как я понимаю, тоже здесь не просто так? Не люблю эту церемониальную волокиту, но у начальства свои прихоти. Им подавай всё строго по протоколу, с поклонами и реверансами. А мне бы сразу к делу. Так что извольте объяснить, что тут происходит, и почему ваши земли так плохо охраняются от всякой болотной нечисти. Это, знаете ли, немного не соответствует заявленным в государстве показателям. И где, кстати, тут у вас ближайшая кофейня?

Парень, казалось, опешил от подобной наглости. Он явно не ожидал услышать ничего подобного.

— Ты что, издеваешься надо мной? — прорычал он, но уже с меньшим запалом.

— Ни в коем случае! — заверила его. — Я абсолютно серьёзна. У меня командировка, отчётность, «KPI»… Вы же знаете, как это бывает. Так что давайте не будем тратить время впустую. Скажите, как вас зовут, в какой должности вы здесь находитесь, и почему, собственно, не избавились от Шишиги? У вас что, план по борьбе с нечистью не выполняется? Премии, наверное, лишают?

Упоминание Шишиги, казалось, произвело на парня должное впечатление. Его лицо помрачнело, губы сжались в тонкую линию, а в глазах вспыхнул не то страх, не то злоба. Но ответить, видимо, ему было нечего.

Наконец, юноша шумно вздохнул и отвернулся.

— Шишигу так просто не убить, — нехотя, словно через силу признался он. — Она древняя. Говорят, ей уже больше тысячи лет.

— Коллега, — я деловито обратилась к мечу, — напомните, сколько нам потребовалось времени для уничтожения той самой жуткой нечисти?

— Пять минут, не больше, — самодовольно заявил «артефакт». — Сущие пустяки.

— Врёшь! — чуть ли не оскорбился молодец, заливаясь румянцем.

— Так езжайте на болота, убедитесь сами, — вальяжно махнула рукой в сторону двери. — Шишига мертва. Можете даже потрогать её, если не брезгуете. Хотя, полагаю, там только слизь и кости остались. Но это уже детали. Главное — результат.

Парень недоверчиво посмотрел на меня, потом на меч, потом снова на меня. Было очевидно, что в его голове разгорается настоящий когнитивный диссонанс. Кажется, его мир, такой простой и понятный, треснул по швам.

— Вы мне, любезный, лучше о другом расскажите, — продолжила я, игнорируя его замешательство. — Где здесь у вас обитает самое жуткое зло. Главный босс, так сказать. Нам бы с ним стрелку забить. Ну, понимаете, как это у нас, у героев, обычно бывает. Без лишних протоколов, долгих переписок. Может, номерок его есть? Или адрес электронной почты? А то как-то несолидно получается: Шишигу одолела, а дальше что? Нужно же куда-то расти, развиваться. А то я тут совсем заскучаю.

Молодец молчал, хлопая глазами, словно разучился говорить на родном языке.

— Ну, что вы застыли? — поторопила я его. — У нас же время — деньги. А у меня тут командировка, отчётность, «KPI». Припоминаете? Так скажите, кто тут у вас заведует вселенским злом, и я пойду с ним знакомиться.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — пробормотал он, перейдя на неуверенное «вы».

— Как это не понимаете? — искренне удивилась я. — Ну, смотрите. Шишига — это злодей уровня «новичок». А мне нужен злодей категории «босс-эксперт». Чтобы было с кем по-настоящему сразиться. Чтобы дух захватывало! Чтобы была интрига, в конце концов! А то что это за командировка получается? Шишигу прихлопнула — и всё? Несерьёзно как-то.

Парень посмотрел на меня с неприкрытым ужасом.

— Здесь нет никаких злодеев, — прошептал он. — Кроме Шишиги. А раз уж её больше нет, зачем вам ещё что-то искать? Зачем накликать беду на нашу землю?

— Беду? — усмехнулась я. — Да я же, наоборот, хочу вас спасти! Избавить от всякой скверны! Чтобы вы жили припеваючи! И чтобы у вас тут, наконец, появился приличный кофе!

— Дилетанты! — надменно фыркнул меч. — Что с них взять?

Некоторое время парень молчаливо созерцал пустоту перед собой. Казалось, он заново осмысливал свою жизнь и место в этом абсурдном мире. Возможно, я немного перегрузила его процессоры избытком информации. Но что поделать? Наглость нужно давить интеллектом и напором.

— В соседних землях, — задумчиво начал он, — ходят слухи о чём-то древнем и могущественном. О том, что лучше не будить.

— Ну вот и чудненько! — радостно воскликнула я, прихлопнув в ладоши. — То, что надо! Снаряжайте мне экипаж в дорогу. Не будем терять ни минуты!

Он взглянул на меня со странной смесью страха и обречённого любопытства в глазах.

— Я не могу снарядить вам экипаж, — сказал он. — Туда никто не ходит. Это проклятое место.

— Тем лучше, — ответила я. — Значит, там будет тихо и спокойно. Идеальное место для отдыха и развлечений без свидетелей.

— Вы не понимаете, — покачал он головой. — Там опасно. Смертельно опасно. Туда нельзя ходить.

— Да ладно вам, — отмахнулась я. — Мы же герои. Нам по статусу положено соваться туда, куда нельзя. Это наша работа. Так что давайте, показывайте дорогу. И побыстрее, пожалуйста. А то у меня тут ещё много дел. И отчётов. И «KPI», опять же. У меня, знаете ли, премия на кону стоит!

— Я не поведу вас туда, — упрямо заявил молодец, пряча взгляд. — Но знаю того, кто сможет.

— И кто же это? — с любопытством спросила я. — Местный проводник по аномальным зонам?

— Его зовут Демид, — ответил парень, понизив голос. — Он… немного странный. Живёт отшельником в лесу. Но он знает эти земли как свои пять пальцев. И, говорят, умеет разговаривать с духами.

— Ого! — воскликнула я. — Вот это уже интересно! Разговаривает с духами, значит? Этот навык может быть полезен.

— Он не любит разговаривать, — ответил барский отпрыск. — И не любит людей. Но если ему хорошо заплатить, может быть, согласится вам помочь.

— Обязательно ему заплатим, — заверила я, и тут же добавила, приземляя обещание: — Как только доберёмся до ближайшего банкомата.