Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей

Глава 3. Лесной горемыка

Мне выдали коня с милой кличкой Облачко, что звучало как издевательство, учитывая, что выглядел он как самая настоящая грозовая туча — серый, массивный и грозный. Облачко фыркал и косил на меня злобным глазом, видимо, подозревая, что я собиралась его нещадно эксплуатировать. Мечу же достались богато украшенный ножны, чтобы скрыть его непрезентабельную ржавчину.

Местные жители, провожая, щедро наполнили дорожную сумку сухарями, салом, луком и чесноком. Похоже, они считали, что я отправлялась на войну с вампирами. Впрочем, кто знает, что меня ждёт впереди.

И вот я, на грозном Облачке, с сухарями и чесноком в сумке, стою на границе двух земель у старой мельницы и дожидаюсь того самого Демида. Судя по противоречивым слухам — то ли следопыта, то ли медиума, то ли и вовсе прокажённого. Княжий сын от встречи, конечно, самоустранился, сославшись на неотложные дела государственной важности.

Мельница выглядела заброшенной и мрачной. Сломанные лопасти обветшали и скособочились, стены густо поросли мхом и лишайником. Ветер завывал в щелях, создавая жутковатые звуки. Облачко нервно переступал с ноги на ногу, фыркал и тряс головой. И ему здесь было неуютно.

— Коллега, — тихо, но деловито обратилась к мечу, — кажется, я знаю, чего не хватает этому месту.

Сталь рукояти в моих ладонях отозвалась теплом — верный признак живейшего интереса моего боевого товарища.

— Реновации, друг мой, — веско произнесла я. — Взгляни вокруг! Куда ни кинь взгляд — одна сплошная, вопиющая бесхозяйственность. Здесь без щедрой руки государственной казны не обойтись. Нужно будет составить проект, обосновать необходимость, приложить смету… В общем, работы — непочатый край. Зато представь, какая тут могла бы быть туристическая зона! «Старинная мельница — место силы и просветления». Или, например, «Приют для уставших душ и говорящих мечей». Можно ещё добавить что-нибудь про экологический туризм и органическое земледелие.

— Дело говоришь, — эхом отозвался меч.

— А вот, кажется, и наш клиент, — заприметила я приближающуюся к нами фигуру.

Демид мало походил на знатока гиблых мест или, тем более, медиума. Настолько невзрачный и неприметный, что сливался с пейзажем. Серый плащ, спутанные волосы, потухший взгляд… Типичный офисный работник, доведённый до ручки.

Единственное, что выбивалось в нём из моего представления — это возраст. Слишком юн для того, кто уже успел устать от людей и всякой социальной активности. Ему, наверное, лет двадцать пять, не больше. Хмурый, настороженный, нелюдимый. Что могло случиться, чтобы он так рано превратился в отшельника?

— Демид? — вопросительно приподняла я бровь.

В тяжёлом взгляде его тёмных глаз плескалась древняя мудрость вперемешку с недетской усталостью. На его фоне я вдруг почувствовала себя полным профаном и новичком в деле туризма, что, в сущности, было правдой.

— Сколько заплатишь? — сразу к делу приступил парень. Никаких лишних слов, всё по существу.

Но как мои рубли конвертировались в этом задрипанном местечке — понятия не имела, поэтому решила не мелочиться:

— Сколько тебе нужно, чтобы провести нас туда, куда нам необходимо? Я, конечно, не золотой запас страны, но что-нибудь придумаем. Может, у тебя тут с налогами проблемы? Я в этом деле ас.

Его губы тронула едва заметная усмешка — в ней читалась ирония, снисходительность и лёгкое презрение к моей наивности.

— Цена зависит от цели, — отрезал он, не сводя с меня изучающего взгляда. — И от того, насколько готова рисковать.

— Мы, знаешь ли, — проскрежетал меч, — не вчера из кузницы вышли. Всякое повидали, ко всему готовы, хоть сейчас с жизнью проститься. В пекло — так в пекло, к чёрту на рога — мигом!

— За себя говори, железяка, — шикнула я. — Ты рискуешь только ржавчиной. А я вообще-то планирую до пенсии дожить.

— Так что ищите? — с пренебрежением поинтересовался Демид, проявляя больше интереса к коню, нежели ко мне.

Облачко, вопреки всем моим ожиданиям, милостиво льстилось мордой о протянутую парнем ладонь.

— Главное Зло, — официозно отчеканила я. — Самого закоренелого злодея. Чтобы раз и навсегда закрыть этот геройский гештальт и вернуться домой.

— Вот как… — парнишка задумчиво кивнул и с какой-то нездоровой, ехидной улыбкой заговорил: — Обитает в соседних землях одна лютая нечисть. Лихом кличут.

— То самое Лихо, которое «не буди, пока оно тихо»? — уточнила я, обращаясь к мечу: — Что скажешь, напарник? Тянет оно на финального босса?

— Лихо? — задумчиво повторил меч. — Что-то знакомое… Вроде бы, да, оно самое.

— Вроде бы? — возмутилась я. — Мне бы сразу к апогею перейти и квест этот ваш сказочный закончить. Меня, чтоб ты знал, совсем не вдохновляет перспектива устраивать геноцид местной нечисти. У меня тут всего лишь неделя отпуска, а вы меня всякой ерундой грузите.

— Да точно оно, точно! — уверенно заявил меч. — Когда-то давно я с ним уже встречался. Но, честно говоря, деталей не помню. Знаешь, как это бывает — битва длилась несколько столетий, а потом раз — и склероз.

— Ладно, тогда идём к Лихо, — выдохнула я и повернулась к провожатому: — Сколько берёшь за свои услуги, Демид?

Парень скользнул по мне цепким взглядом, явно подмечая, что из богатств у меня только барские ножны — их и потребовал авансом. Отдавать было жалко, но что поделать? Пришлось расстаться с единственной роскошью и двинуться в путь.

Наконец-то путешествие обещало стать мало-мальски сносным, избавляя от муки плестись пешком. Но счастье длилось недолго. У кромки дремучего леса Демид велел спешиться с Облачка, дескать, коню здесь не пройти.

— Куда же я его дену? — возмутилась я, не желая расставаться с покладистым мереным, но всё же благоразумно спешилась.

Вместо ответа Демид подошёл к коню и что-то зашептал ему в самое ухо. Шептал так тихо и быстро, что ни слова не разобрать. Но Облачко, словно поняв каждое слово, нервно заржал, тряхнул серебристой гривой и умчался прочь, оставляя меня в недоумении.

— Сам тебя потом найдёт, — пояснил Демид, смотря вслед убегающему коню. — Если, конечно, выживешь.

— Чудесный оптимизм, — проворчала я. — Ты, оказывается, с животными на короткой ноге? Просто любопытно, без всяких подколок, — поспешила я заверить вмиг ощетинившегося парня.

Демид промолчал, с угрюмым видом углубляясь в лесную чащу. Разговор явно не входил в его услуги.

После нескольких часов утомительного блуждания по лесу и гнетущего молчания, прерываемого лишь шуршанием листвы, я не выдержала и с просила:

— Послушай, что с тобой стряслось? Ходишь тут как грозовая туча. Ты вообще улыбаешься когда-нибудь? Или родился сразу таким — мрачным и зловещим?

Демид резко остановился и посмотрел на меня своими тёмными, непроницаемыми глазами. И в этот момент в голове у меня промелькнуло: «Вот оно! Сейчас начнётся душераздирающее откровение персонажа, за которым, по законам жанра, должна скрываться вселенская угроза, с которой мы героически расправимся. А потом — счастливый финал и возвращение домой с почестями».

Но вместо долгой и проникновенной истории Демид просто пожал плечами и сказал:

— Проклят я. Не помню, из-за чего.

— Сочувствую, дружище, — скорбно прошептал меч, обращаясь к своему собрату по несчастью, страдающему от склероза. — Знаю, каково это. То помнишь, как драконов рубил, то забыл, куда меч — да и себя заодно — дел.

— Послушайте, мне вот что интересно, ваше проклятье — это какая-то программа лояльности, что-то вроде акции? Идёт как бонус к повышению или каждому новоприбывшему выдают приветственный набор? — язвительно поинтересовалась я, чувствуя, как раздражение закипает внутри. — А то я начинаю за свою память переживать. Вдруг это заразно?

— Проклятье избирательно, — тихо ответил Демид. — Оно выбирает тех, кто слишком много знает.

— И что, теперь мне прикинуться дурочкой? — возмутилась я. — А как тогда я буду мировое зло побеждать? Или мне теперь во всём соглашаться с начальством и помалкивать в тряпочку, дабы случайно не припомнить чего-нибудь эдакого, неугодного?

— Тебе нужно помнить только то, что важно, — отрезал Демид, намеренно давая мне короткие ответы.

— Оригинальный подход, ничего не скажешь. Но, допустим, — проворчала я, не желая прерывать этот пинг-понг колкостей с моим угрюмым поводырём. — И как узнать, что важно, а что нет?

— Ты почувствуешь. Сердцем.

— Сердцем? — усмехнулась я на туманное высказывание Демида. — Сердцем я сейчас чувствую только потребность в кофе. И вообще, что это за проклятье такое? Как его можно подцепить? И есть ли от него лекарство? Ну, там, вакцина, эликсир или волшебная пилюля?

— Его нельзя вылечить. Но им можно управлять.

— Это как — управлять? — удивилась я, приподняв бровь.

— Выбирать, что помнить, а что забыть, — пояснил Демид. — Решать, что для тебя важно, а что нет. И жить с этим выбором.

— И это всё? — разочарованно протянула я. — Никаких волшебных заклинаний? Никаких магических артефактов? Просто выбирать?

— Просто выбирать, — эхом повторил Демид. — И нести ответственность за последствия своего выбора.

— Если честно, это не очень-то и похоже на проклятье. Скорее, это дар. Этакая суперсила, если угодно, — я выдержала его взгляд, полный нескрываемого сомнения в моей вменяемости, и продолжила, готовая отстаивать свою точку зрения. — Представь: когда-то давным-давно тебе нахамила продавщица. И ты, конечно, стушевался, растерялся, не нашёлся что ответить, а если и ответил, то что-то невразумительное, жалкое. Короче, не суть. А потом, спустя пять долгих лет, перед тем, как уснуть, тебя вдруг осеняет — как нужно было ответить! Так вот, возможность выбирать, что забыть, — это не беда, а роскошь. Весьма удобная штука, если разобраться.

Демид, разумеется, не удостоил мои слова ответом.

— А вам, кстати, не приходило в голову завести дневник? Записывать в него планы, мысли, важные события? Как говорится — лучше тупой карандаш, чем острая память. На вашем месте я бы уже бежала в ближайший канцелярский магазин, — посоветовала я хмурому юноше и, кажется, окончательно задремавшему мечу.

Идти дальше с Демидом становилось всё сложнее. Не только из-за его молчаливости и нелюдимого поведения, но и из-за того, что он намеренно выбирал самый трудный и опасный путь.

Лес становился всё мрачнее и гуще, превращаясь в сумрачный лабиринт. Деревья переплетались своими ветвями, образуя непроницаемый полог, сквозь который едва пробивался солнечный свет. Под ногами хлюпала грязь, а в воздухе витал запах прелой листвы и могильного тлена. Казалось, сам лес сопротивляется нашему продвижению.

Иногда, среди этой мрачной чащи, нам попадались неожиданные просветы — солнечные поляны, усыпанные диковинными цветами. Яркие, красочные мазки на тёмном холсте, чудом растущие в адской глуши.

Но Демид упрямо вёл нас мимо этих живописных оазисов, выбирая непролазные тропы по самому страшному и мрачному маршруту.

— Почему мы не можем сделать привал вон там? — спросила я однажды, зачарованно смотря на прекрасные цветы. — Здесь так красиво и спокойно.

— Нельзя, — отрезал Демид, не сбавляя шага. — Тот, кто живёт в этих лесах, заманивает путников на эти прекрасные полянки.

— Заманивает? Зачем? — подозрительно сощурилась я.

— Чтобы убить, — сухо констатировал Демид, как будто речь шла и заурядном явлении.

— Убить? — переспросила я, невольно поёжившись. — А что, прямо так и убивает? Без лишних церемоний? Никакой интриги? Никаких загадок?

— Прямо так и убивает, — подтвердил Демид. — Тех, кто ищет лёгкий путь.

— Ну да, конечно, настоящим героям претят проторённые дороги, — недовольно пробурчала я. — Но только о таком, вообще-то, стоило предупреждать заранее. И вообще, где тут горячая линия поддержки? Куда можно подать жалобу? Всё это, знаете ли, решительно не соответствует моим ожиданиям. Ни тебе обещанных трёх звёзд, ни «всё включено», ни приличного трансфера. И «вайфая», подозреваю, тоже нет. Сплошной обман и разочарование!

Но жалобы мои на коварство судьбы и обманчивую недосказанность туроператора растворялись в безмолвии леса.

А, ко всему прочему, весь наш долгий и мучительный путь был отравлен гнусавым воем — тоскливым и раздражающим, как нескончаемый комариный писк, помноженный на гул умирающего пылесоса.

— Да сколько можно! — воскликнула я, останавливаясь и оглядываясь в поисках источника этой въедливой мелодии, преследовавшей нас по пятам. — Где этот гадский комар? Дайте мне мухобойку, арбалет, пулемёт, огнемёт!

— Не обращай внимание, — буркнул мой угрюмый спутник, невозмутимо шагая вперёд.

Видимо, эта тошнотворная, сопливая какофония не действовала ему на нервы. А вот у меня от многочасового слезливого плейлиста уже дёргался глаз и зрело отчаянное желание сбежать в ближайший караоке-бар, чтобы переорать всю эту заунывную тоску.

— Это же просто невозможно терпеть! — возопила я. — Что это вообще такое? Новый вид пыток?

— Леший, — как всегда кратко и презрительно процедил Демид, продолжая углубляться в непролазную чащу.

— Где он? — я тут же поудобнее перехватила меч, встряхивая его.

— Он везде, — равнодушно ответил парень. — И нигде конкретно.

— Очень информативно, спасибо, — саркастично фыркнула я и в сердцах сорвалась на крик: — Эй, Леший! Ты что там воешь, как побитая собака?

Но завывания не прекратились. Напротив, они стали только громче и навязчивее.

— Говорил же, не обращай внимания, — недовольный Демид махнул на меня рукой и продолжил путь.

— А долго нам ещё идти? — спросила я, пытаясь не отставать от парня. Ноги гудели от усталости, а спина ныла, как будто я всю жизнь таскала на себе мешки с гранитными валунами.

— Пару дней, — отрезал Демид, даже не соизволив обернуться.

— Ну уж нет, — возмутилась я. — Увольте, господа. Я этого выдержать не смогу. У меня тут вообще-то оплаченный отпуск, путёвка в славянский рай, а не марш-бросок по пересечённой местности. Леший, ты меня слышишь? Я вызываю тебя на дуэль!

И тут лес словно ожил. Деревья заскрипели, ветви начали раскачиваться, а земля под ногами задрожала. Завывания превратились в оглушительный утробный рёв.

— Кажется, ты его знатно взбесила, — пробормотал меч, слегка подрагивая в моей руке.

— Отмена! Отмена вызова! Никакой дуэли, спасибо, я передумала! — взвизгнула я, отчаянно замахав руками, пытаясь остановить надвигающийся хаос.

Но было уже поздно. Гнев леса был пробужден. Из-за переплетения ветвей и корявых стволов к нам кубарем выкатилось нечто совершенно невообразимое, елово-мухоморное. Длинная, спутанная борода из мха почти полностью скрывала это существо, а из-под неё жалобно поблёскивали заплаканные, маленькие глазки. Оно представляло собой жутковатую помесь рождественской ёлки с перезревшими грибами, которой явно требовалась срочная консультация у психолога и горячая чашка ромашкового чая.

— Звали, да? — с надеждой просипело это нечто, всхлипывая и шмыгая носом.

— Ну, наверное, да, — неуверенно пробормотала я, пребывая в полном замешательстве и не представляя, как вести себя с разумным лесным жителем. — Тут такое дело… Мы вообще-то хотели…

— А зачем звали? — перебило елово-мухоморное существо, с нескрываемым любопытством ловя каждое моё слово. — Хотите поговорить о моих чувствах? Может, просто высказаться? Я очень хороший слушатель. Могу даже чаю заварить. Из лесных трав, разумеется.

— …Сразиться со злом? — закончила я свою мысль, неуверенно обернувшись к Демиду в поисках поддержки. Его лицо омрачилось ещё больше. Сразу было видно — парня переполняло желание высказать мне пару «ласковых», но он стоически держался из последних сил.

— Это что, про меня? — вдруг просиял Леший. — Да я мухи не обижу! Я просто немного эмоциональный.

— Эмоциональный? — хмыкнул проснувшийся меч. — Да он ревёт, как белуга!

— Ну, извините, — обиженно пробурчал Леший, утирая слёзы мохнатой бородой. — У меня просто очень тонкая душевная организация. И вообще, я тут один кукую который год. Мне просто очень хочется с кем-нибудь поговорить. Одиночество — это ужасно, знаете ли. Особенно, когда ты Леший.

— Ладно, можем и поговорить, — предложила я, решив, что хуже уже точно не будет. — Заодно и отдохнём.

— Правда? — обрадовался Леший. — Ой, спасибо! А про что будем говорить? Про политику? Про религию? Или, может, про последние лесные сплетни?

Тут терпение Демида лопнуло.

— Хватит! — рявкнул он, и воцарилась тишина. Все взгляды обратились к нему.

— Господа, полегче на поворотах, — миролюбиво начал меч. — Леший, ты уж не обессудь, но у нас тут не философский кружок по интересам, а квест, или как ты там это называешь, — обратился он ко мне. — В общем, нам зло надо победить, а не сопли лесные размазывать. Или ты забыла, куда мы держим путь?

Замечание меча отрезвило. Леший втянул голову в плечи, словно улитка, и зарыдал ещё громче. Земля под его ногами, пропитавшись слезами, превратилась в маленькое, болотистое озерцо.

— Да, точно, — я моментально собралась. Не время для сантиментов. — Нам надо Лихо одолеть.

— Лихо? — глухо переспросил Леший, уставившись на меня заплаканными глазами, едва сдерживая рыдания. — Лихо сильное, — пробормотал он дрожащим голосом. — Оно заманивает, обманывает. Оно…

И скорбный дух замолк, в мучительном поиске ускользающих воспоминаний.

— Оно что? — поторопила я его. — Что оно делает?

— Вспомнил! — вдруг ликующе выкрикнул меч. — Оно питается страданиями! Выбирает жертву и начинает медленно высасывать из неё все силы — через депрессию, страх, отчаяние.

— Очень знакомо, — кивнула я. — Типичный энергетический вампир, как мой начальник. Правда, этот гад ещё и мотивировать умеет, ничего не скажешь.

— Точно-точно! — подтвердил Леший, тряхнув своей мухоморной головой. — И жертв своих метит печатью тьмы — этакой заковыристой, нечитаемой, ни на что не похожей.

— Такой, как вот эта? — я указала на его неказистую фигуру.

С анатомией у Лешего явно приключилась катастрофа. Там, где должно быть плечо, безобразной шишкой вздымался нарост, а колено больше напоминало корявый корень дерева. Витиеватая отметина на нём зловеще пульсировала каким-то неземным светом. До боли напоминала подпись работодателя в моём трудовом договоре с кабальными условия и отсутствием даже намёка на медицинскую страховку.

— Ладно, — вздохнула я, смиряясь с неизбежным. — Нужно двигаться дальше и поскорее закончить этот злосчастный отпуск.

Переминаясь с ноги на корень, Леший указал корявой рукой вглубь густой чащи.

— За той корягой тропа юрко вьётся. Да только не советую туда соваться. Там даже днём тени шепчутся, а ночью… ночью лучше и не вспоминать, какие страхи там бродят, — и с надеждой, блеснувшей в мутном взгляде, предложил: — Останьтесь у меня до утра. Чаем напою, мёдом угощу. А на рассвете короткой тропкой выведу к Лихо.

По тоскливому взгляду я сразу поняла — у Лешего имелся свой интерес. Смотрел он на меня, как на бесплатного психолога, свой последний шанс выговориться и разобраться со всеми экзистенциальными кризисами. Но лучшей альтернативы всё равно не предвиделось.

Демид, как всегда, хранил молчание, но и он чувствовал, как сгущаются сумерки. Ночлег был необходим.

Пока парень суетился вокруг костра, собирая сухие ветки (и пару завалявшихся мухоморов, которые, надеюсь, он не собирался сготовить нам на ужин), я устроилась на полянке. «Устроилась» — это, пожалуй, слишком громко сказано. Скорее, просто бессильно плюхнулась на замшелую кочку, стараясь по возможности не раздавить случайно зазевавшуюся букашку.

— Ну и дыра, — проворчал меч, недовольно звякнув. — Я-то думал, у лесных духов должно быть логово пошикарнее, монументальнее. Какой-нибудь хрустальный грот, обставленный трофеями с поверженных героев. А тут… просто полянка в буреломе.

Я огляделась. Жилище Лешего и правда не впечатляло. Никаких тебе хором, только несколько кривых деревьев, обросших мхом, и пара коряг, служивших, видимо, мебелью.

В этот момент из лесной чащи вынырнул Леший, неся в руках какой-то странный сосуд, обмотанный лишайником и украшенный пёрышками лесных пичуг.

— Это мой фирменный чай из лесных трав, — радостно объявил он, сияя щербатой улыбкой. — Уверен, вам понравится!

Я любезно приняла сосуд и осторожно понюхала его содержимое. Пахло… ну, скажем так, весьма специфически. Что-то среднее между болотом и старым носком, приправленное нотками плесени и сосновой хвои.

— Не пей эту гадость! — взвизгнул меч.

— Не слушай его, — обиженно насупился Леший. — Это целебный чаёк! Избавит от всех недугов!

— И от жизни заодно, — с едкой ухмылкой пробормотал Демид, подозрительно косясь на мутный отвар.

Но я уже успела проникнуться внезапной симпатией к этому чудаковатому хранителю леса. Да и как я могла обидеть хозяина? Закрыв глаза, я сделала осторожный глоток. Чай оказался слегка горьковатым, но вполне питьевой.

— А теперь я расскажу вам о своих проблемах, — оживился Леший, усаживаясь рядом с костром. — Понимаете, быть Лешим — это очень сложно. Постоянно приходится следить за лесом, за зверями, за духами… А ещё эти…

— Экзистенциальные кризисы? — протянула я, пряча за напускной учтивостью подступающую зевоту.

— Именно! — Леший картинно вздохнул, заламывая руки. — Кто я? Зачем я здесь? В чём смысл этого лешего бытия? Вы представляете, как сложно найти в лесу хорошего советчика? Вороны только и умеют, что каркать, белки — орехи грызть! Никакой интеллектуальной беседы!

— Тебе нужно перестать ныть и начать что-то делать, — внезапно отрезал Демид. Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на Лешего с явным скептицизмом, едва выдерживая соседства с ним. — Иначе так и останешься жалким лесным духом, который только и знает, что чаи гонять и жаловаться на жизнь.

— Много ли ты знаешь о моих заботах, — фыркнул Леший и обиженно поджал губы. — Ты вообще понимаешь, как это сложно — быть хранителем леса? Ты когда-нибудь пробовал убедить стаю волков не нападать на зайцев? Или объяснить белкам, что нельзя воровать шишки у медведей? Это работа не для неженок!

— И как ты обычно разрешаешь эти конфликты? — поинтересовалась я, стараясь проявить хоть немного участия к гостеприимному хозяину.

— Да никак, — он беспечно пожал плечами. — Я просто надеялся, что они сами разберутся. А если не разбирались, то… ну, это уже были не мои проблемы.

— В целом, вполне рабочая схема, — согласилась я, авторитетно кивнув.

— Слушайте, братцы, — вдруг заявил меч. — А мне нравится этот лесной паренёк. Он совершенно бесполезный!

Меч, конечно, и не подозревал, что столь сомнительный комплимент вызовет в Лешем такую бурю восторга. Тот начал без умолку тараторить, захлёбываясь от восторга, что кто-то его слушает. Истории про непоседливых гномов, ворующих ягоды, про русалок, устраивающих мыльные оперы на пруду, про сов, страдающих бессонницей, сыпались из него, как из рога изобилия. Демид продолжал сверлить его взглядом, полным презрения, но даже он, казалось, начал немного смягчаться. Я же просто кивала в нужных местах, заедая нескончаемую болтовню Лешего остатками ужина. Вечер обещал быть долгим.