Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей

Эпилог

Первым делом я решила найти ту самую турфирму, где когда‑то купила путёвку в «Этномир» — место, с которого всё началось. В памяти всплывали детали: красочная страница сайта с анимированными берёзами на фоне, заманчивые описания маршрутов («По следам древних волхвов!», «Загадки славянских капищ»), удобная форма онлайн‑бронирования, скидка в девяносто процентов и мгновенное подтверждение оплаты.

Я открыла браузер, вбила в поисковике название турфирмы — и получила сообщение: «Сайт заблокирован». Попытки найти его через разные поисковые системы тоже не увенчались успехом. Страницы не существовало — ни в кэше, ни в архивах. «Этномира» будто никогда и не было. Осталась только фотография Демида в моём телефоне и осколок сломанной иглы.

Прошло три месяца — целая вечность. Жизнь, по законам жанра, должна была вернуться в привычную колею. Но каждое будничное утро я с тяжёлым вздохом направлялась на работу, отсиживала свои положенные девять часов, возвращалась домой и до глубокой ночи бороздила просторы интернета.

Сегодняшнее утро встретило меня привычным офисным гамом: кто‑то громко обсуждал вчерашний сериал, кто‑то стучал по клавиатуре так, будто пытался пробить её насквозь, а из кухни доносился запах подгоревшего кофе. Моё рабочее место — тесная кабинка с видом на стену соседнего здания — было образцом минимализма: стол, стул, монитор с трещиной в углу, стопки папок с документами и календарь за позапрошлый год, который никто не удосужился сменить. С полным правом можно было утверждать, что наш офис — самая тоскливая версия ада.

Коллеги суетились вокруг, как пчёлы в улье.

Лена из отдела кадров носилась с растрёпанной папкой, причитая: «Куда же они подевались? Только что здесь были!» Сергей из IT-отдела с видом вселенской скорби ковырял отвёрткой внутренности системного блока, а Марина из маркетинга голосила на весь опенспейс: «Ну кто опять поставил свою кружку на мой отчёт?!»

Я села за стол, машинально поправила стопку распечаток и попыталась сосредоточиться. Но мысли то и дело возвращались к осколку в кармане, к словам Демида, к тому, как его пальцы мягко коснулись моей ладони перед… перед всем этим.

— Иванова! — раздался над головой громовой раскат голоса начальника, вмиг потопивший унылый офисный гул. — Ко мне в кабинет! Немедленно!

Я вздрогнула и поплелась к двери с табличкой «Директор».

Кабинет начальника больше напоминал алтарь бюрократии: на стенах висели грамоты в рамках, на полках стояли папки с пометками: «Срочно», «Очень срочно» и «Уже вчера», а на столе возвышалась гора документов, увенчанная чашкой с пафосной надписью: «Лучшему боссу». Сам босс, Виктор Семёнович, сидел за столом, хмуро разглядывая папку, которую я ему положила.

— Ну и что это? — он поднял папку и потряс ею в воздухе. — Это отчёт? Или ты решила устроить мне тематический вечер «Славянской мифологии»?

Я посмотрела на папку. Точно. Вместо квартального отчёта я по ошибке всучила ему подборку материалов про Калинов мост, древних волхвов и безумные обряды на Ивана Купала — всё, что успела нарыть в отчаянных попытках вернуть Демида.

— Э‑э… — пролепетала я, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Это… дополнительные материалы?

— Дополнительные? — Виктор Семёнович надменно приподнял бровь, словно усомнился в моём психическом здоровье.

— Да, — с напускной уверенностью кивнула я, понимая, что из этой ситуации я просто так не выгребу. Если уж и тонуть, то с пафосом. — Это инновационный подход к повышению корпоративной культуры через архетипы славянского эпоса.

— Ты хочешь сказать, что наш финансовый отчёт теперь должен включать раздел «Как открыть портал в мир духов с помощью бухгалтерской отчётности»?

— Скорее, это раздел «Как использовать духовную энергию предков для оптимизации налоговых вычетов», — выпалила я, тут же пожалев о своей дерзости и приготовившись к неминуемой казни. Премии за этот квартал мне, видимо, не видать.

В кабинете нависла тягостная пауза. Где-то за стеной Лена победно завопила: «Нашла! Они всё это время были у меня в сумке!»

— Послушай, Иванова, — начальник откинулся на спинку скрипучего кресла и сложил руки на груди. — Я понимаю, что работа бывает утомительной. Но намекать на отпуск таким способом… Это уже перебор. Одной недели в году тебе мало? Ты хочешь сказать, что тебе нужно больше времени, чтобы путешествовать? Или, может, ты собираешься открыть филиал нашей бухгалтерии в Нави?

Что-то внутри меня отчаянно рвалось на волю, требуя безрассудных поступков. Меч бы, наверное, выдал что-нибудь из серии: «Лови момент, кивни с самым серьёзным лицом и скажи: это повысит нашу эффективность на триста процентов». Ну а я… отчаянно нуждалась в стабильной зарплате, чтобы продолжать финансировать свою одержимость — скупать в промышленных масштабах любые доступные материалы по этническому фольклору.

— Нет, Виктор Семёнович, я просто ошиблась. Простите. Сейчас принесу настоящий отчёт.

— Принеси, — сухо кивнул он. — И, может, всё-таки воздержишься от привлечения древних славянских духов к нашей бухгалтерии? Хотя, должен признать, креативность у тебя бьёт ключом. В следующий раз предупреждай заранее — я подготовлю защитный амулет от финансовых призраков.

Я поспешно вышла из кабинета, чувствуя, как горят щёки. Но, закрывая дверь, услышала, как начальник тихо добавил:

— Хотя, знаешь… если вдруг найдёшь способ сократить налоговую отчётность с помощью магии — дай знать. Мы обсудим премию.

Вернувшись на своё рабочее место, я судорожно выудила из кармана осколок иглы. Он слабо мерцал, словно насмехаясь над моей жалкой участью.

— Ну и что ты на это скажешь? — прошептала я, поднеся осколок ближе к глазам. — Пока я тут унижаюсь перед начальством, оправдываясь за «славянскую мифологию в отчётности», может, ты хоть что-нибудь мне подскажешь? Как там Демид? Что делать дальше?

Осколок едва заметно дрогнул у меня в ладони, на мгновение потеплел — и тут же остыл.

— Понятно, — вздохнула я. — Молчание — знак согласия. Или просто знак того, что ты — всего лишь кусок металла с сомнительными магическими свойствами, который не умеет разговаривать.

За спиной послышались шаги. Я поспешно спрятала осколок в карман, повернулась и увидела Марину из маркетинга. Она склонилась над моим столом, опершись на него локтями, и заговорщицки понизила голос:

— Иванова, слушай, ты в последнее время какая‑то странная. Всё время в облаках витаешь. И глаза такие… будто ты знаешь какую‑то вселенскую тайну. Признавайся: нашла новый способ уходить в отпуск чаще, чем раз в год?

— Если бы, — кисло улыбнулась я. — Просто… пытаюсь разобраться в одной личной ситуации.

— Личная ситуация? — Марина картинно приподняла бровь. — Это тот парень с фотографии в твоём телефоне? Понимаю… — она мечтательно закатила глаза. — Курортный роман, страсть, вишнёвые закаты… и номерок он тебе, конечно, не оставил.

— Что-то вроде того, — уклончиво ответила я.

Марина, как всегда, била точно в цель. Действительно, откуда взяться мобильному оператору в тридевятом царстве? Почувствовав мою неготовность к откровениям, она тактично сменила тему.

— Ладно, не буду давить. Но если вдруг тебе понадобится уши, чтобы выслушать душераздирающую историю о разбитом сердце, я всегда рядом. А сейчас… — она хитро подмигнула. — У меня для тебя есть гораздо более захватывающая новость. Помнишь, я жаловалась, что кто-то опять поставил кружку на мой отчёт? Так вот… пока я искала виновника, я случайно наткнулась на кое-что интересное.

Марина выдержала многозначительную паузу, явно рассчитывая на взрыв моего любопытства. Но я лишь окинула её скептическим взглядом. Что ещё она могла найти? Связь между подгоревшим кофе и падением курса акций? Рецепт вечной молодости в кухонном шкафу?

— Ну, не томи! — не выдержала я.

— Короче, — прошептала Марина, вновь понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Нам тут в офис доставили коробку…

— И что в ней? — поторопила её.

— Откуда ж я знаю, что в ней? — фыркнула она. — Но курьер… — она прикусила пухлую губу, лукаво вздёрнув безупречно выщипанную бровь. — Вся бухгалтерия внизу столпилась. Такой красавец — глаз не оторвать!

— О, святые угодники, — обречённо вздохнула я, вновь погружаясь в свою необъятную гору бумаг. Но Марина уже загорелась идеей открыть мне мир прекрасного и, не церемонясь, вытащила меня из моего рабочего угла, чтобы представить неземному курьеру.

Едва я успела заметить издалека золотистые кудри, не поддающиеся никакому описанию, как сердце бешено заколотилось в груди. Марине больше незачем было тянуть меня по коридору — я уже неслась изо всех сил к царевичу.

— Олеся Павловна! — замахал он мне рукой, увидев, как я пробиваюсь сквозь строй коллег, которым вдруг позарез понадобилось проверить на ресепшене, не пришли ли и им посылки.

— Елисей! — пролепетала я, стараясь унять дрожь в голосе. Кажется, я забыла, как дышать! Он здесь, прямо передо мной!

— А я тебе посылку привёз, — смущённо улыбнулся Елисей, протягивая мне увесистую коробку. — Мне сказали передать лично в руки.

Марина, заговорщицки улыбаясь, легонько подтолкнула меня в спину, возвращая к реальности.

Я машинально приняла ношу, осев с ней на пол. Посылка оказалась неожиданно тяжёлой. Взгляд лихорадочно метался между лицом Елисея и невзрачной упаковкой: всё тот же обезоруживающе открытый взгляд, те же непокорные золотистые кудри… Но что он делал здесь, в нашем унылом офисе, посреди серого рабочего дня?

— Ты… как ты здесь оказался? — выдохнула я, смотря на него снизу вверх. — Это вообще реально? Или я опять уснула над отчётами, и мне снится очередной странный сон?

— Я вполне реален, — заверил меня Елисей, заливаясь краской под пронзительными взглядами женского коллектива. Превозмогая смущение, он кивнул на коробку, намекая открыть её.

Внутри обнаружился знакомый, старинный, покрытый ржавчиной меч. Я неуверенно обхватила потёртый эфес, но меч оказался неподъёмным.

— Ах, да, и вот ещё, — царевич бережно извлёк из-за пазухи небольшой свиток, перетянутый тёмно-алой лентой.

Дрожащими пальцами я приняла свиток, развернула пожелтевший пергамент и принялась вчитываться в витиевато выписанные буквы. Смысл фразы доходил смутно, сквозь пелену архаичных оборотов, но общий посыл угадывался: новой сумрачной столице отчаянно требовался управляющий казной, желательно с опытом героических свершений и отменным владением клинком.

— Это контракт, — пояснил Елисей, смотря на меня с не меньшим волнением.

Смутное предчувствие шепнуло, что это не просто рекламная завлекаловка, а скорее добротный трудовой договор, стилизованный под средневековье.

«Опыт героических свершений» — это скорее уж кодовая фраза для «умеет выживать в безнадёжных ситуациях и не задаёт лишних вопросов». А «отменное владение клинком» — способен защищать казну от… эм… недовольных налогоплательщиков.

Переведя растерянный взгляд на Елисея, я вновь вернулась к тексту свитка. В самом низу, каллиграфическим почерком было выведено: «Твой друг Д.»

— Демид? — прошептала я, с надеждой взглянув в его небесно-голубые глаза. Тот с готовностью кивнул, радостно сообщая:

— Он просил доставить тебя незамедлительно, — добавил Елисей, интригующе понизив голос: — Дела государственной важности. Медлить никак нельзя.

— Куда бежать? — не раздумывая, я подхватила с пола меч, едва не надорвав спину от его тяжести.

— Я сопровожу, — ослепительно улыбнулся царевич.

На выходе из офиса, словно по волшебству, нас ждал маленький жёлтый мопед. Елисей протянул мне запасной шлем и завёл мотор. Я кое-как уместилась позади него вместе с мечом. Наш двухколёсный конь не торопился, отчаянно тарахтя от натуги.

— Но как Демид выбрался из межмирья? — попыталась перекричать я рёв маленького, но очень шумного двигателя.

— Какая-то хитрость, — ответил Елисей, не отвлекаясь от дороги. — Что-то про поцелуй… про связь, про сделку, а ещё про бессмертие и про вечность, в которой увяз Хаос. Он не успел толком объяснить, сразу умчался выбивать контракт для тебя в наш мир. А потом, когда вернулся, открыл проход для меня, подсказал, где тебя найти, и я сразу за тобой.

Я крепче прижалась к спине Елисея, судорожно обхватывая его за пояс, чтобы не выпасть на очередном повороте. Молчаливый меч под мышкой предательски норовил соскользнуть. Он точно не смог бы не вставить свои пару ценных замечаний.

— А меч почему молчит? Обиделся, что ли?

— В тот день, — ответил царевич, — в зале храма, он отдал все свои силы, чтобы справиться с войском ведьмы. Вот и потух.

— Значит, умер? — ужаснулась я, и его последняя фраза про «Лебединую песнь» тут же всплыла в памяти.

— Вовсе нет, — успокоил Елисей. — Такое бывает со всеми мечами. Он просто перетрудился. Но мы восстановим его силы, как только вернёмся в мой мир.

Вот уж не думала, что наш Экскалибур от Xiaomi требует подзарядки от розетки в сумрачном королевстве. И если в тридевятом царстве существуют ещё такие же говорящие мечи (чему можно было бы не удивляться), то у него, наверное, есть конкуренты — например, «Клинок Отчаяния от Samsung» с изогнутым экраном-лезвием или «Секира Правосудия от Apple», которая требует покупки отдельного дорогого адаптера для зарядки.

Пока мопед надрывно тарахтел, проглатывая километры дороги, а в руке я всё крепче сжимала рукоять меча, мысли вихрем крутились в голове. Осколок иглы в кармане пульсировал всё сильнее — будто подталкивал к разгадке.

«Поцелуй… связь… вечность…» — повторяла я про себя слова Елисея. И вдруг всё начало складываться в единую картину.

Я вспомнила тот момент — первый поцелуй с Демидом. Тогда он потерял бессмертие. Но взамен обрёл нечто другое: связь со мной. Не просто эмоциональную, а магическую — словно невидимая нить протянулась между нашими душами. Тот поцелуй в момент, когда он сломал иглу, должно быть, изменил предначертанный ход событий. Демид перестал быть частью вечного цикла, связанного с Хаосом, — потерял бессмертие, но обрёл свободу. Возможно, именно это предательство вечности и вывело его из-под безраздельной власти Хаоса.

Вскоре городские улицы сменились тихими пригородами, затем — ухабистыми просёлочными дорогами. Вокруг расстилались бескрайние поля, чернели дремучие леса, а небо становилось гуще и глубже, словно мы поднимались выше обычного мира.

— Куда мы едем? — крикнула я, тщетно пытаясь перекрыть грохот мопеда.

— Туда, где миры соприкасаются! — обернулся Елисей, ослепительно улыбаясь. — Демид сказал, что это место мы точно не пропустим.

Сердце отчаянно колотилось в груди, словно узнавало дорогу.

Наконец, мопед заглох посреди дороги, остановившись у одинокого, древнего дуба, каким-то непостижимым чудом пробившегося сквозь асфальтное полотно. Его ветви переплелись над самой землёй, образуя зловещую арку. Под ним лежал плоский валун, исписанный выгравированными письменами:

«На право пойдёшь — к смерти древней путь обретёшь. На лево ступишь — к Демиду прибудешь. Назад повернёшь — прямо в офис попадёшь.»

— Заводи мотор, Елисей, у нас дела государственной важности! — бодро заявила я, крепче перехватив разрядившийся меч.

И маленький жёлтый мопед помчал нас навстречу к Демиду.