Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей

Глава 18. Клятва Полуночи

Мы с Демидом отошли в соседнюю комнату — небольшую библиотеку с высокими книжными шкафами и широким столом в центре. На стенах висели старинные карты и гравюры, изображающие битвы света и тьмы, а в углу мерцал магический светильник, отбрасывая причудливые тени.

Демид опустился в кресло у окна и жестом пригласил меня занять место напротив. В его глазах читалась усталость, но вместе с тем — какое‑то новое, тёплое выражение, которого я раньше не замечала.

— Расскажи подробнее, как тебе удалось заставить меч принести клятву, — попросил он, не отводя от меня пристального взгляда. — Долгие годы я искал способ обуздать его нрав, но он лишь яростнее сопротивлялся.

— Честно говоря, я действовала скорее интуитивно, — уклончиво ответила я, пожимая плечами.

Стоит ли признаваться, что я просто упорно избивала этот кусок железа, пока он не взмолился о пощаде? Это же классический научный метод: когда сложная система отказывается поддаваться — применяй грубую силу. Я таким образом чинила всё в своей квартире, от заедающего тостера до барахлящего телевизора. И это почти всегда срабатывало. Метод вполне эффективный. А если меч снова начнёт буянить — просто уроню его с высокой скалы. Для разнообразия.

Демид задумчиво коснулся лезвия клинка, покоившегося между нами на столе. В ответ на его прикосновение артефакт слабо засветился и прошептал с обидой в голосе:

— Пока тебя не было, она меня обижала.

— Вздор! Да у тебя просто комплекс жертвы! — возмутилась я, почувствовав, как щеки заливаются краской под шутливым взглядом Демида. — И напомни мечу, что его основная функция — резать, а не ныть. Или давай заменим его на что-то менее драматичное. Например, на обычную палку.

К моему удивлению, Демид лишь кивнул с улыбкой, будто принимая мои слова за чистую монету. На мгновение он погрузился в молчание, устремив взгляд куда-то вдаль, а затем неожиданно произнёс:

— Знаешь… я действительно скучал. По твоим словам, по твоей непосредственности. По тому, как ты умудряешься видеть то, чего не замечают другие.

— Я тоже… волновалась за тебя, — осторожно проговорила я, почувствовав, как предательский жар заливает щёки. — Когда тебя не было, всё казалось каким‑то неправильным, непривычным, выбитым из колеи.

Уголки губ Демида дрогнули в лёгкой улыбке, в которой не было и тени прежней горечи и удручённости.

— Ты умеешь находить правильные слова. И не только для меча, — он на мгновение замолчал, будто подбирая нужные фразы, затем продолжил чуть тише: — В этом мире так мало тех, кому можно доверять. И ещё меньше тех, кто видит во мне не повелителя, не носителя тьмы, а просто… человека. Спасибо тебе за это.

— Да было бы за что, — пробормотала я, неловко заёрзав в кресле и всё ещё избегая смотреть Демиду в глаза.

— Для меня это многое значит, — сказал он уже серьёзнее. — Иногда мне кажется, что ты единственная, кто действительно видит меня. Не титул, не силу, не предназначение, а меня.

В комнате повисла пауза — не неловкая, а какая‑то уютная, почти интимная. Магический светильник мерцал, отбрасывая причудливые тени на старинные карты, а за окном, казалось, сам мир замер, давая нам этот момент спокойствия.

— Знаешь, я тут вспомнила, — собравшись с духом, выпалила: — Что у меня вообще-то отпуск закончился, и мне бы пора домой…

— Ты хочешь уйти? — с неприкрытой тревогой в голосе осторожно спросил Демид, искоса глядя на меня и задумчиво проводя пальцами по гладкой поверхности клинка.

— Да, то есть нет, вернее… — окончательно запуталась я, потеряв возможность связно излагать мысли. Домой манило неудержимо, но пока Прогресс стоит, а злейшее зло не свержено, даже мечтать о возвращении не смела. А тут ещё у Демида надвигалась буря проблем с поглощением Хаоса. Как я могла его бросить на произвол судьбы? Нет, без надёжного плана, а не этих утопических волчьих грёз, уйти было невозможно.

— Если ты желаешь, я мог бы сопроводить тебя в твой мир, — предложил он, обхватывая эфес меча, который отозвался тусклым светом. — Клинок, своего рода, тоже проводник. А после общения с тобой он стал на удивление послушным.

«Ещё бы ему не стать послушным», — мысленно усмехнулась я, вспоминая памятный момент экзекуции и данное артефакту обещание: стоит только пикнуть лишнее — и его бренное существование завершится на дне ближайшего болота. Вот и решение, казалось, само плывёт в руки: Демид предлагал мне выход без всяких условий. Но…

— Но у нас же грандиозные планы! Нужно свергнуть город, отбиться от ведьмы, спасти тебя в конце концов, — запротестовала я, стараясь не выдать охватившее меня волнение.

— Верно, — согласился Демид, пряча лукавую усмешку в уголках губ и отводя взгляд. — И без тебя мне не справиться.

Он замолчал на мгновение, а я поймала себя на мысли, что затаила дыхание в ожидании его следующих слов.

— Знаешь, — проговорил он тише, — вдали отсюда, каждый день, я цеплялся за мысль о тебе. Наверное, только это и помогало мне держаться. Твоя вера, твоя искренность и непосредственность. Ты как будто освещаешь всё вокруг, даже когда просто молчишь.

От этих слов моё сердце встрепенулось в груди и забилось чаще.

— Ты преувеличиваешь, — смущённо буркнула. — Я просто делаю то, что должна.

— Нет, — Демид подался вперёд, и во взгляде его плескалось столько тепла, что в горле у меня пересохло. — Ты делаешь гораздо больше. Ты даришь надежду. Не только мне, но и всем, кто рядом. Даже мечу, как выяснилось.

Клинок на столе вдруг заскрежетал, недовольно фыркнув:

— Да, она умеет убеждать. Особенно кулаками.

— Ну хорошо, — произнесла я, наконец, осмелившись взглянуть Демиду в глаза. — Допустим, я остаюсь. Пока не разберёмся с ведьмой и не приведём всё в порядок. Но потом… потом мне всё‑таки придётся вернуться домой. У меня там работа, обязательства… — и, как ни странно, ничего, кроме этого, на ум не приходило.

— Понимаю, — произнёс он, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на грусть. — Но, может быть, когда всё закончится, ты сможешь приезжать сюда? Или… или мы найдём способ сделать так, чтобы ты могла свободно перемещаться между мирами?

Я задумалась, зачарованная этой возможностью. Снова увидеть этот мир, Демида, Ксарда, Елисея, даже Волка с Алом… отчего-то эта перспектива казалась невероятно соблазнительной.

— Это было бы здорово, — искренне призналась я. — Но сначала — ведьма. И твой план. Расскажи мне подробнее, что ты задумал.

— Об этом мы ещё успеем поговорить. Лучше поведай, чем ты здесь занималась в моё отсутствие, — и с самым заинтересованным видом он приготовился слушать.

Я слегка растерялась от неожиданной смены темы, но тут же улыбнулась — наконец‑то можно было рассказать обо всём без спешки и тревожных мыслей о грядущих битвах.

— О, у нас тут без тебя столько всего случилось! — начала я с энтузиазмом. — Сначала мы с Ксардом поймали кота-людоеда, потом с Волком чуть не переругались из‑за того, что он упорно считал меня бесполезной. Мол, ни искры дара, ни проблеска таланта… А потом выяснилось, что я, оказывается, могу достучаться даже до проклятого меча!

— То есть ты его била? — догадался Демид, и смешинки задорно заплясали в глубине его глаз.

— Ещё как! — взвизгнул меч.

— Лишь самую малость! И исключительно в целях перевоспитания, — поспешила оправдаться я, стараясь придать голосу невинность. — Зато какой эффект: он осознал всю порочность своих заблуждений и дал клятву так больше не делать.

Демид покачал головой, но усмешка по-прежнему играла на его губах:

— Никогда не перестану удивляться твоему… неординарному подходу к решению проблем. Другие ищут пыльные свитки с заклинаниями, созывают совет магов… А ты просто берёшь и объясняешь мечу, что такое хорошо, а что такое плохо. И для пущей убедительности добавляешь пару оплеух.

— Эй, я не только била! — шутливо возмутилась, надув губы. — Я ещё и разговаривала с ним по душам. Очень кратко и доходчиво. И вообще, он сам признал, что со мной ему «никакого интереса нечисть кромсать». Представляешь?

Демид расхохотался — искренне, от всей души, и этот звук был таким тёплым и живым, словно солнечный зайчик скользнул по моему сердцу.

— Кстати, — я решила сменить тему, чтобы справиться с внезапно нахлынувшим смущением. — А правда, что Мастер Теней по здешним меркам — самое страшное зло? Просто, по правде говоря, он совсем не похож на злодея. Даже наоборот, очень добродушный старичок.

— Увы, далеко не все разделяют эту точку зрения, — уклончиво обронил он. — И почти начисто забыли, что Мастер уже не одну сотню лет сдерживает первородный Хаос, не давая ему поглотить миры в пучине тьмы.

— И ты его наследник, — напомнила я. — Следующий, кто будет сдерживать тьму.

Демид слегка напрягся, и лёгкая улыбка на его лице погасла. Он откинулся на спинку кресла, задумчиво провёл пальцами по подлокотнику. Я, кажется, только что нажала на самую больную мозоль во всей этой истории.

— Да, — произнёс он, наконец. — Но это не означает, что я готов слепо покориться зову Хаоса.

— А каков он, этот путь? — осторожно поинтересовалась я. — Что именно должен делать наследник Мастера Теней?

Демид помолчал, подбирая слова.

— В теории — поддерживать равновесие между светом и тьмой, — ответил он. — Не давать Хаосу вырваться на свободу, но и не позволять свету сжечь всё дотла. Мастер Теней — страж границы, а не разрушитель.

— Но почему же тогда его считают воплощением зла? — нахмурилась я.

— Потому что методы… неоднозначны, — Демид устало провёл рукой по лицу. — Чтобы сдерживать Хаос, приходится черпать силу из тьмы. А это оставляет след. На душе, на репутации, на восприятии окружающих. Кто‑то видит лишь тьму, не замечая того, что она сдерживает.

— То есть Мастер Теней — это такой… пожарный, который иногда поджигает дом, чтобы остановить лесной пожар?

Демид неожиданно рассмеялся:

— Пожалуй, самая точная аналогия из всех, что я слышал. Да, в каком-то смысле это так. Он вынужден идти на крайние меры, чтобы предотвратить катастрофу. Но со временем грань размывается. Трудно оставаться стражем, когда все вокруг видят в тебе чудовище.

— И ты боишься, что с тобой будет то же самое? — догадалась я.

Он помолчал, потом тихо ответил:

— Боюсь. Боюсь, что однажды перестану замечать, где заканчивается защита и начинается подавление. Где заканчивается необходимость и начинается жестокость. Ведьма это понимает. Она хочет подтолкнуть меня к краю, заставить принять тьму целиком. Тогда я стану идеальным оружием.

— Но ты ведь не такой, — твёрдо возразила я, не сомневаясь в этом ни минуты.

— Откуда такая уверенность? — спросил Демид, вглядываясь в меня с таким пристальным вниманием, что я невольно почувствовала, как краска вновь заливает щёки.

— Потому что я вижу, как ты смотришь на этот мир. Не как на добычу или поле боя, а как на нечто, что достойно защиты. Ты мог бы использовать свою силу, чтобы подчинить себе любого, но вместо этого ищешь способы, как сохранить равновесие.

Демид слегка наклонил голову, словно взвешивая мои слова.

— Но разве не наивно полагать, что можно сохранить баланс, не прибегая к жёстким мерам? В конце концов, тьма всегда требует жертв.

— Ой, да бога ради, — отмахнулась я. — Жертв требует любая сила. Как будто свет не безгрешен.

Демид посмотрел на меня с благодарностью:

— Спасибо, что веришь в меня. Многие бы на твоём месте уже схватились за оружие, узнав, чьим наследником я являюсь.

— Ну, — я пожала плечами, — я же дитя мегаполиса. У нас в каменных джунглях тоже полно «наследников» каких‑нибудь корпораций или династий. И знаешь что? Девяносто процентов из них — обычные люди с обычными проблемами. Просто с большим счётом в банке. Так что я научилась не судить по родословной.

— Мудрый подход.

— Именно, — подхватила я, почувствовав его поддержку. — Поэтому наша задача — показать этим «не всем», что ты не кошмар, выползший из тени, а страж, оберегающий покой. И начнём с ведьмы. Если она надеется, что ты дрогнешь, поддашься искушению тьмы, мы докажем ей, как она ошибается.

— Договорились, — по-доброму усмехнулся Демид, выпрямляясь в кресле и с любопытством поглядывая на меня. — И какой же у тебя план?

— Шаг первый: выясняем, где сейчас ведьма и что она замышляет. Шаг второй: используем меч не как оружие тьмы, а как детектор зла — пусть покажет, где она черпает силу. Шаг третий: нейтрализуем угрозу, стараясь по возможности сохранить всем жизни. Шаг четвёртый… делаем селфи в кокошнике?

Не дожидаясь, пока на лице Демида отразится недоумение, я схватила телефон. Индикатор батареи предательски мигал красным, но я не теряла ни секунды. Подлетев к Демиду, я прижалась к нему и сделала снимок. В этот самый момент телефон, испустив предсмертный писк, окончательно выключился.

Я с досадой уставилась на чёрный экран.

— Обидно, не успела посмотреть, что получилось… Зато попыталась. Уже неплохо.

Демид застыл на мгновение, явно не успев осознать, что только что произошло. А потом уголки его губ дрогнули, и он, запрокинув голову, разразился смехом — громким, искренним, заразительным. Он вытер выступившие от смеха слёзы и покачал головой:

— Ты невозможна. В самый ответственный момент умудряешься напомнить, что жизнь — это не только долг и борьба.

— А как иначе, — я пожала плечами, убирая телефон в карман. — Если всё время ходить с лицом «мир на грани гибели», можно и кукухой поехать. А так — раз, улыбнулись, вспомнили, что мы люди, а не ходячие миссии, и вперёд, с новыми силами.

Демид поднялся из кресла, его лицо снова стало сосредоточенным, но в глазах всё ещё плясали смешинки.

— Хорошо, раз уж мы определились с приоритетами, перейдём к делу. У меня есть донесения от друзей: ведьма собирает сторонников у Чёрного перевала. Она нашла древний свиток и готовится провести ритуал «Клятву Полуночи» — если ей это удастся, она сможет привязать к себе часть моей силы. Тогда каждый её потомок будет черпать мощь из Хаоса, а я стану для них вечным источником тьмы.

— То есть она хочет не просто использовать тебя как оружие, а буквально присосаться к твоей родословной? — уточнила я, невольно поморщившись.

— В общих чертах — да, — кивнул Демид. — Ритуал требует трёх компонентов: крови наследника Мастера Теней, древней печати и жертвы — жизни того, кто дорог наследнику.

— И кого она выбрала жертвой? — спросила я, ощущая, как внутри всё похолодело.

— Пока неясно, — Демид нахмурил брови. — Но она знает, что у меня есть союзники. Ксард, Елисей… и ты. К счастью, вы все здесь, под моей защитой.

— Ох, эта ведьма наверняка подготовила для нас целую кучу ловушек, — недовольно заскрежетал меч.

— Неприятно, но преодолимо, — вздохнула, подмечая очевидное: никто нам не собирался упрощать геройский путь. — Главное — знать маршрут. А нам всего лишь нужно действовать быстро, — я выпрямилась, собравшись с духом. — План остаётся в силе: используем меч как детектор зла, находим ведьму, срываем ритуал. Но теперь у нас есть ещё один стимул — не дать ей никого убить. Потом идём в Прогресс, ломаем иглу, свергаем город и… кажется, на этом всё.

— Иглу? — переспросил он, и в голосе его проскользнула едва ощутимая, но отчётливая дрожь.

— Ага, — кивнула я, извлекая из нагрудного кармана артефакт, светящийся приглушённым, живым светом. — Пришлось лезть за ней в какую-то дыру. А там, внизу, в пещере, ждала целая сокровищница — с дюжину сундуков. И представляешь? Игла оказалась в первом же, на который упал взгляд.

Демид замер. Взгляд его, казалось, застыл на пульсирующем артефакте в моей руке, а дыхание на мгновение сбилось. Медленно, словно заворожённый мерцанием, он протянул руку. В глубине его глаз промелькнуло что‑то глубокое, почти печальное.

— Вот как… — прошептал он едва слышно, так и не коснувшись иглы.

— Не знаю, конечно, как именно её разрушение поможет свергнуть Прогресс, но Ал в это свято верит.

— Вот как… — снова повторил Демид, опуская взгляд.

— Да уж, что творится в головах этих проводников — поди разбери, — понимающе кивнула и спрятала артефакт обратно в карман. — Но раз он так уверен, придётся рискнуть. Тем более, если это единственный шанс покончить с бюрократической несправедливостью и вернуться домой.

— Да, пожалуй, так оно и есть, — произнёс он наконец, словно внезапно придя к какому-то важному откровению. — Если это единственный путь остановить Прогресс и помешать колдовству ведьмы, мы обязаны им воспользоваться.

— Ты так легко соглашаешься? — настала моя очередь удивлённо вскинуть брови. — Я думала, ты будешь спорить, искать другой вариант или, на худой конец, оспаривать значимость этой светящейся штуки…

— Я уже знаком с ней, — глухо ответил Демид, всё ещё пребывая в мрачных раздумьях.

— И если я сломаю иглу, Прогресс действительно падёт? — с сомнением переспросила я.

Демид задумался, но вскоре словно бы нехотя кивнул.

— Ты уверен? — я все ещё сомневалась.

— Абсолютно уверен. Мы направляемся к Чёрному перевалу, останавливаем ведьму, а после движемся прямиком в Прогресс. И там… — он замолчал на мгновение, — там мы сломаем иглу.

— Демид, в чём дело? — нахмурилась я, чувствуя какую‑то недосказанность. — Что-то не так?

Он на мгновение заколебался, затем улыбнулся — на этот раз искренне, с теплотой, которую больше не пытался скрывать.

— Ничего такого, что могло бы помешать нашему плану. Просто… я верю в тебя. И в то, что ты сделаешь всё правильно. Даже если это будет нелегко.

В его взгляде было столько нежности и решимости, что на мгновение мне стало не по себе. Но я лишь кивнула:

— Хорошо. Тогда не будем терять ни минуты. Чем быстрее мы разберёмся с ведьмой, тем быстрее доберёмся до Прогресса и покончим с этой иглой.

Демид поднялся, стараясь скрыть внутреннюю борьбу. Его пальцы на мгновение коснулись рукояти меча — единственного свидетеля его сомнений. Затем мы шагнули к двери, и я невольно огляделась на него. Что‑то в его поведении тревожило меня, но я не могла понять, что именно.

— Слушай, а почему ты так уверен во мне? — обернулась к нему. — Ну, в том, что именно я должна сломать эту иглу? По крайней мере, на этом настаивает Ал. Может, лучше доверить это кому‑то более опытному? Ксарду, например? Он внушает доверие.

Демид едва заметно улыбнулся и подошёл ближе. В библиотеке вдруг стало очень тихо — даже магический светильник замерцал ровнее.

— Потому что судьба редко даёт такие подсказки просто так, — тихо сказал он. — Ты нашла иглу в той пещере, среди дюжины сундуков. И сразу угадала. Это не случайность.

— Может, мне просто повезло? — пожала я плечами, но внутри что-то болезненно кольнуло.

— В делах такого масштаба везения не бывает, — возразил Демид. — Ал не просто так указал на иглу. Он проводник — он видит нити судьбы яснее других. И если он сказал, что её нужно сломать… значит, так предначертано.

— Теперь он ещё и провидец? — фыркнула я.

— У Ала много талантов, и дар предвидения — один из самых ценных, — заверил Демид. — В таких вещах он никогда не ошибается.

— Говоришь так, будто знаешь его целую вечность, — усмехнулась я.

— По правде говоря, так оно и есть.

— Значит, к тебе вернулась память? — воодушевилась я, ведь одной проблемой стало меньше.

Он кивнул, однако тень неразгаданной печали затмила его лицо.

— И что ты узнал?

— Я узнал, как долго блуждал в беспамятстве, — Демид провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — И сколько невинных душ успел погубить проклятый меч за это страшное время.

— И… много? — осторожно спросила я, нарушая тяжёлое молчание.

— Три долгих века и сотню загубленных душ, — ответил Демид, погружаясь в пучину скорбных раздумий, и взгляд его стал мрачным и отстранённым.

— Так сколько же тебе лет? — не выдержала я, подавшись вперёд, обуреваемая любопытством.

— Без малого — тысяча, — буднично признался он, испытующе глядя на меня, пытаясь прочитать мою реакцию.

— А на старика совсем не похож, — пробормотала я, удивлённо разглядывая его молодое лицо. Как ему могло быть столько лет, оставаясь таким юным? — Уму непостижимо!

— Магия и тьма продлевают жизнь. Но не делают жизнь слаще, — Демид слабо улыбнулся, но в этой улыбке не было и следа веселья — лишь горькая усмешка над собственной злосчастной судьбой.

— И ты все эти долгие годы нёс эту ношу в одиночку? — спросила я, и сочувствие болезненной судорогой сжало сердце.

— Не совсем, — он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое. — Были те, кто шёл рядом. Из них остался только Ксард, теперь — ты и Елисей. Но каждый раз я опасаюсь, что стану угрозой для вас. Что тьма во мне пересилит.

— Но ведь до сих пор не пересилила же, — я осторожно положила руку на край стола, ближе к нему, словно пытаясь передать хоть частицу своей уверенности. — Ты всё ещё здесь. С нами. И ты больше не один.

Демид посмотрел на мою руку, затем — в глаза. В глубине его зрачков бушевала невидимая битва: с одной стороны — въевшаяся в кровь привычка полагаться только на себя, с другой — робкое желание открыться, довериться.

— Ты даже не представляешь, как важны сейчас эти слова, — выдохнул он, словно признание далось ему с огромным трудом. — Особенно сейчас. Ведьма знает о моей слабости. Она специально выбрала момент, когда я ослаблен, когда воспоминания о содеянном давят сильнее обычного.

— Значит, мы поможем тебе сбросить этот груз, — твёрдо сказала я. — Вместе. Ты больше не обязан тащить его в одиночку. А теперь расскажи мне, как остановить ведьму?

— Нарушить ритуал в момент его проведения, — Демид заговорил быстрее, воодушевлённый возможностью поделиться планом. — Затем нам необходимо добраться до Храма Эха до рассвета.

— То есть у нас… — я лихорадочно прикинула в уме. — Меньше суток? И как нам опять проникнуть в Храм?

— Через Подземные галереи. Путь опасный, но зато быстрый.

— Как раз в нашем стиле, — хмыкнула я, пытаясь немного разрядить напряжённую атмосферу. — Кто с нами?

— Ксард, Елисей, Ал, Волк и ты, — перечислил Демид. — Больше никак нельзя: чем меньше нас, тем незаметнее мы будем. Да и тени в галереях не любят большие компании.

— Отлично, — я хлопнула ладонью по столу. — Тогда не будем терять ни минуты. Покажешь на карте, где находится этот перевал и вход в галереи?

Демид кивнул, поднялся с места и подошёл к стене, увешанной картами. В его взгляде вновь появилась та стальная решимость, которую я так хорошо знала. Он провёл рукой над одной из них, и та вспыхнула мягким светом, являя взгляду детализированный маршрут: извилистые линии туннелей, отметки опасных зон и пульсирующую красную точку у подножия горной гряды — Чёрный перевал.

— Вот здесь вход, — он указал на символ, похожий на туго свёрнутую спираль. — Отсюда до перевала — около трёх часов быстрым шагом. Но в галереях время течёт по своим законам. Может уйти и все шесть.

Я внимательно всмотрелась в карту.

— А здесь, — я ткнула пальцем в участок с пометкой «Руины Храма», — что это?

— Останки древнего святилища, — пояснил Демид. — Там ещё сохранились защитные руны. Если успеем добраться, сможем передохнуть перед финальным рывком.

— Значит, наша цель — руины, потом перевал, а оттуда мы выйдем прямо к Храму Эха, — подытожила я. — План понятен. Что берём с собой?

— Магические факелы, воду, немного провизии, — начал перечислять Демид. — И главное — иглу.

— Всегда при мне, — я похлопала по нагрудному карману, оборачиваясь к Демиду. Тот кивнул и направился к двери, но на пороге обернулся. В его глазах я заметила отчаяние, которое он так тщательно пытался скрыть.

— Послушай, — тихо произнёс он. — Если что-то пойдёт не так… если я начну терять контроль… Ты должна…

Его слова эхом отозвались в моей голове, напоминая о том, что ставки в этой игре непомерно высоки. Но я сумела взять себя в руки и твёрдо ответила:

— Ничего плохого не случится. Мы справимся вместе.

Демид открыл дверь библиотеки. За порогом нас встречал тёмный коридор. Где‑то там, впереди, нас ждали ведьма, ритуал и судьба целого мира. А у меня в кармане лежала игла — маленький хрупкий предмет, который должен был всё изменить.