Книга третья. Долг души

6

Шайна Тарс

Вечером в воскресенье, после ужина, отец подарил мне переговорник в виде броши. Эти амулеты для связи были популярны, но недёшевы, и цена зависела от того, с каким количеством знакомых можно было связаться при помощи переговорника. В каждом амулете хранилось определённое число ключей для связи, которыми нужно было обмениваться, чтобы разговаривать друг с другом на расстоянии. В моей брошке было десять ключей — много. Особенно для меня. Мне некому было давать ключ от своего переговорника, кроме отца. Но он сказал, что когда-нибудь это непременно изменится, а сейчас ему так будет спокойнее. Я кивнула, поблагодарила за подарок, невольно подумав — а чего обо мне беспокоиться? Кому я нужна? Через меня, наверное, раньше можно было добраться до императора, но теперь поздно.

Вспомнив Норда, я в очередной раз сглотнула появившуюся во рту едкую горечь и поспешно встала с постели, чтобы чем-то занять себя и не лежать под одеялом, уставившись в потолок. На новом месте спалось просто ужасно, и за всю ночь я продремала от силы часа два, а теперь мучилась от рези в глазах. Ничего, привыкну.

Настенные часы показывали полшестого, до завтрака ещё уйма времени. И чем заняться? Учёбой? Или…

— Мр-рм, — фыркнула вдруг Хель, переворачиваясь на другой бок, и приоткрыла один глаз, чтобы многозначительно на меня посмотреть. Порой мне казалось, что она отлично понимает не только то, что я говорю, но и то, что думаю и чувствую. Как сейчас.

— Я бы очень хотела пойти туда, — шепнула я и на мгновение зажмурилась, прижимая ладонь к груди, где отчаянно билось маленькое и глупое сердце. — Но мне страшно.

— Мыр. — Хель махнула лапой, словно говоря: «Нечего бояться». И я действительно не боялась, что меня могут арестовать, если я вновь проникну в императорскую библиотеку. Я боялась, что расклеюсь, оказавшись там, в том помещении, которое в моём сознании было неразрывно связано с Нордом.

Но я должна пересилить себя. В конце концов, библиотека ни при чём, а мне на самом деле необходимо найти ответы на множество вопросов. И не только про «долг души». Я хотела понять, почему Эдриан выжил после применения «огненного цветка», который убил маму? Ведь связь должна быть двусторонней. Он должен был погибнуть! Но он выжил и десять лет скрывался, значит, нашёл лазейку в заклинании. Какую? Я хотела знать. Понятия не имею, зачем мне эта информация, ведь ни маму, ни Норда не вернёшь. Но я всё равно должна знать. Просто чтобы понимать, как так получилось.

Я медленно оделась и выскользнула из спальни в кабинет, где теперь ночевал отец. Покосилась на диван, опасаясь, что Дрейк проснётся, но он дышал ровно, уткнувшись носом в подушку и накрывшись одеялом почти с головой, не подавая никаких признаков пробуждения. Я тихонько прошла мимо и вышла в коридор.

Огляделась. Непривычно было выходить из комнаты и попадать совершенно в другое место, а не в коридор студенческого общежития. На этом этаже находились жилые комнаты и кабинеты тех преподавателей, которые по какой-либо причине предпочитали жить в академии и просили ректора предоставить им помещение. Наверное, и Дарион Керт тоже обитает где-то рядом…

Почему я думаю о нём сейчас?

Я тряхнула головой и решительно направилась вправо по коридору, к лестнице, по которой можно было попасть на первый этаж, оттуда перейти в соседнее крыло, чтобы оказаться в центральном холле, а затем уже очутиться в зале памяти. По пути мне никто не встретился, и через несколько минут я с трепетом распахивала знакомые двери и решительно шагала к портальному зеркалу, стараясь не обращать внимания на сердце, которое бухало так, словно мечтало сбежать из моей груди и никогда больше не возвращаться.

Меня снедала глупая и абсолютно неоправданная надежда, что сейчас, стоит лишь перенестись в библиотеку, как окажется, что всё случившееся мне просто приснилось. Или, может, это была всего лишь жестокая шутка. Или коварный план по поимке заговорщиков. В общем, что угодно, я готова была принять любое объяснение, лишь бы мой император был жив. Мне было абсолютно безразлично, в каком статусе я буду существовать для него дальше, лишь бы иметь возможность вновь видеть глаза Норда, его улыбку, ощущать крепкие и надёжные объятия. Моя обида на него, бывшая ранее столь невыносимо сильной, словно сгорела в огне инициации дара и больше не тревожила. Я даже вспомнить не могла, почему так злилась на Норда сразу после признания. Разве я не поступила бы так же, будь на его месте? Разве не захотела бы сохранить лёгкость в отношениях, пусть даже путём сокрытия тайны своего настоящего имени? Конечно, будь я на его месте, сделала бы то же самое. Но у меня просто не было необходимости.

Возле зеркала я резко остановилась, пытаясь хорошенько продышаться — неслась сюда, не чуя ног и не обращая внимания на нехватку дыхания, так торопилась. Дарида, как это всё глупо… Сейчас я получу очередную порцию разочарований и отправлюсь в комнаты Дрейка и дальше пытаться делать вид, что продолжаю жить нормально, что у меня в сердце нет звенящей пустоты, которая только расширяется с каждой минутой…

Не лучше ли не ходить туда совсем? Надеяться, что Норд по-прежнему там, сидит в кресле, пьёт чай, листает книги. И не ждёт меня, потому что сам просил больше не приходить.

Я всхлипнула, кривя губы, сжала кулаки и решительно шагнула в зеркало.

По ту сторону было темно и тихо. Сильно пахло книгами, а ещё почему-то кофе. Горьким, терпким и безумно дорогим мирнарийским кофе…

Норд никогда не пил со мной кофе, но я всё равно дёрнулась навстречу высокой фигуре, сидящей в том же кресле, в котором раньше сидел он. Даже несмотря на то, что фигура эта была слишком худой, долговязой, и к тому же — с абсолютно белыми волосами.

— Доброе утро, Шайна, — произнёс главный придворный маг, поставив чашку на стол и поднимаясь мне навстречу. — Рад, что ты зашла.

Рад… Я не была рада. Впрочем, встретить здесь живую душу точно лучше, чем оказаться в полном одиночестве среди книжных полок.

— Доброе, — ответила я негромко, разглядывая длинное и тонкое лицо с очень светлой кожей, прозрачными бровями и глазами настолько синими и сверкающими, что они казались двумя сапфирами, вживлёнными в глазницы. Я много раз видела в учебниках портреты Аравейна, главного придворного мага, но они были чёрно-белыми и не передавали даже сотой доли той волшебной энергетики, которую я сейчас ощущала всей кожей.

— Садись, — он кивнул на моё привычное кресло, и я с трудом удержалась от того, чтобы не скривиться. Сидеть здесь с кем-то другим кроме Норда казалось кощунством.

— Спасибо, я постою.

— Хорошо, — он не стал спорить. — Кофе?

— Не нужно.

И вновь он принял мой ответ, спокойно, невозмутимо, будто точно знал, что я ни за что не стану больше есть и пить в этом помещении.

Я ожидала дальнейших вопросов, но их не последовало. Аравейн просто стоял, выпрямившись, и смотрел на меня настолько внимательно, что у меня появилось желание потереть лоб — вдруг там пятно?

Первой не выдержала я.

— Я могу приходить сюда, если захочу?

— Можешь. — Вновь спокойный, ровный голос. Как будто нормально, что в императорскую библиотеку шастает какая-то девчонка без роду и племени. — Но потом я буду отсутствовать, и ты окажешься предоставлена самой себе. Поэтому, если у тебя есть ко мне вопросы, рекомендую задать их сейчас.

Я даже покачнулась, услышав подобное заявление. Вопросы, значит… Наверное, Аравейн думал, что я поскромничаю? Это зря.

— Вы можете рассказать мне, что такое «долг души»?

Он улыбнулся уголками губ.

— Сейчас тебе не нужна эта информация, Шайна.

Я удивлённо моргнула. Как это — не нужна?!

— Очень нужна!

— Сейчас — нет. Это знание тебе никак не пригодится и не поможет, только заставит переживать и нервничать. Но я дам подсказку. — Он провёл рукой по воздуху, прямо над заваленным книгами столиком. — В одной из этих книг ты найдёшь ответ на свой вопрос. Только не торопись.

Я ожидала, что он добавит «всему своё время», но Аравейн вновь замолчал.

— Хорошо, — вздохнула я через пару минут, осознав, что мой собеседник не собирается облегчать мне задачу и задавать наводящие вопросы. — Кроме информации о «долге души» я хочу выяснить, по какой причине заклинание «огненный цветок» сработало не так, как описывается в тех источниках, которые я ранее читала.

Аравейн задумчиво наклонил голову.

— Ты говоришь сейчас не о гибели императора, верно?

— Да. Я про свою маму, Триш Лаиру. Её тоже убили «огненным цветком». По крайней мере, мне так показалось, когда я видела сон про неё. Видите ли, я сновидец…

— Я знаю, — перебил он меня. — И ты хочешь понять, отчего она погибла, а Эдриан остался жив? — Дождавшись кивка, Аравейн продолжил: — Не бывает необратимых заклинаний, Шайна. Так же, как не бывает абсолютно непробиваемых щитов. Твоя мама нашла лазейку в формуле «огненного цветка» и использовала её, желая спасти брата.

Я не стала спрашивать, зачем ей понадобилось спасать собственного убийцу, — понимала и так.

— Какую лазейку?

Я думала, он меня пошлёт. В конце концов, зачем главному придворному магу отвечать на мои вопросы? Но вместо этого Аравейн поинтересовался:

— Показать? Я могу разложить тебе формулу, сама увидишь. Только для этого тебе всё же придётся сесть.

Садиться не хотелось. Я даже думала предложить собеседнику перебраться на другой этаж, но в итоге решила, что не стоит настолько наглеть. Поэтому села в привычное и родное кресло и приготовилась слушать.

Уходила из библиотеки я минут через двадцать, шокированная и словно оглушённая всем услышанным.

Аравейн оказался прекрасным преподавателем, ничуть не хуже Эмирин, — он настолько виртуозно расчертил на листке бумаги формулу «огненного цветка» на составляющие, что и мне, не имеющей никакого таланта к прикладной магии, всё стало предельно ясно. Я даже поняла, почему и Рональдин, и моя мама выбрали именно эту специальность. Что целительство, что боевая магия — статичные дисциплины, требующие точного выполнения определённых действий и начертания формул. Будешь выдумывать своё — скорее всего, либо не добьёшься успеха, либо покалечишься. В прикладной магии всё совсем не так, это творчество, развитие и эксперимент — в общем, то, что так любила мама.

«Огненный цветок» — смертельное заклинание, построенное на импульсе негативной энергии, то есть на ненависти человека, который проклинает. Эта ненависть должна резонировать с чувствами того, кого проклинают, — и взрываться пламенем с обеих сторон формулы, уничтожая и проклинаемого, и проклинающего. В одном из моих снов Триш рассказывала Риланду, что для «огненного цветка» не обязательно испытывать ненависть, но обязательно — сильное чувство. Например, любовь.

— Однако в том случае, если вот здесь, — Аравейн чиркнул поверх эмпатических рун, заставляя их сменить значение, — поменять отрицательное на положительное, в конечном результате получается неустойчивость. Видишь? До константы не хватает всего ничего, самую малость, но это значит — заклинание теряет неуязвимость. Перестаёт быть необратимым. Соответственно, энергию, которая освобождается при попытке применить «огненный цветок» тем, кто любит, а не ненавидит, можно использовать иначе, скорректировав изначальную формулу при помощи ритуала.

Я закусила губу, вспомнив сон, в котором мама перед визитом Эдриана проводила какой-то ритуал. Значит, вот что это было! Но откуда она знала, что он попытается убить её именно «огненным цветком»? И самое интересное — что она сделала с заклинанием, как изменила его?

На эти вопросы Аравейн ответить не смог. Но со вторым уточнил, что, если бы я помнила детали ритуала, руны, которые рисовала мама, он наверняка определил бы, что она собиралась предпринять. Но увы — я не помнила. И не могла даже пожелать увидеть этот сон вновь — до тех пор, пока с меня не снимут браслеты и я не научусь подчинять Огонь.

По этому поводу я тоже задала вопрос главному придворному магу и услышала спокойный, ровный ответ:

— Сила не просыпается в том, кто не способен ею управлять. Тебе всего лишь необходимо научиться не бояться её.

Всего лишь…

— Это непросто… — пробормотала я, и по лицу беловолосого мага скользнула тень слабой улыбки.

— Не сложнее, чем искренне и всем сердцем любить императора, — произнёс Аравейн, будто пронзая меня сапфировым взглядом, и я поспешила удалиться — слишком хотелось расплакаться.

Толку-то в моей любви… Если бы она смогла уберечь его от смерти или избавить от проклятья! Но я для Норда оказалась абсолютно бесполезной…

Когда я вернулась, выяснилось, что отец до сих пор не проснулся. Впрочем, не удивительно — первой пары у него в расписании не было, так зачем спешить? Накануне он предлагал позавтракать вместе, но я отказалась: иначе совсем не буду видеть друзей. Хотя бы в столовой поболтаю…

Дрейк встал минут за пять до моего ухода, обнял и пожелал удачи в первый «новый» учебный день, где мне предстояло быть всего лишь слушателем. Надеюсь, это ненадолго.

На завтрак я шла, раздираемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, хотелось видеть Дин и Дамира, но к ним в столовой обычно прилагаются ещё принцесса и Коул, и вот по отношению к ним в моём сердце пока ничего не потеплело. Хотя ни он, ни она не сделали ничего ужасного, однако я относилась к обоим совсем не так, как к наследнику и дочери ректора.

Я вошла в столовую, когда народу там ещё почти не было — завтрак начался буквально пару минут назад. Подошла к раздаче, стараясь не обращать внимания на чужие взгляды, полные дикого любопытства, кивала знакомым, немногословно бурчала что-то на вопросы о здоровье, и всё время пыталась не одёргивать рукава, под которыми скрывались браслеты-блокираторы. Окружающие и так должны были понимать, что я пока ещё в них, но мне не хотелось, чтобы кто-то их видел. Слишком личное.

Я взяла паровой омлет, несколько кусков сыра, булочку с изюмом, большую кружку чая и села за наш обычный столик. Отломила вилкой омлет, отправила в рот… и чуть не поперхнулась, когда рядом со мной с громким вздохом плюхнулся Коул. Без подноса. Явно побежал сюда сразу, как только увидел меня, проигнорировав раздачу.

— Привет, — проговорил он с таким трепетным волнением, что мне даже стыдно стало за своё нежелание видеть его и общаться с ним. — Как ты, Шани?

— Нормально. — Я пожала плечами и всё-таки посмотрела на однокурсника. Он за прошедшую неделю умудрился так явно похудеть, что я тут же заметила ямы там, где у нормальных людей — точнее, эльфов — обычно находятся щёки. Пусть худые, но щёки, а не провалы внутрь черепа! — А вот тебе бы поесть, Коул, иначе скоро сможешь прятаться за шваброй.

— Шани, это не смешно. — Он смерил меня укоризненным взглядом. — Я за тебя волновался, между прочим.

— Понимаю. И решил морить себя голодом, чтобы всем вокруг было видно, насколько ты волнуешься.

Обычно бледный Коул побагровел так сильно, что мне показалось — у него сейчас пар из ушей пойдёт.

— Ты невозможна! — рявкнул однокурсник, вскакивая с места, и побежал к раздаче, чтобы побросать на поднос кучу еды от овощей до плюшек. Всё это заняло у него не дольше пятнадцати секунд, по истечению которых он вернулся и вопросил у меня дрожащим от злости голосом: — Теперь ты довольна?!

— Не психуй, — ответила я ровно, и Коул возмущённо запыхтел, раздувая ноздри. — Лучше сядь и поешь нормально, как полагается. И не забудь ещё чай или компот взять, а то еды набрал, а пить ты не собираешься, что ли?

Ответить эльф не успел — к нашему столику наконец подрулили те единственные, кого я по-настоящему ждала, — Дамир и Дин.

— Доброе утро! — сказали друзья хором, садясь рядом со мной, с другой стороны от Коула, а затем Дамир поинтересовался: — Как тебе живётся с магистром Дархом? Не скучаешь по нам с Дин?

— Скучаю, — призналась я, слабо улыбнувшись. — Хотя мне и некогда, отец не даёт расслабиться. Хочет, чтобы я изучала хотя бы теоретическую часть магии.

— А ты не собираешься брать его фамилию? — поинтересовался неожиданно Коул, и я застыла, невольно нахмурившись оттого, что не знала, как на него ответить. Я не задумывалась о подобной возможности, а отец не предлагал. Может, просто не успел, конечно. За последнюю неделю на нас свалилось столько событий, что он вполне мог отложить разговор на потом.

Отвечать мне в итоге не пришлось, поскольку на лавку напротив опустилась принцесса, сияющая радостной, но при этом какой-то смущённой улыбкой. И смотрела Данита почему-то на меня.

— Шани, привет! Я так рада тебя видеть! — выпалила она, порозовев щеками, будто я была не я, а мальчик, в которого она влюблена. — С возвращением! Как ты себя чувствуешь?

— Привет, Нита. За последние минут пять на этот вопрос я ответила уже раз двадцать, не меньше, — отшутилась я, но принцесса шутки не оценила, порозовела сильнее и неуверенно закусила губу. Решила, что я не хочу с ней общаться, поэтому не отвечаю? Но на этот вопрос невозможно ответить правду, а зачем мне лгать? — А как дела у тебя?

Хотела продолжить, поинтересоваться, нашла ли она уже замену Эвану и не против ли взять к себе под крылышко Коула, но вовремя прикусила язык. Ни к чему быть такой врединой.

— Замечательно, — буркнула Данита и схватилась за вилку с такой силой, словно мечтала воткнуть её мне в глаз. — Кстати, вы в курсе, что сегодня…

Она запнулась, замолчала и побледнела, а затем покраснела, как варёная свёкла, уставившись на что-то за моей спиной.

Мы с Коулом, Дамиром и Дин, не сговариваясь, обернулись, чтобы понять, куда смотрит принцесса. А поняв, я почти почувствовала, как у меня непроизвольно вытягивается лицо.

О Дарида, я же совсем забыла… И судя по нервному смешку Дин, сухому кашлю Коула и абсолютному оцепенению наследника, они тоже забыли.

— Привет, — сказал не-настоящий-Дамир, вежливо улыбаясь, и обвёл нас полным спокойного достоинства взглядом. Ни поднос в собственных руках, нагруженный тарелками, его не смущал, ни наши ошеломлённые лица. Если бы я точно не знала, что именно этот Дамир не настоящий, и не подумала бы о таком. — Могу я присесть?

— Странно, что вы спрашиваете, ваше величество, — процедила принцесса настолько ядовито, что мне даже стыдно за неё стало. — Вы имеете право садиться куда угодно, вам ли не знать?

Поддельный Дамир хмыкнул, обошёл стол и сел рядом с Данитой. Он казался абсолютно расслабленным, но я понимала — вряд ли это на самом деле так. Несколько дней назад он играл роль Эвана, теперь старается быть Дамиром. Это непросто, мягко говоря. Огромная ответственность давит на плечи, слишком высока будет цена даже одной, самой мелкой ошибки.

Я ему поневоле посочувствовала, а ещё устыдилась, потому что умудрилась напрочь забыть, как его зовут.

— Это обыкновенная вежливость, Нита, тебе ли не знать? — протянул поддельный Дамир с иронией. — Не припомню, чтобы дядя Велдон хоть раз заходил в твою комнату без стука, а ведь он имел право не стучать.

Я непроизвольно стиснула кулаки, услышав это имя. Сидящий рядом со мной настоящий Дамир сжал один из этих кулаков под столом — так, чтобы не увидели остальные, — и я неожиданно подумала: а ведь он не стал бы упоминать сейчас императора в диалоге вот так запросто, слишком уж ему больно говорить о нём.

Да… прокол. Но понять это можно, только если хорошо знать Дамира. Знает ли его хорошо принцесса? Несмотря на то, что она его сестра, я сомневалась в ответе.

Однако её лицо всё же исказилось гримасой боли.

— Не надо о нём, пожалуйста. Я до сих пор не верю…

Поддельный Дамир вполне достоверно помрачнел.

— Я тоже.

За столом повисло молчание, и надо бы спасать ситуацию, но у меня слишком першило в горле — я не могла говорить.

— Кстати! — воскликнула Дин дрожащим от напряжения голосом. — В эту пятницу на Ярмарочной улице начнётся праздник урожая, вы пойдёте, ваше вы… величество? Или вам нельзя покидать академию?

— Можно, — кивнул поддельный Дамир и, помолчав мгновение, словно раздумывая, добавил: — И ты составишь мне компанию, Дин. Отказов не принимается. Раз уж сестра столь любезно напомнила о моих привилегиях…

Я покосилась на лицо настоящего Дамира и вздохнула, заметив, с каким ожесточением он смотрит на «соперника». Неужели не понимает, что так и должно быть? Его замене необходимо оказывать внимание Дин, иначе придётся искать другую девушку на роль возлюбленной принца. А она должна быть, от него же не отстанут, пока он не определится! И лучше уж гулять с Дин, которая в курсе ситуации, чем потом утешать какую-нибудь девчонку, которая влюбится в поддельного наследника.

Дарида, дай нам силы всё это пережить!

Рональдин Аррано

Весь понедельник Дин посвятила наблюдению за двумя острыми проблемами. Первой была Шайна, которая так старательно пыталась держаться подальше от Коула, что не заметил бы только слепой. Эльф слепым не был и явно переживал, не зная, как себя вести, и периодически срываясь то в злость, то в ледяное спокойствие. Единственное, чего он не делал, — не был естественным, и Дин уже начинала подумывать: а не поговорить ли с Коулом откровенно, не посоветовать ли, как вести себя с Шайной правильно? Он ведь неплохой и искренне влюблён в неё. Да, на балу повёл себя неправильно, но не ошибается только тот, кто не пытается действовать. Впрочем, все эти отговорки были бы безразличны Дин, если бы не гибель императора. Шайне нужен кавалер, чтобы избавил её наконец от тоски в глазах и научил нормально улыбаться. В последнее время на её лице появлялась всего лишь тень прежних улыбок, а во взгляде словно разверзлась бездна, в которой не было никаких эмоций, одна пустота. Дин всё понимала, сама выглядела бы не лучше, если бы что-то случилось с Дамиром, но понимала она и то, что нельзя погружаться в собственное горе бесконечно. Шайну нужно было вытаскивать из этого состояния, и Коул определённо мог помочь. Подруга не была в него влюблена, но в её отношении к нему не было равнодушия, а это уже неплохо.

Второй проблемой был Дамир. Настоящий Дамир, который ревновал Дин к Оливеру до скрежета зубов и огненных всполохов в глазах. И это было смертельно опасно, потому что ревнующая Мирра выглядела странно и подозрительно. Окружающие замечали и начали задавать вопросы. Пока получилось отговориться ревностью не к Дин, а к Дамиру, который неделю назад был вроде как кавалером Мирры на балу, а теперь охотнее общался с другой. Но, как долго протянет эта легенда, было неясно. Рональдин казалось, что и дня не должна, — ей-то было абсолютно заметно, что ревнуют её, а не к ней!

— Нам нужно к Эмирин, — заявила она сразу после обеда, когда они с Дамиром и Шайной вернулись в общежитие и зашли в комнату. Подруга изначально хотела скоротать время перед третьей парой в библиотеке, но поменяла решение, как только Коул заявил, что пойдёт туда вместе с ней. Эльф обиженно надулся, и Дин ему даже немного посочувствовала. — Обсудить… кое-что.

Шайна села на свою бывшую кровать и усмехнулась, явно понимая, о чём пойдёт речь.

— Я ничего не могу с собой поделать, — развёл руками Дамир, тоже опускаясь на кровать. — Это сильнее меня. Особенно когда вспоминаю, что он оборотень…

— А он оборотень? — округлила глаза Шайна.

— Да, — кивнула Дин и изрядно удивилась, когда подруга поинтересовалась:

— Напомните, как его зовут?

— А Эмирин не говорила?

— Говорила, но я забыла. Вылетело из головы.

— Оливер, — ответила Дин и вздохнула, заметив, как скривился Дамир. — Слушай, Мир, ну не глупи, а? Ты же знаешь — у оборотней пары. Он не моя пара, это точно. Я слышу Зов, когда… ну, ты понимаешь. Я ведь говорила.

— Говорила, — пробурчал Дамир, чуть расслабляясь. — И я твержу себе то же самое весь день, только поэтому он до сих пор не получил по морде.

— Но Оливер ничего не сделал, — возразила Шайна, покачав головой. — Просто сидел рядом, смотрел иногда, за руку взял один раз.

— Два, — фыркнул Дамир, и полуэльфийка улыбнулась.

— Да хоть три. Он вёл себя корректно, не за что бить по лицу. А знаете… — Она вдруг закусила губу и выпрямилась, сверкнув взглядом — совсем как раньше. — У меня идея. Действительно, нам нужно поговорить с Эмирин. Я хочу предложить ей поменять объект ухаживания.

— В смысле? — хором спросили Дамир и Дин, и Шайна спокойно пояснила:

— Пусть он ухаживает за мной. Не за Дин.

Рональдин недоуменно подняла брови.

— Но…

— Мир не будет ревновать, — продолжила Шайна. — Это безопаснее, чем продолжать в том же духе.

— Но что потом? — мрачно спросил наследник. — Сейчас понятно, а потом?

— Влюблённые порой расстаются, что тут такого? Расстаются, влюбляются в кого-то ещё. Это нормально.

Дамир и Дин переглянулись. Шайна права — так безопаснее, но им обоим не хотелось вмешивать её, особенно учитывая произошедшее недавно.

— Пятнадцать минут до пары, — вдруг произнесла Шайна громко, вскакивая с кровати. — Успеем сбегать к Эмирин и поинтересоваться, что она думает об этой рокировке.

— Если мама здесь, — возразила Дин, — её может и не быть. В последнее время она часто торчит во дворце, она же теперь регент.

Шайна слегка побледнела, услышав слово «дворец», и сжала кулаки.

— Давайте хотя бы попробуем, вдруг она тут?

Ректор действительно оказалась на месте, и Дин изрядно удивилась, когда мама не утвердила план Шайны сразу, а сказала, что подумает и скажет вечером или утром следующего дня.

Она делала так всегда, когда ей нужно было с кем-то посоветоваться. Но с кем советоваться сейчас? С Аравейном или полковником Корзо? Странно…

Шайна Тарс

Предлагая Дамиру и Дин план по смене объекта для ухаживания поддельного наследника, я полагала, что Эмирин ухватится за эту идею, как утопающий за соломинку. Я не понимала, о чём тут можно думать, если польза очевидна? Ещё пара дней — и все однокурсники поймут, что Мирра Дарлейн влюблена в Рональдин Арро. Студенты, разумеется, вряд ли сообразят, в чём тут дело, а тот, от кого Дамира скрывают? Наверняка может. А если Оливер будет ухаживать за мной, причины для ревности исчезнут и риск разоблачения вновь станет минимальным. О чём тут думать?

Так и не придя к какому-либо выводу, сразу после ужина я сбежала от Коула и отправилась в комнаты отца, точнее, теперь это были наши общие комнаты. Магистр Керт ещё утром прислал записку, что придёт туда после вечерней трапезы и попросил не задерживаться в столовой. Я не задержалась ни там, ни в коридоре, где Коул попытался меня остановить, чтобы о чём-то «серьёзно поговорить».

— Давай завтра, — махнула я на него рукой, — а то сейчас у меня занятия.

— Какие? — не понял эльф.

— Подготовка к снятию блокирующих браслетов.

— А! — Коул едва не подпрыгнул и тут же отошёл в сторону. — Тогда иди!

Вот всегда бы так.

Я успела минут пять пообщаться с отцом, рассказав ему, как прошёл день, и тут в дверь постучали. Сердце сразу забилось сильнее, и мне почудилось, что оно сделало в груди настоящее сальто, перекувырнувшись через соседние внутренние органы, а затем вернувшись на место.

— Опять на крышу меня потащит… — пробормотала я, делая неуверенный шаг к двери, и услышала тихий смешок Дрейка.

— Крыша — это щадящий вариант, Шани. Эмирин, когда учила Триш ставить щиты, таскала её в клетки с разными дикими зверями. И в случае, если щит плохо срабатывал, они клацали зубами прямо у Триш перед носом.

— Кошма-а-ар, — ужаснулась я, испытывая невольную благодарность к Керту. Да, действительно, крыша — меньшее из зол. Если бы магистр потащил меня в клетки к хищникам, я бы описалась со страху. — Надо постараться и не злить его сегодня, а то вдруг передумает и решит, что звери более эффективны…

— Отличный стимул, колючка, — рассмеялся отец, и я распахнула двери. Сглотнула, столкнувшись с горячим взглядом Керта, и, кашлянув, негромко произнесла: — Добрый вечер.

— Добрый, Шайна, Дрейк, — магистр кивнул мне и отцу. — Я заберу её на час, не дольше. Пойдём, Шайна.

— Удачи, — раздался позади тихий голос отца, а я шагнула вперёд, уже привычно цепляясь за локоть Керта.

Да, меня вновь ждала крыша. Точнее, сначала комната в гостинице, а потом — та же самая крыша, что и в прошлый раз. Но сегодня магистр отказался помогать мне, заявив:

— Давай-ка сама. Вылезай в окно и иди. Я за тобой.

Я нервно переступила с ноги на ногу, сглотнула неприятно вязкую слюну — эх, водички бы выпить, в горле совсем сухо, — и поинтересовалась:

— А упасть с крыши я не смогу, там щиты стоят, да?

— Можешь проверить, — развёл руками Керт и провокационно, широко улыбнулся. Я несколько секунд таращилась на эту улыбку, не понимая, какого кхаррта она напоминает мне улыбку моего Норда, если этот человек на него даже не похож?! А потом, опомнившись, вновь повернулась к окну.

На улице давно стемнело, и крыша гостиницы освещалась очень скудно, только уличными фонарями — их свет долетал сюда, но в малом количестве, — и луной. С бархатного неба мне подмигивали маленькие звёзды, словно подбадривали, а заодно забавлялись — им-то никакая высота не страшна.

Так, ладно, Шайна. Помни — лучше уж крыша, чем дикие звери. Она, по крайней мере, не носится вокруг тебя, не рычит и не пытается сожрать. Тебе нужно просто погулять по ней туда-сюда, и всё. Не самое сложное дело на свете, правда?

И я решительно перешагнула через подоконник.

Собственно, на этом моя решительность закончилась. Оказавшись «за бортом», несмотря на то, что здесь было совсем не холодно из-за поставленной магистром защиты, я задрожала и сжала кулаки, пытаясь не завопить от страха. Ну боюсь я высоты, боюсь! Одно дело — стоять на балконе, где от полёта тебя отделяют перила, и совсем другое — вот так, на покатой крыше…

— Шани, чего именно ты боишься? — раздался возле моего уха спокойный голос Керта. — Проговори это вслух.

— Высоты, — выдавила из себя, на мгновение зажмурившись.

— Высота — абстрактное понятие. Что она может тебе сделать? Когда кто-то боится огня, он не хочет обжечься. Ты боишься высоты, значит, ты не хочешь… чего? Скажи мне.

— Разбиться. Наверное.

— Но я ведь сказал тебе, что ты не разобьёшься. Так чего ты боишься?

Я молчала. Понимала, к чему он клонит — у страха не было причины. Но я давно поняла: чтобы бояться, причина вовсе и не нужна.

— Это просто неприятно. Когда земля не рядом с твоими ногами, а далеко, у меня кружится голова и начинает сводить живот.

— Борись с этим и иди вперёд. Тебе необходимо научиться подавлять эмоции. Хотя я допускаю, что выбрал не тот способ… Если сегодня не выйдет, попробуем другое упражнение.

— Не надо другое! — Я ужаснулась. — Я вот, уже иду, видите?

Осознав, что Керт может потащить меня в клетки, я сделала сразу пять шагов вперёд. И, пожалуй, слишком поторопилась показать, какая я молодец, — на последнем шаге споткнулась, ойкнула, села на попу и… поехала. Как с горки на санках. Только вместо горки была крыша, а санок не было вообще, и это оказалось неожиданно больно.

Ехала я всего ничего, пару секунд, затем сработал щит, но мне хватило, чтобы перепугаться до полусмерти. Я зажмурилась, схватилась за голову и жалобно захныкала.

— Шайна. — Невозмутимый до безобразия Керт остановился за моей спиной, присел и положил ладони мне на плечи. — Ничего страшного не случилось, вставай.

— Вам легко говорить, а у меня… э-э… ноги будто наждачной бумагой потёрли!

— Если не встанешь, заставлю задрать юбку и показать, что там у тебя с ногами.

От неожиданности я замерла, а потом выдохнула:

— Вы… серьёзно?

— Абсолютно. С чего мне быть несерьёзным? Я с удовольствием полюбуюсь на твою производственную травму. И не только полюбуюсь, но и чем-нибудь обработаю.

Он так убедительно это говорил, что я искренне попросила:

— Не надо!

— Раз не надо, вставай и иди дальше.

Я вздохнула, открыла глаза, посмотрела в тёмное небо… Дарида, за что мне всё это?

Но распускать нюни было некогда, да и я опасалась, что Керт передумает и утащит меня с крыши «пробовать другое упражнение». Поэтому поднялась, пошатываясь, и сделала крошечный шаг вперёд, стараясь не думать о том, где нахожусь и куда именно иду.

— Молодец, — негромко похвалил магистр. — Давай дальше. Дойдёшь до края, потом обратно — и ты на сегодня свободна. Это не больше тридцати шагов, Шани.

Тридцать… не так уж и много, но и не мало. По крайней мере, вполне достаточно, чтобы оцепенеть от страха.

Шаг, ещё шаг. С каждым движением возникало ощущение, будто в груди разрастается огромный комок ледяной боли, и по коже табунами бежали мурашки, заставляя ёжиться и вжимать голову в плечи. Чем дальше я продвигалась, тем труднее было шагать, крыша становилась всё более покатой, и рядом уже виднелся острый конёк.

Когда я остановилась в шаге от него, меня тошнило, и мир вокруг дрожал от панических слёз, застывших в глазах.

— Ещё шаг. Всего один, Шани.

— К самому краю?.. — просипела я, надеясь, что Керт скажет: «Не нужно, разворачивайся и вали отсюда поскорее».

— Да, к самому краю.

Я взвыла, сделала последний шаг, развернулась — и рванула вверх, отпихнув магистра. Сама не поняла, как это получилось, но я почти взлетела к окну, перепрыгнула через подоконник с такой скоростью, будто делала это каждый день, и свалилась на пол с глухим стуком, словно мешок с картошкой. Закрыла глаза и замерла, сжавшись в комок и мечтая поскорее оказаться в тёплой постели и выпить горячего чаю, и чтобы никогда никаких крыш!

Керта я почувствовала, а не услышала — он сел рядом со мной совсем бесшумно. Притянул к себе — я не сопротивлялась, — приобнял и сунул под нос нечто с резким запахом спирта и ягод.

— Выпей.

— Что это? — пробормотала я, не спеша ни открывать глаза, ни брать то, что он мне предлагал.

— Обыкновенная ягодная настойка. Глотни, станет легче. Ты ледяная.

— Я бы лучше чаю…

Запах алкоголя исчез из-под носа, но вскоре появился другой аромат, от которого у меня чуть не потекли слюни. Чай! Травяной, с лимоном и мёдом. А я так хочу пить!

Я распахнула глаза и с энтузиазмом схватилась за предложенную Кертом фляжку. Высосала её почти залпом и только после этого опомнилась.

— Ой! Я же вам не оставила!

— Ничего страшного, я не хочу. — Магистр улыбнулся и погладил меня по плечу. Тут я и осознала, что сижу практически с ним в обнимку.

Нет, отодвигаться не хотелось, и вот это как раз было странно.

— Ты молодец, — продолжал между тем Керт. — Отлично справилась. Ещё два раза справишься не хуже, и будем пробовать новое.

— Два раза? — простонала я, хлопая себя по лбу. — Два?!

— Шани, это мало, — покачал головой магистр. — По-хорошему, нужно повторять упражнение до тех пор, пока ты не научишься нормально бороться со страхом. Да, сегодня ты смогла подавить эмоции и выполнила моё задание, но с большим трудом. А нам требуется лёгкость.

Я вздохнула.

— Тогда давайте я похожу по крыше больше, чем два раза.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Керт, поднимаясь на ноги и помогая мне встать. — Завтра сделаем перерыв, а вот послезавтра продолжим, договорились?

— Да, — кивнула я, ощущая непонятное разочарование. Только оказавшись в своей новой комнате, поняла, откуда оно взялось.

Я надеялась встретиться с Кертом завтра, во вторник, а он перенёс занятия на среду. Удивительно, но, несмотря на то, что магистр мучил меня и вообще всячески напрягал, я всё равно хотела его видеть…

Эмирин Аррано

— Нет, — отрезал человек, сидящий в кресле напротив, и решительно прищурился. — Я много раз говорил тебе, что не желаю использовать Шайну. Если только в самом крайнем случае. Не нужно её вмешивать в это дерьмо, девочке и так досталось.

— Ты считаешь, что сейчас случай не крайний? — поинтересовалась ректор мягко, отпивая чай из глубокой кружки и задумчиво глядя на то, как злится её собеседник.

— Нет.

— Уверен? Дамир ревнует, это заметно. Слишком заметно.

— Как он умудрился влюбиться? — мужчина едва не рычал. — Очень не вовремя!

— Влюбляются всегда не вовремя, — хмыкнула Эмирин. — Можно подумать, ты сам сделал это в нужное время.

— Ты права. Но Шайна… Нет, Эм, не надо.

— Он не тронет её, — вздохнула дартхари оборотней. — Ты же знаешь, что это невозможно. Он не будет трогать Шайну. А Дамир…

— Дамиру надо научиться скрывать свои чувства, пора бы уже!

— Давай он поучится в более спокойной обстановке? Сейчас слишком рискованно. А насчёт того, что ты не хочешь вмешивать Шайну, — не тешь себя иллюзиями, она давно замешана, и этого не изменить.

— Я не хочу вмешивать её ещё больше!

— Перестань, — Эмирин укоризненно покачала головой. — Больше уже невозможно. В этом плане нет риска для неё и много пользы для Дамира. Я понимаю, после инициации ты хочешь закрыть Шайну в теплице, как редкий цветок, но это нереально. И ты сам знаешь почему.

Он молчал несколько минут, сжимая ладони в кулаки и пытаясь просверлить Эмирин злым взглядом. Она не поддавалась, и в конце концов он вздохнул, отвёл взгляд и тяжело уронил:

— Хорошо. Я согласен.