Книга третья. Долг души

16

Шайна Тарс

Магистр уже ждал меня возле нашей с отцом комнаты, когда я вернулась туда после ужина. Я кивнула, стараясь не встречаться с ним глазами, махнула рукой Оливеру, который сегодня провожал меня — по графику, — и сказала:

— Я готова.

— Не будешь заходить?

— Нет.

Керт молча подал мне руку, я схватилась за неё — и через несколько мгновений мы оказались посреди центральной площади Лианора, возле помоста для уличных танцев. Когда я была маленькой, его ставили только по праздникам, но потом решили оставить на постоянной основе, и теперь там каждый день, почти круглые сутки, находились уличные музыканты. Всё время разные, думаю, у них тоже был какой-то график, почти как у Коула с Оливером. Желающие могли потанцевать, кто-то — бросить в шляпу пару звонких монет, ну или просто посмотреть и послушать музыку. Я всегда любила это место за какую-то искреннюю жизнерадостность, именно сюда чаще всего наведывались приезжие — и архитектуру посмотреть, и развлечься танцами, — но сейчас было непонятно, что здесь делаем мы с Кертом.

Сердце сжалось от дурного предчувствия.

— Магистр?.. — выдохнула я, собираясь спросить, почему он перенёс меня именно сюда, но Керт ответил и так.

— Сегодня у нас не ярость и не страх. Поработаем над другой эмоцией. Шани, ты сейчас взойдёшь на помост, встанешь на краю и разденешься догола. Купол я поставлю, холодно не будет.

Я не могла ничего сказать секунд десять. Только резко развернулась и посмотрела на магистра вытаращенными глазами, не веря, что слышу всё это. Что он мне такое предлагает, он с ума сошёл? Это же противозаконно!

— Тебя никто не будет видеть, кроме меня, — продолжал между тем Керт невозмутимо, глядя на меня серьёзно, без насмешки. — Цель совсем не в том, чтобы тебя увидели, а чтобы ты научилась бороться со стыдом. Это одно из сильнейших чувств, оно тоже приходит с детства, когда нам начинают объяснять, что ходить голыми нельзя. И неважно, смотрят на тебя или нет — ты всё равно будешь стесняться. Поэтому чем быстрее разденешься, тем раньше мы отсюда уйдём.

Я даже злиться на него не могла. Сил не было.

— Меня не будут видеть все кроме вас, — почти прошептала я, отводя взгляд. Я ещё не разделась, а уже неловко. — А вы… станете смотреть? Или отвернётесь?

— Я должен смотреть, иначе как я пойму, что ты справляешься? Хотя я могу отвернуться и посмотреть только один раз, в конце. Но убедиться должен.

— Да смотрите сколько угодно, — огрызнулась я, на этот раз ощутив мгновенную вспышку злости, и решительно пошла к помосту. Поднялась по ступенькам сбоку, встала на уголке, огляделась — на меня действительно никто не смотрел. Хотя в обычной ситуации девица, забирающаяся на пустой помост в отсутствие музыкантов и танцующих парочек, вызвала бы приступ любопытства хотя бы у парочки прохожих. Но нет — все спешили по своим делам.

Я перевела взгляд на магистра. Он стоял шагах в пяти от помоста и смотрел на меня, не отрываясь, даже не думал оборачиваться. Ну и плевать! Пусть смотрит хоть до синяков в глазах. По сравнению с теми заданиями, которые он давал мне раньше, это — полнейшая ерунда. Неловко и стыдно мне будет, но эти чувства нельзя даже сравнить со страхом и яростью, которые всегда словно разрывают изнутри.

Я начала раздеваться, не медленно и совсем не соблазнительно, а быстро, резко, раздражённо. Стягивала с себя одну вещь за другой и бросала под ноги комком, ничего не складывая и не расправляя. Было ли мне неловко? Разумеется. И дело было не только в магистре, который наблюдал за тем, как я раздеваюсь, но и в других людях, что сновали мимо помоста. Да, они не обращали на меня внимания, не видели, но мне достаточно было и того, что я видела их. И вздрагивала каждый раз, когда кто-то скользил отсутствующим взглядом по помосту, и сжималась от желания прикрыться. Несмотря на то, что магистр сдержал слово и холодно не было, меня знобило. Руки дрожали, и пальцы были ледяными, словно не пальцы, а кусочки льда.

В какой-то момент бесстрастный взгляд Керта изменился, став жарким и тёмным. Я даже не поняла, когда это произошло, потому что старалась не сосредоточиваться на лице магистра — так было легче раздеваться. Смотреть на него и снимать вещь за вещью — нереально, слишком стыдно, просто до боли. А вот глядя куда-нибудь в облака — вполне нормально.

Однако настал миг, когда я опустила глаза — и покачнулась, встретив горячий взгляд Керта. Он словно кипятком на меня плеснул, и кожа зашипела, зачесалась, закололась…

— Д-д-довольны? — выкрикнула я зло, отшвыривая в сторону последнее, что на мне ещё оставалось. Я задыхалась, и голос звучал хрипло, растерянно. — С-с-справилась?

Он не ответил, просто пошёл на меня. Запрыгнул на помост, схватил в охапку, как куклу, прижал к себе, наклонился и смял мои губы поцелуем, жёстким и решительным, подчиняющим волю.

Стыд моментально исчез, сменившись другим чувством. По-прежнему было ощущение, что магистр плеснул на меня кипятком, но теперь в области сердца. И внизу живота, где собирались жар и влага, скручиваясь в какой-то немыслимый узел невозможной жажды. В этом месте хотелось прикосновений и даже больше, и я непроизвольно задвигала бёдрами, потёрлась о Керта, застонала, когда он легко укусил меня за губу и сжал ладонями ягодицы, властно и сильно, как свою собственность, и одна Дарида знает, до чего мы бы так доцеловались, если бы магистр внезапно не прошептал:

— Шани, хорошая моя…

Это обращение — «хорошая моя» — словно включило мне мозг. И я вспомнила, что человек, который сейчас меня целует, не признаётся в том, кто он на самом деле. Или он на самом деле им не является?

Подобные мысли отрезвили, заставили серьёзно усомниться в правильности происходящего. Я решительно отстранилась, уперев ладонь Керту в грудь, и замотала головой, когда он попытался вновь поймать мои губы.

— Нет, нет… Возвращаемся в академию! Немедленно!

Мгновение он смотрел на меня, словно не понимал, о чём речь, но потом взгляд наполнился осмысленностью.

— Да, ты права. Оденься, и перенесёмся…

Когда пару минут спустя магистр оставлял меня в комнате, дрожащую от возбуждения и растерянную от непонимания происходящего, я твёрдо решила, что всё-таки поговорю с ним откровенно перед следующим занятием. Хватит играть в прятки.

Но прежде…

Эмирин Аррано

Она уже разделась до нижней рубашки и сидела перед зеркалом, расчёсывая волосы и пытаясь расслабиться после длительного пребывания во дворце и нескольких сложных совещаний, когда в дверь тихо постучали. Кто стоит в коридоре, ректор поняла сразу, не понадобилось даже обращаться к академии. И легко улыбнулась, впуская в комнату взбудораженную Шайну.

— Скажите, профессор, — пробормотала девушка, не обращая внимания на полуобнажённый вид Эмирин — вся была в собственных мыслях и сомнениях, — что делать, если кажется, будто сходишь с ума?

— Думаешь, речь идёт именно об уме? — тихо ответила дартхари и взяла Шайну за руку. — Или всё же о чём-то ином? Твоё смятение относится к сердцу, разве не так? Ты чувствуешь сердцем. Не разумом.

— Да-а-а, — протянула Шайна, вцепляясь в ладонь Эмирин, как за спасительную соломинку. — Правда, абсолютная. Но…

— Пойдём, — перебила её ректор. — Нам пора в Арронтар. Оливер уже там. Сегодня познакомишься с ним по-настоящему.

Шайна моргнула — и словно очнулась. Оглядела ночную рубашку Эмирин, слегка покраснела и прошептала:

— Ох, я вам помешала, наверное…

— Нет, я как раз собиралась идти за тобой. Ты же хочешь побывать в моём лесу?

— Да, конечно.

— Тогда раздевайся.

Девушка вздрогнула.

— Опять?!

Теперь стало понятно, чем они сегодня занимались с Кертом и почему у неё такой взъерошенный вид.

— Да, Шайна. Поверь мне, находиться одетой среди голых ничуть не менее неловко, чем голой среди одетых. Я дам тебе нормальную рубашку, не волнуйся, но платье будет ни к чему. Только обувь не снимай.

Шайна послушно принялась раздеваться, а когда дошла до белья, приняла ночнушку Эмирин, длинную и белую, закрытую, как платье, надела её и поинтересовалась:

— А что я буду там делать?

Удивительно, что она спросила об этом только сейчас.

— Всё, что захочешь, — ответила Эмирин и вновь взяла её за руку.

Шайна Тарс

Профессор Аррано окружила меня куполом, сохраняющим тепло, чтобы я не замёрзла в Арронтаре — там так же, как и в Лианоре, уже была почти зима, хотя ректор сказала, что в их лесу пока стоит более тёплая погода, чем в столице. Но более тёплая — это не летняя, и снег там уже выпал. Тем более ночь на дворе. Так что согревающий купол мне пригодится.

А оборотни, оказывается, не мёрзнут практически никогда, как и обычные волки. Даже в человеческом облике, даже если разденутся. Природа такая.

Эмирин, взяв меня за руку, воспользовалась амулетом переноса, и на этот раз перемещение далось мне сложнее, чем раньше. Скорее всего, потому что Арронтар всё же был очень далеко от столицы, и перенос туда требовал больше энергии и времени. Поэтому, шагая в темноту окружающего пространства, я ощущала себя перемолотой, словно мясо в мясорубке. Ноги подкосились, и я бы обязательно упала, если бы не жёсткая и сильная рука Эмирин, которой она сжимала мою ладонь.

— Сейчас пройдёт, — шепнула ректор, удерживая меня в вертикальном положении. — Пока осмотрись, подыши.

Подыши… Я сделала судорожный вдох и сразу поняла, что она права. Здесь явно было чем дышать.

Воздух был стылый, но не холодил тело из-за защиты, и свежий, как ключевая вода. После первого же вдоха я почувствовала себя человеком, вышедшим из бани, — чистым и обновлённым, будто заново родившимся. И даже несмотря на то, что магия моя была надёжно заблокирована браслетами, я понимала, что всё здесь звенит от чистейшей природной силы. И воздух, и земля, и тёмные стволы деревьев на фоне светло-синего неба — это место было живым, как в самых лучших волшебных сказках.

У этого леса была душа. И сердце. Мне даже чудилось, что я слышу его стук в глубине земли…

Людей я заметила не сразу, заворожённая красотой и необычностью места, в которое попала. Точнее, людьми они не являлись, но выглядели как люди, только что были гораздо красивее и мускулистее — все, даже женщины. Я будто попала на спортивные соревнования среди атлетов всех возрастов. Только вместо формы — тонкие рубашки на женщинах и не менее тонкие штаны на мужчинах. Но не все присутствующие были хотя бы частично одеты — некоторые оказались и вовсе без всего. Никто не смущался, не рассматривал обнажённые тела — в общем, оборотни вели себя не как люди, а как животные, для которых в наготе не было ничего неестественного, необычного или стыдного.

А потом я увидела огромный светящийся камень. Даже удивительно, что я не заметила его сразу, — он был приметным. Сиял, как звезда, упавшая на эту поляну прямиком с небес. А ещё казалось, что он пульсирует, словно… сердце?

— Пойдём. — Эмирин потянула меня за руку ближе к этому камню, и через мгновение я поняла, что возле него стоит дартхари Нарро. Сияние камня мягко освещало его молочно-белую кожу, серебрило и её, и его седые волосы, и я едва не задохнулась от восхищения — настолько красивой показалась мне сейчас мощная фигура Вожака оборотней. И он, в отличие от многих на поляне, вообще не выглядел человеком, несмотря на человеческий облик.

Он был зверем. И глаза его, сверкавшие жёлто-золотым, тоже были звериными.

Рядом с Нарро, полукругом, окаймляя его и глядя на нас с ректором, стояли ещё несколько оборотней — молодых мужчин и женщин. И мне не нужны были пояснения, чтобы понимать — это его дети. Его и Эмирин. Они были похожи на них обоих — все голубоглазые и светловолосые, — только одна девушка выделялась. Волосы у неё были алые, как кровь. Я не знаю, почему решила, что она тоже их дочь, но сомнений в этом у меня по какой-то причине не имелось.

— Жена моя. — Нарро, рыкнув, протянул Эмирин руку. В этот момент я посмотрела на ректора и замерла, заметив, что её глаза тоже светятся жёлтым, как у него.

— Муж мой. — Она приняла его руку, улыбнулась, сверкнув удлинившимися волчьими клыками. Мне послышался какой-то шум вокруг нас, я огляделась и заметила, что все присутствующие здесь, даже дети дартхари, почтительно кланяются Вожакам. Видимо, это был какой-то ритуал, о котором я ничего не знала, — так, может, мне тоже стоит поклониться?

Сделать это я не успела — Эмирин повернула голову, сверкнув желтизной глаз, и громко сказала, глядя на меня:

— Сегодня я привела гостью, которая носит наше имя. Её зовут Шайна. Она пробудет на Поляне несколько часов. Ей позволено делать всё, что она захочет. — Эмирин вновь посмотрела на мужа, кивнула. — Начинаем.

— Начинаем, — откликнулся он громким эхом, и я охнула, когда неподалёку, оттуда, где стояли остальные оборотни, послышалась тихая певучая песня. Очень мелодичная и ритмичная, она горячила кровь и буквально звала танцевать, манила, влекла… Я с трудом удержала себя на месте: понимала, что сейчас не время.

Нарро и Эмирин отошли от светящегося камня, держась за руки, развернулись лицом друг к другу — и начали танцевать.

Сколько разных танцев я пересмотрела, когда жила в борделе… не счесть. Но такого не видела никогда. Стремительный, как шквальный ветер, откровенный, как близость, чувственный, как поцелуй с любимым человеком, дикий, как волки… Этот танец словно отражал всю суть оборотней — не людей, но и не животных. Ни один человек не смог бы так танцевать, но и волк тоже.

Этот танец рассказывал их историю, историю Нарро и Эмирин, и несмотря на то, что я не понимала решительно ничего, я всё равно плакала, дрожа и прижимая ладони к груди. Плакала, как и остальные на поляне.

Всё закончилось неожиданно. Песня прекратилась, Нарро и Эмирин замерли в объятиях, глядя друг на друга так, что у меня бешено билось сердце. Они будто проникали друг в друга, и не только телами, но и взглядами…

Через пару мгновений они разомкнули объятия, и дартхари Нарро прорычал какое-то непонятное мне слово:

— Картанхэс!

Снова кто-то запел, но песня была иной, теперь она не рвала душу. Вожаки вновь начали танцевать, и к ним присоединялись другие оборотни — одна пара, две, три… много. Все улыбались, смеялись, хлопали в ладоши, и у меня появилось чувство, будто я нахожусь на каком-то празднике.

— Картанхэс — это «танцуйте» на древнем наречии оборотней, — вкрадчиво сказал кто-то приятным баритоном позади меня, и я обернулась.

Несмотря на то, что света на поляне было мало — только от камня, луны и звёзд, — я всё равно заметила, что стоящий передо мной мужчина абсолютно рыж, как лисица. Он был высок, жилист, и его белая кожа и на лице, и на теле была усыпана мелкими пятнышками веснушек. Юным он не казался, но и старым тоже. Я не разбиралась в возрастах оборотней, поэтому не могла определить, сколько ему лет, зато сразу поняла, кто он.

— Оливер?

Он кивнул и улыбнулся.

— Надо же… — пробормотала я, глядя на его макушку, — ты рыжий…

— Рыжий, — он фыркнул, глядя на меня с лукавством. — Причём не только в человеческой ипостаси. Если захочешь, потом покажу тебе своего волка.

— Он тоже рыжий?

— Да. Далеко не всегда так бывает, можно быть рыжим в человеческом облике, но превращаться в белого, серого или чёрного волка. И наоборот. А у меня вот такое совпадение. Пойдёшь танцевать, Шани?

Я покосилась на отплясывающих что-то невообразимое оборотней и неуверенно протянула:

— Я не сумею, наверное…

— Этого не может быть, — возразил Оливер и протянул мне руку. — У нас нет никаких правил для танцев, можно плясать как угодно, главное — от души. Пойдём. Ты не пожалеешь, поверь.

Я поверила и приняла его руку.

Я действительно не пожалела, несмотря на то, что, когда мы с Оливером перестали танцевать, я заодно перестала чувствовать собственные ноги. Понятия не имею, сколько времени длились эти дикие пляски, похожие на стихию, которая захватила меня, закружила и унесла, не оставив в голове ни единой внятной мысли. Я плясала и смеялась вместе со всеми, как безумная, и думать забыла обо всём, что меня беспокоило.

— Не могу больше, — простонала я в какой-то момент, свалившись на землю. — Ноги не держат…

Оливер сел рядом, внимательно посмотрел на то, как я растираю ступни, хмыкнул и поинтересовался:

— Покатаешься на мне?

Поначалу я решила, что ослышалась.

— Что?.. Это…

— Вполне возможно для сильных оборотней вроде меня. Что ты так смотришь? Разве тебе не интересно?

Я вспомнила свой сон, когда Нарро катал на спине Триш, но она ведь была ребёнком…

— Тебе точно будет не тяжело?

— Точно. Покатаю тебя по лесу, посмотришь Арронтар. Ну же, Шани, решайся.

Я колебалась только мгновение. А как только кивнула, Оливер расплылся в улыбке — и ещё через мгновение рядом со мной сидел уже не он, а огромный волк с густой рыжей шерстью и смотрел на меня серьёзными жёлтыми глазами.

— Когда мы танцевали, глаза у тебя были зелёными, — пробормотала я удивлённо, но Оливер ожидаемо не ответил, фыркнул только, а потом кивнул себе на спину.

Я забралась туда, пригнулась, обхватила руками шею, поелозила немного, пытаясь устроиться поудобнее, но сделать это было непросто. Пару раз в детстве я сидела на лошади, но тогда подо мной было седло, а сейчас — ничего, кроме живой плоти, мышц и костей. Всё ходило ходуном, бросало меня то вперёд, то назад при малейшем движении Оливера.

Но всё равно у меня от восторга заходилось сердце.

Волк медленно встал и пошёл вперёд, прочь с поляны, на которой до сих пор танцевали. Неужели они будут делать это до рассвета? Я понимала, что оборотни намного выносливее людей, но не до такой же степени. Или до такой?

Постепенно Оливер шёл всё быстрее и быстрее, но двигался плавно, не делал резких движений, явно опасаясь, что я могу свалиться. И в какой-то момент мне стало мало, захотелось большего, поэтому я наклонилась над его ухом и прошептала:

— Ты можешь попробовать побежать. Я удержусь.

Он согласно рыкнул и молниеносно увеличил темп нашей прогулки — так, что мне пришлось пригнуться ещё ниже, буквально распластавшись на спине Оливера, и вцепиться в его шею изо всех сил.

В ушах свистел ветер. Я не закрывала глаза — купол, поставленный Эмирин, по-прежнему защищал меня от температуры окружающего мира — и рассматривала лес. Я видела лес и раньше, но такой — никогда. Причём я даже не могла понять, что в нём необычного, кроме того, что он казался живым. Будто бы, если к нему обратиться, он сможет ответить. Я не знала, откуда появилась эта мысль, но она отзывалась во мне, откликалась, резонировала, как верная и очень близкая.

Значит, здесь прошло детство моей мамы…

Я улыбнулась, неожиданно осознав, что уже давно в мыслях не называла её Триш, всё время — просто «мама». И… да, я больше не злилась на неё. Пожалуй, я признала за ней право на ошибки, заблуждения и страхи — потому что сама умудрилась опростоволоситься так, что на моём фоне меркли даже подвиги мамы. Хотя… нет. Просто свои ошибки я принимала ближе к сердцу, но если посмотреть со стороны — у маминых было больше фатальных последствий.

Я не знаю, сколько времени Оливер нёс меня на себе, но это точно было долго. Так долго, что я ощутила, как у него начали холодеть кончики пушистых ушей.

— Всё, хватит, — произнесла я наконец, вздохнув. Будет жаль слезать с волка на землю, но нельзя же настолько наглеть. — Останавливайся.

Оливер послушался, остановился и лёг, чтобы мне было проще слезать с него. Это оказалось кстати — за то время, что я провела на его спине, у меня изрядно затекли мышцы, особенно руки, которыми я держалась за шею оборотня. Я немедленно начала растирать их и даже не заметила, когда сидящий рядом со мной волк вновь превратился в человека.

— Ну как, Шани? — раздался вкрадчивый голос Оливера недалеко от моего уха. — Понравилось?

Я обернулась и кивнула, благодарно улыбнувшись.

— Да, это было здорово. Слушай… а танцы ещё продолжаются? А то я не слышу песен. Или мы настолько далеко отбежали?

— Не настолько. — Оборотень покачал головой. — Они должны были уже закончиться, сейчас время игрищ. Это вроде дуэлей между волками.

— Будешь участвовать?

— Хотелось бы. Но сначала провожу тебя. — Я вопросительно подняла брови, и Оливер хмыкнул. — Нет, Шани, на игрища оставаться нельзя, это зрелище не для людей. Поверь, тебе не понравится, слишком кровавое, а мне не хочется портить впечатление от сегодняшней ночи. Кстати… — Он поджал губы, и мне на мгновение показалось, что Оливеру неловко. — Пользуясь случаем, пока у меня есть возможность сказать что угодно… Подумай над моим предложением. Когда всё закончится и я смогу стать собой, и не только я, перебирайся в Арронтар. Здесь тоже есть академия, и она не хуже Лианорской, поверь. Я собираюсь оставить службу и начать преподавать. А тебе, мне кажется, будет спокойнее подальше от столицы.

Я понимала, почему Оливер предлагает мне подобное, но… ответить что-то определённое пока не могла. Во-первых, у меня есть отец, которого я не желала оставлять — не факт, что Дрейк согласится преподавать в Арронтаре, хотя всё может быть, — а во-вторых…

Норд. Если он жив… я останусь с ним, что бы он ни решил делать в дальнейшем.

— Я подумаю, — ответила я, и Оливер кивнул.

— Хорошо, тогда пойдём. Дартхари сама перенесёт тебя в академию. А я отправлюсь обратно на рассвете.

— С драными ушами? — фыркнула я, и оборотень засмеялся.

— Надеюсь, что нет.

Я вернулась в свою комнату спустя несколько минут и, повалившись на кровать, неожиданно осознала, что эти странные три часа в Арронтаре — как выяснилось, именно столько прошло времени — мне действительно помогли. Мало того, что я ощущала себя отдохнувшей, словно долго и крепко спала, так ещё и в голове всё было стройно, мысли не путались и не туманились от страха и смятения.

Я перестала опасаться разговора с Кертом. И решила, что сделаю это завтра, не дожидаясь следующего занятия с магистром. Хватит откладывать.