Книга третья. Долг души

Книга третья. Долг души

И пока к пустоте или раю

Необорный не бросит меня,

Я ещё один раз отпылаю

Упоительной жизнью огня.

Н. Гумилёв

Пролог

Пространство, заполненное чернильно-чёрной пустотой, дышало безнадёжностью, тоской и отчаянием. Ничего здесь не было, кроме них, ни малейшей искры жизни — только смерть.

Показалось, будто кто-то всхлипнул, и он огляделся, выискивая требовательным взглядом человека, ради которого пришёл.

Маленькая и одинокая фигурка, съёжившись, сидела посреди абсолютной пустоты, закрыв ладонями лицо, и он подошёл ближе, сел рядом.

— Не хочешь уйти отсюда? Здесь грустно и темно, — сказал он, протягивая руку и касаясь крошечного белого плеча.

Та, к кому он обращался, подняла голову. Девочка лет пяти, черноволосая и сероглазая, с широкими бровями и губами, искусанными до крови, смотрела на него внимательно и серьёзно.

— Я хочу к маме, — пожаловалась она дрожащим голосом. Нахмурилась, и брови словно срослись, превратившись в одну. — Ты кто?

— Меня зовут Нарро. А тебя?

Она задумалась.

— Не помню.

— А что ты помнишь?

Девочка всхлипнула, и её лицо исказилось, будто она собиралась заплакать.

— Маму. Она умерла. Я хочу к ней. И… — Запнулась, закусила губу. — И ещё к кому-то. Он тоже умер.

— Значит, ты хочешь умереть?

Кивнула.

— А твоя мама? И тот, о ком ты только что говорила. Они тоже хотят, чтобы ты умерла?

Девочка вздрогнула, и в её взгляде впервые появилась неуверенность.

— Не знаю…

— Может, они хотят, чтобы ты жила? И там, позади, неужели не осталось тех, кого бы ты любила?

— Не помню…

— Постарайся вспомнить. Как их зовут? И как зовут тебя?

— Зовут… — эхом повторила она. — Их… Меня… Я помню, как зовут маму.

— И как же?

— Кара.

Он грустно улыбнулся.

— Разве?

Девочка вновь нахмурилась.

— Да… Нет. Не так. Не помню! — Она вдруг разрыдалась, и он подхватил её на руки, усадил на колени, обнял и погладил по голове. — Ничего не помню, ничего!..

Она рыдала, а он ждал, молча утешая её, до тех пор, пока она не затихла, глотая слёзы.

— Постарайся вспомнить ещё какое-нибудь имя, — сказал он мягко. — Другое, не мамы. Я помогу тебе выйти к тому, кого ты вспомнишь.

Девочка вздохнула и потёрла мокрые щёки маленькими ладошками.

— Норд.

Он вздохнул.

— Ещё?

На этот раз она думала очень долго. Так долго, что Нарро уже начал бояться — больше ничего не вспомнит.

— Дрейк?.. — прошептала почти неслышно, и он улыбнулся. Надо же.

— Отлично, — сказал он и взял её за руку. — А теперь закрой глаза и думай о Дрейке. Я приведу тебя к нему.

— Точно приведёшь?

— Обещаю.

Она кивнула и зажмурилась.

1

Принцесса Данита

Возвращаясь в общежитие, Данита чувствовала себя раздавленной. То, что сообщила на стадионе Эмирин, не умещалось в голове, не осознавалось, казалось дурной шуткой или сном — разве может умереть дядя Велдон? Покушения всегда обходили его стороной, но дело было не только в этом: Данита воспринимала императора человеком, который будет рядом, что бы ни случилось. Так было всю её жизнь, даже когда они с Дамиром были маленькими и был жив их отец, а мать ещё не уехала в Мирнарию. Дядя Велдон для них с братом был скалой, несущей стеной, на которую всегда можно опереться, и Даните никогда не приходило в голову, что он может умереть. Даже несмотря на проклятье рода. Она как-то не сомневалась — дядя справится с проклятьем, решит все проблемы, и всё вновь будет отлично, как в её детстве, когда он носил их с Дамиром на плечах. Даниту — на правом, брата — на левом.

Принцесса всхлипнула и прижала руки к груди. В сердце саднило, словно его поранили и теперь оно кровоточило, как уколотый иглой палец. Только к сердцу, в отличие от пальца, нельзя было применить заживляющее заклинание. Да и не оно это болело, а душа. Данита не представляла, как они с Дамиром будут жить без дяди. Мать предала, отец умер, и только дядя Велдон всегда был здесь. А теперь его нет.

— Может, это шутка такая, — прошептала Данита, потерев слезящиеся глаза. — Розыгрыш…

— Вряд ли, — проворчал кто-то, и принцесса обернулась. Мрачный и бледный Коул шёл за ней по пятам, а вот Дин и Мирры рядом не было. — Ректор так шутить не станет.

— А где Дин и Мирра? — спросила Данита, не слишком желая обсуждать с Коулом известие о смерти дяди. — Не вижу их.

Эльф огляделся.

— И я не вижу. Странно. — Он нахмурился. — Может, в лазарет пошли вместе с магистром Дархом?

— Скорее всего. — Данита дёрнулась в обратную сторону, чтобы тоже отправиться в лазарет, но Коул поймал её за руку. — Ты чего?

— А ты куда собралась? Тебе-то зачем в лазарет?

— Не знаю, — искренне вздохнула принцесса. — Но куда я должна идти, по-твоему? Я не могу пойти к брату, как хотела бы. Он единственный близкий для меня человек, но я понятия не имею, где он. Значит, пойду к Дин и Мирре, они хотя бы мои подруги.

— Кстати, хороший способ найти Дамира, — протянул Коул, задумчиво глядя на принцессу, и её передёрнуло. Слишком уж тяжёлым был взгляд эльфа. — Он наверняка обратится к тебе, чтобы утешить в такой ситуации. Хотя не знаю, есть ли смысл искать?

— Не поняла?

— Ему править. Значит, ходить в маске больше нельзя.

Данита на мгновение застыла, а потом выдернула ладонь из руки Коула.

— Я даже думать об этом не могу сейчас! — воскликнула, развернулась и убежала в сторону лазарета. По губам эльфа скользнула злая скептическая усмешка, он качнул головой и отправился следом за Данитой.

Возле лазарета действительно обнаружились и Мирра, и Дин, но не только они — рядом с дверью, ведущей в одну из палат, толкались ещё несколько первокурсников из числа целителей. Лица у всех были зеленоватые от волнения, взгляды, направленные на дверь, полнились тревогой.

— Как Шайна? — Данита сразу подскочила к Мирре и Дин и взяла обеих за руки. Девушки удивлённо посмотрели на принцессу, переглянулись с недоумением — и она почувствовала дикую обиду. Неужели не ожидали, что она придёт спросить о Шайне? Ну да, Данита всегда относилась к ней скептически, но не настолько же, чтобы игнорировать в подобной ситуации.

— Мы не знаем, — вздохнула Дин. Веки у неё были красными, щёки — слегка влажными, и сразу становилось понятно, что дочь ректора недавно плакала. — Магистр Дарх унёс её в эту палату, потом вошли ма… то есть профессор Аррано и дартхари Нарро. С тех пор они не выходили. Дежурный врач тоже пытался зайти внутрь, но дверь не открывается.

— Я много читала про инициацию, — вмешалась одна из целительниц, серьёзная девушка в очках с толстыми стёклами. Данита помнила, что по боевой магии звёзд она не хватала, но больше ничего в голову не приходило — ни имени, ни фамилии. — Тема моей курсовой работы как раз с ней связана. У Шайны пробудился Огонь, поэтому она начала сжигать себя, в таких случаях выживают очень редко. Однако, если профессор Аррано и остальные успели изолировать вспыхнувший Источник, усыпить Шайну и надеть браслеты для блокировки, шанс есть. Правда…

— Что? — нервно спросил Коул, и целительница отчего-то покосилась на него с неодобрением.

— Для того, чтобы вновь стать магом, Шайне придётся приручить свой Огонь. Ну или всю жизнь ходить с браслетами. Иначе, как только их снимут, она вновь попытается сжечь себя.

— А был вообще хоть кто-то, приручивший инициированный Огонь? — пробормотала Мирра, хмурясь. — Что-то я не помню.

— За всю историю магии это удалось только одному человеку. Её звали Триш Лаира.

Коул побледнел и закусил губу, Дин и Мирра вновь переглянулись, а Данита попыталась вспомнить, где слышала это имя раньше, но у неё это так и не вышло.

— Мне кажется, Шайна сможет приручить Огонь, — сказала принцесса с твёрдостью, которой сама от себя не ожидала. — Кто, если не она?

— Удивительно слышать от тебя такое, — покачала головой Мирра, и Данита отвела взгляд. Отчего-то было стыдно.

— Шайна — хороший маг. Она за два месяца достигла таких успехов в боёвке, над которыми я билась с год, если не дольше.

— Хорошей быть мало, — перебил принцессу Коул, бросив на дверь в палату быстрый взгляд, полный отчаяния. — Чтобы приручить Огонь, необходимо быть лучшей.

Эмирин Аррано

В течение десяти минут Нарро молча сидел, положив ладонь Шайне на лоб и закрыв глаза, и пока муж погружался в чужое сознание, Эмирин вся извелась. Оттого, что она не способна применить к Шайне собственную магию Разума, ректор ощущала непривычное бессилие. С Триш, несмотря на то, что у неё произошла инициация сразу всех Источников, всё было гораздо проще.

Наконец Нарро открыл глаза, и Дрейк, каменным изваянием простоявший всё это время рядом с Эмирин, тут же выпалил:

— Ну как?

— Девочка ушла очень далеко, — сказал Нарро, подняв голову. Взгляд его был серьёзным и тяжёлым. — Она не хотела жить, поэтому практически провалилась за грань. Мы едва успели.

— Едва? — переспросил эльф, делая нервный шаг вперёд. — Но успели?

Нарро кивнул, и Дрейк резко, с облегчением выдохнул.

— Ты рано радуешься. Я вытащил её сознание из предсмертия, и через несколько часов она очнётся. Но это не отменяет того факта, что жить девочка не желает.

— Неужели она настолько его любила? — пробормотал Дрейк с недоумением, и Эмирин возмущённо на него посмотрела.

— Думаю, этот вопрос излишен. Посмотри на неё. — Нарро кивнул на бледную, осунувшуюся Шайну с тонкими полосками антимагических браслетов на руках. — Обычно инициированные сжигают окружающее пространство, она же направила Огонь исключительно на себя. Хотела сгореть вместе с ним.

— И что делать? — Дрейк нахмурился. — Снимем браслеты — опять займётся самосожжением.

— Снимать браслеты можно только после того, как она захочет жить. Неважно, насколько сильно. Пусть это будет небольшое желание, но его хватит. И у тебя есть шанс его пробудить, Дрейк.

— Ты меня ни с кем не путаешь? — Эльф недоверчиво смотрел на Нарро, и тот пояснил:

— Я вытащил сознание Шайны, используя твоё имя. Оно было третьим по счёту, но первые два использовать было нельзя — они не настоящие. Третьим именем Шайна назвала твоё. Это что-то, но значит.

Судя по лицу, Дрейк был в абсолютном шоке, и Эмирин бы посмеялась, но сейчас ситуация совсем не располагала к смеху.

— Ри, — Нарро посмотрел на неё — строго, с осуждением, и она сразу поняла почему, — давай выйдем, надо поговорить.

— Хорошо, — она кивнула. — Дар, останешься с Шайной? Мы ненадолго отлучимся.

— Да-да, конечно, — пробормотал Дрейк, не отрывая шокированного взгляда от лица своей дочери.

Они перенеслись в кабинет Эмирин, и Нарро сразу обнял её, крепко и страстно, жарко поцеловал — до сбившегося дыхания и саднящих губ, — а затем прошептал, касаясь щеки тёплой ладонью:

— Почему вы ничего не объяснили ей?

— Я думала, ты будешь ругать меня, — вздохнула Эмирин и потёрлась носом о ладонь мужа, вдыхая родной и самый любимый запах. — Ты так смотрел…

— Не буду. Я понимаю, что это решение Велдона, а не твоё. Но всё же, я хочу знать — почему? Девочка чуть не погибла, но этого ведь можно было избежать.

— В субботу он признался, рассказал, кем на самом деле является. После этого Шайна ушла и с тех пор не возвращалась. Он решил, что не нужен ей.

— Настолько не нужен, что она захотела умереть вместе с ним? — Нарро печально улыбнулся. — Дети, какие же они дети… Он ещё не знает?

— Нет.

Нарро молчал несколько секунд, задумавшись.

— Не расскажет, как считаешь?

— Вряд ли. — Эмирин мотнула головой. — Теперь, после всего случившегося, он будет считать себя виноватым и ещё больше уверится, что Шайне лучше не знать правду.

Нарро поморщился.

— Она и сама сможет понять эту правду, если хорошенько подумает. Так будет даже лучше. — Эмирин поцеловала мужа в щёку, в губы, вздохнула и призналась: — Я ужасно соскучилась.

Он моргнул, посмотрел на неё — и золотой ободок вокруг зрачка расширился, заняв всю радужку так, что глаза полностью пожелтели. Обжёг взглядом, заставив резко выдохнуть и облизнуть губы, и прорычал:

— Я тоже.

А затем подхватил на руки и понёс к дивану.

Шайна Тарс

Первой, даже до сознания, ко мне вернулась боль. Всё тело ломило и горело, будто я получила ожог или с меня живьём содрали кожу. Я дёрнулась, попытавшись пошевелиться, но обнаружила, что не ощущаю ни рук, ни ног. Я чувствовала боль, а пошевелиться не могла. Жуткое состояние, пугающее до дрожи, но дрожать тоже не получалось.

А дышать? Да, кажется, я дышала, иначе откуда эта жгучая боль в груди? Но больше ничего. Ни глаз открыть, ни сжать пальцы на руках в кулаки, ни спросить, что со мной.

Действительно, что со мной? Последнее, что я помнила, — как мы идём на занятия по физподготовке. Делаем упражнения, бежим, и рядом принцесса… А после — провал. Пустота. Что же случилось? На академию напали? Очередное покушение на наследников? Живы ли они? И…

Я отчётливо ощутила, как на лбу выступила ледяная испарина, охладив будто бы обожжённую кожу. Я не чувствую своей магии… совсем, абсолютно! Я словно не маг, а человек без капли дара! Что это? Я выгорела?!

На этот раз, видимо от испуга, дёрнуться всё же получилось, и с моих губ сорвался невнятный стон.

— Шани, малышка… — Голос Дрейка был странным, сиплым и словно полным страха. — Очнулась… Я сейчас дам тебе воды. Не бойся, ты поправишься, это всё временно…

Временно? Что именно? Почему я не чувствую свою магию?!

Холодное стекло коснулось губ, и в рот полилась медленная и тонкая струйка чистой воды, сладкой и прохладной. Я сразу её узнала — это была вода из того ручья в парке императорского дворца. Но к чему она мне сейчас? Она пополняет резерв, а я чувствовала себя так, будто у меня нет никакого резерва. Или он просто опустошён до предела? Я ни разу не пользовалась силой так, чтобы вычерпать всё досуха, поэтому не представляла, как должны ощущать себя маги, которые истратили магию до капельки.

Вода ничего не изменила, сила не вернулась. Только горло стало меньше болеть, а лёгкие — гореть, и глаза я наконец смогла открыть.

Дрейк склонился надо мной, и видела я его мутно, но и того, что могла разглядеть, оказалось достаточно, чтобы понять — выглядит эльф отвратительно. Наверное, как-то так выглядят люди, которых сначала проглотит, а потом, пожевав, выплюнет какое-нибудь чудовище, признав — несъедобен. Слишком горький.

По ладоням пробежались иголочки — я начала чувствовать руки. А следом пришло понимание… я в антимагических браслетах. Что? Но почему?!

Видимо, что-то изменилось в моём лице, потому что Дрейк вдруг наклонился совсем низко, прижался своим лбом к моему и прошептал с горячим убеждением:

— Шани, это всё ненадолго. Ничего страшного, не волнуйся, ты не потеряла магию, даже наоборот. Мы их снимем через пару дней, обязательно…

Даже наоборот?

Наоборот. Даже наоборот…

Я сглотнула. Память возвращалась краткими вспышками, и вслед за ней пришла невыносимая, дикая, безумная боль, по сравнению с которой всё, что я испытывала ранее, казалось комариным укусом.

Норд…

Нет, нет, это неправда. Дурной сон. Я сейчас закрою глаза, а когда открою их, то буду лежать в своей комнате в общежитии, рядом будут смеяться Дамир и Дин, а я буду смотреть на них и безмолвно улыбаться.

Я зажмурилась. Белки глаз саднило, словно они были расцарапаны и теперь кровоточили, и ресницы набрякали не слезами, а кровью.

— Думаю, достаточно, — негромко сказал кто-то рядом, и я узнала голос дартхари Нарро. Но что-либо подумать на эту тему не успела, провалившись в сон без сновидений.

Наследный принц Дамир

Ждать, когда из палаты выйдет хоть кто-то, пришлось долго. Так долго, что две девочки-целительницы, которые пошли с наследником и Дин изначально, всё-таки ушли на обед, но Коул и Данита остались. Почему оставался эльф, Дамир понимал. А Данита? Ему было сложно это осознать, особенно сейчас, когда сердце сжималось от боли за дядю Велдона и страха за Шайну. Дамир слишком хорошо понимал, что подруга оказалась в очень непростой ситуации. Да, выжила, но сможет ли она остаться магом? И сколько необходимо времени на то, чтобы восстановиться?

Щёлкнул замок, и на пороге возникла Эмирин. Наследник сразу понял, что она вышла именно к ним, чтобы поговорить — иначе просто перенеслась бы туда, куда ей было нужно.

— Шайна будет спать до завтрашнего утра, — произнесла ректор, спокойно оглядывая собравшихся. — Если хотите навестить её, приходите после завтрака.

— Хотим, — сказали хором, а затем Коул озвучил вопрос, который волновал сейчас всех:

— Профессор, каковы шансы, что Шайна… сможет присоединиться к учёбе?

Эмирин внимательно посмотрела на эльфа и ответила так же спокойно:

— Огонь — самый капризный из Источников. Приручить его непросто. Однако сила не даётся без возможности её использовать. У Шайны есть потенциал для того, чтобы приручить Огонь, и если она постарается — сможет.

— То есть шансы велики? — уточнил Коул и помрачнел, когда Эмирин качнула головой.

— Я не говорила такого. Всё зависит от желания самой Шайны и её стараний. Шанс есть, этого должно быть достаточно. — Ректор перевела взгляд на Дамира и Дин. — Возвращайтесь в свои комнаты, здесь до завтра делать нечего.

Дамир кивнул, понимая, что Эмирин наверняка придёт чуть позже, чтобы обсудить дальнейшие действия. Эрамир не может оставаться без императора, значит, должна состояться коронация…

Даже думать об этом было тошно.

Данита отчего-то не пошла к себе, а отправилась вместе с Дамиром и Дин в их комнату. Просить её уйти было неловко, да и не было желания. По правде говоря, Дамиру хотелось поговорить с сестрой, искренне и по-настоящему, вспомнить дядю… но он не мог вымолвить ни слова из того, что вертелось в голове.

Заговорила сама Данита, как только они простились с мрачным Коулом и вошли в комнату.

— Я просто не хочу идти к соседкам, — вздохнула сестра, аккуратно садясь на идеально заправленную покрывалом кровать Шайны. Дамир знал: в том случае, если студент не заправит кровать, это сделает сама академия, и многие пользовались подобной возможностью, но только не Шайна. Она всегда и всё убирала сама. А вот Данита — в этом наследник был уверен — вряд ли. — Начнут расспрашивать, а я… не хочу говорить с ними.

— Они тебе не нравятся? — спросила Дин, а Дамир попытался вспомнить, что у сестры за соседки, но толком не вышло. Обычные девчонки с боевого факультета, в меру серьёзные, в меру болтливые.

— Нормальные, — Данита пожала плечами, — но не сегодня. Мне бы сейчас пригодился брат, так хочется с ним пообщаться. Знаете, — она вдруг желчно усмехнулась, — что сказал Коул? Дамир, говорит, обязательно прибежит тебя утешить, вот так ты и узнаешь, под какой маской он прячется.

Наследник по-настоящему обалдел.

— Что-о-о? — протянул он, глядя на сестру с недоумением. — И давно этот эльф даёт тебе советы, как поймать Дамира?

— Давно, — без стеснения кивнула Данита. — А я ему советовала, как увлечь Шайну. Но что-то, по-моему, у нас не задалось, ни у него, ни у меня. Шайна на Коула смотрит как на пустое место, а я до сих пор без понятия, где всё-таки Дамир.

— Так это хорошо, — грустно усмехнулась Дин. — Иначе маме и имп… да… — Она запнулась, вздохнула, и у наследника заныло сердце. Думать о дяде было очень больно. — Пришлось бы выдумывать новый план. Возможно, более рискованный.

— Всё равно придётся! — воскликнула сестра горячо. — Сейчас, когда дядя погиб, Эмирин уже не сможет скрывать Дамира!

Наследник и Дин осторожно переглянулись: они думали о том же самом, не высказывая пока ничего вслух. Оба предполагали, что позже всё объяснит Эмирин.

— Верно, ваше высочество.

Вздрогнув от неожиданности, Дамир, как и Дин с Данитой, обернулся и обнаружил, что возле входной двери стоит ректор. Когда она успела войти и какое время находилась здесь, слушая их разговор, было непонятно, но заметили они её только сейчас.

Эмирин прошла дальше и села на постель рядом с дочерью. Улыбнулась удивлению присутствующих и продолжила:

— Дамир должен быть на коронации. Потом он сможет продолжать учиться, по указу императора Велдона до конца учёбы в академии помогать ему в управлении государством будет регент.

— Кто? — хором спросили присутствующие, и Эмирин спокойно ответила:

— Я.

В комнате на несколько секунд повисло ошеломлённое молчание.

— А-а-а… — в конце концов протянул Дамир, не спеша радоваться тому, что скоро вновь станет собой: что-то во всём этом его смущало. — А как же покушения?!

— Организатор погиб. «Огненный цветок» — заклинание, убивающее и жертву, и творца. Эльф, который его создал, хотел отомстить императору. Его первоначальным планом, по-видимому, было уничтожение всех родственников Велдона, а затем уже самого императора, но он передумал. Трудно сказать, из-за чего. Скорее всего, долго не мог найти Дамира, Даниту убить не получилось, да и академия — надёжная защита. А тут парад и такой удобный случай.

— Значит, теперь бояться нечего? — выдохнула Данита, порозовев от радости. — И я скоро увижу брата?

— Обязательно.

Наследник приоткрыл рот, чтобы задать вопрос, когда можно сбросить маску Мирры, — но горло перехватило. Странно, если всё так, как говорит Эмирин, зачем до сих пор сдерживать ему возможность говорить о себе как о Дамире? Чтобы Данита не узнала, кем он был в академии? Но она всё равно узнает, догадается, как только Мирра исчезнет!

Однако поинтересоваться, в чём дело, не было возможности, и Дамиру приходилось ждать. Возможно, тётя Эм скажет что-то иное, когда Данита уйдёт?

Так и вышло. Сестра, повеселев после всех новостей, решила всё же пойти к себе, чтобы чего-нибудь съесть и выпить чаю — обед они пропустили, а ужин был ещё далеко, — и как только за ней закрылась дверь, Эмирин тут же произнесла с мягкой настойчивостью:

— Всё не совсем так, как я преподнесла Даните, волчата.

— Так я и знала, — пробормотал Дамир почти неслышно, и ректор грустно улыбнулась.

— Мы не можем посвятить твою сестру в истинный план, это слишком опасно. Да, до сих пор опасно. Тебе придётся побыть Миррой ещё немного.

И почему он не удивлён…

— А кто?..

— Кто будет тобой? Один из сотрудников полковника Корзо — «хамелеон». Очень талантливый мальчик, вы с ним уже немного знакомы. — Глаза Эмирин лукаво блеснули. — Вы знаете его под именем Эвана Лэйга. Но, конечно, на самом деле его зовут иначе.

От удивления Дамир чуть с кровати не свалился, да и Дин выглядела так, словно ей в макушку ударила молния.

— Что-о-о? — протянули оба, и ректор фыркнула.

— Вы всё верно расслышали, волчата. Настоящий Эван сейчас находится в Гротхэме, и даже под собственным именем, и будет находиться там, пока всё не закончится. Его отец — сотрудник Тайной службы, помог нам с личиной для «хамелеона».

«Хамелеонами» называли редких и ценных агентов Тайной службы, которые постоянно перевоплощались в других людей при помощи артефактов. Однако представить, что лёгкий и весёлый третьекурсник — «хамелеон», совершенно другой человек, который всё это время играл роль Эвана Лэйга, оказалось безумно сложно.

— Ему понравилась Данита? — удивлённо спросила Дин, и Дамир внезапно вспомнил — а ведь действительно, этот «хамелеон» ухаживал за его сестрой!

— Нет, — покачала головой Эмирин. — Ему было дано задание охранять принцессу и её ближайших друзей, но для этого нужно было сблизиться с кем-то из вас. Поначалу он пытался сделать это через тебя, Дин, прости.

— Мама! — возмутилась девушка, слегка покраснев. — А если бы я…

— Глупостей ты бы не наделала, да и влюбляются оборотни нелегко, так что опасений у меня не было. Кроме того, мне нравится Оливер — так его зовут, — он исключительно порядочный мальчик, и это вторая причина, по которой я не останавливала его ухаживания. Он остановился сам, сказал, что у тебя нет к нему интереса, зато есть у принцессы, и переключился на неё.

— Тётя Эм, — поморщился Дамир, — мне всё это ужасно не нравится. Данита не то чтобы дорожит Эваном, но…

— Она не влюблена в него и легко переживёт его отъезд в Гротхэм. Я понимаю тебя, Мир, но и ты постарайся понять — вам нужен был дополнительный пригляд.

Наследник вздохнул. Принять то, что можно вот так спокойно играть чувствами людей — пусть неглубокими, но чувствами же! — ему было нелегко. Однако он знал, что со временем смирится с подобным, как и дядя Велдон.

Дядя…

— Значит, этот Оливер будет теперь играть роль Дамира… Тётя Эм, ты думаешь, он сможет?

— Сможет, — кивнула Эмирин. — Чуть позже я вас с ним познакомлю, это необходимо.

— Мам, — перебила её Дин, — получается, опасность всё-таки не миновала? Организатор заговора не погиб?

— Нет, волчата. Поэтому я по-прежнему прошу вас быть осторожными. — Ректор поднялась с постели. — Сейчас я пойду, загляну вечером вместе с Оливером. Обязательно сходите на ужин, и так уже обед пропустили.

Когда Эмирин ушла, Дамир и Дин ещё долго сидели и молчали, просто глядя друг на друга и не зная, что сказать. Дамиру казалось: если он нарушит это молчание первым, то обязательно закричит, пытаясь выгнать из себя боль, которая до сих пор разрывала его на части.

Наверное, что-то такое Дин поняла по его глазам, потому что в конце концов перелезла к нему на кровать, обняла, уткнулась лицом в грудь — и Дамир наклонился, пряча в её волосах исказившееся от наконец пролившихся слёз лицо.